Часть 1

Аристократы и восточно европейские вампиры попадают в школу которая находится в акаузальной местности ,вампиры из Польши , Украины,Белоруси и Румынии Глава I. Ночь прибытия Туман стлался над Мрачными Лесами. Он был густой, как кровь, пролитая в старых битвах, и тянулся меж чёрных деревьев, словно сам воздух не хотел отпускать тех, кто однажды ступил сюда. Ночь, казалось, не имела ни начала, ни конца, и лишь тяжёлый звон академических колоколов, пробивавшийся сквозь пространство, указывал, что где-то, в центре этого проклятого мира, стоит каменный замок Академии Святого Казимира и Стефана. Марина шла по гравийной тропе, босая, с тугим узлом тёмных волос и глазами, светящимися янтарём. Каждый её шаг отзывался в земле звериным эхом. Она не несла с собой ни багажа, ни дорожной сумки — песиголовцы никогда не таскают за собой лишнего. Всё, что им нужно, — в их крови, в их клыках, в их лапах. Впереди туман разорвался, и вырисовалась тень. Высокая, чуть сутулая фигура, с длинными руками и чёрным плащом. Марина остановилась и рычанием отметила присутствие чужака. — Ты пришла поздно, — произнёс он глухо, и голос его был похож на скрежет по камню. Марина прищурилась. В свете луны его черты стали различимы: угловатое лицо, глаза пепельно-серые, на висках — чёрные пряди, отливавшие сталью. И тогда она узнала его. — Людвиг… — выдохнула она, и её голос дрогнул, будто в нём слилось отвращение, тоска и какое-то забытое, старое чувство. Людвиг, песиголовец, изгнанный из польских земель вместе с её родом. Они когда-то росли рядом, дети стаи, ночами бегали по хуторам и рвали пасти деревенским псам. Но потом их пути разошлись: Марину отдали в Академию за буйство, Людвига за кровавую клятву, нарушенную в землях Алжбетовичей. Теперь они встретились здесь, в сердце проклятой школы, и всё прошлое ожило разом. — Я знал, что ты будешь здесь, — сказал Людвиг и шагнул ближе. — Мы все здесь. Нас загнали, как собак, и теперь хотят сделать послушными. Марина усмехнулась, обнажая клыки. — Собака? Нет. Песиголовец не собака. Мы — стая. И если стая соберётся снова, ни один Алжбетович, ни один Кепкаун, ни один фон Белова не удержит нас. Они замолчали. Вдали показался силуэт замка: башни, увитые чёрным плющом, окна, горящие красным светом, как сотни глаз. Академия Святого Казимира и Стефана ждала их — и она не знала жалости. Людвиг протянул руку. Его пальцы были холодны, как железо. — Тогда мы начнём вместе, Марина. Но помни: в этой Академии даже братья и сёстры по крови становятся врагами. Марина колебалась. Внутри неё рычала волчица, требуя броситься, оскалиться, отказаться. Но человеческая часть — та, что ещё помнила детство, костры, запах дыма и трав — дрожала и тянулась к руке Людвига. Она вложила ладонь в его. И в ту же секунду колокола Академии ударили снова — глухо, тяжело, будто предвещая кровавую клятву. Они шли вместе. Каменная дорога, покрытая мхом, вела к громадным вратам, где туман стягивался плотными клубами, словно живая плоть. Врата были выше любой башни, с коваными створками, на которых вырезаны сцены мучений: распятия, вывернутые фигуры, оборотни с обнажёнными пастями, ангелы, падающие вниз головой. Когда Марина и Людвиг подошли, створки сами собой дрогнули и открылись с тяжёлым стоном, похожим на рёв. — Видишь? — прошептал Людвиг. — Никто их не толкает. Они сами решают, кого впустить. Марина вскинула подбородок. Внутри неё зашевелилась волчица, но она подавила её. Страх? Нет. Только злость. Она шагнула первой. За вратами начинался двор Академии. Башни тянулись в небо, сросшиеся, как чёрные кости. Стены были испещрены щелями окон, из которых лился красный свет, и казалось, что весь замок дышит. По двору бродили тени учеников: фигуры в длинных плащах, лица которых едва виднелись в тусклом лунном сиянии. Марина почувствовала взгляды. Острые, презрительные, изучающие. — Новички, — донёсся чей-то шёпот. — Псы… — бросил другой голос, полон ненависти. Марина зарычала тихо, так, чтобы слышал Людвиг, и сжала кулаки. В этот момент к ним подошли четверо. Высокие, ухоженные, с тонкими лицами и ледяными глазами. На плащах — золотые вышивки, на груди — гербы с чёрными воронами. Алжбетовичи. — О, какие знакомые морды, — сказала девушка с длинными светлыми волосами. Она двигалась, как королева, и глаза её сверкали холодным светом. — Я — Эльжбета-Ружа. А вы… кто-то из тех, кого наши хроники давно забыли? Людвиг оскалился. — Мы — не забытые. Мы — те, кого вы боялись. Алжбетовичи засмеялись. Смех был тонкий, ядовитый. Марина шагнула вперёд. Её глаза сверкнули янтарём, и в её улыбке промелькнули клыки. — Ещё раз назовёте нас псами — и я вырву вам глотки прямо на этом дворе. Мгновение — и тишина разрезала воздух. Вокруг собрались ученики из других кланов. Слева, в тени, стояла Илиана Кепкауня, облокотившись на колонну. Её зелёные глаза блестели, как змеиные. Она тихо улыбалась, наблюдая за ссорой. Справа, чуть поодаль, возвышалась фигура в чёрном — Ольгерта фон Белова. Она была неподвижна, словно статуя, и лишь её белые волосы сияли в темноте. — Хватит, — раздался глубокий голос. Из тумана выступил высокий мужчина в тёмной мантии, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Его глаза были мёртво-серые. Это был один из наставников, древний вампир, чьё имя никто не осмеливался произносить. — Академия — не место для дешёвых ссор, — сказал он. — Здесь каждый враг вампиру, и друг вампиру, и брат вампиру. Помните об этом. Идите в Зал Присяги. Он махнул рукой, и перед Мариной и Людвигом открылся проход — арка, ведущая внутрь замка. Они вошли. Внутри пахло свечами и железом. Стены были украшены черепами и росписями древних битв. В центре — огромный круглый зал, в котором стояли сотни свечей. На полу был вырезан символ Академии — сова с квасом в лапах, древний знак, о котором ходили легенды. Все новоприбывшие ученики собрались здесь. Кто-то шептался, кто-то стоял молча. Марина держалась рядом с Людвигом, но чувствовала: он напряжён, готов в любую секунду броситься. И вдруг пространство дрогнуло. Воздух стал густым, и из тени появился он — Господин Рупрехт Кнехт, ректор Академии. Древний архи-вампир был в доспехах старой Богемии, изъеденных временем, но всё ещё блестящих. Его лицо — высохшее, с глазами, сияющими, как уголья. — Добро пожаловать, — сказал он низким голосом, и каждое слово отзывалось эхом. — Теперь вы часть Академии. Ваши кланы, ваша гордость, ваши былые титулы — здесь они ничего не значат. Здесь вы — кровь. И только кровь решает всё. Он медленно обвёл взглядом зал. Его глаза задержались на Марине, потом на Людвиге. — Особенно вы, — прошептал он. — Потомки позора и изгнания. Песиголовцы. Посмотрим, останетесь ли вы псами… или ст анете охотниками. В зале раздался шёпот, смех, шипение. Марина стиснула кулаки. Людвиг тихо зарычал.