Часть XX

       — Мадара, - Изуна тихо подает голос, заставляя старшего брата едва заметно повернуть голову в ее сторону. Они расположились в кабинете дома, разложив свитки с делами клана, которые требовали решения главы, пытаясь найти оптимальное решение всех задач. И вот когда в глазах начало рябить от цифр и букв, девушка решила задать вопрос, который долгое время не давал покоя. – Если бы я решила покинуть деревню, чтобы ты сказал на это?       Мужчина молчит, не отрывая глаз от свитков. Со стороны кажется, что он просто решил проигнорировать вопрос, но по поджатым губам, сестра знает, что это не так. Он думает. Анализирует. Пытается найти причину, по которой этот вопрос вообще прозвучал из ее уст. Сопоставляет факты, которые могли бы привести к такому решению. Причина в нем? Сначала был занят деревней, потом кланом – бросил младшую сестру в неопределенность, вынуждая справляться со всем самой. Или в Сенджу? Они настолько замучали ее задачами, разведкой и академией, что она не видит другого выхода? Или дело в войне, которая стремительно подбирается к границам Конохи?       Мадара тяжело вздыхает, не найдя ответа.       — Тогда бы я сказал, что раз моей сестре не нашлось место в этой деревне, мы покинем ее вместе. – Он отрывается от задач, смотря на Изуну внимательным взглядом. Она даже вздрагивает от неожиданности. Куноичи ожидала чего угодно: упреков, требований остаться, попыток переубедить. Но не этого. В горле пересыхает, и она не сразу находит в себе силы ответить.       — А как же клан? Деревня, которую вы с Сенджу создали?       — Найти нового главу клану – старейшинам не составит труда. Они только рады будут. - Мужчина усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. – Коноха уже достаточно окрепла, и будет процветать, даже если ее покинут основатели. Деревни приходят и уходят, кланы возвышаются и падают, но семья – это единственное, что остается с тобой навсегда. Если тебе необходимо покинуть это место, я пойду за тобой, куда бы ты ни решила отправиться. Клан Учиха силен, но без тебя я не вижу смысла в его силе.       Изуна пораженно молчит, переваривая услышанное. Слова застревают в горле, не давая ей выразить ни благодарность, ни удивление. В голове набатом бьётся вопрос, знала ли настоящая Изуна в оригинальной истории насколько Мадара ставил ее выше всего остального?  Чувствовала ли она эту любовь старшего брата, пока росла на его глазах?  Изуна Учиха умерла в двадцать четыре года, и ее смерть для оберегающего ее брата стала самым переломным моментом которая запустила цепь событий, ставших основным сюжетом для этой истории. Но сейчас…сейчас она заняла ее место, и такая преданность со стороны Мадары вызывает чувство вины. Хочется прошептать истину, что она не настоящая его сестра, она просто пользуется чужой оболочкой, и сейчас отчаянно хочет изменить историю, которую знает наизусть. Которая надеется, что, изменив сюжет, найдет свое место в этом мире, или вернется в свой. Учиха опускает взгляд на свои руки, рассматривая тонкие пальцы, которые так ловко складывали печати, и которыми она так умело держала клинок. Не ее руки. Не ее жизнь. И все же, Мадара смотрит на нее с такой непоколебимой уверенностью, с такой любовью и заботой, что сердце болезненно сжимается. Имеет ли она право на эгоистичное желание жить, любить и быть любимой, зарываясь глубже в роль Изуны?       — И все-таки почему ты спрашиваешь? – Мадара нарушает затянувшееся молчание, и в его голосе звучит неприкрытое беспокойство. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?       Изуна поднимает голову, встречается с взглядом брата, и в этот момент понимает, что не сможет сказать ему правду. Не сейчас. Не тогда, когда она еще не знает, как изменить будущее, как избежать трагедии, которая уже прописана в истории.       — Нет, - тихо отвечает она. — Просто…задумалась. Мне просто было интересно, что ты скажешь.       Мадара прищуривается, словно не до конца верит ее словам, но не настаивает. Он знает, что Изуна не всегда говорит всего, что у нее на уме, и, возможно, сейчас просто не время для откровенных разговоров.       — Хорошо, – говорит он, возвращаясь к свиткам. – Но, если что-то случится, ты скажешь мне, верно? Я всегда буду на твоей стороне, что бы ни произошло.       