Глава 19. Подконтрольный

      — У тебя адвокат в обморок шлёпнулся.       Костя резко затормозил посреди коридора. Мужчина спешил в кабинет, когда ему позвонил Авдеев, и новость ошеломила его до взрыва колючего холода внутри.       — В смысле?!       — В прямом. Я не знаю, как он сюда вообще доехал. Мало того, что его Михалыч в туалете поймал, так он ещё притащился ко мне в хлам простуженным. У него температура тридцать девять, хотя с виду я даже не понял. И ладно, мы ещё только начали разговор, он свалился, не отходя от кассы, как говорится. А если бы закончили, и он бы за рулём так отключился?       — Блядь… — придушенно выдал Костя. — Где он сейчас?       — У меня пока. «Скорую» ждём.       — Хорошо. Дай мне знать, куда повезут. Я как найду ближайший билет, сразу приеду. Прилечу… Не знаю. Разберусь, короче.       — Да в мою повезут, там ребята толковые. А ты не паникуй. Но слушай… Костолом, — усмехнулся Кирилл, — раз я это увидел, не могу не спросить: ты Мара в натуре держишь как ломовую лошадь? Наши пошёптываются, будто ты в его отношении форменной тиранией занимаешься. Витькину Марину же помнишь? Девка в дурку залетела, а твой что? Сразу в могилу метит?       — Я не знаю, кому выгодна такая чушь, — огрызнулся Костя, продолжив торопливый шаг. — Если Маркус появляется на людях в измотанном состоянии, то это вопрос не ко мне, а к нему, какого чёрта он это делает. Я ему в отдыхе никогда не отказываю.       — Верю, — хмыкнул Авдеев и что-то в трубку пожевал. — Давай тогда прилетай, приезжай, — он хохотнул, — приплывай, но шибко не мечись. Я уже дал отмашку, чтобы Мара не выпускали как минимум до выходных. А там сам решишь, что дальше.       — Понял. Спасибо, что позвонил.       — Да всегда пожалуйста.              Костя добрался наконец до кабинета и выронил ключи в попытке открыть его быстрее. Дверь осталась нараспашку; мужчина бросил документы, которые нёс подмышкой, на стол, и аккуратная стопка тут же разъехалась по нему в разные стороны.       «Походу, я зря тебя сдуру наградил полной свободой».       Костя плюхнулся на кожаное офисное кресло с высокой спинкой, поднял крышку ноутбука и написал заместителю, чтобы все текущие дела на сегодня и завтра он перехватил на себя.       — Константин Сергеевич, — обратилась к нему слегка запыхавшаяся секретарша, догонявшая босса ещё от лифтов, — договора можете подписать?       — Зайди к Артёму, он подпишет, — ответил Матвеев, оперативно забив данные в бизнес-агрегатор, и нашёл подходящий рейс до Петербурга с вылетом из «Внуково» через два с половиной часа. Не удостоенная даже мимолётного взгляда, секретарша без вопросов застучала каблуками до соседней двери. Костя усмехнулся, различив обиду в чеканной походке; он выключил ноутбук сразу, как прошла оплата, — сразу, если не считать нервирующего пятиминутного зависания онлайн-терминала, — заказал такси и на ходу записал для жены короткое голосовое сообщение.       «Вчера я хотел тебя придушить, — мысленно прошипел он, достав из памяти прошедший вечер, — а сегодня хочу этого ещё больше».              К разговору накануне Матвеев ещё не раз вернулся, пока смотрел в иллюминатор на мелкие редкие огоньки посёлков далеко внизу. Беспардонно нарушенные границы никак не выходили у него из головы. Почему он не смог отойти? Почему от воспоминания, как звучал умело заниженный обволакивающий голос, тело невольно замирает и наливается тяжестью? Почему замерло вчера, превратив мужчину в загипнотизированного кролика? Ведь он сам не раз подходил к собеседникам слишком близко, заставляя их натянуться струной, но это не сравнится с эффектом вязкого пространства, в котором Костя вчера потерялся.       «Он меня схватил за рубашку, — подумал он, коснувшись верхних пуговиц. — Я точно мог вырваться, оттолкнуть его и отойти, но блядь… Что он со мной сделал, что я встал как истукан?»       Буквально выпал из реальности, уставился, едва дыша, в чёрные непроницаемые зрачки с фиолетовым бликом, вдохнул опьяняющий аромат духов, в которых до сих пор не смог угадать ни единой ноты, и потерял контроль над собой. Перестал быть властным над своими чувствами и восприятием.       «Он подчинил меня как марионетку, и я либо слепой ишак, либо он реально, сука, демон».       