Глава 45. Семейный конфликт

      Костя помыл посуду после обеда, который провёл на кухне в одиночестве, и поднялся в кабинет. Минут через сорок он услышал на первом этаже счастливый голос Аси, громкий шорох упаковочной плёнки и пробравший до кончиков пальцев низкий бархатный тембр.       «Сука… Тебя ещё нахера принесло?»       Он вышел за дверь и опёрся локтями на поручень на втором этаже. На глаза ему сразу попался шикарный букет из персиковых хризантем, — жена суетилась, искала, куда их поставить, — и Костя внутренне сжался от смеси ревности и возмущения.       — С чего такой жест внимания? — спросил он, очень старательно удержав голос в рамках деланого спокойствия.       — Это компенсация за вчерашнее, — отозвался Мар, не поворачиваясь к Матвееву. Гость продолжил с душевной улыбкой наблюдать за радостными хлопотами Аси, подхватил букет, как только она налила воды, и вместе с подругой они бережно поставили цветы в высокую хрустальную вазу.       — Как они пахнут! — восхитилась девушка, вдохнув нежный аромат. — Знаешь, как… — Она задумалась и стала крутить кистями рук в воздухе. — Как медовая трава.       — Да, — легонько засмеялся гость. — Я уже нанюхался по пути сюда.       — Ма-а-ар… — протянула Ася, склонила голову набок и с широко расставленными руками шагнула к адвокату. — Спасибо.       Матвеев скрипнул зубами от того, как его жена крепко прижалась к юристу, и тот обнял её, коснувшись губами пшеничной макушки.       — Асенька, дорогая, ну что ты… — Мар погладил её по волосам. Костя заметил, как адвокат на мгновение растерялся перед этим, потому что девушка сцепила пальцы в жёсткий замок у него за спиной и отвернула голову от лестницы. — Rilassati, sono vicino[1].       Ася подняла на него широко раскрытые глаза, опустила высоко задранные плечи и следом притёрлась к груди, как кошка, — скользнула виском по галстуку и рубашке и вновь оказалась к мужу затылком.       «Не понял, — опешил Костя, распрямившись. — Это что ещё за прикол?»       — Эй, — обратился он к адвокату, — это ты сейчас на каком языке разговаривал?       — На самом красивом, — отчеканил тот и перевёл на Костю резкий вызывающий взгляд исподлобья. — Тебе совсем, что ли, мозги отшибло? Ты нахрена её так напугал?       — А я не знаю, чего она испугалась, — выплюнул Матвеев и двинулся вниз по лестнице. — Мы десять лет в браке. Я столько раз выходил из себя и при ней, и при сыне, но почему-то именно вчера у неё там что-то в голове перещёлкнуло. Ась, может, не надо тут перед Маром такую сцену устраивать? — Он не дошёл до жены и юриста несколько шагов и положил руку на барную стойку. — Ты можешь не отпускать своего рыцаря. Только повернись и посмотри мне в глаза. Я ведь тебе вчера чётко проговорил, что я могу быть распоследней мразью для кого угодно, даже для Мара, но не для тебя. Я ушёл спать на кухню, чтобы ты поспала спокойно. Я пожертвовал своим комфортом, своими желаниями, потому что мне дорого то, что ты чувствуешь. Да, наплевать на то, что чувствую я, переживу как-нибудь. Но ты теперь стоишь и держишься двумя руками за другого мужчину, как будто я не ебаться какой абьюзер. А я всего-то хотел узнать, какого чёрта в моей жизни происходит, раз важные вещи мне доносят через вот такие встречи.       Костя обвёл указательным пальцем место на лице, где синяки ещё были сильно заметными. Девушка неохотно развернула к нему голову и посмотрела так измождённо, что Матвеев и внешне, и внутренне весь обмяк.       — Я раньше не боялась, потому что твои срывы меня не касались. А здесь виновата я, и это совсем другие условия. И реакции другие.       — Так давай нормально обсудим эти условия. В присутствии адвоката, блядь, — качнулся Костя в сторону супруги. — Хоть как-нибудь, но чтобы я не чувствовал, что у меня жизнь рушится на корню. Мар!       — Я не против, — сказал Белов. — Ася?              Девушка нерешительно взглянула на друга и кивнула.       — Прекрасно, — истерически выдал Матвеев и небрежно махнул рукой куда-то наверх. — Тут или в кабинете?       — Давай тут, — обозначил Мар и посадил Асю на диван, встав между ней и Костей. — Серёжа где?       — Угадай.       — С Софией, я понял. Поставь, пожалуйста, чайник, — тактично распорядился Белов, отодвинул журнальный столик и водрузил стул на его место.       — Зачем? — не понял Костя, наблюдая за движениями юриста.       — Чаю заварим, чтобы руки были заняты, и никто из нас их не распустил. — Белов уселся на подготовленное место и забросил ногу на ногу. — Или ты про стул?       — Да, — отозвался Матвеев. Он максимально заполнил чайник водой и нажал на кнопку.       — Я третейский судья. С этой позиции легко всё увидеть, услышать и пресечь любое посягательство на жизнь и безопасность, к тому же я не вправе в конфликте разделять собой мужа и жену. Во-первых, это неудобно для всех, а во-вторых, не этично.       — А обнимать мою жену, как будто она твоя любовница, это этично?       — Костя! — не выдержала Ася, и Белов оборвал её стремительный шаг.       — Не надо!       — Да ладно, пусти, — нервно, порывисто засмеялся Матвеев. — Пусть зарядит свою пощёчину для успокоения.       — Кость, закройся, — процедил адвокат сквозь зубы. — Per favore[2], — выразительно попросил он девушку и взял её за плечи, посмотрев в глаза. — Не провоцируй. Он и так на взводе, а ты усложняешь мне работу. Присядь пока.       Девушка раздражённо вырвалась из рук Белова и вернулась на диван.       «А что мне ещё думать, когда ты называешь её «дорогая», даришь такие букеты и разговариваешь на каком-то шифре, который она понимает, а я нет?»       Мар отвлёкся на телефон, окунулся в переписки всем существом и не обратил внимания на громкое бульканье. Чайник щёлкнул. Ася заварку сделала сама, разлила по кружкам и первую вручила адвокату. Вторую взяла себе; Костя невольно подумал, что ему такой заботы, как Белову, не достанется, но девушка также принесла ему чай, только равнодушно — поставила мимоходом и села на диван по левую руку друга.       — План такой, — сказал адвокат, когда Матвеевы разместились по обе стороны от него. — Начинает Костя как пострадавшая сторона. Потом Ася. Потом я даю комментарии, объясняю смыслы и ориентирую по дальнейшим действиям. Устраивает?       — Мне прям как есть говорить? — с тревогой уточнила девушка.       — Да, в том порядке, какой мы с тобой обсуждали. Я, если что, подхвачу, не переживай.       «О, блядь. Как это он без своего коронного обошёлся?»       — Начинать? — осведомился Матвеев, и Мар кивнул. Распалённый Костя выложил всё — начиная с момента, как его заблокировали в проезде между набережной и проспектом, и заканчивая беседой с Софией. Ася пристыженно отвернулась; её мужа Белов останавливать не стал, дослушал до конца, хотя по ходу рассказа резко вдохнул и прикрыл пальцами губы.       — Тебе там София Михайловна случайно тайком не написывает? — издевательским тоном поинтересовался Костя.       — Если бы написывала, я бы эту проблему решил намного раньше. Но вы тоже молодцы, конечно. София столько лет делает меня камнем преткновения в вашей семье, а я узнаю об этом только сейчас. Вы оба — моральные мазохисты, что ли, я не пойму?       — Да неловко было о таком говорить, — пролепетала девушка. — Это личные заскоки моей мамы. У неё там свои представления об идеальных мужчинах для меня, поэтому я просто терпела и вообще думала, что, кроме меня, она больше никого не достаёт.       — Ха, наивная, — отозвался Костя. — Она же меня ненавидит с тех пор, как мы начали встречаться. Десять лет, Ась. До сих пор на «вы», с презрением и упрёками. А потом она спрашивает, почему я такой агрессивный и ревнивый. Да потому что она заебала насаждать эту идею и постоянно сравнивать меня с другим мужчиной, с которым вообще сравнивать бессмысленно. Я для неё столько всего сделал, что не пересчитать, но как ни стараюсь, она всё смотрит в его сторону. — Он указал пальцем на адвоката. — Ей нужен красивый, обходительный, не бандит, блядь, а то, что Мар — та ещё пидорасина, ещё хуже, чем я, шлюха ебаная, это её не волнует. И вот даже не пытайтесь убедить меня, что она об этом не знает.       — Я разберусь, — припечатал Белов, опять не дав Асе в гневе кинуться на мужа. — Давай, Ась, твоя очередь.       — Ты разберёшься, да, — съязвил Костя.       — Да, — без эмоций произнёс Мар и жестом показал Матвееву, чтобы он рот закрыл. — Жену послушай сейчас внимательно. Она согласилась не пользоваться своим правом молчания, поэтому будь так добр, не превращай наши переговоры в базар.       Костя шумно вздохнул и отвернулся, принявшись лихорадочно перебирать пальцами, выкручивать их и кусать губы изнутри. Ася робко начала говорить; она рассказала, что некоторые «теневые» клиенты проявили к ней деловой интерес, потому что столько лет удерживать отношения с мужем, у которого крайне переменчивое настроение, — это чистая дипломатия. С парой из них девушка встретилась лично — с теми, кто был настойчив и не понимал с первого раза. Пришлось объяснять другим языком, более жёстким и бескомпромиссным, но она не думала, что в ответ на её отпор заденут Костю.       — Почему не сказала об этом? — прорычал Матвеев, сурово глянув на жену.       — Потому что страшно было.       — То есть, мне признаться страшно, а Мару выложила как на духу?       — Он адвокат, Кость. Он как третья независимая сторона, и я доверилась ему, потому что это часть его работы.       — Зашибись…       — Костя, давай я тут кое-что дополню, — ровно проговорил Белов, забрал у Аси пустую кружку и отнёс посуду в раковину. Затем вернулся на место. — Мы с тобой оба знаем, что Ася в бизнесе не шарит и не знает, кому, как и что говорить. В общении с клиентами она защитилась, как смогла, и упрекать её в последствиях неправильно. Понимаешь? При этом к тебе у меня вполне закономерный вопрос: где была твоя охрана, когда тебя били? Она должна быть при тебе до момента, пока ты не зайдёшь в квартиру, а ты, я так понимаю, опять всех отпустил.       — Мар, а может, ты перестанешь делать из меня идиота? — криво улыбнулся Костя и свою кружку поставил у ножки дивана. — Если моя жена окажется прекрасной бизнесвуман, я не буду рвать и метать. Я наоборот стану беречь её больше, чем сейчас, потому что она мне очень дорога. Но, понимаешь, у меня ведь тоже не одна извилина между ушами. Я вижу, что у меня «теневые» клиенты все как под копирку с одинаковой реакцией на разное моё состояние. Их как будто заранее учат не реагировать, и кто так может сделать? Только грамотный дипломат. А она, — Костя кивнул в сторону Аси,  — сама сказала, что клиенты цепанули её за вот эту самую дипломатию.       — Ты и есть идиот, — вздохнул Мар. — Я из тебя его не делаю. Ты вбил себе в голову сказанное вчера и, походу, забыл, что всеми твоими клиентами занимаюсь я, а не Ася. Я с ними разговариваю, я их готовлю к переговорам и трачу на исправление твоих косяков херову тучу времени. Я бегаю за клиентами каждый раз и уговариваю их не горячиться, а тебе нассали в уши, потому что просекли твою слабость. Включи критическое мышление, Костя. Ася у нас максимум приманка, а ты навешал на неё чёрт те что, и она из-за тебя рыдала полночи. Я как узнал об этом, пожалел, что не в Москве нахожусь, а так бы добавил тебе синяков за такое поведение.       — А давай, — завёлся Костя. — Добавляй. Мало брата избил, и меня давай заодно.       — Остынь, — понизил тон адвокат, но Матвеев поднялся на ноги, и Мар пружинисто распрямился вслед за ним. Расстояние между мужчинами стремительно сократилось; Костя молниеносно вскинул руку, быстрее, чем адвокат уклонился, и сжал тому горло.       — Костя! — испуганно вскрикнула Ася, но муж откровенно зарычал на неё:       — Не лезь!       «А вот и твоя слабость, да, Мар?»       Белов перехватил его запястье всеми пальцами и словно одеревенел. Матвеев яростно швырнул гостя обратно на стул, как безвольную куклу, поймал за галстук, чтобы Мар по инерции не опрокинулся, и хорошенько замахнулся.       Ася пронзительно завизжала. Белов от этого пришёл в себя и метнулся из-под удара, слегка задетый по плечу. Он забежал за спинку дивана, вцепился в неё левой рукой и зашёлся в запоздалом кашле, согнувшись напополам.       — Господи, Мар! — сорвалась к нему девушка, вместе с ним аккуратно опустилась на пол, и Костя услышал её всхлипывающий голос. — Дыши, дыши, дорогой, дыши…       Костя со всей закипевшей внутри яростью врезал по металлической трубе, растянутой через барную стойку от пола до потолка. Повреждённую правую кисть охватила резкая острая боль, и пальцы перестали разгибаться.       — Не надо крушить дом, — с хрипотой сказал адвокат. Ася помогла ему встать, и Костя уставился на них, морально раздавленный происходящим. — Он не виноват, что у тебя проблемы с гневом.       — Шёл бы ты нахер, — опустошённо проговорил Матвеев. — У меня столько лет было всё хорошо, а тут за неделю вся жизнь как будто пиздой накрылась.       — Да? А ты думаешь, у меня всё гладко? — Мар подошёл к мужчине очень близко, и Костя предельно напрягся, вспомнив гипнотический вечер понедельника. — Знаешь, — сказал адвокат очень тихо и надрывно, не глядя в глаза, — ты со своими проблемами в семье и тупой завистью просто везунчик. А я после всего, что со мной за неделю случилось, готов намотаться на ближайший столб. — Он шмыгнул носом и поднял на Костю остекленевший взгляд. — На твоё счастье, мне реально нужно идти. Ты можешь гарантировать, что Ася будет в порядке?       «Вот только ещё некролога о тебе не хватало…»       — Я клянусь, что она будет в порядке, — твёрдо произнёс Матвеев, и Белов с натянутой улыбкой молча похлопал его по груди. Ася проводила гостя за порог; Костя встал у окна, проследил, как адвокат уехал на такси, и с чувством искреннего беспокойства, перебившего собой всё ещё бурливший в венах гнев, уронил ему пару знакомых ребят на «хвост».       Он Белову завидовал, злился и страшно ревновал, хотел закопать его улетевшее в космос эго, срывался, не мог затормозить, когда несло, как сегодня; по воле обстоятельств это всё лишь обострилось в минувшую неделю, заставило принять изнанку отношений с адвокатом, но как бы Костю ни штормило, признания в мыслях о суициде он не ожидал. Мужчину это моментально отрезвило; такого до глубины замороженного взгляда он никогда у Мара не видел, мысли завертелись в поисках решения, и тут Костю осенило: камеры! Четыре «глаза» по всему периметру адвокатской студии. Самый лёгкий способ узнать о жизни Белова, не спрашивая напрямую.       «Как я забыл?»       Матвеев почти бегом добрался до кабинета и с ноутбука подключился к архиву видеозаписей.