Глава 5. Выходной

      Миша стоял в аэропорту Шарм-Эль-Шейха и внимательно смотрел на уходящих молодых девчонок во главе с хозяином борделя. Коренастый, бородатый, одетый по-современному в джинсы и футболку, он уверенно прокладывал дорогу сквозь толпу гостей и местных жителей, а проститутки шли за ним, покорно, сдержанно, стараясь не оглядываться по сторонам.       Они приехали на неделю в рамках «культурного обмена» — спецзаказа, чтобы русские девочки обучили местных подобающему сервису. Видимо, египетские гости распробовали столичный интим-досуг, и бордели Шарм-Эль-Шейха серьёзно просели в доходе. Поэтому всю неделю четыре лучшие проститутки Маршала будут рассказывать, как заправлять постель, как общаться с клиентом, куда смотреть, и если заказчик останется довольным, то заплатит больше, чем прописано в договоре. По бумагам он задаток в половину суммы перечислит сразу, как девчонки окажутся в его борделе и приступят к работе, то есть уже сегодня. Остальное через неделю, когда Миша прилетит их забирать.       Он еле заметно усмехнулся. Яр наверняка вообразил себе какой-то хитросплетённый транзит с уговорами нужных людей и перекладными, хотя на деле в перевозке проституток не было ничего сложного. Миша напротив работу с девочками считал самой простой, потому что выдумывать нечего и незачем — забрал товар, оповестил, кого надо, привёз, куда надо, передал, отчитался, уехал. А вот неживые грузы порой мозги выворачивали наизнанку, и каждый раз мужчина рисковал жизнью и свободой. Он и раньше рисковал, когда работал в СВР[1], но тогда о помощи теневому бизнесу не было и мысли. Жизнь ещё не дала к этому весомого повода.       Миша забросил на плечо небольшую спортивную сумку, в которой лежали документы, рабочий планшет, органайзер со средствами гигиены и минимальный набор сменной одежды. Времени в запасе до обратного рейса в Петербург — час пятнадцать. От аэропорта до борделя — полчаса на старой кляче, и Миша надеялся получить отбивку до того, как поднимется на борт. Особенно если возникнут проблемы, потому что нет никакой радости в побеге из самолёта за минуту до закрытия дверей. Так было, например, весной в Хургаде и в Париже три недели назад.       Мужчина с удовольствием вдохнул сливочно-кофейный аромат из ближайшего кафе и решил остановиться там на перекус. Он оплатил заказ, не глядя на терминал, забрал капучино в большом стакане навынос, пару сэндвичей и десерт, опустил это всё на столик недалеко от выхода и сел, убрав телефон во внутренний карман пиджака. Но стоило ему только на первом глотке распробовать вкус карамельного кофе, как раздался звонок.       — Да ладно, — со смешком ответил Миша. — Какими судьбами, адвокат?       — Не по твою душу, не бойся. Хочу кое-что обсудить, и ты мне нужен сегодня в «Палкине» в девять. Отказы не принимаю.       — Ну-у… Обещай заплатить за мой ужин, и я точно приеду.       — А морда не треснет?              Миша рассмеялся и заговорил намного тише.       — Мар, ты же не дурак. И я не дурак. Тебе нужна информация, и мы оба знаем, какая, но просто так я её не выложу.       — Вот знаешь, — процедил адвокат после короткой паузы, — вроде мелочь — оплатить еду, а всё равно какая ж ты меркантильная тварь.       — Взаимно. Ты ещё и похлеще будешь. Да?       Собеседник раздражённо цыкнул на том конце провода.       — Не думаю.       И отключился. Миша на волне детского восторга улыбнулся так широко, что у него свело скулы.       «Цепную собаку Матвеева грех не подразнить».       У Миши получились очень сложные, неоднозначные взаимоотношения со старшим Беловым. Нельзя сказать, что мужчины друг друга едва терпели, но в день знакомства, как говорится, рыбак рыбака увидел издалека.       Они внимательно друг друга рассмотрели, аккуратно прошлись по наводящим вопросам, оценили перспективы и риски. После зацепились языками уже по-человечески, поняли, что оба сильны в словесном фехтовании, ввязались в это с удивительным азартом, и с тех пор условно каждая третья беседа превращалась в соревнование по иронии.       «Товар на месте».       — О, пора ловить валюту.              Миша переслал это сообщение Маршалу с комментарием обналичить долю Яра и подготовить её к перевозке завтра в десять утра. Сутенёр не ответил ни через пять минут, ни через двадцать пять, и мужчина, звучно вздохнув, отправился на поиски терминала для печати билетов.       «Надеюсь, ты мне напишешь, пока я лечу, а то мы с адвокатом устроим тебе весёлое ночное рандеву».