Бело-синий «Боинг» «Аэрофлота» приземлился в «Пулково» в начале девятого. Мужчина вышел из самолёта злым и накрученным до боли в скованных плечах, и сверху Петербург ещё добавил нудного ледяного дождя. Костя вызвал машину; на заднем сидении «Mercedes»-а он всю дорогу под тихую музыку и бой капель по стеклу мучительно размышлял, кинуться ли с порога на Маркуса, вывалить на него кипящую злость или подождать до выписки. Решил сориентироваться на месте. Главврач, утомлённый затянувшимся рабочим днём, его встретил лично, и с первым шагом по палате Матвеев поймался на том, что руки безвольно повисли плетьми. Снова.       «Да ёб твою мать…»       Адвокат посмотрел на него спокойно и прямо, но не с вызовом, как обычно, и даже не полусонно, как вчера. Во взгляде Маркуса вместо чёрного пламени горела еле живая спичка, и Костя увидел оттенок беспомощности, которая тут же его обезоружила.       — Езжайте домой, Вячеслав, — сказал он тихонько врачу, повесив тонкую куртку на спинку стула возле кровати, и тот с очень плохо скрываемой радостью кивнул, — дальше мы тут сами.       — Спасибо.       Как только мужчина вышел, и щёлкнул дверной замок, Матвеев чуть согнулся и с протяжным глухим стоном уронил лицо в ладони.       — По твою душу плачет котёл в Аду, — проговорил он, выпрямившись.       — По твою тоже, — слабо засмеялся Маркус и надрывно сухо закашлялся. Когда приступ кончился, адвокат стыдливо отвернулся к стене, и тяжёлое свистящее дыхание напомнило Косте другую больничную палату — с тем же Беловым на койке, только с потёками крови на одежде и дыркой в плече.       — Что, — поддел он, — не мог остаться дома? Деньги бы никто не спёр. — Матвеев подвинул одеяло на краю постели и сел поближе к изголовью.       — Не мог, — отозвался Маркус. — Яра начали прессовать, и я ехал сюда в первую очередь из-за него. Если бы Финансист дал мне отлежаться, мы бы с ним договорили, а теперь я ничего не могу, и меня это бесит.       — С Кириллом я сам поговорю насчёт Яра. Он из-за долга куда-то влез, я правильно понимаю?       — Правильно.       — Почему не сказал мне?       — Потому что все проблемы с братом я решаю сам, и его сделка с Маршалом — это мой косяк. И Миши, дружбана его, который взялся за дело, а меня в известность не поставил.       — И ко мне ты не пришёл, потому что детали не обсуждаемы? Как с сигаретами?       Адвокат глубоко натужно вздохнул.       — Да.       — Пизда, Мар, — на эмоциях бросил Костя, и Маркус повернулся к нему с настороженным выражением лица. Матвеев его никогда прежде кратким прозвищем не называл, потому что считал его слишком вульгарным. — Чем больше я узнаю о тебе и твоей жизни, тем больше мне это ни хрена не нравится.       — Готов передумать? — прищурился адвокат, изменив подозрение на лукавство.       — Нет, — процедил в ответ Костя и надолго безмолвно всмотрелся в глаза напротив. — Сука… И жалко, и придушил бы прямо на месте.       Мужчина поднял руку, как будто целится пальцами в шею, но держится из последних сил.       — Ты не первый в очереди.       Белов издевательски улыбнулся, едва запрокинув голову, и у Кости сбилось дыхание, когда Маркус опустил его руку себе на горло.       — Хотя бы сымитируй, может, полегчает.       Он не отпустил запястье Матвеева, но закрыл глаза в ожидании. Мужчина внутренне пометался несколько мгновений, прежде чем напряжённые пальцы сдавили бледную кожу. Несильно и ненадолго — до момента, когда Маркус опять зашёлся в удушающем приступе кашля.       — Давай-ка мы на этом закончим, — хмуро сказал Костя и поднялся на ноги. Проверенный долгий выдох не помог ему убрать нервный тремор после имитации. — Яр во сколько завтра приедет?       — В одиннадцать.       — Отлично. Постараюсь к этому времени тоже быть. Отдыхай.       Матвеев забрал куртку, вышел из палаты и в пустом коридоре скорчился в немом вопле. Такси под затяжным дождём подкинуло его до входа в отель «Гельвеция», Костя поднялся в номер адвоката с его ключом и там наорался в подушку, пока не охрип.       Это была очень опасная игра. Целенаправленная провокация. Но Маркус её контролировал, не убирая руку с запястья, и ловко навязанная роль подконтрольного, как вчера, Костю взбесила до исступлённого боя кулаками в мягкий матрац.       «Как же много я о тебе не знаю, чёртова ты скотина…»       Матвеев перевернулся на спину. Если Маркус так играется по мелочам, то каких масштабов у него трясина в голове?