Часть XXI

      Мадара едва заметно закатил глаза, едва вернувшийся с первого совета Каге Хаширама закончил говорить. Кратко поведав о том, что едва он предложил на совете раздать биджу, которых Коноха запечатала, чтобы сбалансировать страны, остальные Каге словно посходили с ума. И если бы не информация о однохвостом в руках у Суны, то они бы даже не пришли к компромиссу.       — Идиоты, - пробормотал Мадара себе под нос, отчего Хаширама нахмурился, но продолжил. Они сидели в кабинете Хокаге, посреди гор бумаг и свитков, которые Хаширама просто физически не успевал разобрать. Мадару же заставляли торчать здесь, дабы он, как гений военной стратегии, мог помочь с дипломатическими решениями. Но глядя на то, как усердно Хаширама пытался быть справедливым ко всем и вся, Мадаре хотелось лишь одного – разнести все к чертям собачьим. Но наличие младшей сестры в кабинете, которая так же была сосредоточена на выстроении стратегии удерживало его в руках и все что он мог, это лишь ворчать себе под нос все что он думает об этих каге.       — Война так или иначе неизбежна. Пусть мы и пришли к компромиссу, но это не гарантирует, что этого хватило чтобы ее предотвратить. Скорее теперь, каждая страна решит напасть на другую, чтобы захватить её. Ты уравновесил силы Хаширама, но и так же дал каждому мощь, которая всегда может выйти из-под контроля. - Изуна говорит достаточно спокойно, не отрывая взгляда от карты, где собственноручно делала пометки о стычках, которые вспыхивали довольно часто на границах страны.       — Изуна права, - тяжело вздохнул Мадара, откидываясь на спинку стула. — Ты наивно полагаешь, что люди довольствуются малым. Дай им палец, они откусят руку. Биджу – это оружие, и они будут использовать их именно так. Вопрос лишь в том, кто первым нанесет удар.       Хаширама устало потер переносицу. Он понимал, что слова Мадары и Изуны полны горькой правды. Его идеалы мира, где все живут в гармонии, разбивались о суровую реальность человеческой жадности и властолюбия. Но сдаваться он не собирался.       — Мы должны подготовиться, - твердо сказал Тобирама, поднимаясь со своего места. С момента возвращения с собрания Каге, где он находился как советник Хокаге, мужчина сохранял молчание. — Коноха должна быть готова к любому развитию событий. Нужно продолжать отслеживать ситуацию на границах. Придумать возможные сценарии развития войны. И заняться укреплением обороны деревни.       В кабинете повисла напряженная тишина. Каждый понимал, что время мирных переговоров подходит к концу. Впереди их ждала война, и Коноха должна была быть готова к ней во всеоружии. Мадара фыркнул, но в словах Тобирамы был смысл, хоть и выражены они были в его извечной, прямолинейной манере. "Всегда был реалистом," - подумал Учиха, кивнув в знак согласия. Времени на споры и препирания не было. Нужно действовать, и действовать быстро.       Взгляд Мадары скользнул к сестре. Изуна, все так же сосредоточенно изучавшая карту, подняла голову и встретилась с ним взглядом. В ее глазах читалась та же решимость, что и в сердце Мадары. Они оба понимали, что защита Конохи, а значит и их клана, ложится на их плечи. Мадара немного подумав, и скрестив руки на груди, обратился к Хашираме, впиливаясь в него внимательным темным взглядом.       — Тогда чего ты ждешь? Созывай совет старейшин, выкладывай ситуацию. Пусть каждый клан включится в подготовку. У нас нет роскоши ждать, пока враг постучится в наши ворота. Нужно быть готовыми их встретить. Изуна, подготовь отчет о передвижениях вражеских сил, сосредоточься на тех, кто наиболее склонных к агрессии. Тобирама, на тебе укрепление защиты деревни.       Хаширама кивнул, в его глазах зажегся огонь решимости, потухший было под гнетом дипломатических неудач. Он поднялся со своего места, отбросив в сторону кипу бумаг.       — Тобирама, подготовь все необходимые документы для совета. Изуна, мне нужна будет твоя помощь в нем, нужно все обсудить. — Хокаге исчез из кабинета даже не получив ответа. Он ему и не нужен. Сенджу знал, его услышали и будут все делать для этого.       Брат коротко кивнул, тут же принимаясь за работу. Учиха, закончив с последней пометкой на карте, свернула её и последовала за Хаширамой, чтобы предоставить ему детальную информацию о потенциальных угрозах. В кабинете остались лишь Мадара и Тобирама, каждый погруженный в свои мысли. Напряжение висело в воздухе, словно предвестник бури. Учиха, продолжал хмуриться, мысленно отмечая наиболее уязвимые участки в деревне и продумывая возможные варианты обороны.       — Нужно будет увеличить количество патрулей на границах. И активировать систему предупреждения. Любое подозрительное движение должно быть немедленно доложено. — Спустя долгие пары минут раздумий, Мадара хрипло подает голос. Тобирама, не поднимая головы от бумаг, едва заметно кивает       — Уже занимаюсь этим.       Мужчина усмехнулся. "Идеальный помощник для такого наивного идиота, как Хаширама," - промелькнуло у него в голове. Как всегда немногословен, но эффективен. Слегка склонив голову, он молча рассматривает младшего Сенджу. Слишком спокоен. Слишком собран. Мадара не доверял такому спокойствию. Он знал, что под маской хладнокровного аналитика скрывается яростный воин, готовый разорвать любого, кто посмеет угрожать Конохе. Но Тобирама выглядит так, будто уже заранее был готов к такому. Он не удивился задаче, не высказал своего «фи» на слова о подготовке. И именно эта реакция заставляет его задать вопрос, который вертится на языке.       — Тебя совсем не удивляет вся эта ситуация? - спросил Мадара, нарушая тишину. Младший Сенджу отрывается от бумаг и переводит свой взгляд на Учиху. В его глазах нет ни удивления, ни страха, лишь холодная решимость.       — Твоя сестра сообщила мне об этом до собрания Каге. Я просто был готов к этому с самого начала.       Мужчина хмыкает, едва заметно растягивая губы в усмешке. Его глаза лишь на секунду окрашиваются в алый, но Мадара быстро берет себя в руки. В голосе оттенок небрежной незаинтересованности, будто ему неинтересен ответ на следующую фразу.       — Изуна сообщила это, до того, как ты с ней переспал или после? – Мадара цепко следит как нервно дергается мужской кадык стоило только вопросу прозвучать в тишине кабинета. Как алые глаза метаются из стороны в сторону, а пальцы выдают состояние замешательства, крепко сжимая бумаги. Тобирама замер, словно его ударили током. Лицо его, и без того бледное, стало еще белее. В голове проносились обрывки воспоминаний: случайные встречи, украденные взгляды, редкие прикосновения. Все это казалось таким хрупким и мимолетным, а теперь оказалось под пристальным вниманием самого опасного и непредсказуемого человека в Конохе. Он знал, что гнев Мадары может быть разрушительным, и сейчас этот гнев был направлен на него.       — Это не твое дело, - процедил Тобирама сквозь зубы, стараясь вернуть себе самообладание. Но в его голосе звучала непривычная дрожь, выдававшая его внутреннее смятение. Мадара лишь усмехнулся, в его глазах не было ни капли сочувствия.       — Все, что касается моей сестры, – мое дело, – отрезал Мадара, сверля мужчину взглядом, полным ярости. Ему было плевать на преданность этого человека деревне и его ценность как союзника. Речь шла о его сестре, и здесь он не позволит никому переходить черту. — Или ты думал, что я такой же идиот, как Хаширама и ничего не замечу?       Тобирама молчал, собираясь с мыслями. Он понимал, что его читают как открытую книгу, и любые попытки оправдаться или солгать лишь усугубят его положение. Он глубоко вздохнул, стараясь унять бешеное биение сердца.       — Я задал вопрос, Сенджу. Хочешь, чтобы я повторил его в присутствии Хаширамы? Думаю, ему будет интересно узнать, чем его младший братец занимается по вечерам, – Мадара наблюдал, как Тобирама пытается скрыть охватившее его замешательство. Забавно. Высокомерный и непробиваемый Сенджу вдруг оказался пойман с поличным. Мадаре, в сущности, было плевать на личную жизнь других. Но Изуна… она слишком важна для него, чтобы он позволял кому попало крутить с ней романы. — Не усложняй себе, блять, жизнь, просто ответь.       — После, – проговорил мужчина, стараясь говорить как можно ровнее. — И это ничего не меняет. Я бы поступил так же, даже если бы не знал об этом.       — Не пойми неправильно, Сенджу. Мне плевать, с кем спит моя сестра. Меня волнует лишь ее безопасность. — Мадара продолжал смотреть на младшего брата Хаширамы с непроницаемым выражением лица. Он всегда подозревал нечто подобное, чувствовал незримую связь между его сестрой и младшим Сенджу, но подтверждение этой связи вызывало в нём лишь прилив раздражения. Не то, чтобы он возражал против отношений Изуны – она была взрослой женщиной, и сама могла решать, кого впускать в свою жизнь. Но дело было не в чувствах, а в доверии. И доверять Тобираме, для которого процветание деревни было всегда на первом месте он просто не мог.       — Безопасность? Ты думаешь, я представляю для нее угрозу? – в голосе Тобирамы прозвучало искреннее возмущение. Он готов был поклясться, что никогда не причинит Изуне вреда, даже если это потребуется ради блага Конохи.       — Ты предан Конохе, Тобирама. Возможно, даже фанатично предан. И если когда-нибудь перед тобой встанет выбор между интересами деревни и благополучием моей сестры, я знаю, что ты выберешь, не задумываясь. - Учиха говорит медленно, отчетливо произнося каждое слово, чтобы ни у кого не осталось сомнений в серьезности его намерений. Сенджу молчал, опустив взгляд. Он не мог отрицать правоту Мадары. Коноха всегда была для него превыше всего. Он посвятил ей свою жизнь, свои усилия, свою душу. И если бы возникла ситуация, где нужно было бы выбирать… Тобирама не знал, какой выбор он сделает. Но пугало что Учиха знает. Мадара злобно усмехнулся, видя замешательство на лице Сенджу. В этом-то и была вся проблема. Тобирама был слишком правильным, слишком предсказуемым. Он жил по кодексу чести, который сам же и придумал, и плевать хотел на чувства других.       — Хорошо, я понял твою позицию, — Сенджу тихо цедит сквозь зубы, поднимая взгляд на главу союзного клана. В его глазах отчетливо читалось смирение с неизбежностью. Он знал, что Учиха не отступит и будет настороже. Это было справедливо.       — Я не собираюсь тебе угрожать, Сенджу. Просто запомни: если я хоть раз увижу, что Изуна страдает из-за тебя или твоей долбаной преданности Конохе, клянусь, ты пожалеешь, что вообще родился на этот свет. Надеюсь, мы поняли друг друга. – Учиха дождался слабого кивка, прежде чем окончательно расслабиться. Угроза была вполне реальной, и Тобирама не собирался ее игнорировать. Сенджу никогда не ставил под сомнение то, что Мадара любит свою семью и сделает все ради нее. Он хотел бы спросить, как долго он будет оберегать свою сестру от всего на свете, но казалось любое упоминание младшей Учихи заставит Мадару взорваться. А на вопрос как он об этом узнал и вовсе спрашивать не стоит. Если Хашираму по своей наивности иногда можно было назвать идиотом, то его лучшего друга нет. Годы опыта на поле боя отточили разум Мадары как стратега. Он мог быстро изобрести несколько подходов к ситуации и мгновенно переключаться с одного на другой, и это значит, что он легко мог заметить изменения в поведении близких. Наивно было полагать, что их соглашение останется в тайне. Сенджу едва заметно усмехнулся. Мадара тяжело вздохнул. Он не понимал, почему его так задевает эта ситуация. Изуна взрослая женщина и имеет право сама решать, с кем ей быть. Но мысль о том, что Тобирама может причинить ей боль, вызывала в нём ярость. Он привык защищать свою семью, и ему было трудно отпустить ситуацию, доверившись другому. Мадара прекрасно понимал, что его гиперопека может раздражать Изуну, но он ничего не мог с собой поделать. Он знал, что заставил Сенджу понервничать, и это его вполне устраивало. У самоуверенного Тобирамы должно быть хоть немного страха, чтобы он не забывал о своей ответственности. Погруженные каждый в свои мысли, они даже не заметили, как в кабинет вернулась Изуна. Закрывая дверь, куноичи внимательно оглядела шиноби, вопросительно вскинув брови, не понимая напряжения, повисшего в воздухе. Обычно оживленный кабинет, наполненный обсуждениями стратегий и планов, сейчас казался мрачным и зловещим.       — Что-то произошло? - Ее взгляд скользнул от брата к Тобираме, пытаясь понять, что произошло в ее отсутствие. Мадара лишь покачал головой в ответ.       — Ничего особенного. Я просто сообщил, Сенджу, что я не такой идиот как он думал. – Учиха усмехнулся. Изуна нахмурилась, чувствуя, что что-то явно не договаривают. Она знала брата как облупленного, и эта нарочитая небрежность всегда скрывала за собой бурю эмоций. Взгляд Тобирамы был опущен, губы поджаты в тонкую линию, что тоже говорило о многом. Она не отрывается от лица Мадары, прищуривая темные глаза, в воздухе висит невысказанный вопрос в его сторону, который вынуждает старшего брата закатить глаза и сдаться. – Ну и возможно я уточнил у него, как долго он будет продолжать трахать мою младшую сестру и молчать об этом.       