Часть 5. Изучение смешанных единоборств.

Улыбка мастера показалась мне немного...тревожной. В ней читалась странная смесь жажды и чего-то хищного, как будто он разглядывал не просто ребёнка, а возможного бойца. Но уже через миг Кураёши сменил выражение лица, став мягче, теплее, и подошёл ближе — теперь в его взгляде не было ничего настораживающего, только искреннее внимание и доброжелательность. Он плавно поклонился моей матери, склонив голову почти до уровня груди. — Доброе утро. Спасибо, что проделали весь этот путь, — произнёс он вежливо, его голос был низким и очень спокойным, будто струился ровной волной. Мама слегка растерялась от поклона — всё-таки в наших краях подобные жесты редкость. Она чуть смущённо улыбнулась и ответила, легонько махнув рукой: — Ой, не стоит кланяться. И ничего, нам несложно, просто Крис очень хочет учиться именно у вас. Мицуё перевёл взгляд на меня. Его глаза светились мягким, но испытующим интересом. Он опустился на одно колено, чтобы смотреть на меня с уровня глаз. Это почему-то вызвало во мне лёгкое чувство уважения — не свысока, не как взрослый к ребёнку, а словно равный. Я подошёл ближе и протянул обе руки для рукопожатия. — Здравствуйте, мастер Кураёши. Прошу, тренируйте меня. Я произнёс это серьёзно, без детской игривости. Мастер чуть приподнял брови, а затем широко улыбнулся, его рукопожатие оказалось крепким, тёплым, и он произнёс: — Конечно, какой же вопрос! Я буду тренировать тебя, Крис. Он поднялся с колена, отряхнул колени и повернулся к моей матери, снова став собранным и уважительным. — Если вы дадите разрешение, — сказал он, слегка кивнув, — мы можем приступить прямо сегодня. Беру на себя полную ответственность за Криса во время его пребывания здесь. У вашего сына есть потенциал в боевых искусствах, так что прошу... Он снова низко поклонился. Мама заметно удивилась, но не остановила его — видно было, что она ощущает искренность в его словах. Всё же восточная культура была ей интересна, а толерантности ей не занимать. — Позвольте ему тренироваться именно у меня, — добавил мастер, — обещаю, со мной он сможет раскрыть свои таланты. Мама дождалась, пока он поднимется, и мягко ответила: — Да, конечно. Вижу, что вы очень ответственны в этом плане, но прошу вас — не налегайте на него, вы ведь знаете, что он пережил... Кураёши кивнул, в его глазах мелькнула тень понимания. — Разумеется. Сегодня мы лишь пройдём основы. Можете не беспокоиться — я сам отвезу его домой, и даже накормлю, если будет нужно. Мама чуть прищурилась — в её взгляде промелькнула осторожность. Возможно, ей тоже показалось странным, что человек проявляет столько доброты без видимой причины. А может, просто материнский инстинкт заставлял быть настороже. — Ох, это очень любезно с вашей стороны, но... — она чуть замялась, — я хотела бы спросить: а сколько нужно заплатить за тренировки? Кураёши мягко развёл руками, отвечая с лёгкой улыбкой: — Эм, видите ли, у меня сейчас нет учеников, ваш сын первый. Однако на Криса я возлагаю большие надежды. Нам нужно сначала понять, на что он способен, а затем составить программу. Первым делом мы пройдём вводный этап — адаптацию. Он не будет направлен на силу, скорее на контроль над телом и дыханием. Он говорил спокойно, но уверенно, чётко расставляя акценты. Каждое его слово звучало так, будто было заранее продумано. Он загибал пальцы, объясняя структуру занятий, и я невольно подумал: «Вот он — настоящий мастер». Мама кивнула, удовлетворённая объяснением. — Понимаю. Ну что ж... не переусердствуйте сегодня, ладно? — Она повернулась ко мне, обняла, прижав к себе. — Слушайся во всём учителя, мальчик мой. Я обнял её в ответ, чувствуя, как в груди растекается тепло. — Ага. Удачи на работе, мама. Мама улыбнулась, провела рукой по моим волосам и направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, комната будто стала тише. Я стоял у выхода, чувствуя лёгкое волнение — смесь любопытства и ответственности. — А мне нужна какая-то специальная одежда для тренировок? — спросил я. Кураёши покачал головой. — Нет, дресс-кода я не требую. Только сними обувь перед тем, как взойти на маты. Я посмотрел вниз — действительно, он всё это время стоял в простых носках. Быстро разулся, аккуратно поставил обувь у двери и ступил на маты. Поверхность была мягкой, приятной на ощупь, словно пружинила под ногами. Не такая, как те, что я знал прежде — те были жёстче, пахли неприятно. Здесь же было чисто, уютно и спокойно. — Крис, ты уже занимался раньше физкультурой? — спросил мастер, наблюдая за мной. Я кивнул и ответил: — В садике мы делаем разминку, но мне говорили, что уже в школе будет урок этой... как вы и сказали. Он понимающе кивнул. — Отлично. Тогда начнём с разминки. Это обязательная часть любой тренировки. Нужно подготовить тело, чтобы избежать травм. Просто повторяй за мной. Он встал передо мной — прямой, собранный, как натянутая струна. Мы расставили ноги на ширине плеч, и началась разминка. Он показывал каждое движение неторопливо, чётко, объясняя, какие мышцы работают и почему важно делать именно так. Мы вращали шеей, плечами, локтями, потом перешли к наклонам, махам и приседаниям. Его голос звучал спокойно, без нажима, но в нём чувствовалась уверенность человека, который знает, что делает. Я повторял за ним, стараясь не отставать, хотя иногда нарочно притворялся, будто не понимаю — ведь остальные видят во мне ребёнка. Мне приходилось играть эту роль, чтобы не вызывать подозрений. Но всё же, каждое движение отзывалось в теле приятным теплом, мышцы словно просыпались. — Хорошо, — сказал Кураёши, одобрительно кивая. — Ты быстро схватываешь. Видно, что у тебя есть природное чувство ритма и координации. Я слегка улыбнулся, стараясь скрыть удовлетворение. В этот момент я понял, что сегодняшний день станет началом чего-то действительно важного. — Итак, с разминкой закончили, как себя чувствуешь? — спросил Кураёши, выпрямляясь и чуть поправляя свои штаны. Я посмотрел на свои руки — ладони были чуть влажными от пота, дыхание выровнялось, мышцы приятно тянуло. — Хорошо, я полон сил! — бодро ответил я и с интересом спросил: — А чем мы займёмся дальше? Мастер, слегка улыбнувшись, указал рукой на низко подвешенный мешок у стены. Он колыхался от лёгкого сквозняка, мягко поскрипывая на цепях. Было видно, что наполнен он не до конца — специально, чтобы не слишком нагружать начинающего ученика. — Первым делом, мы должны научить тебя правильно бить, — спокойно произнёс Кураёши, приближаясь к мешку. — Главное — это техника, а не сила.Удар должен быть выверенным, точным.Мускулы важны, но без правильного движения они ничего не стоят. Я кивнул, слушая внимательно. Его слова звучали с уверенностью человека, для которого это не просто спорт, а путь, философия. Мы подошли ближе, и Кураёши опустился на одно колено, чтобы быть со мной на одном уровне. Его глаза стали серьёзнее, когда он поднял руку и сжал кулак. — Смотри, Крис. Поджимай пальцы к основанию фаланг, — он медленно показал каждое движение. — Сжимай крепко, но без лишнего напряжения. Главное — чтобы суставы упирались ровно, иначе можно травмировать руку. Он сделал короткое движение кистью — в воздухе послышался лёгкий хруст, будто сухожилия сами отзывались на команду. Его большой палец лёг на указательный и средний пальцы, и кулак стал похож на камень — сильный, устойчивый, готовый обрушить удар в любой момент. Это был настоящий кулак. — Вот так выглядит правильный кулак. Попробуй сам, — сказал он мягко, но с ноткой ожидания. Я посмотрел на свою ладонь. Кожа на ней казалась слишком