Глава 13. Тень

      Антон в переговорке хорошенько осмотрелся, поздоровался с Алексеем и занял место напротив Маркуса. Вышла перекрёстная посадка — очень удачное расположение, где каждый видит каждого, и нет возможности тайком переглянуться.       Колосов показал адвокату что-то смешное в телефоне, но Алексей не разделил его веселья. Он с едва заметным вздохом закатил глаза и что-то быстро написал со своего мобильного. Сообщение пришло Маркусу. Тот улыбнулся.       «Драку обсуждаете?» — напечатал Костя и неотрывно понаблюдал, как Белов набирает ему ответ большим пальцем левой руки — чётко, быстро, уверенными скользящими движениями, словно рисуя слова на экране.       «Естественно. Такое шоу по всем отделам уже разлетелось».       — Я предлагаю начать, — оборвал он тишину бесцветным отчуждённым голосом и выразительно посмотрел на Костю. Матвеев откинулся на спинку кресла, развернулся полубоком и, поставив локоть на стол, опёрся головой на раздвинутые углом пальцы — так, что большой оказался под подбородком, а указательный надавил на висок.       — Не вопрос. У нас на повестке дня сегодня то, что мы не смогли обсудить вчера в силу объективных причин. Вопросов немало, поэтому встреча продлится около двух часов. За это время мы придём к какому-то единому решению по поводу оставшихся шести условий, из-за которых возникли разногласия, и согласуем дальнейшие шаги. Специально для Алексея уточнение: сегодня встреча сугубо правовая, вести её будет Маркус, поэтому я жду от вас активного участия. Если кому-то нужна вода, то кулер у двери. Туалет — из переговорной направо и до конца. На этом этапе всё ли понятно? — Участники молча покивали. — Прекрасно. Тогда мой адвокат в вашем распоряжении.       Костя слегка расслабился, готовый ненавязчиво наблюдать за своим юристом. Маркус неудачно повернулся и сощурился от боли; Матвеев не без гордости отметил, что даже после конфуза в коридоре адвокат остался внешне серьёзным и сконцентрированным.       «Надо же… Ночь не спал, пиздюлей получил, а выглядит так, будто на ковровую дорожку собрался».       Я так не умею, добавил он про себя и поёжился, будто за что-то внутренне зацепился, но упустил.       — Первое, что я хочу обсудить, — это персональное сопровождение, — вступил Маркус, одарив Антона волевым немигающим взглядом. — У нас такая опция есть, но она не предполагает сопровождения двадцать четыре на семь, а ты, как я понял, именно этого и просишь.       — Верно, — согласился клиент. — Я опираюсь на опыт своих знакомых. Конкретно Сели́щева ты взял под личный контроль, так почему я не могу воспользоваться тем же?       — Потому что Селищева только так можно было уговорить стать главным инвестором на конференции. Тем более глупо сравнивать условия, когда ты владеешь саунами, а Селищев — инвестиционным фондом. Я не готов, не имея серьёзного основания, тратить своё время, которого и так очень мало, на персональное прислуживание.       — Протестую, — возмутился Алексей, но Маркус легко от него отбился.       — Я не выхожу за рамки деловой этики и не оскорбляю Антона, потому что вчера во время разговора он всеми силами пытался убедить нас именно в этой формулировке. Как и ты, я работаю круглосуточно только для своего клиента. Это прописано в договоре. Если мне кто-то другой позвонит или напишет посреди ночи, я либо не отвечу, либо пошлю на три буквы и буду прав, потому что есть служба охраны, которой мы платим немалые деньги за безопасность и решение нештатных ситуаций на объектах. Всё остальное спокойно терпит до рабочего времени, и я всегда заключаю сделки в его пределах, неважно, «серые» они или «белые». Для какого-то исключительного случая должен быть исключительный противовес, а у вас я его не вижу.              Костя испытал объёмное пронизывающее воодушевление. На суде в качестве обвиняемого он был последний раз лет пять назад, и адвоката в своей непосредственной работе больше с тех пор не видел. Маркус по его гражданским делам везде катался с генеральной доверенностью, по уголовным Костя не привлекался благодаря стараниям Белова, и Матвеев улыбнулся, подметив, каким напористым, опытным и влиятельным стал выращенный им юрист.       «Он диктует свои правила, и даже вон Алексей особо не рыпается. Вякнул один раз и притих».       