Куноичи позволяет себе усмехнуться. Почти сразу хочется проверить его собственные слова, займет ли он ее сторону, если она скажет, что спит с Сенджу. Что их и так непростые отношения с Тобирамой перешли на тот уровень, когда загнанный в постоянные попытки найти правильно решение разум, отчаянно требует найти успокоения в чужих руках. Она кивает, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она знает, что правда рано или поздно всплывет наружу. Сенджу Тобирама – не тот человек, которого можно долго скрывать. Его присутствие в ее жизни ощущается как удар стихии, как землетрясение, ломающее все на своем пути. Ей отчаянно хочется признаться Мадаре, рассказать о своих чувствах, о своей борьбе с собой, о том, что она боится предать его доверие. Но страх сковывает ее, не давая произнести ни слова. Она боится его гнева, его разочарования, боится разрушить ту связь, которая между ними существует. Изуна боится, что Мадара не поймет ее, не примет ее выбор, и тогда она потеряет его навсегда.       — Ладно, – тихо говорит она, отводя взгляд. – Давай вернемся к делам клана. Нужно разобраться с поставками продовольствия, а то старейшины уже начали ворчать.       Мадара хмыкает, принимая ее предложение, хотя и чувствует, что разговор далек от завершения. Беспокойство за сестру никуда не делось, а лишь затаилось в ожидании. Он слишком хорошо ее знает, чтобы поверить в случайность этого вопроса. Что-то гложет Изуну изнутри, и он намерен выяснить, что именно. Но сейчас, он даст ей время и пространство, чтобы она сама решилась открыться. Весь оставшийся день они проводят за работой, обсуждая стратегию клана, распределяя ресурсы и решая мелкие споры между семьями. Изуна старается быть сосредоточенной, но ее мысли постоянно возвращаются к словам Мадары. Его готовность пожертвовать всем ради нее греет ее сердце, но одновременно и обременяет. Она не хочет быть причиной его страданий, не хочет, чтобы он бросил все, что ему дорого, ради нее. Вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, заливая небо багряными красками, Изуна отправилась на тренировочную площадку клана. Ей нужно было выпустить пар, сбросить напряжение, которое скопилось за день. Она метала кунаи в мишень, раз за разом попадая в центр, но это не приносило облегчения. В голове роились мысли, переплетаясь в запутанный клубок. Мадара, Тобирама, клан, Коноха – все смешалось в один хаос, не давая покоя.       Внезапно она почувствовала чье-то присутствие за спиной. Не оборачиваясь, Изуна знала, кто это. Сенджу. Скорее всего он пришел для обсуждения стратегии перед предстоящим советом Каге, которое уже совсем скоро. Или же обсудить оборону деревни с Мадарой. Не важно почему он здесь, даже это недолгое присутствие удивительным образом помогло взять себя в руки.       — Ты выглядишь так, будто собираешься уничтожить весь клан Учиха, – Сенджу усмехается, наблюдая, как сестра Мадары с силой зажмуривается, встряхивая головой. На языке вертится ядовитое, что его молитвы будут услышаны намного позже, когда в их клане родиться очередной гений, которого назовут Итачи. В обычных обстоятельствах она бы позволила себе колкость или саркастическое замечание, но сегодня настроение было слишком паршивым для словесных перепалок. Ей нужно собраться с мыслями, чтобы быть готовой к событиям, которые последую сразу же как только Хаширама вернется с совета Каге.       — Не повезло, – сухо бросила Изуна, не отрываясь от метания кунаев. — Сегодня под раздачу попадают только мишени.       Тобирама подходит ближе, рассматривая ее движения, оценивая точность бросков. В его взгляде читается интерес, смешанный с легким беспокойством. Он заметил, что ее концентрация нарушена, движения стали более резкими и хаотичными.       — Что-то случилось? – спросил он, нарушая тишину. — Обычно ты более собрана.       Изуна резко остановилась, поворачиваясь к нему лицом. В ее глазах читалась усталость и какая-то обреченность. Склоняя голову набок, она, прищурившись внимательно оглядывает шиноби, безвучно шевеля губами, подбирая правильные слова.       — А ты всегда такой проницательный? – парирует она вопросом на вопрос, бросая кунай в землю у его ног. Лезвие едва не касается сандалии, вызывая легкую усмешку на губах Сенджу. Она знает, что он не отступит, пока не получит ответ, и ей придется что-то придумать.       — Зависит от того, с кем имею дело, – уклончиво отвечает Тобирама, поднимая с земли брошенный кунай. — С тобой, как правило, приходится быть особенно внимательным. Ты умеешь скрывать свои истинные намерения лучше, чем кто-либо из известных мне шиноби.       Учиха глубоко вздыхает, считая выдохи про себя, чтобы собраться. Нужно сосредоточится, но присутствие Сенджу немного уводит мысли в другую сторону. Она действительно умеет держать свои чувства под контролем, скрывая их за маской безразличия или иронии. Но сейчас не выходит.       — И тем не менее, даже ты заметил, что что-то не так, – Изуна горько усмехнулась, проводя рукой по волосам, распуская привычный длинный хвост. Ей нужно отвлечься, забыть на несколько минут или часов обо всем на свете, переключится на что-то другое, не связанное с политикой, кланом или предстоящей войной. Выбить из головы все мысли, которые будто пчелы роются в гнезде. И возможно, пришедший Сенджу как раз таки и есть этот самый способ. Её темные глаза нарочно не заинтересованно скользят по чужому телу, прежде чем она лениво задает вопрос, сбивающий шиноби с толку:       — Ты пришел один?       — Хаширама в кабинете с Мадарой, - В его голосе звучит настороженность, но в то же время и легкое любопытство. Он прекрасно понимает, что вопрос Учихи – это уловка, попытка уйти от данной теме, но ему интересно, куда она клонит. Сенджу внимательно следит за каждым ее движением, пытаясь понять, что у нее на уме. Сестра Мадары делает шаг навстречу Тобираме, сокращая расстояние между ними. Ее взгляд становится более пристальным, изучающим. Раз Хокаге тут, то возможно у него получится отвлечь Мадару от недавнего разговора. Возможно они даже не заметят.       — Тогда полагаю, у тебя есть свободное время, – Изуна облизывает пересохшие губы, не отрывая взгляда от лица шиноби. В ее глазах пляшут черти, в которых легко утонуть, если не знать, что за маской невинности скрывается острый ум и стальная воля. Ее ладонь обхватывает чужую руку, и она невесомо тянет Сенджу за собой в сторону дома с тренировочной площадки. Тобирама поддается ее легкому усилию, позволяя увлечь себя за собой. Он не задает вопросов, лишь внимательно наблюдает за каждым ее движением. Сестра Мадары лишь ненадолго останавливается перед дверью кабинета старшего брата, прислушиваясь к тихим разговорам, тихо хмыкает, а после продолжает вести его в глубь дома. Она не оглядывается, уверенно направляясь к своей комнате. Внутри – привычный полумрак, смягченный светом луны, проникающим сквозь неплотно задернутые шторы. Комната наполнена запахом сандала и легким цветочным ароматом, который Изуна привезла из одной из недавних миссий. Она отпускает руку Тобирамы, позволяя ему освоиться в непривычной обстановке. Сама же, не говоря ни слова, подпирает входную дверь, скрещивая руки на груди прикрывая глаза. Мужчина оглядывает комнату, отмечая немногочисленные детали: свитки с техниками, аккуратно сложенные на полке, несколько кунаев, разложенных на столе, и небольшой букет полевых цветов в углу. Все здесь говорит о дисциплине и сдержанности, качествах, которые он так хорошо знает в Изуне.       — Хаширама по-прежнему хочет раздать хвостатых на предстоящем собрании? - Куноичи задает вопрос, так и не открывая глаз, когда понимает, что молчание, образовавшееся между ними, слишком сильно затянулось.       — Да, он считает, что это поможет сдержать войну что началась между странами. – Сенджу хмурится. Он совсем не хочет вспоминать этот долгий разговор с братом, когда тот высказал свое решение о раздаче биджу другим странам. Тобираме казалось это глупостью, и иметь наличие такой силы может лишь усугубить ситуацию.       — У Суногахуре уже есть однохвостый, и их это предложение не заинтересует. Постарайся найти то, что можно предложить в обмен, иначе они запросят земли страны. – Учиха не может объяснить сама себе почему говорит ему об этом. Может, потому что уверена, что Сенджу как гениальный стратег и будущий второй хокаге поймет ее слова и сможет подготовится к собранию, которое пойдет совсем не так, как они ожидают. А может она таким способом пытается успокоить свою собственную совесть, в надежде, что история измениться, если Тобирама заранее будет знать события. Откинувшись головой назад, Учиха шумно выдыхает, стараясь отбросить в сторону все надуманные причины своего поведения. Тобирама нахмурился, обдумывая ее слова. Он знал о желании Хаширамы сбалансировать силы между деревнями, но чувствовал, что раздача хвостатых – скользкий путь. Слова Изуны лишь подтвердили его опасения. Он понимал, что она права. Сунагакуре вряд ли откажется от возможности расширить свои территории, особенно если у них уже есть однохвостый. Ему нужно было срочно придумать, что предложить взамен. В голове промелькнули варианты: экономические соглашения, военная поддержка, технологический обмен. Но ни один из них не казался достаточно убедительным. Он приближается к Учихе, вставая совсем близко. От нее исходит тепло, смешанное с едва уловимым запахом сандала.       —И почему же этой информации не было в твоем последнем отчете? - Тобирама почти чувствует ее дыхание на своей коже. Он смотрит в ее закрытые веки, пытаясь разглядеть в легкой дрожи ресниц ответ на мучающий его вопрос. Он знал, что Изуна никогда не действовала бесцельно, в каждом ее слове, в каждом поступке скрывался смысл.       — Потому что это не информация. Это лишь предположение, основанное на моем понимании политики Сунагакуре и их нынешнего положения, – Изуна наконец открывает глаза, вглядываясь в лицо Сенджу. Его близость заставляет ее сердце биться чаще, но она старается не показывать этого. — Мои отчеты – это факты, а не домыслы. А сейчас прости, разговоры о политике закончены. У меня были паршивые несколько дней, и мне нужно отвлечься. Раздевайся, Сенджу.       Сейчас самое время вспомнить о их честной сделке. То, что действительно поможет отвлечься, и хорошо может сбросить напряжение. Тобирама усмехается, опираясь на руку возле ее лица, ни делая ни единого движения. В ее словах звучит неприкрытое желание, которое, тем не менее, не кажется ему соблазнительным. Скорее, отчаянным. Он видит в ее глазах не страсть, а потребность сбежать от чего-то, что ее тяготит. Он не такой идиот чтобы поддаться на провокации, когда в доме кроме них есть еще и старшие братья.       — Мадара не оценит, если узнает, что я раздеваюсь в комнате его сестры, – тихо произносит Тобирама, не отрывая взгляда от ее лица.       —Если ты не станешь скулить, он об этом не узнает, - Изуна едва заметно улыбается, оценивая его реакцию. Она и не рассчитывала на мгновенное подчинение. Ей нужен был партнер, а не марионетка. Поднимая руку, она медленно касается его щеки, проводя кончиками пальцев по гладкой коже.       — Кажется ты забываешься, это обычно от тебя много шума, Учиха. – Широкая ладонь почти сразу накрывает женские губы, не давая возможности вновь высказать саркастичное замечание.       Изуна фыркает сквозь чужую ладонь, прикрывая глаза. Грубость Сенджу её не смущает, скорее наоборот, распаляет интерес. Чужие пальцы немного сжимают ее щеку, и она слегка приоткрывает рот, прикусывая его ладонь заставляя отдернуть руку. На его лице ни тени возмущения, лишь холодная насмешка.       — Не стоит путать уверенность с забывчивостью, Сенджу, – шепчет Изуна, облизывая пересохшие губы. — Я лишь напоминаю тебе о нашей маленькой договоренности. Или ты передумал?       Тобирама не отвечает, лишь молча смотрит в ее темные глаза. В голове мелькают обрывки фраз, общая картина их странных отношений. Она не любит его, а его чувства к ней слишком запутаные, чтобы назвать их одним словом. Их связывает лишь взаимное влечение и желание отвлечься от бесконечной войны и политических интриг. Это игра, где оба знают правила и не ждут ничего большего. Взгляд Тобирамы становится более задумчивым. Он отстраняется, делая шаг назад, словно пытаясь сдержать самого себя.       — Наша договоренность предполагала обоюдное желание, – Тобирама хмурится. Его голос звучит ровно и спокойно. — Сейчас я вижу лишь отчаяние, Учиха. И использовать тебя в таком состоянии было бы подлостью с моей стороны.       Изуна вздыхает, слегка опуская голову в попытках спрятать глаза. Она понимает, что он прав. Ее желание отвлечься было слишком очевидным, слишком навязчивым. Она хотела использовать его, чтобы забыть о своих проблемах, но Тобирама оказался более проницательным, чем она ожидала.       — Как скажешь, – Она бессильно шепчет, отходя от двери, предоставляя доступ для выхода. — Тогда можешь идти.       Тобирама молча кивает, направляясь к выходу. Он задерживается на пороге, бросив последний взгляд на Изуну. Она стоит в полумраке, словно тень, окутанная печалью. В ее глазах нет больше игривого блеска, лишь усталость и разочарование. Он чувствует укол совести, но понимает, что поступил правильно. Нельзя строить отношения на слабости и отчаянии. Изуна чувствует себя опустошенной. Она хотела лишь немного тепла и забвения, но получила лишь болезненное напоминание о своей уязвимости. Она всегда считала себя сильной и независимой, способной контролировать свои эмоции и желания. Но сегодняшняя встреча с Тобирамой показала ей, что даже у самых стойких воинов есть свои слабые места.       Это слабость, которую она не может себе позволить, непростительная роскошь. Но сегодня она просто хочет побыть слабой, хоть на мгновение. Завтра она снова наденет свою маску и вернется к борьбе, но сейчас ей нужно время, чтобы залечить раны и собраться с силами.       Тобирама же выходя из комнаты тяжело вздыхает, сжимая челюсть до скрипа. Он поступил правильно, хоть и против собственного желания. Он не хотел быть лишь средством для забвения, он хотел чего-то большего, даже если это большее было недостижимо. Закрыв за собой дверь, он слышит тихий щелчок замка. Изуна снова закрылась от него, от мира, от всего, что ее тяготит. Он оставил ее наедине с ее демонами. И черт, возьми, это было неправильно.