детской по сравнению с его — без мозолей, гладкая. Но я всё же начал повторять: мизинец, безымянный, средний, указательный... Каждый палец лёг на место. Затем я прижал большой палец, после чего расслабленная ладонь стала кулаком. Он не мог сравниться с тем, что у мастера, но всё же настоящий, мой кулак. Кураёши одобрительно приподнял бровь. — Отлично, Крис. Удивительно для первого раза. Ты действительно быстро схватываешь. Я слегка улыбнулся. Было приятно слышать похвалу, особенно от такого человека. — А теперь, — продолжил он, — попробуй ударить мешок. Не бойся, он мягкий. Если почувствуешь боль, скажи — я подкорректирую наполнение. Главное — не просто бей, а думай. Удар должен идти от плеча и бедра, а не только от руки. Я подошёл к мешку, поставил ноги чуть шире плеч, ощутил упругость пола под ступнями. Сжал кулак сильнее, поднял взгляд. На мгновение замер, ощущая, как сердце начинает стучать быстрее. Затем, сделав лёгкий поворот корпусом, я закрутил плечо, подключая движение бедра, и нанёс прямой удар. Глухой бум эхом прокатился по залу. Мешок отлетел назад, раскачиваясь на цепи, будто и не ребёнок ударил. Я специально не добавлял силу ног, чтобы не вызвать подозрений — но даже так получилось довольно впечатляюще. Кураёши, всё ещё стоявший на колене, чуть приподнял голову, потом тихо присвистнул. На его лице появилась довольная улыбка. — Вот это да… Не ожидал от первого удара такой отдачи. Похоже, я действительно нашел юное дарование. Я невольно улыбнулся в ответ. В груди потеплело — это ощущение одобрения, будто бы я сделал первый шаг к чему-то большему. Похоже, я уже оправдываю его ожидания… Мешок всё ещё покачивался, тихо скрипя, а в воздухе стоял запах моего нового триумфа. С этого момента началась моя первая тренировка во второй жизни...звучит странно. — Крис, ты знаешь, что такое смешанные боевые искусства? Хотел бы услышать твою версию, — вдруг спросил Кураёши, встав на ноги. Его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовался интерес — он хотел не просто услышать ответ, а понять, как я мыслю. Я немного задумался. Как бы ответил ребёнок? Надо не переиграть, но и не сказать глупость. После короткой паузы я произнёс неуверенно: — Это... когда бойцы могут использовать всё? И руки, и ноги, наверное... Мастер кивнул, добродушно улыбнувшись. — Верно. Но это не всё, — сказал он с лёгким одобрением в голосе. — В смешанных боях есть не только удары, но и борьба. Можно сказать, что бойцы из разных школ и направлений сходятся, чтобы узнать, чьё искусство сильнее. Я кивнул, рад, что не переборщил с осознанностью в своем ответе. — О, теперь понятно, почему они называются "смешанными"! Спасибо за объяснение, мастер! Кураёши немного смутился от моей искренности и махнул рукой, будто отмахиваясь от комплимента. — Да ничего, пустяки. — Он задумчиво посмотрел в сторону груш и добавил: — Я специализируюсь на бразильском джиу-джитсу. Это стиль, где главное — контроль и работа на земле. Здесь важен не размер, а умение. Он опустился на одно колено, очерчивая ладонью невидимую траекторию. — Джиу-джитсу включает захваты, броски, сваливания. Основная цель — вывести противника из равновесия, а потом добить или удержать. С течением лет я добавил к этому удары, сделал стиль универсальнее. В результате вышло смешанное боевое искусство, где джиу-джитсу — база, а всё остальное лишь инструменты. Я вскинул брови, а затем хлопнул кулаком по ладони, будто в голове щёлкнуло осознание. — Понял! В таком случае, я тоже буду тренироваться в стиле, основанном на джиу-джитсу? Кураёши кивнул, подняв палец вверх, будто готовясь рассказать тайну. — Именно. Преимущество джиу-джитсу в том, что с его помощью можно победить врага, даже если он крупнее и сильнее тебя. Тут важны умение и рассудок, а не