Глава 20. Похожие и непохожие

      «Чем больше я узнаю, тем больше мне это не нравится, — мысленно передразнил Костю Маркус. — Ну и не лез бы тогда. Только лишней головной боли добавил».       Матвеев показался ему слишком взвинченным, как будто накануне переговоров с Антоном у них с Асей что-то произошло, и события прошедших двух дней основательно расшатали Косте и без того нестабильное состояние.       «Может, Ася как раз об этом хотела поговорить?»       Адвокат уснул, перемалывая в себе чувство острого сожаления. После редких аккуратных сообщений с просьбами о мелкой помощи она вдруг оборвала звонок; это был условный сигнал, которому он обучил подругу ещё в первый год знакомства, и Маркус обернулся как удавкой мыслью, будто бросил её одну в трудную минуту.       Разбудил его брат в начале двенадцатого. Спросонья Маркус подорвался с постели, глянув мельком на часы, но младший Белов рывком усадил его на место с отрезвляющим «куда?!».       — Забыл, что ты не в Москве?       — Забыл, — прибито сказал Маркус и отвёл заспанные глаза. — У меня поезд был в семь утра... — Он огляделся. — Где мой телефон?       Яр покопался в вещах, которые кто-то из персонала бережно развесил на стуле, вынул мобильный из кармана пальто и протянул его брату.       — Спасибо.       Маркус обозначил сокрушённым судорожным вздохом ошеломляющий список уведомлений. Его потеряли; Григорий Семёнов из Следственного комитета ждал его к двенадцати и названивал с восьми утра, следачка из того же комитета написала, что за ним ещё один косяк обнаружился, и если адвокат не приедет, она завтра доложит об этом начальству. Та незнакомка, с которой они переспали в прошедшее воскресенье, каким-то образом узнала, что мужчина снова в Питере, нашла его номер и написала, что готова обсудить условия договора. И это не считая множества звонков с незнакомых номеров и не критичных сообщений — вперемешку личных и деловых.       Маркус нервозно сжал пальцами край больничной рубашки.       — Новости лучше не смотреть, да? — спросил он безнадёжным тоном, и Яр опустился на свободный стул возле кровати.       — Там ничего не должно быть, по-хорошему. Вячеслав Антонович обещал мне, что о твоём присутствии здесь никто не узнает, но насколько это правда, учитывая, что все тут носились вчера, как умалишённые, я не знаю.       — Я бы выкрутился в любом случае, но ты мне сильно облегчил жизнь, — улыбнулся Маркус и взялся большим пальцем левой руки стремительно набирать ответы. — Я сейчас, кого надо, оповещу, а там уже в Москве по факту разберёмся. Ты, кстати, платёжки на меня, я надеюсь, заполнял?       — Нет, на себя, — спокойно ответил Яр. — И палата оформлена на меня. А что?       — Ничего… — слегка растерялся Маркус. — Меня же пациенты всё равно видели, можно было так не париться.       — Не видел тебя никто. Всех пациентов по палатам разогнали, поэтому в коридоре ты только под камерами засветился. И то не точно.       Яр достал из кармана брюк вибрирующий телефон, задумчиво посмотрел на экран и спрятал мобильный обратно.       — Если важно, ответь, — сказал Маркус, не отрываясь от переключения вкладок.       — Это Рома. Он ждал от меня ответа ещё утром, а я не знаю, что отвечать.       — Мы это обсудили вчера, Яр.       — Если ты это называешь «обсудили», то я ничего не понял. Это какая-то подстава? Или у Карины сутенёр ненормальный, и меня грохнут из-за неё? Что, Маркус?       Младший Белов с самого пробуждения адвоката смотрел на него с необычно опущенной головой. Из-за этого Маркус уронил руку со смартфоном на постель и внимательно рассмотрел сидящую напротив свою внезапную — вполне добротную — копию. Неподвижную внешне расслабленную позу «нога на ногу», положение рук со скрещенными кончиками пальцев на колене, не сжатые, но плотно сомкнутые губы и совершенно не дипломатичный взгляд.       — Я не хочу, чтобы ты в это лез, потому что любая твоя причастность к незаконным делам, прямая или косвенная, тебя похоронит. Если я помогу, это будет косвенная причастность, а ещё ты закрепишь в голове, что у меня есть возможности прикрывать твои благородные порывы. Они реально есть, но пользоваться ими свободно я не могу. И если что-то вдруг пойдёт не так, я рискую оказаться в такой же заднице, как и ты. Или что, — развёл руками старший Белов, — ты решил, будто я там в своей Москве не ебаться какой всесильный авторитет?       — То, что авторитет, — это бесспорно, но какой именно, я об этом спрошу, когда ты выйдешь отсюда. — Яр улыбнулся, но как-то неровно, с мгновенно заглушенным импульсом к усмешке. — И ты бы хоть умылся, что ли. Выглядишь как потрёпанная мочалка.       В свою очередь Маркус открыто ухмыльнулся и, поднимаясь с кровати, сказал брату прямо в лицо:       — Выйди из моего образа. Тебе не идёт.       «Но как ты уверенно в нём смотришься, это просто песня».       