Часть IV

      Скрытой Деревне Листа – всего полгода от роду.       Полгода понадобилось, чтобы утихла, многовековая ненависть двух кланов. Не исчезла совсем, нет, но опустилась на дно, до самой еле заметной отметки. Во многом этому способствовали мудрая политика Первого Хокагэ и твердая рука Лидера Анбу. Жители новорожденной деревни поначалу косились с опаской, присматривались с недоверием, но со временем привыкли. За минувшие месяцы Мадара ни разу не дал повода усомниться в том, что защита и безопасность каждого жителя, будь то член клана или простой смертный, – его наивысший приоритет. Изуне пришлось исчерпать весь свой красноречивый словарный запас, чтобы донести эту простую истину до старшего брата. Он не был глуп, отнюдь, но временами упрямился как своенравный баран, и все же ее упорные старания увенчались успехом. Под началом Мадары, словно тени, скользили шиноби, чьи действия были столь же безупречны, сколь и смертоносны. Они устраняли угрозы, словно рассеивали ночной кошмар. В эпоху, когда по примеру Конохагакурэ в разных странах возникли объединенные деревни, а их лидеры неутолимо жаждали расширить свое влияние, война лишь сменила обличие. Теперь на полях брани сталкивались не древние кланы, а целые деревни шиноби, движимые жаждой захвата, уничтожения и доказательства своего превосходства. Анбу, подобно бдительным стражам, неусыпно следили за границами, и любая угроза, едва замаячив на горизонте, немедленно обращалась в прах. Какие бы амбиции ни питали враги деревни, они явно недооценили мощь Демона Учиха. Это прозвище, полученное Мадарой после одной из бесчисленных битв, вызывало у Изуны лишь согласие. Владение огненными техниками, мастерское обращение с любым оружием, и, в довершение ко всему, демонически-красные глаза, словно пылающие врата в преисподнюю, – разве это не облик настоящего Демона? Но мало кто догадывался, что, возвращаясь в родную деревню, этот "демон" первым делом спешил не к Хокаге с отчетом, а к сестре, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Неустанная забота, словно невидимая нить, тянулась за ним с самого рождения, и сестра не могла на него сердиться. Из их семьи, как и из клана Сенджу, остались лишь они вдвоем… Впрочем, если вспомнить оригинал, то Мадара к этому времени и вовсе остался в полном одиночестве.       Усталый вздох вырывает Изуну из плена раздумий, и в то же мгновение рядом с ней, стоящей на улице, возникает Мадара. Он встряхивает головой, снимая маску с лица (если красть идеи, то целиком, верно?), и внимательно смотрит на сестру. Изуне уже двадцать пять, но она все так же остается меньше ростом, хрупче, и отстраненнее, чем любой из жителей деревни. Задумчивый взгляд, вечные размышления – Мадару все чаще посещает мысль, что ее и вовсе нет здесь, в настоящем. Она выстраивает сотни стратегий и тактик, проводит непрестанный анализ, словно знает все наперед и неустанно готовится. Только вот к чему?       – Есть новости? – тихо спрашивает куноичи, ожидая ответа. Она не состоит в Анбу и отказалась от места в совете, но потребность знать все, что происходит, никуда не исчезла.       – Разведка доложила о передвижениях группы шиноби из Киригакуре в районе границы, – Мадара хмурится, – Похоже, они готовят диверсию. Хаширама хочет отправить отряд на перехват, но я не уверен, что этого достаточно. Изуна молчит, перебирая в уме возможные сценарии. Киригакуре – сложный противник, их методы жестоки и непредсказуемы. Обычный отряд может не справиться.       – Каковы их цели? – наконец, спрашивает она, не поднимая глаз.       – Пока не ясно. Возможно, хотят нарушить поставки ресурсов или посеять панику среди населения. В любом случае, нужно действовать быстро. Изуна медленно кивает, ее взгляд устремлен вдаль. Она чувствует, как волнение нарастает внутри. Предчувствие беды гложет изнутри, заставляя сердце биться чаще. Она знает, что надвигается буря, и остаться в стороне не получится.       – Хочу предложить Хашираме одну идею. Пойдем, – обронила брюнетка, разворачиваясь и исчезая в стенах здания, где обитал Хокаге. Она чувствовала, как старший брат, словно тень, неотступно следовал за ней. Войдя в кабинет, Изуна пронзительным взглядом окинула лидера деревни. Хаширама, облаченный в одеяния Каге, выглядел в них на удивление органично, словно родился в этом белом кимоно. Лишь она приблизилась к его столу, как затылок тут же опалило пристальным вниманием. Она не дрогнула. Тобирама, правая рука, левая пятка и голос разума Хокаге, особенно после попоек с ее братом, не сводил с нее настороженных красных глаз, следя за каждым ее вдохом. Последние полгода они вполне мирно сосуществовали, свято блюдя негласное правило трех метров. И даже сейчас, приблизившись к Хокаге, Изуна замерла, тщательно выдерживая это расстояние. Ни больше, ни меньше.       – Изуна? – Хаширама искренне удивился ее визиту. Все это время Сенджу не оставлял попыток вовлечь ее в работу на благо деревни, как он выражался, но сестра Мадары тактично, но твердо отказывалась. Она чувствовала, что принесет больше пользы, оставаясь независимой. Она посвящала себя тренировкам, и даже когда Мадара отправлялся на очередную миссию, это ее не останавливало. Желающих сразиться с ней в спарринге всегда находилось достаточно, чтобы поддерживать себя в форме.       – Я хочу отправиться на перехват шиноби Киригакурэ. Одна, без отряда, – выпалила куноичи свое предложение дерзко и стремительно, не давая Сенджу времени задуматься, откуда ей это известно. Тишина, воцарившаяся после ее слов, была оглушающей. Но казалось, она даже не замечала ее. Стояла прямо, руки за спиной, и не отрывала черных, как ночь, глаз от лица старшего Сенджу. Она была одной из лучших шиноби клана, превосходя даже собственного брата в скорости и незаметности. У Хаширамы не было причин отказывать ей в этой миссии, и это знали все. Но согласию противился напряженный взгляд брата, который Хокаге уловил искоса, и скрежет зубов Мадары, сверлившего его взглядом из-за спины сестры.       – Одна? – переспросил Хаширама, стараясь скрыть волнение за маской невозмутимости. Он прекрасно понимал, что за этим предложением стоит нечто большее, чем просто желание послужить деревне. Изуна Учиха была слишком проницательна и горда, чтобы без веской причины подвергать себя такому риску. – Ты уверена в своих силах? Шиноби Киригакурэ – не те, с кем стоит играть в одиночку. Изуна слегка наклонила голову, словно принимая его слова к сведению.       – Я уверена, – ответила она без тени сомнения. – У меня есть причины полагать, что я смогу решить эту проблему быстрее и эффективнее, чем отряд. Мадара сделал шаг вперед, но Тобирама тут же преградил ему путь, не позволяя вмешиваться в разговор. Хаширама поднял руку, останавливая брата. Он знал, что Мадара горит желанием защитить свою сестру, но также понимал, что Изуна не потерпит такой опеки.       – Хорошо, – сказал Хаширама после долгой паузы. – Я даю тебе разрешение на эту миссию. Но помни, Изуна, твоя жизнь – ценность, которую мы не можем позволить себе потерять. Будь осторожна. И не стесняйся отступить, если почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля. В уголках губ Изуны промелькнула едва уловимая тень улыбки, оценившая его заботу. В глубине ее глаз, обычно холодных и непроницаемых, на миг вспыхнуло что-то похожее на признательность, тут же погребенное под маской невозмутимости. Хаширама проводил ее взглядом, пока она, развернувшись, не покинула кабинет, оставив после себя густую, звенящую тишину. Мадара, сдерживаемый Тобирамой, прожигал взглядом спину уходящей сестры, излучая сдержанное, клокочущее негодование решением Хаширамы и собственной неспособностью высказаться. Напряжение в кабинете сгустилось до предела. Тобирама, все еще загораживая Учихе путь, искоса наблюдал за Хаширамой, ожидая дальнейших указаний. Мадара, казалось, превратился в каменную статую, лишь едва заметное подрагивание плеч выдавало бушующий внутри ураган. Хаширама устало потер переносицу. Он понимал чувства обоих Учих, но, будучи Хокаге, не мог руководствоваться только эмоциями. Решение Изуны было рискованным, но в то же время, возможно, единственным верным в сложившейся ситуации.       – Мадара, – окликнул его Хаширама, – я понимаю твое беспокойство, но Изуна – сильная шиноби. Она знает, что делает. Мы должны доверять ей. Мадара остановился у двери, не поворачиваясь.       – Доверять? – прорычал он. – Ты просишь меня доверять, когда отправляешь ее в логово врага в одиночку? Да если с ней что-нибудь случится…       – Тогда мы с тобой вместе обрушим гнев на всю их деревню, – твердо ответил Хаширама. – Но до этого мы должны доверять ее решению. Мадара медленно повернулся. В глубине его глаз бушевала бездна противоречивых эмоций – гнев, страх, сомнение, словно осколки разбитого зеркала. Но в самой глубине, словно крохотная искра, теплилась упрямая надежда. Хаширама знал, что Мадара любит Изуну больше жизни, и осознание нависшей над ней опасности разрывало его сердце на части.       – Хорошо, – прозвучал глухой, словно вырванный из груди, ответ Мадары. – Я поверю. Но если она пострадает, ты заплатишь первым.       С этими словами он исчез за дверью, оставив Хашираму и Тобираму в гнетущей тишине. Тобирама молча вернулся к своему столу, не находя слов. Он понимал, какой риск взяла на себя Изуна, и чувствовал холодящую ответственность за ее безопасность. Он презирал Учих за их высокомерие и слепую ярость, но не мог отрицать их силу и безграничную преданность родным. Хаширама тяжело вздохнул, глядя на сосредоточенное выражение на лице брата. Он знал, что Мадара прав – отправлять Изуну в одиночку было равносильно самоубийству. Но другого выхода не оставалось. Война с Киригакурэ висела на волоске, и информация, которую она могла добыть, могла стать той самой нитью, что удержит мир от падения в бездну.