грубая сила. Но об этом — позже. А сейчас... Мастер протянул раскрытую ладонь в мою сторону . На коже были видны следы множества лет тренировок — загрубевшая кожа, старые шрамы и сеть тонких мозолей. — Ударь меня по руке. Не жалей сил, я выдержу. Я замер, глядя на его ладонь. Она казалась сильной, но я всё равно колебался. Если ударю по-настоящему, вдруг причиню боль? Дети ведь не могут бить так сильно, что если он что-то заподозрит? Ладно, не буду выкладываться в удар слишком сильно. Я встал в стойку, вдохнул и нанёс удар, похожий на тот, что только что отрабатывал по мешку. Раздался сухой шлепок, звук будто растворился в воздухе. Я сразу посмотрел на Кураёши — и понял, что он недоволен. — Как я и думал... ты сдерживаешься, — сказал он тихо, но строго. В голосе не было злости, лишь разочарование. — Крис, я просил тебя использовать всю силу. Моё сердце неприятно кольнуло. Он не ругал, но я почувствовал себя так, будто подвёл его. Я опустил голову. — Простите… просто... мне не хотелось, чтобы вам было больно... Мастер некоторое время молчал, потом кивнул и мягко сказал: — Я понимаю, Крис. Это хорошо, что ты не хочешь причинять боль. Но сейчас это не бой, это обучение. Чтобы я мог тренировать тебя правильно, мне нужно знать твой реальный предел. Если я ошибусь с нагрузкой — твой прогресс замедлится. И ещё… — он поднял кулак, показав набитые костяшки. — Боль всегда рядом с теми, кто идёт по пути бойца. Она напоминает, что мы живы. Так что не бойся за меня. Считай, что ты просто даёшь мне возможность вспомнить, каково это — жить. Он улыбнулся, и в этой улыбке чувствовалась не суровость наставника, а тепло человека, который действительно верит в тебя. От этого внутри что-то дрогнуло. Если он так в меня верит… я не имею права подвести. Я выпрямился и с воодушевлением сказал: — Да, мастер! Простите меня. Я больше не буду сдерживаться! Выложусь на полную! Кураёши кивнул, глаза его блеснули ожиданием. Он снова выставил руку, готовясь принять атаку. Я глубоко вдохнул, встал в стойку, и, собрав всю силу тела, нанёс удар. Ноги — бёдра — спина — плечо — рука — кулак. Всё тело работало как единое целое, и удар получился резким, мощным. Воздух буквально дрогнул, когда моя рука коснулась его ладони. Руку мастера слегка откинуло назад. Он моргнул, а потом, неожиданно для меня, засмеялся и потёр ладонь. — Да! Просто отлично! — воскликнул он, резко поднялся и, не сдерживая радости, подхватил меня на руки. Я даже не успел удивиться — он закружил меня, смеясь, словно ребёнок. — Ха-ха-ха! Это был лучший удар от ребёнка, который я когда-либо получал! — сказал он, ставя меня на пол. Его глаза светились огнём, словно он снова почувствовал ту энергию, что в юности гнала его вперёд. — Ты определённо станешь сильным, Крис! Очень сильным! Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Вместе с вами я стану самым сильным, мастер! — Ха-ха-ха! Вот это настрой! — рассмеялся он, и мы оба на мгновение почувствовали себя не учителем и учеником, а отличным дуэтом, друзьями...может быть. Дальнейшая тренировка прошла весело и познавательно. Кураёши рассказывал о базовых принципах — равновесии, дыхании, центровке тела, умении слушать движение. Некоторые вещи я уже знал, другие были новыми, но слушать его было интересно — каждое слово несло опыт, прожитые годы, смысл. К практике мы так и не перешли. Мастер сказал, что спешить не стоит — нужно укрепить тело, усилить контроль и выработать осознанность. — Ой, что-то мы засиделись, — сказал он, взглянув на часы. — Пора отвезти тебя домой. Мы встали с матов и направились к выходу. На улице уже было часов одиннадцать, воздух был свежим, но слегка прохладным. Солнце было ещё высоко, его лучи еле заметно согревали кожу. У ворот стоял его автомобиль — красная Ferrari. Гладкая, с