Изуна застыла на месте. Взгляд метнулся от брата к Тобираме и обратно. Она, конечно, знала, что рано или поздно их связь с Сенджу станет явной, но никак не ожидала, что это произойдет именно так, в форме яростного выпада брата. Ее взгляд, полный укора, остановился на Мадаре.       — Ты лезешь не в свое дело, — прошипела она сквозь зубы, удерживая ускользающее самообладание. Голос дрожал, предательски выдавая бурю раздражения, клокочущую внутри: на себя, на брата, на проклятого Сенджу. На всех разом. Медленно повернув голову, Изуна процедила, не открывая глаз: — Сенджу, вон.       Дождавшись, когда за мужчиной захлопнется дверь, она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь, и вперила в Мадару испепеляющий взгляд.       — Неожиданно решил поиграть в заботливого старшего брата?       — Не в заботливого, а в бдительного, — парировал Мадара, не отводя взгляда. Он старался смягчить тон, но в голосе все еще звенела сталь. Мадара вздохнул, зная, что сейчас ему предстоит выслушать заслуженную порцию упреков. Он понимал, что перешел черту, но отпустить ситуацию не мог. — Ты знаешь, как я отношусь к Сенджу. Особенно к этому… гению.       — Ты относишься ко всем, кто не Учиха, с подозрением, — фыркнула Изуна, оттолкнувшись от двери и приблизившись к брату. – И знаешь, Мадара, я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем мне быть. И уж тем более, мне не нужен твой надзор. Это моя жизнь, и я сама в ней разберусь.       — Твоя жизнь? И эта жизнь включает в себя тайные встречи и молчание от родного брата? — Мадара не сдавался, его взгляд был полон беспокойства. — Я просто не хочу, чтобы тебя использовали.       — Эта жизнь включает в себя сделку с Сенджу. Где мы оба, на минуточку, взрослых человека не ожидаем друг от друга ничего, кроме секса.       — Сделку? — Мадара удивленно вскинул брови. В его голосе звучало неприкрытое изумление, смешанное с недоверием. Он ожидал чего угодно, только не такого прагматичного подхода от своей сестры. Ярость начала отступать, уступая место сложному коктейлю чувств: разочарованию, непониманию и даже некоторому облегчению. Если это всего лишь сделка, то его опасения касательно предательства и эмоциональной боли отчасти рассеивались.       — Именно, — Изуна слегка прищурилась, оценивая реакцию брата. В подробности она вдаваться не собиралась, но и отрицать очевидное не видела смысла. — Мы оба взрослые люди, и каждый из нас знает, что ищет в этих отношениях. Никаких обязательств, никаких обещаний. Просто… удовлетворение потребностей.       Мадара молчал, переваривая услышанное. Ему было сложно принять такую отстраненность от сестры, особенно в вопросах, касающихся её личной жизни. Он привык видеть в ней хрупкую девушку, нуждающуюся в его защите, а перед ним стояла уверенная в себе женщина, контролирующая ситуацию.       — Хорошо, — наконец произнес Мадара, стараясь скрыть бушующие внутри противоречивые эмоции. — Но помни, Изуна. Если эта сделка причинит тебе боль, я лично прослежу за тем, чтобы Сенджу пожалел о каждом мгновении, проведенном с тобой. Мои слова останутся в силе, несмотря ни на что.       — Сама разберусь, кто может причинить мне боль, а кто нет, – отрезала Изуна. – И позволю себе напомнить, что я достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения. Ты ведешь себя как собственник, будто я твоя вещь, а не человек. Ты должен мне доверять. Как ты вообще об этом узнал?       Мадара тяжело вздохнул, понимая, что зашел в тупик. Он привык контролировать ситуацию, но Изуна больше не была маленькой девочкой, которую можно укрыть от всех бед. Она выросла, и сама решала, как жить. Его слова о контроле звучали глупо и собственнически, и он это осознавал. Он чувствовал себя беспомощным в этой ситуации. Слова сестры ранили его больше, чем любые упреки. Он боялся потерять ее, боялся, что она совершит ошибку, о которой потом будет жалеть. В глубине души он понимал, что его тревога продиктована не только заботой о сестре, но и собственным эгоизмом. Ему было сложно принять тот факт, что Изуна выросла и больше не нуждается в его постоянной опеке.       — Я доверяю тебе, Изуна, — тихо проговорил Мадара, — но миру не доверяю. Особенно миру шиноби. А узнал… случайно. Неважно как. Просто поверь, я не следил за тобой намеренно.       