*****

      Изуна, словно призрак леса, едва касалась ветвей, пружинисто перелетая с дерева на дерево, уносясь прочь от родной деревни. Мадара точно указал на вражеских шиноби, затаившихся у границы их земель, и теперь, с активированным шаринганом, она стремительно неслась к ним. Не было нужды вступать в бой, её задача – разведка: понять, что привело чужаков сюда, каковы их цели. Деревня Скрытого Тумана, одна из первых, что последовала примеру Конохи, казалось, не имела к ним никаких претензий. Или что-то ускользнуло от её внимания? Ветер шептал в листве, вплетая в его завывания отголоски грядущей битвы. Изуна чувствовала, как адреналин покалывает кончики пальцев. Шаринган горел в глазах, словно два багровых солнца, позволяя видеть потоки чакры, словно реки, пересекающие лесной ландшафт. Враги были ближе, чем она предполагала, всего в паре сотен метров от охраняемой границы. Трое шиноби, одетые в темные, почти сливающиеся с тенью одеяния, сжимали в руках оружие. Изуна прильнула к стволу старой сосны, стараясь слиться с корой. Они не ждали нападения, это было очевидно по их расслабленным позам. Один из них, самый крупный, с грубым лицом, по-видимому, лидер группы, что-то негромко говорил своим товарищам. Изуна напрягла слух, но ветер уносил слова. Она должна подобраться ближе. Осторожно, стараясь не скрипнуть ни одной веткой, Изуна продвигалась вперед. Ее шаринган теперь отчетливо видел ауры чакры врагов. Они были сильными, заметно сильнее обычных шиноби. Что-то здесь было не так. Деревня Тумана никогда не отправляла столь опытных бойцов для простой разведки. Проклятые глаза выхватили лоскут ткани в руках одного из шиноби – чуждый символ, не принадлежащий туманникам. Деревня Хачо? Изуна презрительно усмехнулась, словно разгадала давнюю загадку. Это не просто жалкая диверсия, а грязная попытка подставить другую деревню, заставить Коноху обратить свой гнев в ином направлении. Что ж, их коварным планам не суждено сбыться. Словно тень, скользнув с высоты, куноичи мягко приземлилась за спинами врагов.В этот миг лунный свет омыл Изуну, и в каждой её черте проступила тень, напоминая, что в клане Учиха не только Мадара носит прозвище демона. Клинок рассёк воздух, словно вздох смерти, и первая капля крови упала на землю, словно зловещее предзнаменование. Изуна двигалась с грацией пантеры, её шаринган вспыхивал в ночи, подобно багровым звёздам, предвещающим бурю. В каждом движении чувствовалась отточенность годами тренировок, в каждом взмахе катаны – смертельная точность. Спаринги с Мадарой оставили неизгладимый след в её стиле боя. Куноичи отражала град кунаев с непринужденной элегантностью, словно играючи отгоняя осенние листья. Шаринган, словно всевидящее око, не упускал ни малейшей детали: каждое движение, каждое дыхание, малейшее колебание чакры. Не давая врагам передышки, Изуна обрушила на них вихрь атак, танцуя среди них, словно богиня смерти в кровавом вальсе. Каждый удар находил свою цель, словно неотвратимый приговор судьбы. В каждом её движении ощущалась легендарная ярость клана Учиха, превращая куноичи в живое воплощение их боевого духа. На лицах противников застыл ужас, смешанный с неверием: они явно не ожидали встретить здесь столь сокрушительную силу. Последний из врагов, охваченный паникой, попытался бежать, но тщетно. Изуна, словно тень, настигла его в несколько молниеносных прыжков и одним точным ударом оборвала его жалкое существование. В лесу воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Изуна окинула взглядом поле битвы, убеждаясь, что ни один из непрошеных гостей не избежал её гнева. Теперь ей стоит вернутся. Утерев тыльной стороной ладони кровь, забрызгавшую щеку, Изуна вложила меч в ножны. Шаринган погас, уступая место холодной, расчетливой отрешенности. Задача выполнена. Противники, дерзнувшие напасть на деревню, заплатили за свою самонадеянность. Но удовлетворения не было. Лишь опустошающая усталость и смутная тревога заполняли душу. Может ей стоит покинуть деревню? Уйти в путешествие по странам? Прожить ту жизнь, которой у Изуны не было?              