выразительными линиями, как живая. Она выглядела так, будто готова сорваться с места и исчезнуть в горизонте. — Ух ты... Вы на этом ездите? — спросил я с восхищением. Мастер с улыбкой кивнул. — Да, но не гоняю. Опасная штука. Я хмыкнул. Неожиданное сочетание: человек, что учит спокойствию и концентрации, и красный спорткар, созданный для скорости. — Ну что, поехали? — спросил он, открывая дверь для меня. Я забрался в салон, ощущая мягкость кожаного сиденья. Машина пахла чем-то свежим, как новая техника. Похоже, что о ней хорошо заботятся. Мастер сел за руль, завёл двигатель — мотор загудел низко и приятно, будто зверь, что только ждал сигнала к пробуждению. — Ха, а ты смекалистый, — усмехнулся Кураёши, когда заметил, что я уже пристегнулся. — А ведь я чуть не забыл. Он пристегнул ремень и выехал со стоянки. Дорога домой пролетала незаметно. Мы обсуждали тренировку, я задавал вопросы, а он терпеливо объяснял, иногда похваливал, иногда поправлял. — Ну, удачи тебе, Крис. Я вышлю твоему отцу расписание тренировок, хорошо? Сказал Кураёши, когда мы остановились у моего дома. Его голос звучал мягко, почти по-отцовски. Я кивнул, расстёгивая ремень безопасности и открывая дверь. — Хорошо, мастер. До свидания и удачной дороги! — Тебе тоже, Крис. Я вышел из машины и закрыл дверь, он кивнул мне, слегка улыбнувшись, и вскоре выехал вперёд. Машина плавно отъехала, оставив после себя низкое урчание мотора и лёгкий запах выхлопа, будто шлейф от уходящего воспоминания. Я проводил взглядом сверкающую машину, пока она не скрылась за поворотом, и только тогда глубоко выдохнул. Кураёши приятный человек. Не просто наставник, а тот, кто понимает, когда нужно быть мягким, а когда — твёрдым, а это ценно. Я многому у него научусь… если как следует постараюсь. Двор был тих. Осенний воздух пах сухими листьями и свежестью после утренней росы. Лишь звук шагов об асфальт преследовал мои уши, когда я подошёл к двери. Дома сейчас никого не было... "А значит… можно поиграть!" — мысленно сказал я себе, сдерживая довольную ухмылку. Я достал запасной ключ из потайного места, где он всегда лежал, и, открыв дверь, вошёл внутрь. Дом встретил привычной тишиной и уютом — мягкий свет из окон, чуть прохладный воздух и тонкий запах чистоты, будто мама недавно всё протёрла. Пройдя через гостиную, я направился на кухню. На столе лежала записка, прижатая кружкой, а рядом под пищевой плёнкой — остатки завтрака. Подойдя ближе, я узнал аккуратный мамин почерк. "Сынок, не забудь покушать. Разогрей еду в микроволновке. Сегодня я постараюсь приехать пораньше. Помой за собой посуду, пожалуйста. С любовью — мама." Я улыбнулся, но есть пока не хотелось. Я решил пообедать чуть позже и пошёл в ванную. Поставив свой небольшой стульчик к раковине, умылся холодной водой, стряхнул с лица капли и посмотрел на себя в зеркало. Волосы чуть растрепались после тренировки, на щеках ещё держался лёгкий румянец. "Будущий боец", — хмыкнул я, сам себе подмигнув. Поднявшись в свою комнату, я включил консоль. Сегодня хотелось снова погрузиться в Castlevania. Когда заиграла заставка, я непроизвольно улыбнулся. Музыка, готический дизайн, сильные боссы — всё это будто переносило меня в другой мир, и это приносило море удовольствия. Я выбрал своё сохранение и снова окунулся в игру, в ту атмосферу, где всё решают твои руки и смекалка. Прошло полтора часа. Я даже не заметил, как уже наступил обед. В животе заурчало — сигнал, что пора сделать перерыв. Я спустился на кухню, разогрел еду и поел. После, не забыв просьбу мамы, аккуратно помыл за собой посуду и вытер стол. Потом снова — наверх, к игре. Прошло ещё немного времени, и я услышал, как хлопнула входная дверь. — О, привет, Крис! Снова играешь в Кастлу? — послышался знакомый голос. В комнату зашёл