Химеркина кафешка

Фаенон быстрым шагом шел по улицам Охемы, едва начинавшим просыпаться. Редкие прохожие: смотрители, жрицы, торговцы — едва кивали ему вслед, не сразу узнавая фигуру молодго златиуса, а иногда и не узнавая вовсе. Иногда он переходил на бег, легко перескакивая через несколько ступеней на лестницах, струившихся вверх вдоль белых стен. Его плащ, потемневший от пыли, развевался позади, задевая перила и плиты. Он вернулся в полис только сегодня утром. Усталость все еще укрывала его плечи своим тяжелым плащом, и он понимал, что ему стоило бы отдохнуть, чтобы вернуть себе силы после длительного похода, но он все равно не мог отправиться в личные комнаты до того, как посетит знакомое место на вершине одного из холмов в центральной части священного города. Уютный домик, укрытый с двух сторон цветущими розовыми кустами, располагался на террасе с видом на Мраморную ярмарку, которая с вышины казалась кукольной. Вокруг белесых стен, под тентами, стояли низкие столики и лежанки, покрытые пестрыми тканями. И даже в это еще раннее утро, когда большинство улиц оставались безмолвными, на их мягких поверхностях уже устроились первые посетители. Не люди — химеры. Они дремали, свернувшись клубками, кто-то лениво пил теплый отвар из миски, кто-то просто наблюдал за солнечными бликами на плитке. Некоторые приподняли головы, когда Фаенон вошел на террасу. Они его знали. Они лежали, подставив то мордочки, то пузики свету мехагелиоса, и не обращали на проходящих мимо людей внимания, потому что знали, что, во-первых, сейчас было слишком рано, чтобы сюда кто-то заглядывал, и, во-вторых, это место в первую очередь предназначалось для них. На лице Фаенона сама собой появилась искренняя улыбка, когда он миновал последние ступени, и взгляд его упал на знакомый арочный проем. Там, где вместо дверей висели легкие полупрозрачные ткани, медленно колышущиеся от сквозняка. Как-то Фаенон упомянул, что это небезопасно, но она только отмахнулась: — А химерам тогда как заходить в их же заведение, если не через главный вход? Он парировал и сказал, что химеры ловкие, они могут зайти и через окна, а она в ответ хитро улыбнулась и засмеялась, словно уже победила в споре. В тот день они проверяли, как быстро смог бы грабитель пролезть в окно за живой изгородью. Она тогда порвала свое выходное платье, а он поломал кусты. Когда ее помощник, Демас, вернулся с рынка с котомками, он долго и молча смотрел на примятые стебли, на покосившийся ящик с травами и разорванную штору, выбившуюся из оконной рамы. Затем смиренно закрыл глаза, будто мысленно удалился в более мирный мир, и приступил к работе. Прежде чем сегодня приблизиться к дверям домика, Фаенон замедлил шаг, потому что знал, что прямо за входом его наверняка поджидал бежевый Шуга, который мог игриво наскочить на ноги посетителя, если уже не спал, а воинственная рогатая Рута могла бы принять его за человека с недобрыми намерениями, если бы он зашел слишком быстро. Но на этот раз ни один, ни другая не оправдали его ожиданий. Когда он тихо отодвинул полог и вошел внутрь, Шуга лениво поднял голову но тут же узнал его и, подойдя ближе, потерся лбом о его голени, блаженно жмурясь. Фаенон наклонился, провел ладонью по его загривку, чувствуя, как под пальцами шевелится мягкая теплая шерсть. — Я тоже рад тебя видеть, — тихо сказал он. Поприветствовав подошедших к нему химер, Фаенон прошел глубже в залитый светом зал, по всему периметру которого стояли низкие столики, скамьи и мягкие лежанки, лежали цветные подушки и развивались на ветру легкие цветные ткани. Еще больше здесь было растений, растущих словно из самого сада, обнимающих декоративные колонны и вьющихся даже по потолку. Она стояла в самом конце зала, спиной к входу, за высокой столешницей, склонившись над ступкой. На ней была античная тога из мягкой белоснежной ткани, ниспадающая по телу естественными складками. Темно-зеленая полоса ткани пересекала талию и спадала по боку, разбавляя светлую гамму. Наряд казался нарочито небрежным: один край ткани слегка сполз с плеча, а пояс был повязан чуть наискось, но и все это лишь подчеркивало, насколько грациозно он обрамлял ее изгибы. Она напевала себе под нос что-то тихое, почти неуловимое. В ее руках мерно скрипела ступка, когда она готовила любимый химерами и некоторыми гостями травяной напиток, который потом заливала кипятком. Он подошел к ней незаметно, намеренно замедлив шаг, сел на стоящий рядом с прилавком стул и уложил локти на столик, склонив голову. На миг задержался взглядом на линии ее открытой спины, на плечах, на выбившихся прядях. — Доброго утра, госпожа Клеантея, — негромко произнес он с толикой игривости в голосе. Она замерла на мгновение. Рука остановилась на полпути, пальцы сжимали пестик, но не двигались. А потом она повернулась, одаривая