Глава 22. Карина

      Как только я сел в машину, злость ошпарила меня и вырвалась наружу стремительным и болезненным ударом ладонями по рулю.       «Значит, о моей репутации ты печёшься, а свою валяешь в говне и в ус не дуешь. Лицемер херов…»       Меня покоробило братское «по факту». Он ещё в институт документы не подавал, когда я слышал изо дня в день, что всякую шлюху надо подвешивать за ноги и распиливать пополам, как это делали в Средние века. Сегодня же он сидит и улыбается, хвастается половой свободой, как будто никогда не учил меня вести порядочную жизнь. Как будто забыл, что именно произошло тринадцать лет назад перед тем, как мы остались одни.       «Если и правда забыл, то он пидорас вдвойне, потому что я до сих пор это всё в кошмарах вижу».       И боюсь об этом заговорить. Я вывернул из крайнего парковочного ряда, на светофоре вызвал Рому и поставил телефон в автомобильный держатель.       — О, Яр, наконец-то, — с ходу выпалил парень, и я поморщился от его неожиданно громкого голоса. Пришлось немного убавить звук. — Привет. Я уж думал, ты не позвонишь.       — Привет, Рома. Я говорил, что наберу или вчера, или сегодня с утра, и пока что, можно сказать, утро. Во всяком случае, для меня.       — А у других уже полдень, — беззлобно поддел собеседник. — Я так понимаю, обрадовать нечем?       — Да. Маркус отказался помогать, и мы чуть не поссорились. Но я на этом не заканчиваю. Мне нужно, чтобы ты скинул адрес, и будет особенно хорошо, если я смогу подъехать прямо сейчас.       — Да ну можешь… — замялся Рома. — Каринка только не обрадуется. Она же всё ещё с разноцветным лицом ходит. Ей стыдно будет.       — Либо стыдно, либо снова больно. Пусть выбирает. Я не лицо её смотреть поеду, а решение принимать, и если она заартачится, я просто развернусь и уеду.       — Ладно, — вздохнул парень, — лови адрес, но подъезжай хотя бы через полчаса. Каринка двери не открывает никому, а я не дома ещё.       — Мне откроет. Это в её же интересах.       — Но Яр…       — Рома, не спорь. Я и так злой как чёрт, без тебя хватает.       — Ладно, — пробурчал собеседник, и мы попрощались. Я забил адрес в навигатор.       «А я туда за полчаса даже при всём желании не успею».       Карта показала мне сорокаминутный путь на север Петербурга, в Парголово; я приехал с учётом пробок за час, и Рома, недовольный, пустил меня в простенькую небольшую студию.       — Знал бы, что ты приедешь не скоро, не торопился бы.       — Если ты пробежался, то молодец, это для здоровья полезно. — Я снял обувь у порога и взглядом упёрся в кого-то, сидевшего на разложенном двуспальном диване. Человек закутался в одеяло настолько плотно, что остались наружу только воспалённые карие глаза, и я по очертаниям прикинул, что фигура там если не подростковая, то близкая к этому. — Плащ куда могу повесить?       Рома показал на двустворчатый зеркальный шкаф-купе, замешкался и подал мне из него вешалку прежде, чем я успел открыть его сам.       — Извини, — прожевал он под нос, — с гостеприимством я не дружу.       — Заметно. Кофемашина есть? — Парень замотал головой. — Значит, просто налей стакан воды и не мешай.       Я накинул плащ на вешалку, спрятал его в глубине полупустого шкафа и задвинул створку до упора. Карина проследила за каждым моим движением; я присел на край дивана в метре от неё, забросил ногу на ногу и внимательно посмотрел на девушку, опёршись правой рукой на жёсткое сиденье. Рома в это время погремел посудой на верхней полке и, не найдя стакана, подал мне до краёв полную кружку с «Ведьмаком».       — О, Геральт, старый друг, — улыбнулся я и очень аккуратно сделал несколько глотков, чтобы не наделать мокрых пятен на светлом костюме.       — Тоже играешь? — повеселел Рома.       — Нет, у меня коллекция книг. И где-то ещё валяется кулон с волком, но я так давно его не видел, что даже не представляю, где он. А ты, — обратился я к Карине, — Гюльчатай, книги любишь?       Девушка нахмурилась. Ей не понравилось сравнение с героиней советского фильма, но согласный кивок меня удивил.       — Мне Лукъяненко нравится, — проговорила Карина высоким неуверенным голосом, кукольным, пережатым одеялом.       — Да? Прекрасно. Тогда предлагаю выйти из сумрака. Что скажешь?       В этот раз она слегка прищурилась — улыбнулась в ответ на знакомые слова из крылатого выражения.       — Я не хочу, чтобы ты меня видел такой уродливой.       — А я как раз наоборот очень хочу увидеть масштабы бедствия, потому что от того, что я увижу, зависит моё решение. Рома тебе передал, что брат отказался мне помогать? — Карина огорчённо кивнула и опустила глаза. — Значит, ты понимаешь, почему я здесь. У меня есть выбор: встать сейчас и уйти, и разбирайтесь со своими неустойками как хотите. Или же оценить, насколько я готов наступить себе на горло.       — Я говорила, что он не поможет, — бросила Карина куда-то в сторону и повернулась ко мне. — Я про Маркуса. У него эскортницы все как мировые модели, и то, если с ними что-то случится, он их не вытащит. Палец о палец не ударит. Куда мне с ними тягаться? Я предложила бы своё тело вместо оплаты, но Маркуса такое не устроит. Это не его уровень. Он потребует деньги, но у меня столько нет.       — Извини за вопрос, Карина, но сколько ты стоишь?       — Обычный вопрос… Двадцатка за ночь. Из них половина мне, половина борделю. Свою половину я делю ещё пополам из-за неустоек.       — Так, и ты хочешь перейти к Маршалу, потому что там выше зарплата и уровень безопасности, верно понял?       — Да. Не дай бог какой-то клиент искалечит его девочку. Он этого клиента в асфальт закатает.       — О’кей. Но у Маршала элитный бордель. Ты понимаешь, что, если я за тебя решу поручиться, твои навыки должны быть мастерски отточенными?       — Да. Я могу показать их на практике, если хочешь. Когда снова буду красивой, — смущённо засмеялась девушка.              Я замолчал. Медленно шумно вдохнул, ещё медленнее выдохнул и залпом осушил бокал с водой, поставив его на пол.       — Чтобы я сказал, хочу или не хочу, мне нужно тебя увидеть.       «Не хочешь, Яр. Ты не хочешь».       Я не просто не хочу — я не могу. Проститутка — не мой формат. В голове калёным железом на мозгах отпечаталось методично навязанное презрение, но какой же теперь у меня чёртов диссонанс внутри от того, что у брата жизнь оказалась прямо противоречащей убеждениям. Его собственным убеждениям, из-за которых я вырос таким образцово хорошим.       «Ты уже показал себя не с той стороны сегодня. Может, не надо крайностей?»       Не с той стороны. А какая из этих сторон конкретно — не та?       Я запутался в вихре чувств и мыслей и сильно тряхнул головой, чтобы выбросить из неё всё, как мусор. Карина, пока во мне бушевали страсти, подсела ближе; между нами не осталось даже полуметра, одеяло краями легло мне на руку и колени, и девушка разжала пальцы, которыми держала его у шеи. Моему взору постепенно открылось очень миловидное лицо в рамке чёрного растрёпанного каре, если опустить обилие синяков и припухлости, затем оголённые плечи с лямками от домашнего топа и заметная грудь на хрупкой фигуре. Я мысленно поблагодарил Рому, что он ухватился за одеяло с другой стороны и скомкал его возле себя, оголив изящные ноги сестры, потому что левая рука уже потянулась откинуть его в нетерпении.       — Вот она я, — улыбнулась Карина, насколько позволили синяки. Я всмотрелся в её гладкую персиковую кожу, прогулялся взглядом по излому тёмных бровей и контуру маленьких пухлых губ; девушка в ответ открыто рассматривала меня, играя плечами, а я всеми силами старался не опускать глаза ниже её ключиц.       «Возьми себя в руки. Сейчас же».       Я переключился на Рому. Тот у края постели всё ещё теребил одеяло и упорно делал вид, что ничего не замечает.       — Не молчи, Ярослав, — промурлыкала Карина, — а то я подумаю, что ты меня обманул.       — Не спеши, Карин. Я так быстро не соображаю.       Она едва подтянулась ко мне, и я также еле заметно отстранился, когда девушка по кончику моего носа задела своим.       «Блядь, Яр, у тебя секса нет уже четвёртый месяц. Ты либо встань и отойди, либо уже не мучайся и не строй из себя святошу».       Я вновь посмотрел Карине в глаза. Глаза проститутки, которую нагнули до меня десятки других мужчин — красивые, большие, не затуманенные, как у тех девчонок, что я видел не раз идущими под руку с влиятельными людьми. Спасти меня из плена метаний и хаоса в голове могла только одна последняя соломинка — Рома, но парень мой красноречивый взгляд понял по-своему. Он выпустил, наконец, одеяло из рук, шкодливо улыбнулся и бросил меня один на один с сестрой.       — Подожди, — окликнул я его, но дверь захлопнулась у Ромы за спиной. Карина рассмеялась.       — Ты боишься? — спросила она, встав на колени, и красиво колыхающаяся грудь оказалась у меня перед лицом. — Яр, только не говори мне, что у тебя никогда не было секса с проститутками. Ни за что не поверю.       — Поверь… — только и выдал я, сорвавшись на частое дыхание через приоткрытый рот.       «Останови её. Останови, боже…»              Сверху раздался вновь заливистый смех, и нежная девичья рука нырнула под пиджак. Я ощутил, как он начал тихонько сползать — сначала с одного плеча, потом со второго; Карина легко перебросила ногу через меня и села сверху, а тело как замерло в ступоре ещё минут пятнадцать назад, так и не дало сейчас оттолкнуть её и прекратить это безобразие.       «Твою ж мать…»       Пальцы с длинным искусным наращиванием упёрлись мне между ключицами, и под несильным, но упрямым давлением я беспомощно откинулся на спину.