мой брат, небрежно снял рюкзак и бросил его на кровать. Он выглядел уставшим, но улыбался. Подойдя ко мне, потрепал по голове. — Как там тренировка? Тренер приятный? — Очень, — ответил я с энтузиазмом. — Мастер добрый и сильный, как папа! Брат удивился сравнению, но потом рассмеялся и кивнул. — Ха, ну, похоже, тебе повезло. Ладно, я пойду поем. Ты не голоден? — Я покачал головой. — Ну ладно, играй. Только не засиживайся! — бросил он, уходя вниз. Позже он вернулся, и мы вместе немного поиграли в Теккен. В бою я немного поддавался, чтобы он не потерял интерес, но всё же старался быть впереди — на полшага, не больше. — Эй, я почти тебя одолел! — радостно выкрикнул он после очередного раунда. — Почти не считается, — с усмешкой ответил я. Мы оба засмеялись. Потом выключили консоль и решили прогуляться. Осенний день был приятным — лёгкий ветер шевелил листья, наполняя воздух их ароматом. Мы долго болтали — о школе, о фильмах, о каких-то мелочах, просто наслаждаясь моментом. Когда вернулись домой, перекусили и устроились в гостиной смотреть телевизор. Шёл анимационный фильм — «Суперсемейка». Мне он всегда нравился, правда "эта" версия немного отличалась от той, что знаю я. Но это было не критично. Во время просмотра вернулась мама, сегодня она действительно пришла намного раньше. — Итак, дети, что хотите на ужин? Мы переглянулись и в один голос сказали, что предпочли бы доесть вчерашние блюда. Она одобрительно кивнула. Позже, уже во время ужина, вернулся отец. Он снял куртку, оставил ключи на столе у входа и прошел к нам, после чего поцеловал маму. Помыв руки, папа сел с нами за стол. Тут он спросил: — Кхм, Крис, как всё сегодня прошло? И каков он, твой тренер? Я прожевав, ответил без колебаний: — Он силён, добр и справедлив. Прямо как ты, папа. Отец удивлённо поднял бровь, но потом улыбнулся. — Что ж, похоже, нам не о чем волноваться, раз он так хорош. — Я тоже с ним познакомилась, — вставила мама. — Такой вежливый молодой человек. Крис попал в хорошие руки. Кажется, у родителей будто камень с души упал. Всё же сейчас они слишком чувствительны к моему здоровью, интересно, как скоро это пройдёт? После ужина мы всей семьёй устроились на диване, смотрели новости, потом что-то из старых фильмов. В какой-то момент я начал клевать носом. Глаза слипались, голова кивала, и, не дожидаясь конца передачи, я поднялся и пошёл спать. Переодевшись в пижаму и устроившись поудобнее в кровати, я ещё пару минут смотрел в потолок. Мысли медленно уносились куда-то вдаль. А потом всё исчезло. Я уснул. И вновь оказался в чертогах своего разума. Итак, мне есть что практиковать. Я опустился на колени, сделал глубокий вдох, чувствуя, как воздух проходит сквозь лёгкие, и медленно выдохнул. Тело стало легче, а сознание — яснее. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться, вспомнив всё, что рассказывал мне Кураёши. Каждое слово, каждое движение, каждый совет. "Не думай о том, как победить. Думай о том, как понять бой и извлечь из него что-то новое. А поняв это, ты станешь ещё сильнее." Эта фраза зазвенела в голове. Я принял боевую стойку, чувствуя землю ногами, будто она был настоящей. Попробовал провести серию техник, что показал мне мастер: тейкдауны, выходы на захваты, удержание пальцев и конечностей. Я двигался плавно, переходя из одной позиции в другую, словно проводя бой с тенью. Но с каждой секундой движения становились точнее, но мастерства мне всё равно не хватало. Я совмещал основы бразильского джиу-джитсу с ударными техниками, создавая собственный ритм. Удары рук, смена уровня, резкий проход в ноги — всё это сливалось в один поток. И вот, когда я полностью погрузился в тренировку, воздух передо мной начал дрожать. Из пустоты появился Он. "Он"... или, скорее, "я". Второй я. Мой отражённый