Брюнетка вздохнув, едва заметно покачала головой, отвергая подобные мысли. Еще слишком рано. В скором времени, в деревне появится Мито Узумаки, Хаширама женится, потом их ждет поимка хвостатых зверей, а потом и вовсе разразится Первая Мировая Война. Теперь все сложится конечно по другому, но ей необходимо отслеживать важные события, что должны идти своим чередом. И лишь потом, когда будет заключен хрупкий мир, о котором так грезили Хаширама и Мадара, она уйдет. Неважно, тридцать ей будет, сорок или больше. Неважно, разразится ли новая война, она покинет Коноху и свой клан.       Приблизившись к деревне, девушка криво усмехнулась. Белые, словно первый снег, волосы младшего Сенджу не могли затеряться даже среди густой листвы, скрывающей вход, словно нарочно подтверждая название Деревни Скрытого Листа. Он застыл у массивных ворот, облаченный в боевые доспехи, хмурясь и оглядывая окрестности с такой тревогой, будто и впрямь изнывал от беспокойства о ее благополучном возвращении и, в случае провала миссии, был готов ринуться следом. Ха. Кто бы в это поверил… В алых глазах плеснулось неприкрытое облегчение, когда куноичи шагнула из сумрака. Неприятный холодок чужого взгляда, ощутимо скользнувшего по телу в поисках ран, заставил ее поежиться. Закатив глаза, она прошла мимо, сохраняя дистанцию и прикрыв губы воротом формы, едва слышно выдохнула:       – Все еще сомневаешься в верности клана Учиха? Что и следовало ожидать… Тобирама недовольно цыкнул в ответ.       – Думаешь, я совсем уж бесчувственный монстр? Я хотел убедиться… – Учиха его уже не слушала, прикрыв глаза и спеша к спасительным стенам деревни.       – Мне всё равно. Я устала, Сенджу. Отчёт предоставлю рано утром, – произнесла она, не отрываясь от движения. Шиноби внимательно следил, как брюнетка растворяется в лабиринте улиц, торопясь укрыться в стенах своего дома. Ком застрял в горле, не позволяя вымолвить, что они действительно волновались о ней. И что он сам настоял на встрече, чтобы убедиться, что всё в порядке. Ведь если бы что-то случилось с Изуной, Мадара не стал бы и слушать. Тобирама остался у ворот, наблюдая, как спина Учихи исчезает в тени домов. Ему никогда не понять, почему Мадара так слепо доверял своей родне, но он знал, что от этого зависел хрупкий мир в деревне. Изуна была не просто шиноби, она была гарантом. Живым щитом, который сдерживал безумие Старшего Учихи. Тревога не отпускала, вопреки очевидному факту ее возвращения. Он знал, что одной лишь проверкой ран его беспокойство не исчерпать. Дело было не только в миссии. Что-то в этой девушке, в ее упрямстве и силе духа, задевало его. Напоминало о собственной ответственности за мир, который они пытались построить вместе. Он направился в сторону резиденции Хокаге, чувствуя, как свинцовая усталость сковывает движения. В голове роились мысли о докладе, о политической обстановке, о надвигающейся угрозе со стороны неспокойных земель. Но образ Изуны, ее настороженный взгляд и колкий сарказм, продолжали преследовать его. Добравшись до кабинета, Сенджу погрузился в работу, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Просматривал свитки, подписывал бумаги за брата, отдавал распоряжения. Но даже монотонность дел не могла заглушить внутренний голос, твердивший о том, что он должен был сказать ей больше, чем просто убедиться в ее целости. Он должен был показать, что признателен за ее вклад, за ее работу. Он знал, что она устала. Знал, что каждая миссия, особенно за пределами Конохи, выматывала ее не только физически, но и морально. Быть Учихой в деревне, где большинство до сих пор относились к ним с подозрением, было нелегко. Особенно сейчас, когда мир между кланами был таким хрупким, а память о прошлых битвах ещё свежа. Он прекрасно понимал, что его беспокойство скорее продиктовано политической необходимостью, нежели искренним сочувствием. Изуна – ключевая фигура в клане Учиха, правая рука Мадары. Её потеря могла спровоцировать новый виток конфликта, которого он всеми силами пытался избежать. Но он не мог отрицать и то, что в глубине души его волновала судьба этой сильной и гордой женщины. И что не говори, он был рад что она вернулась невредимой.