Глава 60. Раны

      — В машину сядь, — прорычал адвокат, не разжимая зубов. Обернувшийся на его оклик бывший подозреваемый непослушно подался в сторону крыльца. — Сядь, я сказал!              На чужие данные в приложении «каршеринга» Белов недалеко от здания комитета забронировал неприметный седан; он проследил за Игорем до самого дома в районе Чертаново Северное и чуть не посадил его на капот возле подъезда.       — Чё те ещё от меня надо? — набросился на него парень, как только забрался в салон. — Рот закрой, пока я тебе ебало не разбил.       Адвокат мимолётно глянул на себя в зеркало заднего вида. Кипящий гнев сдавил циркониевую радужку между тёмным ободком и чёрной плашкой вместо зрачка и превратил её в тонкое блёклое колечко.       — Как у тебя мозгов хватило сразу всё ментам выложить? Слабо было не трепаться, пока не выпустят?       — Да хрен бы меня выпустили, — огрызнулся пассажир. — Если б этот Семёнов твою писульку не оформил, я бы сокольницким в план пошёл. А так два зайца разом.       — Никуда бы ты не пошёл. Это я просил тебя в изоляторе подержать, чтобы ты свой рот поганый ещё где-нибудь не открыл. — Белов резко выдохнул. — Фотографию из протокола где взял?       — Спиздил.       — Подумай ещё раз.       — Да шёл бы ты нахуй! — вскинулся парень. — У меня кореш в канаве сгнил из-за тебя, и мне похую, какая там гнида с камерой в кустах посидела. Мне главное, что этот следак все мои слова на ус наматывал, а это значит, что он тебя по-любому возьмёт за яйца. Ты сядешь, сука. Я и свидетелей найду, и в спину те плюну, когда ты со своей двуспалки на шконку переедешь. Понял?!       Игорь попытался выйти из машины. Он рывком открыл пассажирскую дверь, но адвокат ему вцепился левой рукой в плечо, и бывший подозреваемый развернулся как опытный уличный боец. Мар даже среагировать не успел. Его собеседник молниеносно замахнулся, и нечто маленькое острое вместе с одеждой пробило кожу на груди чуть ниже левой ключицы.       — Да стой… — прошипел от боли адвокат, перехватив запястье нападавшего, и разглядел в его пальцах лезвие складного ножа-брелока. — Я реально стрелять не умею! Не я ему дырку в башке делал!       — А кто же? — вырвался парень и попутно зацепил Белову ладонь остриём.       — Не знаю, — выцедил Мар и вынул из внутреннего кармана пиджака носовой платок, чтобы зажать его в кулаке. — Мне до пизды было на твоего кореша. Он тупой как валенок, и то, что ты там про репутацию мою говорил, это всё бред собачий. Он что-то попытался вякнуть, когда мы с ним в цене не сошлись, но его заткнули, потому что он ненадёжный, и все об этом знали. С такими у торгашей тариф плюс пятьдесят. Вот, может, его кто-то из торгашей, кстати, и грохнул. Нельзя купить дорогое за дёшево. Не этот товар. — Он поморщился и сдержанно застонал, пошевелив раненой стороной тела. — А может, кто-то решил подставить конкретно меня, но кому это я так поперёк горла встал, непонятно. Всё же вроде отлажено…       «А у тебя твоя вот эта слаженность — это от слова «слажать»?»       Мар притих. Он развернулся лицом к лобовому стеклу, сел прямо в водительском кресле и затылок, отдалённо стянутый фоновым спазмом, уложил на подголовник.       — И всё-таки откуда у тебя фотография?       — Фотографи-и, — поправил Игорь и мастерски щёлкнул ножом, убрав его куда-то вглубь рукава джинсовой куртки. — Они лежали в моём почтовом ящике. Вот тут. — Он показал большим пальцем за спину. — Камер у нас в подъезде нет, поэтому хер знает, кто их туда кинул.       — Почему в протоколе только одна?       — Ну, потому что я хотел посмотреть, как ты вывернешься, а потом хоба! — и выложил бы всё остальное.       — Покажешь?       — Да, щас. Размечтался. Вот я как буду уверен, что ты мне в уши не ссышь, тогда и покажу.       — Какую информацию ты хочешь?       Экран телефона проснулся, оповестив о новом сообщении. Краем глаза Мар пробежался по началу фразы в окошке всплывшего уведомления, и здоровой рукой снял блокировку.       — Достоверную. Которую ты не купил.       — Мне для этого понадобится полицейский отчёт с места обнаружения трупа, — проговорил он, параллельно отвечая собеседнику в диалоге, чтобы тот его ждал через два часа в ресторане «Paulaner» на Казачьем. — Если я его достану и наглядно покажу, что меня в день убийства не было в том районе, ты успокоишься?       — Если ты мне прям как человек это докажешь, а не лживый сучий адвокат, тогда да.       — Лживый сучий адвокат я только для Кости, — усмехнулся Мар, — а в том дерьме, где мы с тобой варимся, я даже не юрист. — Он шмыгнул носом и аккуратно посмотрел, не остановилась ли кровь на ладони.       — И чё? Юрист не юрист, а всё равно пиздобол, как ни верти.       — Нахуй иди отсюда, — с напором проговорил адвокат, и собеседник, закатив глаза, выбрался из машины. Белов осмотрел себя; на рубашке расплылось большое кровавое пятно, которое продолжало медленно опускаться вниз к животу, и мужчина попробовал застегнуть пиджак.       «Пальто ещё сверху накину, и нормально будет».       Приемлемо, чтобы доехать до центра города, прогуляться через дворы и спрятаться в своём автомобиле. А на нём уже домой — переодеться, обработать раны. Тонкое лезвие повредило грудную мышцу, и любое движение — поворот руля, скольжение по телу ремня безопасности — вынуждало Мара всю дорогу дышать через плотно сомкнутые зубы. В арендованной «Kia» мужчина внимательно поискал хотя бы какой-то намёк на «аптечку», но кроме документов в бардачке ничего не нашёл.       «Ну вот, для полного счастья нам с тобой только гайца и не хватает. А то мало тебе два штрафа за утро. Будет третий».       Он покрутил карту навигатора в телефоне, прикинул ближайший удобный и знакомый поворот и по Варшавскому шоссе поднялся до Садового кольца. В Чертаново за восемь лет работы в Москве адвоката ещё не заносило; по дороге он придумал два правдоподобных объяснения на случай, если кто-то в этом районе поймает его в мобильный объектив, потому что возле МКАДа живёт то самое хорошо известное отребье, с которым по легенде Мар пересекаться не должен. За него тут работают посредники, но связи с ними тщательно продуманы и недоказуемы.       К радости Белова, никто из окон соседних машин не взялся ему махать, и на постах ГАИ сотрудники не разглядели в его седане чего-то подозрительного. Он остановился в глухом дворе неподалёку от корпуса «Бауманки», завершил аренду и в плотно запахнутом пальто спешно дошагал до личной «Audi».       «Боже, целый час как шпион, блядь. Ещё до дома осталось вот так же без проблем доехать. И проследить ещё, чтобы никакая сука не схватила меня за плечо».       Мар положил себе на колени красную сумку с аптечным дорожным набором, вынул из неё перекись и намочил прилипший к ладони платок. Отрывать не стал; так и добрался до парковки возле дома, а затем и до душевой комнаты, где всю проколотую испачканную одежду отправил в быструю стирку.       «Мелочь какая, а больно…»       Он хорошенько промыл и замотал руку марлевым бинтом, после оттёр засохшую кровь с живота и груди и закрыл на ней рану плотной повязкой на крепком пластыре. Постиранные вещи Белов сложил в пакет, оделся в другой, такой же, костюм и выбросил испорченные рубашку с пиджаком в мусорный контейнер.       «Всё, поехали дальше».              Он застегнул пальто и протянул ремень поверх него. Рулить стало гораздо комфортнее; четыре слоя ткани, включая повязку, сгладили трение жёсткого фиксатора, и Мар перед встречей с Асиным охранником заметно успокоился.       — Минута в минуту, — удивился Паша, глянув на часы, и привстал для рукопожатия. — Привет.       — Привет, — слегка улыбнулся Белов, оценив его уверенную сильную подачу в дежурном жесте. — Бывает и такое. Но я голодный, сразу говорю. Ты, надеюсь, не против, если я себе что-нибудь закажу?       Он повесил пальто на вешалку и сел за столик.       — И как Герыч будешь мне с набитым ртом отвечать.       — Вообще-то нет. У Герыча всегда была эта тупая привычка жрать, когда разговаривает. Или разговаривать, когда жрёт. Но у него и график другой. У меня в отличие от него обеда ещё не было, а завтракал я в семь утра. Так что mi scusa, Паш, я задавал вопрос как риторический.              Телохранитель рассмеялся.       — Смотри, чтоб тебе моя история аппетит не испортила.       — У меня сегодня такой понедельник, что ты его вряд ли испортишь ещё больше.       — Да я уж вижу, — кивнул он на перевязанную руку. — Ты подрался, что ли?       — Типа того. Назовём это издержками профессии. Дай-ка меню.       Паша протянул ему ресторанную презентацию блюд, и Мар на одном из названий невольно прыснул.       «Крафтбрюхе. Язык не поворачивается это правильно прочитать».       — Я буду крафт в брюхе, — со смешком произнёс он так, как неизменно получалось, несмотря на все усилия. — Это какое-то издевательство над моим речевым аппаратом.       — И это мне говорит адвокат, выступающий в уголовном суде?       — Ну, Паш, я не идеален. Ты если что-нибудь хочешь, заказывай, я угощаю.       — Может, ты сначала послушаешь, нахрена я тебе позвал? А потом уже будешь решать, угощать меня или нет.       — Я и так знаю, что ты мне дерьмо какое-то принёс, но моё желание заплатить от этого никак не меняется.       — Чуйка?       — Опыт. Что у тебя?       Паша достал из кармана свёрнутое соглашение. Белов его забрал и развернул сразу после того, как молодой официант принял у него заказ.       — А вам? — спросил тот у охранника.       — То же самое, пожалуйста. И счёт на одного.       — Хорошо.       Сотрудник ушёл. Адвокат обратил внимание на замолкнувшего собеседника и поднял на него хмурый взгляд.       — Там всё настолько безнадёжно? — поинтересовался Паша с еле различимой каплей надежды в голосе.       — Это смотря для кого, — на пониженных тонах ответил Мар. — Для меня точно нет. Я с твоей бумажкой теперь как всевидящий бог. Ну, почти. — Он быстро перечитал документ от шапки до подписи Германа. — Для тебя тут тоже полно лазеек, так что не парься, подписывай, а там разберёмся. — Мужчина сложил соглашение пополам и вернул его владельцу. — А вот у Герыча проблемы.       — Как ты это понял? — насторожился Паша, убирая лист обратно в карман джинсов.       — Как минимум, по тому, что он отправил тебя ко мне. Это раз. Ещё ты упомянул, что он жрал, когда вы разговаривали. Он всегда так делает, когда сильно нервничает. Это два. И формулировки. Определённая манера, которую знаем только мы с Лёхой. Это три.       — Да может, он просто понял, что нельзя тебя так подставлять? Он же как сказал: я не из тех, кто желает ему неприятностей. Вы друзья же всё-таки.       — Я не вправе раскрывать тебе наши секреты, но поверь на слово. Там больше, чем нежелание работать против меня.       — Мне попробовать узнать?       — Не вздумай. Наоборот сделай вид, что меня вообще сегодня в твоей жизни не было.       — Но мы в ресторане… — замялся охранник и огляделся. — Нас же все видят.       — Не видят. Ты сел за стол, который якобы забронирован, и тебя пересадили перед тем, как я пришёл. Это раз. Я зашёл с чёрного хода, а не с парадного, вот с этого, буквально за моей спиной, и в ресторане сейчас нет никого, кто меня бы узнал. Это два. И три: мы с тобой сейчас спокойно поедим, я поеду, а ты выйдешь минут через десять после меня. Понятно?       — Понятно, — вздохнул Паша. — Мне бы твою уверенность, чтобы вот так раз, два, три, и всё по плану.       Он вздохнул ещё раз, глубже, громче. Официант подошёл через полминуты и выставил с подноса на стол две порции куриного бульона с домашней лапшой и овощами.       «Вроде переживает по-настоящему», — задумался Мар, хлебнув горячего супа. Ложка никак замотанной ладони не помешала. Зато ноющая боль в районе дырки от ножа в движении бесцеремонно напомнила о себе, не успел он толком распробовать сытный обед, и столовый прибор перекочевал в другую руку.       — Удобно? — скептически покосился Паша на адвоката.       — Непривычно. Но интересно.       Белов улыбнулся. А хотелось опять сомкнуть зубы до хруста и спазмы залить чем-нибудь покрепче.