***

      Я закрыл ноутбук, отложил его как можно дальше и накрылся с головой тяжёлым одеялом. Идея разобраться в проектах Матвеева, которые Маркус детально и грамотно расписал в двух объёмных документах, оказалась провальной — бесконтрольно уплывая мыслями в тревожные фантазии, десятками плодившие варианты самого плохого исхода событий, я мало что понял и только зевать замучился.       Вторая бессонная ночь изломала; несколько поверхностных коротких снов остались в памяти бессвязным бредом, и после таких качелей тело будто выжали как тряпку. Хотелось позавтракать, но сил не было даже на утренний душ. Я наивно подумал, что изучение проектов меня хотя бы немного взбодрит и переключит голову на рабочий лад, но вместо продуктивности я получил ещё больший мысленный хаос и желание вообще сегодня не вставать. Уснуть опять и проснуться только вечером, после семи, чтобы в поглощающем беспокойстве не потерять весь день.       И всё же в половине первого я встал — удивлённый, растерянный, но заметно воспрянувший духом.       — Почему мне пишешь ты, а не Миша? — негромко спросил я, выбитый из колеи коротким сообщением от брата. Маркус отписался, что по сделке чисто, девки на работе, а Миша в пути. Мол, расслабься — он дослал это в следующем смс. Я с одной стороны действительно опустил напряжённые плечи и как следует продышался, но с другой опешил и тут же перезвонил.       — А разница? Ты изведёшься весь, пока он прилетит, а я облегчил тебе жизнь.       — О… Спасибо, конечно. — Я нервно прочистил горло. — И давно ты в курсе?       — Недавно. Вы вечером подписались, а утром мне доложили. — На несколько секунд в эфире повисла тишина, словно выключили микрофон. — Я ни во что не вмешивался, только поставил на контроль, но проводить такую сделку у меня за спиной было глупо.       — Я много чего глупого творю по жизни, но это мой выбор и мои риски.       — Яр, у меня нет желания сейчас упрекать тебя или обвинять, но я очень хочу, чтобы ты понимал: не каждый риск оправдан. Я знаю, что ты категорически против моей помощи, что тебе было гораздо проще пойти ва-банк, но не делай так больше. Никогда. Пожалуйста.       Маркус последние два слова жёстко продавил сквозь зубы, и я в трубке вновь услышал тишину.       — Я и не собирался. Это была единичная акция.       — Вот и прекрасно, иначе я тебе башку оторву.              Разговор закончился. Точнее, брат его закончил без обычного прощания. Буквально сбросил вызов и не дал мне возможности что-либо ответить, и в этом жесте проявилось его неподдельное бешенство.       Я очень редко на него нарывался, всегда по крайне серьёзным причинам, и теперь со страхом подумал, что у Маркуса из-за меня появились огромные неприятности.