Костя присмотрелся к Антону. Колосов не выглядел напуганным или прибитым, хотя Маркус откровенно давил на него и заставлял самого Костю временами замирать от резкого тона; напротив, Антон принимал адвокатский вызов и отвечал по существу. Разве что вчерашней экзальтации не было — Колосов показался Матвееву чем-то слегка расстроенным.       — Хорошо, — подытожил Маркус, — я тебя услышал. Вопрос о полном сопровождении до следующей встречи оставляю открытым, потому что ни отказать не могу, ни согласовать. Предлагаю перейти к следующему.              Белов перечеркнул первый абзац, оставив на листе жирную синюю полосу.       — Ты не согласуешь, — отрезал Алексей, прикрыв губы кулаком.       — Да, — подтвердил Маркус и покрутил ручку между пальцами. — Объясню, почему. Сразу оговорю, что ограничения по этому условию зависят не от меня, а от целевого назначения земли. Мы не вправе его менять, и удовлетворить ваше желание поставить жилой дом на рекреационном участке я не могу.       — Это моя ошибка, — подключился Антон, постучав ногтями по столу. — Я когда такое заявлял, не увидел, что вокруг одни турбазы. Ты этот пункт просто вычеркни и напиши, что строительство будет по назначению.       — Можно рассмотреть другие участки.       — Нет, я хочу эти. Давай дальше.       Костя начал тихонько крутиться на стуле из стороны в сторону. Маркус на него ни разу не посмотрел, зато на коллегу в упор исподлобья уставился Алексей. Белов не мог не чувствовать этот взгляд, но продолжал вести себя так, будто ему не грозил очередной протест и выволочка в коридор. А напряжённый адвокат клиента, как виделось Косте, готов был того гляди встать и вытолкать Белова за дверь.       — Дальше я поведу разговор, — не выдержал Алексей и придвинул к себе документы, вытянув их из-под рук удивлённого Колосова. Маркус повернулся к нему всем телом, и Костя увидел его патологически расширенные зрачки.       «Кайфует, гадёныш, ты посмотри-ка».       Он вспомнил, как испугался в первый раз. Белов тогда обедал в гостях у Матвеева, и парню так понравилась еда, что патология себя проявила во всей красе — в глазах вокруг огромного чёрного круга осталась тоненькая светло-серая полоска.       «Интересно, что думают его проститутки, когда такое видят?»              Натуральный демон, добавил Костя. Уголки его губ дёрнулись наверх, обозначив намёк на улыбку, но мужчина задумчиво вслушался в структурированную точную речь адвоката и почувствовал себя очень близко к разгадке подсознательных сигналов. Он целенаправленно переключился на Алексея; два юриста вели занимательную словесную перепалку на уровне теории, которую Матвеев понимал в силу образования, а Колосов — нет, и Костя непроизвольно усмехнулся, видя, как Антон очарованно смотрит на Маркуса. На собственного адвоката клиент обращал внимание, когда у того повышался голос, в то время как глубокий тембр и интонации Белова гипнотизировали. Костя вновь повернулся к Маркусу и несколько минут спустя расправил машинально поднятые, одеревенелые от гнева плечи.       Тень.       Вот на что реагировало Костино тело — на интуитивное понимание себя как тени Белова. С момента сдачи адвокатского экзамена до сегодняшнего дня прошло семь лет, и за это время Маркус очень высоко поднялся. Он забрал себе работу со СМИ, с теневыми партнёрами, с репутацией, показал себя в нужных кругах, обзавёлся сотнями полезных контактов, наладил связи, приобрёл не только профессиональный, но и личный авторитет, и теперь тот же Колосов сидит и смотрит на него как на божество. Харизма, «демоническая» патология, ролевая мобильность и внешняя неоспоримая привлекательность.       Матвеев захлебнулся накатившими эмоциями и «проснулся» от ощущения, что кто-то расправляет ему расстёгнутый воротник на рубашке. И этот самый кто-то носит очень близко сидящие к коже духи с ароматом плотным, густым и сладким, вызывающим желание вдыхать его снова и снова.       — Я смотрю, вы оба сегодня не в себе, — обеспокоенно проговорил Антон, когда смущённый Костя извинился перед ним и Алексеем.       — Похоже на то. — Матвеев попытался улыбнуться. — Я надеюсь, я вас не сильно испугал?       — Нет, но выглядели, мягко говоря, странно. Вы уверены, что вам не нужен медик?       — Уверен. У меня такое бывает, когда я слишком глубоко задумаюсь, поэтому не переживайте, я в полном порядке. Маркус, подтверди.       