Адвокат направился в душевую комнату и потратил несколько минут на бестолковое стояние без движения. Вода из лейки била ему в затылок; мужчина уставился под ноги, захваченный трепетом от осознания, что он проспал больше двенадцати часов. Такого не случалось много месяцев подряд. Маркус подумал, что его бы воскресила пара недель в таком стационаре, потому что лёгкие рано утром выплюнули из себя немалый кусок болезни, но расслабляться настолько он не привык. Мужчина и вспомнить не смог, каково это — расслабляться, хотя сам в излюбленной манере постоянно просил об этом других. И даже спаренные жаркие выходные раз в месяц давно перестали давать ему силы для нового марафона задач. Он выходил с них отвлечённым, но не отдохнувшим, и впрягался в новую неделю на старых ресурсах.       Адвокат обтёрся длинным белым полотенцем, сотни раз уже кипячёным, и уныло взглянул на пижаму.       «Интересно, Костя догадается привезти мне мою сумку?»       Там на дне осталась косметичка со средствами для ухода за кожей и волосами. Матвеев должен был помнить, что без этого у Маркуса не начинался даже самый заурядный день.       Поэтому адвокат испытал искреннее облегчение, когда, выйдя из душевой, увидел на постели заветный чёрный органайзер. И Костю, которого Яр смиренно терпел возле себя.       — Вы не подрались? — подколол он, взглянув на Матвеева. Тот усмехнулся.       — Как видишь. — И добавил: — Для письки тоже какой-то отдельный крем?       Адвокат закончил с сывороткой для лица и принялся за флюид.       — Если такой придумают, я куплю его в числе первых. И ты, кстати, не смейся особо. Я свою популярность обрёл в том числе из-за этого, — он обвёл пальцем баночки в косметичке, — потому что моё лицо и тело — это товар. Причём товар эксклюзивный.       — Звучит так, будто ты проститутка, — нахмурился Яр, и Маркус нехорошо улыбнулся, глядя в косметическое зеркало.       — Не будто, а по факту. Когда вывозишь не мозгами едиными, жить намного проще.       «Вы оба решили забраться с головой в мою душу, но вам никто там Диснейлэнда не обещал».       — Я вас, пожалуй, оставлю. — Яр поднялся на ноги и снял со спинки стула маренговый плащ. — Договоритесь тут без меня, на какой срок продлевать палату, потому что я заплатил только за двое суток.       — Завтра я выпишусь, — ответил Маркус и взялся причёсываться мелким гребнем.       — Хрена с два, — отчеканил младший Белов. — Пока мне врачи не скажут, что ты здоров, ты отсюда не выйдешь.       — Ты посмотри на него, — пожаловался Косте Маркус, кивнув на брата. Матвеев и сам покосился на Яра с удивлением в глазах. — Он дерзит мне со вчерашнего дня.       «Не будь у меня такой дикой ответственности за его репутацию и впечатление, которое он производит, я бы сказал, что мне нравится».       — Скажи спасибо, что я не с кулака тебе вчера заехал. Ты не представляешь, насколько я зол, потому что с родными людьми так не поступают. И то, что я в эту сделку вляпался, даже не плохо, потому что после неё стало много чего всплывать. И когда я доберусь до нормального разговора с тобой, молись, чтобы мы не поубивали друг друга. — Яр направился к выходу из палаты, но развернулся к Матвееву на полпути. — Да, кстати. Константин, по поводу ваших «белых» проектов я подумал и готов их сопровождать. Ожидаю контракт.       Он не попрощался ни с кем и вышел, громко захлопнув дверь. Какое-то время Костя с адвокатом просидели молча, пока Маркус не нарушил тишину очередным приступом кашля.       — М-да, — протянул Матвеев, — с таким взглядом я видел его последний раз в машине, когда он сидел передо мной с разбитой мордой. Я ещё подумал, что вот так вы с ним очень похожи. Забавно…       — Я сделал всё, чтобы он не был на меня похожим, — прорычал адвокат, — а теперь это выглядит даже хуже, чем я мог представить.       Он резким движением лёг на кровать, ударив затылком в подушку.       — Как всё не вовремя…       — Что-то срочное по своим делам я могу взять на себя, — сказал Костя, и Маркус махнул рукой.       — Нет, у меня там были личные договорённости. Хотя к Авдееву смотайся. Эта мразь от Яра просто так не отвяжется, и сам не приедет, и я вырваться отсюда не смогу. И медсестру позови… — устало добавил мужчина, закрыв глаза.       — Хорошо, — вздохнул Костя. — Продлеваться на сколько? День? Два?       — Не знаю. Как врачи скажут, так и сделаем. Будто у меня выбор есть… — договорил адвокат еле слышно.       Костя перекинул куртку через руку, и вместо него через пару минут пришла хорошенькая чуть полноватая медсестра. Она с каменным лицом прижала несколько раз головку фонендоскопа к обнажённому торсу пациента, дождалась, пока он перестанет кашлять после неосторожно глубокого вдоха, и спросила, что ему принести на завтрак.       — Мясо, овощи, кофе, если есть, — ответил он тихим бархатным голосом, и девушка растянула, наконец, в улыбку ровную линию губ.       — Я замужем, если что.       — А я не флиртую, — засмеялся Маркус, едва запрокинув голову. — Я просто такой сам по себе. Простите... Марина.       Он улыбаться не перестал, но внутри его передёрнуло. Мужчина с адвокатом Виктора был очень хорошо знаком и с самого начала понимал, что девчонка так долго не выдержит.       «Как ты там, дорогая? Давно я к тебе не приезжал…»       Медсестра закончила заполнять бумаги, обещала вернуться с едой через десять минут, и Маркус проводил её в спину долгим печальным взглядом.       «Как хорошо, что в вас общего только имя, иначе бы я здесь одурел».