Изуна нахмурилась, но промолчала. Спрашивать, как именно Мадара узнал о ее связи с Тобирамой, она не хотела. Боялась услышать ответ, который разобьет остатки ее иллюзий о собственной неприкосновенности.       — Случайно? — повторила она тихо, скорее для себя, чем для Мадары. — В нашем мире случайностей не бывает. За всем стоит расчет, предусмотрительность или просто чье-то любопытство. Даже если так, это не меняет сути. Теперь ты знаешь. Готов обсудить это?       Старший брат медленно кивает, принимая ее просьбу, хотя и было видно, как ему это непросто дается. Изуна прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Она чувствовала усталость, словно только что вернулась с поля боя. Хотя сейчас кажется, что даже при недельной разведке усталости было вдвое меньше, чем при этом разговоре.       — Хорошо. Тогда давай проясним несколько вещей, — Изуна сделала глубокий вдох, готовясь к неизбежной конфронтации. — Ты знаешь, что я не наивная дурочка, и прекрасно понимаю, на что иду. Тобирама Сенджу— не принц на белом коне, а я не жду от него любви и верности до гроба. Я вообще не жду от него ничего подобного. Это устраивает нас обоих. И да, это сделка. Прагматичная, циничная, но честная. Мы оба получаем то, что хотим, без ложных надежд и обещаний. Твоя забота, конечно, трогательна, но она неуместна. Я сама в состоянии о себе позаботиться.       Мадара молча слушал, хмурясь все сильнее. Ему было неприятно слышать, как сестра так цинично отзывается об отношениях, но он понимал, что сам спровоцировал этот разговор. Ему оставалось только надеяться, что за этой бравадой скрывается нечто большее, чем просто желание удовлетворить свои потребности       — И этого тебе достаточно? — с сомнением спросил Мадара. — Ты действительно довольна такой… ограниченностью?       Учиха видел как в глазах сестры промелькнула усталость.       — Достаточно для чего? Для счастья в глобальном смысле? Возможно, нет. Но достаточно для того, чтобы чувствовать себя живой, Мадара. В нашем мире, где смерть поджидает за каждым углом, где кланы ведут бесконечные войны, это уже немало. Сенджу не предлагает мне иллюзий, не обещает вечной любви. Он дает мне то, чего я хочу сейчас. И я отдаю ему то же самое взамен. Это честная сделка, где никто не остается в долгу.       Мадара нахмурился еще сильнее. Он видел, что за этими словами кроется больше, чем просто циничный расчет. Он видел в глазах сестры отблеск боли, страха и одиночества. И это ранило его сильнее, чем любые упреки. Он понимал, что не имеет права осуждать ее выбор, не имеет права вмешиваться в ее жизнь. Но он не мог просто стоять в стороне и смотреть, как она разрушает себя. Мадара поджал губы, не зная, что ответить. Он понимал ее логику, видел мир с той же жестокой стороны, но все равно не мог принять такую прагматичную позицию от своей сестры. Он хотел для нее чего-то большего, чего-то настоящего, несмотря на все ужасы войны.       — Тогда скажи мне, Изуна, что будет, когда эта сделка перестанет тебя устраивать? Когда ты захочешь чего-то большего, чем просто «чувствовать себя живой»? Что, если твои чувства изменятся? — Мадара старался говорить мягко, убирая из голоса любые нотки осуждения или упрека. Он хотел, чтобы Изуна почувствовала, что может быть с ним откровенна.       Изуна отвела взгляд. Этот вопрос застал ее врасплох. Она старалась не думать о будущем, сосредотачиваясь на настоящем, на этих редких встречах с Тобирамой, которые дарили ей кратковременное ощущение забытья. Но Мадара был прав. Рано или поздно этот период закончится.       — Тогда я найду что-то другое, — ответила она, стараясь придать своему голосу уверенность, которой она сейчас не чувствовала. — А ты будешь рядом, как и обещал мне.       Мадара медленно кивнул, осознавая, что его сестра не хочет говорить о будущем, о том, что может произойти, когда их «сделка» с Сенджу себя исчерпает. Он видел в ее глазах ту же боль, что терзала и его самого – боль от потери близких, от непрекращающейся войны, от бессмысленности существования. Изуна просто пыталась найти хоть какой-то смысл, хоть какую-то отдушину в этом хаосе.       — Хорошо, — сказал Мадара, — я буду рядом. Как всегда. Но только помни, Изуна, ты не обязана замыкаться в себе. Со мной ты всегда можешь быть честной. Даже если тебе кажется, что я не пойму.