Костя не смог посмотреть на адвоката, но краем глаза увидел его кивок. Беседа между юристами продолжилась. Матвеев максимально сосредоточился, чтобы снова так постыдно не провалиться в эмоциональную яму; он поймал упущенную нить разговора, понял, что адвокаты добрались до условия в конце списка, и уже безо всякого энтузиазма подметил не изменившиеся тон и напор Белова.       «Теперь непонятно, как реагировать. То ли хорошо, что он продолжает, как будто ничего не случилось, то ли плохо».       — Да, — утвердил Маркус в ответ на реплику Алексея. — В этом я готов пойти навстречу и, если необходимо, провести дополнительную консультацию. Но не более, потому что подрядом занимается Константин, а не я. Закрыли вопрос?       «Подрядом мог бы заниматься твой брат, — подумал Костя, — но он всё никак не отелится».       — Закрыли, — выдохнул коллега.       — Прекрасно. Тогда передаю слово Константину и обещаю до вечера прислать все детали на почту.       Матвеев ободрился, взял у Маркуса бумагу, на которой тот зачёркивал абзацы и добавлял комментарии, бегло всё прочитал и вернул на место. Белов её сложил пополам и спрятал в портфель наряду со стопкой прочих документов.       — Что ж, я буду краток, — сказал Костя. — По итогу встречи согласованы все условия, кроме персонального обслуживания. Об этом мы поговорим на следующей встрече, и я предлагаю выбрать дату.       — Давайте на той неделе в среду, также с утра, — предложил Маркус. — Я самый загруженный из вас, поэтому резонно опереться на моё расписание.       — Я не против, — развёл руками Антон.       — У меня в одиннадцать занято, — нахмурился Алексей, полистав календарь в телефоне.       — Подключись удалённо, — сказал Белов. — На этом этапе наша помощь как юристов не особо нужна, так что без разницы, где ты будешь — тут, в машине или на пляже в Италии.       Коллега недовольно вздохнул, но не возразил.       — Ну, раз мы договорились, можно и завершать, — подытожил Костя. — В среду на следующей неделе в девять утра встречаемся в этой же переговорной, подключаем Алексея и движемся дальше. Есть какие-то вопросы, пока мы не разошлись? — Участники переговоров замотали головами. — Отлично. Тогда на этом благодарю за продуктивную работу, надеюсь на плодотворное сотрудничество, и, если что, в рабочее время у нас телефоны доступны. Мы на любые вопросы, которые вдруг не успели обсудить, ответим. Всё, хорошего дня.       Костя попрощался с Алексеем и его клиентом и спустился на парковку, чтобы забрать новый проектор из машины. У служебного входа он на обратном пути заметил адвокатов; оба курили поочерёдно одну «электронку», Маркус ей затягивался до упора и выдыхал пышное облако пара, неохотно возвращая сигарету владельцу.       «Да ты издеваешься!»       Костя чеканным тяжёлым шагом направился к служебному входу. Пока он шёл, Маркус в очередной раз утонул в молочном тумане и спиной медленно съехал по стене, опустившись на корточки и прислонившись затылком к антрацитовой плитке.       — Прежде, чем ты соберёшься меня опять отмудохать, знай, что на этом держится моя кукуха.       Белов покачал в руке глянцево-чёрный девайс, выдохнул и набрал полные лёгкие пара, выпустив его через нос. Костя промолчал; у него внутри прокатилась волна эмоций от ярости до смирения, и то, что «электронка» принадлежала не Маркусу, удержало мужчину от импульсивного жеста. Иначе бы он её немедленно разбил об асфальт.       — Живи пока, — выдал Матвеев сквозь зубы. — Вечером будешь объясняться.       Он удобнее перехватил проектор, обошёл мужчин и вздрогнул от мысли, догнавшей его на служебной лестнице между этажами: Маркус давно уже перестал быть ему подчинённым. Он сильный, гибкий, уважаемый, равный. И непослушный. Матвеев оскалился в понимании, что жена оказалась права, и фантазия, которую он навязал ей, на деле принадлежала ему — искажённая, неправильно выплюнутая подсознанием. Фантазия не сексуальная, а властная, в которой Костя победно заламывает руки непокорному слуге закона, показывая, что тот зарвался.       В кабинете он постепенно остыл от яркого напоминания, что без Маркуса у него семейная жизнь и бизнес давно бы пошли под откос. Обещал вечером не ругаться. В первую очередь не ругаться и попробовать, наконец, узнать о жизни своего адвоката — хотя бы то немногое, до чего он позволит дотронуться.