***

      Старший Белов отбросил телефон куда подальше, и тот, отпружинив от мягкого матраца на двуспальной кровати, оказался на полу экраном вниз. Мужчина крепко затянулся электронной сигаретой, бессовестно нарушив запрет отеля на курение в номерах; он далеко запрокинул голову и резко выдохнул густой сладкий пар, который ударился в потолок и расплылся по нему сероватой дымкой.       «Вторая за сутки… Остановись…»       Маркус ощущал никотиновый голод как чесотку и не мог разжать пальцы, чтобы выпустить из неё сигарету. Девайс перемигивался голубыми огоньками, ярко светился жёлтым на вдохе, и с каждой затяжкой становилось легче дышать. Химическая сладость ягод заливала рот, адвокат, выпуская тяжелые облака, всё больше заваливался назад, пока совсем не опрокинулся на спину и не понял, что машинально ослабил хватку.       «Сейчас».       Один шанс, или это не прекратится. У Маркуса было максимум пять секунд — ошалелые мысли не дали бы большей паузы, но Белов уложился в них и со всего размаху отправил сигарету в распахнутое окно. Та стремительно пролетела вдоль старинного фасада бизнес-отеля «Гельвеция» и разбилась о тротуар.       «Такими темпами психушка улыбнётся мне быстрее, чем я ожидаю».       Маркус досадливо усмехнулся. За десять лет работы на Костю он сотни раз тайком баловал себя хорошим вином и тянул дорогой табак, несмотря на запреты. Матвееву нужен был адвокат, абсолютно трезвый и адекватный в любое время дня и ночи, но без нарушений в разумной мере такую работу никто не вывезет. И Костя наверняка знал, что его корпоративное табу изредка нарушается.       Больше всего проблем доставляла никотиновая зависимость. Адвокат закурил ещё до института; он бросал и начинал, бросал и снова начинал, и чем старше становился, чем активнее росли масштабы Костиного бизнеса, тем сильнее хотелось опереться на костыли, чтобы не упасть.       Он потому и злился — не на брата, а на то, что ситуация сработала для него как спусковой крючок. Она испугала его, потому что любая проволочка даст отличный повод авторитетам надавить на Яра и сделать его такой же цепной собакой, в какую Маркуса превратил Матвеев. Это заставило старшего брата сорваться, и теперь его состояние в норму придёт не скоро. Борьба с наваждением вернула броскую нервозность и вспыльчивость, и Маркус ожидал вопроса в лоб от Кости уже завтра с утра. И нет, оправдаться сложным понедельником не получится.       Никотиновая ломка задвинула на задний план чувство голода и жажды, но к вечеру стало заметно легче, и мужчина спустился в «Кларет» за круассаном и кофе. Какая-то симпатичная незнакомка за соседним столом настойчиво улыбалась, привлекая внимание Маркуса накручиванием пепельно-русых длинных прядей на палец. Адвокат на неё прямо взглянул в конце ужина и мягко покачал головой, отказав во внимании.       «Прости, но я не могу».       Он подозвал официанта, попросил его найти самую красивую открытку и подать её с десертом и оплаченным счётом. Минут через сорок он очень удивился, когда незнакомка из кафе постучала к нему в дверь номера и, шагнув через порог, уронила к ногам бельевое платье до пола.       — Я знаю, что ты не можешь позволить себе большего, — промурлыкала девушка, — но и мне много не надо.       Гостья прижалась к нему, забросив руки на шею, и стала медленно наступать, вынуждая Маркуса пятиться до кровати. Она до последнего думала, что ведёт эту партию, даже рычала как тигрица, сидя сверху, но мужчина с небрежной улыбкой быстро опустил её до уровня проституток, которых у него по три на неделе. Он также осадил наглую незнакомку в попытке вернуть себе главенство и завершить игру на своих условиях — он оставил её без окончания внутрь, хотя она всеми силами этого добивалась.       — Если ты знаешь, кто я, — проговорил адвокат, наблюдая за сборами гостьи, — то зачем пыталась развести? Это же не твой уровень.       — Я пыталась не развести, а залететь, — с обидой отозвалась девушка. — Если бы хотела подоить, то принесла бы виски, но такое не в моих правилах.       — В следующий раз приноси. Подпишешь бумагу, что ни на что не претендуешь, и мы переспим так, как ты хочешь.       Гостья промолчала, поправила тонкие лямки платья на хрупких плечах и спешно покинула номер.       «Готов поспорить, она ко мне ещё придёт. А если нет, то для неё же лучше».       Маркус поднял рубашку с пола и мельком посмотрел на часы, висевшие над кроватью. Самолёт из Египта приземлился в «Пулково» час назад. Адвокат прикинул в уме время на дорогу до ресторана и на то, чтобы привести себя в порядок, но забавы ради опоздал на две минуты.       Мишу это не смутило, и он поднялся Маркусу навстречу с набитым ртом.       — Дожуй, — бросил адвокат, когда мужчины обменялись рукопожатиями. Он заказал себе стейк «Риб-ай» и мороженое, попутно заглянув в тарелку визави. — А я не понял, что так скромно?       — Я всё сожрал до тебя, — рассмеялся Миша. — Честно, Мар, я голодным приехал, как чёрт, и мне ждать было вообще не с руки.       — Надеюсь, по чеку десятки тысяч, а не сотни?       — Обижаешь. Там шатобриан и яблочный пирог, сезонка, очень рекомендую.       Маркус расслабленно откинулся на спинку стула. Он дал собеседнику спокойно доесть, и когда принесли его заказ, не отрывая взгляда от мяса, произнёс:       — Теперь давай по делу. Мне нужна информация по заказчику, потому что я его не знаю, и мои ребята тоже.              Миша согласно кивнул и придвинулся ближе к столу.       — По заказчику всё чисто. Бордель в Шарм-Эль-Шейхе, хозяину лет сорок, может, чуть меньше. Зовут Табит. Он часто бывает в Москве по делам и шарится по местным конкурентам. Маршал с ним работает очень давно, но предыдущего курьера убрали за длинный язык. Яр об этом как-то узнал и предложил меня. Собственно, я свою работу сегодня выполнил, точнее, первую часть этой работы, бабки уже у Маршала, и завтра я заберу у него долю Яра, чтобы он отвёз её Матвееву. Через неделю поеду девок забирать и получу вторую часть оплаты.       — Хорошо. Мужик болтливый или как?       — На твоё счастье закрытый как отшельник. Он знает о том, что Яр участвует в сделке, но он также знает и тебя, а такие проблемы ему не нужны.       — Ого… Вот этим ты меня очень порадовал, — оживился Маркус и улыбнулся с довольным прищуром. — Во сколько ты завтра будешь у Маршала?       — В десять. Он уже написал, что сумма готова.       — Прекрасно. Как заберёшь, отвези её ко мне в «Гельвецию», потому что Яру с ней лучше не светиться. Если предыдущую наличку он получил напрямую от банка, то с этой я буду колдовать.       — Нет, — возразил Миша, глядя Маркусу в глаза. — В сделке у Яра де-факто нет веса. Он только посредник и поручитель, а деньгами владею я, и я решаю, кому их передавать. Соответственно ты можешь получить наличку, но при условии, что заберёшь брата, и вы вместе поедете к Матвееву закрывать долг. Это для него дело принципа. Если не согласен, то я сам забираю Яра и везу его к Матвееву.       — Мне нравится, что в обоих случаях он не поедет один, — задумчиво отреагировал Маркус. — Это единственное условие?       — Да. Принимаешь его?       Миша протянул ему руку, и старший Белов уверенно её пожал.       — Принимаю.