спарринг-партнёр. Его очертания сначала были расплывчаты, словно силуэт в тумане, но с каждой секундой он становился всё чётче, детальнее. Тень обрела форму, плоть и вес. Вскоре передо мной стоял мой двойник — тот же взгляд, та же стойка, та же решимость. — Ну что, начнём, — сказал я тихо, хотя знал, что он не ответит. Он двинулся первым. Быстро, почти неуловимо. Его удар я едва успел парировать, но в тот же миг понял — бьёт сильно, без колебаний. Мои собственные кулаки против меня самого… это не перестанет быть забавным. Я сделал шаг в сторону и попытался пройти в корпус, скользя вниз, чтобы добраться до спины. Планировал провести удушающий сзади, "захват питона", но не успел — мой двойник мгновенно отреагировал, развернувшись и отбросив меня ударом левой. — Чёрт! — выругался я, вставая. Ну и сила… как же неудобно драться с самим собой, две ведущие руки — не шуточное преимущество. Мы разошлись, держа дистанцию. Тишина звенела, слышно было лишь дыхание и отдалённый гул пустого пространства разума. Затем я резко двинулся вправо, обманный шаг, — и рывок влево! Перехватываю его руку, прижимаюсь корпусом, напрягаю всё тело и, скрипя зубами, ухожу за спину. Есть! Спину забрал, неплохо! Но удержать его — другая история. Он вырывается с дикой силой, будто зверь, не желающий быть пойманным. Мышцы горят, дыхание сбивается, я чувствую, как каждая секунда борьбы выжимает из меня силы. — Ну же… — прошептал я сквозь сжатые зубы. И всё же я замешкался. Мгновение — и он уходит в сторону, сжимает мою шею и тянет вперёд, проводя бросок через бедро! Воздух свистит в ушах, голова кружится, тело падает на пол. Удар! — Аргх!.. Я защитил голову в тот момент, когда в неё прилетел жёсткий соккер кик, кувыркнулся и встал, поднимая руки в защите. Ладони дрожали. Передо мной стоял мой двойник — неподвижный, холодный, с выражением лица, лишённым эмоций. Он смотрел на меня, как на угрозу. Не как на бойца — как на цель, которую нужно уничтожить. Он использует смертельные приёмы из нашего общего арсенала, это я понял ещё с первого нашего "спарринга". Он сражается, как загнанный в угол зверь. Опасно. Правая рука начала дубеть. Нужно снизить нагрузку. И всё же, несмотря на боль и усталость, я ощущал странное — восхищение. Волнение. Азарт. Он сильный. Очень сильный. Я был настолько силён в своё время? "Кто же из нас лучше?" — мелькнула мысль. Самый совершенный уничтожит того, кто не сможет адаптироваться. Так было всегда. И это распаляло меня. Я улыбнулся, чувствуя, как во мне загорается новый огонь. — Посмотрим, кто из нас выстоит, — сказал я, вновь бросаясь вперёд. На этот раз я действовал иначе. Менял уровни, уходил в клинч, сбивал его равновесие. Мы обменивались ударами, бросками, приёмами. Он бил точно, я отвечал тем же. Каждый из нас учился у другого прямо в процессе. Прошла, наверное, целая вечность. Или мгновение. Здесь время текло неоднородно. В какой-то момент я сумел провести гильотину, навязав борьбу и прижать его к полу. Почувствовал, как он сопротивляется, но затем — слабнет. — Есть… — выдохнул я, но не успел ослабить хватку, как он начал исчезать. Контуры растворялись, превращаясь в дым. Пространство вокруг стало светлее, спокойнее. Всё закончилось. Я откинулся на спину, тяжело дыша. Сердце колотилось, мышцы ныли, но внутри — странное чувство. Не усталости. А удовлетворения. Мы оба выложились до предела. Похоже, у него есть свой запас прочности. В первый раз он вёл себя иначе, как и я — более аккуратно, но сейчас заигрались в изучении друг друга. Мир постепенно растворялся. Осталась лишь тишина, умиротворяющая и всепоглощающая, я закрыл глаза со словами. — Отдохну хотя бы немного… С этой мыслью я погрузился в ощущение катарсиса. Всё исчезло — шум, усталость, боль. Осталось лишь тепло и покой.