его широкой вспыхнувшей улыбкой и прищуренным взглядом, а на щеках заиграл легкий румянец. Ее волосы были убраны в небрежный пучок во время готовки, но непослушные короткие пряди все равно падали ей на глаза, не скрывая светящийся от радости взгляд. — Господин Фаенон, — подыграла она ему, едва сдерживая волнение в голосе. Она слегка склонила голову, а потом не удержалась и засмеялась, убирая в сторону ступку. Клеа наклонилась через высокий прилавок, вытянув руки, прижавшись животом к краю столешницы, а он, не дожидаясь, сам встал почти вплотную, позволяя ей обхватить себя. Ее теплые руки замкнулись у него на спине, крепко прижимая его ближе. Он чуть наклонился к ней навстречу, и на секунду все вокруг исчезло. Они простояли так несколько мгновений, прежде чем она болезненно поморщилась и отодвинулась, потирая место, где угол стола надавил ей на живот. — Похоже, что за время моего отсутствия почти ничего не поменялось, — произнес Фаенон, отстраняясь и окидывая взглядом маленькую зону отдыха Клеи, в которую время от времени приходили и люди, чтобы скоротать время в компании за бокалом амброзии, хотя в основном это было место для того, чтобы переработавшие химеры могли расслабиться и отдохнуть. Сегодня пока еще было тихо. Только в дальнем углу, у невысокого круглого столика, сидел пожилой мужчина в расшитой тоге. Он приходил почти каждое с разными свитками под мышкой. Фаенон знал, что он занимал какую-то высокую должность на Рассветной вершине, но никогда не спрашивал. Когда златиус взглянул на мужчину, тот поднял глаза и кивнул вежливо с оттенком уважения, как один постоянный гость другому, а затем вернулся к чтению, пригубив зеленый настой. — Да тебя не было чуть больше недели! — усмехнулась девушка, откидывая за ухо выбившуюся прядь, которая тут же вернулась на прежнее место. Она вернулась к ступке, аккуратно заканчивала перемалывать траву, и Фаенон чуть наклонился, чтобы украдкой заглянуть, но получившийся зеленый порошок был абсолютно нейтрален на вид. — И чем же ты занималась эту неделю? — спросил он лукаво, как будто игра между ними продолжалась, и он, кажется, начинал отогреваться, стряхивая с плеч усталость похода. — О, ну, знаешь, бродила то тут, то там, — пожала плечами девушка, словно ее жизнь была обычной рутиной, ход которой и так был ему известен. — По утрам дралась со старейшинами на Рассветной вершине, чтобы удвоить финансирование предприятия, а вечерами расслаблялась в горячей чаше Мраморного дворца. Клеа в ответ только загадочно вскинула брови, а потом отвернулась, чтобы достать кубки с полки. Он так и не удостоился ее ответа, зато вместо него он получил виноградный напиток. Отложив свои дела, она тоже села на стул за стойкой напротив него, проведя пальцем по поверхности медного кубка и прикрыв глаза в идиллии. Сама она отложила ступку, вытерла руки о льняную ткань, аккуратно отодвинула табурет и неспешно опустилась напротив него. Девушка провела пальцем по краю медного кубка, будто что-то вспоминала, сделала короткий глоток и прикрыла глаза. За ее спиной под полками с шевелились от ветра листья ползучих растений, а на ее волосах играли солнечные блики. Фаенон некоторое время молчал. Он смотрел, как ветер, свободно бродивший сквозь арочные проемы касается ее волнистых прядей, чуть покачивает выбившиеся локоны у висков. Как медленно опускаются и подрагивают ее ресницы, когда она расслабляется. Как ровно и медленно вздымается и опускается грудь, затянутая в тонкую ткань. Он смотрел краем глаза, поднеся кубок к губам, но не прикасаясь к нему, слово не хотел быть пойманным, если вдруг она неожиданно распахнет веки, но на его лице все равно задержалась легкая, мягкая, добрая улыбка. — Ты не спрашиваешь меня о том, как прошла моя неделя, — наконец спросил он, когда вдруг мысль о том, что привело его сюда, напомнила о себе будоражащим напряжением. Она приоткрыла глаза, повернулась к нему корпусом, подалась вперед, положив ладонь на край стойки, и в это движении вдруг прорвался живой интерес, который он видел у нее нечасто, но всегда с восхищением. — Я слышала! — воодушевленно произнесла она. — Одинокая армия Кремноса прибыла в Охему! Фаенон слегка отшатнулся, удивленный тем, с каким возбуждением она произнесла это, а потом он качнул головой и усмехнулся. Она иногда была такая, когда ее что-то заинтересовывало, пусть даже это была армия враждебного полиса. — И-и-и… — протянул златиус, наводя девушку на мысль, но та только в недоумении вскинула брови с неизменной улыбкой на лице. — И еще прибыл их наследный принц — Мидеймос. Говорят, что он бессмертен. По тому, с какой гордостью произнес последние слова Фаенон, девушка поняла, что это был не конец истории и даже не сама ее суть. Она опустила взгляд и провела пальцем по краю кубка, почувствовав, как прохладный