Глава 61. Не чужой

      — Зайдите.       На пороге кабинета появился Мар. Он молча взглянул на Костю, медленно перевёл глаза на его жену, сидевшую в одном из гостевых кресел, и занял второе свободное.       — Я думал, ты не придёшь, — недовольно сказал Матвеев и пересел из-за стола на его внешний край. — Что с рукой?       — Неважно. О чём ты хотел со мной поговорить?       — Нет, Мар, всё, что я у тебя спрашиваю, важно. Ответь.       Костя немного смягчил тон, подметив, что начал машинально перегибать. Он злился, что Белов последние два часа не поднимал трубку и не читал сообщения в диалоге. Как будто что-то произошло, и вдобавок Мар опоздал на сорок минут.       — Хорошо. Отвечаю. Споткнулся, упал, поранился об асфальт, замотался, поехал дальше работать. Всё, — приглушённо выдал адвокат, уперев затылок в мягкую спинку. Матвеев увидел, что он за очками напряжённо щурится, и выключил основной яркий свет, оставив только лампу на рабочем месте. — Это было не обязательно, — шмыгнул носом Белов, кашлянул и продолжил. — Но спасибо.       — Ты очень агрессивно реагируешь, Мар, — ласково включилась Ася. — Мы же переживаем. Тебе и утром было плохо, и сейчас ты столько времени на звонки не отвечал. Мы уж думали, что-то случилось, а тут ты ещё приходишь с перевязанной рукой. Разве можно о таком не спрашивать?       — Cara mia, — отрезал Мар, — не просто можно, а нужно. Если вы меня только за этим выдернули из графика, то я не собираюсь дальше продолжать.       — Но слушай, — недоумённо возразила девушка, — а если тебя вдруг, не дай бог, подстрелят, ты тоже скажешь не лезть?       — Если буду ещё в состоянии что-то говорить, то да. Но, скорее всего, меня не подстрелят, а сразу грохнут, и там уже не придётся ничего объяснять. Мы переключим тему, или я поехал?       — У тебя рабочий день закончился, — угрюмо заметил Костя.       — Это у тебя он закончился, а я потерял целый час, пока сюда добирался, ещё час потрачу, чтобы доехать обратно, и, может быть, к девяти вернусь домой. А так вернулся бы в семь.       — Ладно, — выдохнул Матвеев и устало потёр пальцами глаза, — давай пока отложим тему. Начнём с конца. — Он взял со стола бумагу и передал её Мару. — Это формальное согласие на то, что Ася теперь работает параллельно со мной.       — Мы немножко поругались на выходных, — со смущённой улыбкой дополнила Ася. — Ну, как поругались… Я поставила вопрос ребром. Раз уж так получилось, что мы с тобой делаем одну и ту же работу, я решила, что надо это как-то разграничить. Вот прям не исподтишка работать, а нормально, как положено. Тут я и сама уже устала столько лет в тени торчать, и твоя паника на улице меня тоже подстегнула, так что вот. Я теперь официально советник Кости. От тебя нужна только подпись.       — Я не стал делать Асе официальный договор, — произнёс Костя, — но ради порядка накидал согласие. Прочти. Я вроде там всё нужное расписал, но если чего-то не хватает, исправить не проблема.       Адвокат сосредоточенно изучил каждый из пунктов и без единого слова достал из портфеля планшет и ручку.       «Блядь, какой же ты упрямый, — посетовал Матвеев, глядя, как Белов с маской невозмутимости на лице пристраивает «Waterman» между пальцами перевязанной руки. — Ну, если тебе больно, а мы же видим, что больно, так покажи, что ты, сука, живой. Что ты робота из себя строишь-то?..»       — Не надо исправлять, — ответил Мар и довёл у подписи длинный «хвостик». — Пока меня всё устраивает, но просьба этот регламент не перешагивать. Что ещё?       — Я хотела между делом спросить про твои татуировки, — осторожно проговорила Ася. — Быстренько. Можно?       — Спрашивай, — кивнул адвокат, и Костя подметил, как тело юриста замерло.       — О, спасибо, — немного оживилась девушка и развернулась корпусом к отстранённому собеседнику. — Я на самом деле прям впечатлилась твоими волками на спине, потому что очень красивая работа. В ней какой-то особый смысл, да?       — Да нет. Такой же, как и в моей профессии. Только птица ещё показывает свободу выбора и свободу в целом, а волки — это как сторожевые псы на заднем дворе.       — Интересно… У тебя всё так по плану, строго, ещё и рисунки связаны одной структурой. Здо́рово.       — Спасибо. Что ещё?       — Твоё сегодняшнее утро, — безапелляционным тоном сказал Костя и покусал губы с внутренней стороны. — Я тебе штраф решил всё-таки не выписывать, но взамен хочу понимать, что с тобой происходит. Да, сразу оговорюсь, что Ася записи с камер не видела, потому что ты там неодетый, но лично я видел всё. Со всех ракурсов. И не только сегодняшние записи, так что давай-ка по-честному, без твоей вот это маски… Как ты там сказала? — обратился он к жене. — А, Мистер Безупречность. Без вот этого, пожалуйста.       Мар снял очки. Матвеев чуть поёжился от его насквозь прожигающего взгляда, и Белов перебрал пальцами здоровой руки по мягкому подлокотнику.       — Один ляпнул, и все теперь это будут повторять до скончания веков?       — Наоборот, я хочу, чтобы для этой клички больше не было повода. Расскажи хотя бы в двух словах, что у тебя с утра случилось? Ты же человек. Ты можешь болеть, и я тебя за это не ругать собираюсь, а наоборот.       — Поддержать? — хмыкнул адвокат. — Позаботиться? Вклиниться в ту часть моей жизни, до которой вам десять лет не было дела? Этого ты хочешь?       — Да, хочу, — отчеканил Костя и, дошагав до Мара, сел перед ним на корточки. — Я десять лет не лез в твою жизнь, потому что я в принципе никуда не лез, только исправно прислуживал и никому не мешал. А на выходных переклинило. Ася не даст соврать. Я устал строить из себя непонятно кого и теперь пытаюсь исправить наши с тобой чёрт те на что похожие отношения. Разве нельзя?       — Мар, объективности ради, — добавила девушка, — я в отличие от Кости пыталась интересоваться твоими делами. Я спрашивала, что у тебя в жизни происходит, пыталась помочь, когда Катя погибла, но ты как злая собака только рычал и не давал подойти. Может быть, дело не только в нас?       Адвокат поджал губы и промолчал.       — Вот и нечем стало возразить, — поддел Костя, распрямившись, и вернулся к столу. — Мы все тут хороши, но сейчас я спрашиваю не потому, что стало стыдно, хотя и это тоже, а потому, что могу спросить. Спросить и не мучиться потом от чувства, что я куда-то не туда полез. Ты не чужой мне, Мар. Ты очень ценное звено в моей жизни, и в работе, и не в работе, и я не хочу, чтобы ты нахрен загнулся. — Он в короткой паузе глотнул воды из кружки возле ноутбука. — Или ты так свою третью попытку выпилиться красиво растягиваешь?       — Костя! — вмешалась Ася, едва не вскочив на ноги.       — Что? — рявкнул Матвеев и грубо махнул рукой в сторону Белова. — Он с утра от кашля задыхался, на полу валялся в кровище, блевал, а я что? Молчать должен? И когда мне в лицо буквально говорят, что было бы неплохо по столбу размазаться, я тоже должен пасть закрыть? А?!       Мар начал посмеиваться, сначала тихонько, потом громче, громче, слегка запрокинул голову и расхохотался во весь голос.       — Я справку тебе за каким чёртом принёс? — обозначил он, успокоившись. Костя в неуютной тишине кабинета услышал его затруднённое, хрипящее дыхание, которые прорывалось даже сквозь плотно сомкнутые губы. — Ты её вообще не читал?       — Читал, — оправдался Матвеев, достал из ящика стола врачебное заключение и положил рядом с собой. — Я прекрасно помню, что тут написано, но утром…       — Костя, — жёстко прервал его Белов с леденящей интонацией в голосе, — если бы ты читал, то вот этого всего абсурда сейчас бы не было. Там чёрным по белому написано, что у меня из-за дистонии давление скачет как в одну сторону, так и в другую. И то, что ты видел с утра, это было высоким давлением. Почитай в интернете, если уж мне не веришь.       — Допустим, — неохотно согласился Костя. — А кашель, вот этот пиздец, который я слышал на записи, это тоже давление?       — Нет, конечно, — фыркнул адвокат. — Логично же, что нет. Это пережитки простуды с прошлой недели и моё курево. Но запретить мне курить ты не сможешь.       — Я и сам опять курю, так что расслабься, — понизил тон Матвеев, — но если эта дрянь будет угрожать твоей жизни, я сделаю запрет письменным и введу штраф в ползарплаты, если ты его нарушишь.       — А я нарушу. Курево нечем заменить.       — Да? А чем у тебя твой психолог за такие бабки занимается? Вот он пусть и скажет, чем заменить.       — Не скажет. Он «электронки» сосёт без конца не хуже меня. Это то же самое, как если бы меня консультировал жирный диетолог. — Мар шмыгнул носом. — И давно ты куришь?       — Со вчерашнего дня.       — Что ж… — протянул он задумчиво. — Поздравляю. Что-то ещё к обсуждению, или мы, наконец, закончим выносить мне мозги под конец дня?       — Ой, да езжай уже, — отмахнулся Костя и сел в своё рабочее кресло.       — Мар, — позвала адвоката его жена, когда Белов поднялся и двинулся к выходу. Мар обернулся; Ася к нему протянула руки для прощальных объятий и встала, чтобы прижаться к другу на несколько секунд.       — Ты посмотри, какой агрессивный, — проворчал Матвеев, стоило юристу выйти и закрыть за собой дверь в кабинет. Ася присела на подлокотник.       — А что ты хотел? Чтобы пальцами щёлк, и всё, и душа нараспашку? Мечтай… Он сначала возьмётся думать. Соображать, прикидывать. Мне кажется, он даже меня услышал, раз не смог ответить на мой вопрос, но ему в любом случае нужно время. Мы его мало того огорошили этим всем, так ещё и правда под конец дня, когда он уже намотался и устал. Ты уж не торопи его, ладно? — Она улыбнулась. — А то вдруг он волком станет и отгрызёт нам головы.       Костя шутку не поддержал, звучно вздохнул и посмотрел из окна, как Белов уезжает с парковки. Врачебное заключение, как только оно попало мужчине в руки, он прочитал вдоль и поперёк очень много раз. Это было полное обследование по запросу компании, результаты верные, не подделанные, не купленные, но удручающие, и Матвеев расстроился, что Белов как будто плевать хотел на то, что в них написано.       «Дистония не лечится, только корректируется, а ты не спишь ни хрена, не отдыхаешь и пьёшь одни обезболы, хотя должен пить… как их… ноотропы с витаминами. Вот как тут не рычать на тебя?»