металл мягко скользит под кожей. Молчание между ними длилось недолго, а потом она мягко, с улыбкой, точно вторя его тону, произнесла: — И-и-и…? Фаенон словно ждал этого вопроса. Он склонился к ней ближе, словно память о произошедшем будоражила его так сильно, что он не мог не поделиться. — Мы сошлись в битве при первой встрече! Это было на равнине недалеко от Охемы, в самые первые дни моего отсутствия. Я почти победил его, но потом он выбил оружие у меня из рук, — Фаенон потер запястье, как будто следы битвы до сих пор давали о себе знать. Клеа приподняла бровь, медленно оперлась щекой на согнутую руку, точно химера, решившая понаблюдать. — Так что же получается, он победил тебя? — ее голос звучал почти дразняще, уголок губ приподнялся, когда она пристально посмотрела ему в глаза. — Скорее… Это была ничья. Я его тоже сильно приложил, — усмехнулся мужчина, поворачиваясь полубоком и победно улыбаясь. — Должен признать, что он достойный противник. Я думаю, что однажды мы еще сможем помериться силами. Клеа сделала неторопливый глоток из кубка, не отрывая от него взгляда. Несмотря на ее игривое настроение, ей было приятно видеть его таким — гордым, удовлетворенным, открытым, пусть и уставшим после долгой дороги. Ее взгляд скользнул вниз по его потерявшей белизну одежде, по примятым складкам плаща, на котором осела дорожная пыль, по темным сапогам с засохшей кромкой песка. Он еще не переоделся. Не зашел в свои покои, а пришел прямо к ней. Уголки ее губ дернулись, и в улыбке вдруг мелькнуло нечто трогательное, почти уязвимое. Она почти позволила этой улыбке расцвести, но тут же остановила себя, переводя взгляд в сторону, как будто это была просто мимолетная мысль. — Хотела бы я посмотреть на это сражение, — протянула она, а потом заговорщически понизила голос. — Так как он выглядит, этот наследный принц? — Ну, он высокий. Примерно как я! Он хорошо сложен, у него экстравагантный наряд и эти… красные узоры по всему телу, — он провел пальцем по своей груди, словно показывая, где располагался рисунок на теле кремносца, а потом опустил взгляд и осекся, как будто что-то осознал, и следом поднял подозрительный взгляд на девушку. — А тебе зачем? Клеа в ответ поджала губы и отвела взгляд. Она пожала плечами, делая вид, что ей не очень интересно. — Что если он однажды зайдет в мое заведение, чтобы посидеть с химерами, а я его и не узнаю даже. Вдруг искра в глазах разгорелась ярче, на лице появилась энергия, словно вдохновение накрыло ее с головой. Она резко поднялась со стула, и ткань белой тоги с зеленой полосой мягко скользнула по ее ногам. Прямо на ходу она сняла заколку, и ее волосы, до этого собранные в небрежный пучок, рассыпались по плечам густыми волнами. Фаенон, не ожидавший такого, только и успел повернуть голову, проследив за ней взглядом, когда она живым шагом обогнула стойку. Клеа остановилась рядом с ним, и в ее походке, в движении плеч, чувствовалась не только игра, но и упрямая решимость. — А знаешь что? Пойду-ка я посмотрю на него прямо сейчас! — заявила она, бросив через плечо озорной взгляд. — Ничего страшного, Путеводный поможет мне его найти, — непреклонно произнесла она с веселым упрямством, указав рукой на небольшую химеру с голубоватой пушистой шерсткой, лежавшей под крупных зеленым листом и с любопытством поднявшей голову при упоминании ее имени. — Малыш, пойдем! — Да ведь Путеводный каждый день где-то теряется! — с возмущением произнес Фаенон, не собираясь отпускать девушку, как будто если бы он разжал пальцы, то она бы действительно прямо сейчас ушла. Он даже не мог сам себе признаться в причине своего поведения, но он все равно стойко не хотел отпускать ее одну на встречу с Мидеймосом, о которой она говорила просто риторически, не планируя всерьез искать его по всей Охеме. Он это понимал. И все равно его пальцы мягко смыкались вокруг ее тонкой руки. Клеа не настаивала, но и отступать не собиралась, все еще держа руку, запястье которой он не отпускал, вытянутой, и продолжала смотреть на него с любопытством. В ее взгляде не было осуждения, только тепло, словно она ждала, что он сам найдет причину, чтобы ее остановить. — Может быть… — наконец произнес он, чуть хрипловато, и мягко потянул ее ближе, словно бы проверяя, позволит ли она подойти еще на шаг. — Мы сходим вместе? Ближе к часу разлуки, когда у меня будет свободное время. Она не стала противиться, делая шаг ближе к златиусу, и в следующий миг, смирившись с его тревогой, протянула руку и потрепала его по голове, чуть ероша волосы, как бы невзначай. — Ладно-ладно, как скажешь, — произнесла она, рассмеявшись. Путеводный лениво поднялся, потянулся и чихнул, зацепив носом край колышущейся ткани. Где-то позади раздался звон посуды, и химера тут же спряталась обратно под лист, оставив за собой только шевеление травы.