Глава 69. Сессия

      Мар наполовину высунулся из окна, чтобы сладкий пар от «электронки» не летел в кабинет. Слава лежал животом на подоконнике рядом с ним; они молча курили, Белов затягивался до боли в груди, и Слава постоянно держал пальцы у него на спине — он хватал мужчину за ворот рубашки всякий раз, когда пациент играючи отрывал ноги от пола.       Мар перемалывал в себе мысли как старая скрипучая мельница; ему хотелось перевернуться на спину и раскинуть руки, зависнув между небом и землёй под сырым пронизывающим ветром — ощутить всем телом глубоко въевшийся в подкорки страх высоты, открыть глаза под присмотром опытного врача, но Слава эту контртерапию зарубил на корню. Позволил только курить в окно, согревая ладонью место промеж лопаток.       «Единственная забота, которую терпим, да, Мар?»       И то в кавычках. Профессиональная необходимость, округлённая годами работы. В какой-то степени даже искренняя, насколько позволяла врачебная этика.       — Всё, это теперь твоё любимое место? — улыбчиво сказал психотерапевт. Адвокат перетащил большое кресло-грушу ближе к середине кабинета и упал в него, сильно запрокинув голову.       — Да, — выдохнул он, оттянув у галстука тугой узел. Длинные пальцы вынули из петель несколько верхних пуговиц на рубашке и скользнули по оголённым ключицам, прежде чем утонуть в пушистой ткани кресла где-то возле бедра. — Эта штука чертовски удобная.       — Она помогает тебе расслабиться?       — Нет, но физически я более раскован. А значит, и мысли не тормозят.       — А до этого тормозили? До того, как я купил это кресло.       — Слав, — рассмеялся Мар и посмотрел на врача, удерживая голову на весу, — это просто кресло. Просто удобная классная вещь. Не надо в моём отношении к ней искать какие-то скрытые смыслы.       — Я спрашиваю о том, что тебе нравится, а ты опять брыкаешься, — спокойно возразил психотерапевт. Он занял место в обычном кресле напротив адвоката и положил себе на колени увесистый блокнот, уже третий за двенадцать лет.       — Я брыкаюсь, потому что ты цепляешься за ерунду. Пофиг на эту «грушу». У меня за неделю столько всего случилось, что я даже не знаю, с какого именно пиздеца начать. — Белов упал затылком обратно, в ту же ямку.       — Давай с самого значимого. У меня даже есть предположение, что оно, вероятно, связано с твоим братом. Да?       — Ну-у-у-у, н-н-н-н… — затянул Мар. — Да. Только не у меня с ним, а у него со мной. Такой вот блядский перевёртыш, — закончил он с рычащими нотками в голосе.       — Та-а-ак, — медленно кивнул Слава. — Мне очень нравится, что ты злишься. У нас с тобой за последние… эм… восемь месяцев стабильный прогресс по сравнению с началом года. Но ты мне скажи, пожалуйста, эта злость сейчас на кого? На Яра, на себя или на что-то ещё? Или, может быть, на кого-то?       — На себя, естественно, — фыркнул адвокат и сменил позу так, чтобы прямо взглянуть на мужчину. — Я злюсь, потому что у меня в башке полный хаос. Я не понимаю, что делать, а самое главное, как реагировать на это всё. Он мне всё сломал. Яр в смысле. Он все мои порядки похерил, которые я для него выстраивал. Я в ахуе просто, Слав… В ахуе. Понимаешь?       — Да, когда самый близкий человек чудит, это может серьёзно пошатнуть внутреннюю опору. — Психотерапевт открыл блокнот и положил в середину между страницами неизменную чёрную ручку. — Ты готов рассказывать, или нужно время настроиться?       — Когда-нибудь ты перестанешь задавать этот дурацкий вопрос, — усмехнулся Белов, и Слава неопределённо качнул головой.       — Не думаю. Терапия у нас с тобой на месте не стоит, поэтому всё может поменяться. Но раз ты готов, тогда я всецело тебя слушаю.       «Я готов разразиться словесным поносом, но тогда мы в два часа не уложимся».       Мар набрал воздуха в лёгкие, но сдулся, как шарик, потеряв начало мысли. Ему показалось, что это неправильная точка отсчёта, и надо взять сильно раньше, с момента, когда он сказал по телефону, что у Яра вместо выходного будет квест. Или с той секунды, как он разрешил брату заявиться в гости в московскую квартиру. А может и вообще со второго дня в петербургской клинике и того чувства удовольствия в палате, когда он увидел в повадках Яра себя.       «Так, погоди, об этом Слава уже в курсе».       — Ну вот, — прокомментировал врач, — а говорил, что пауза не нужна.       — Я отвлёкся, — нахмурился Мар. — У меня ещё дел на сегодня до кучи, так что башка просто плавится. — Он шмыгнул носом, слегка задрав подбородок. — Я же тебе ещё не говорил, как Яру одно приключение согласовал? — Мужчина мотнул головой. — Отлично. Значит, будет предыстория.              Мар поделился, как они на пару с Мишей вытянули младшего Белова на рискованную прогулку. Старший надеялся, что у Яра такой променад отобьёт всякий намёк на желание погружаться в «грязные» дела брата, но младший так отличился, что Миша впервые за несколько лет знакомства отбросил всякие рамки приличия. Разумеется, Мар утром четверга сорвался в Питер, чтобы днём основательно с Яром поговорить, но спокойную откровенную беседу сорвала паническая атака.       — И вот сейчас, — дополнил адвокат немного тише и медленнее, — ты можешь взять ручку и записывать, потому что, возможно, терапию… тактику терапии придётся лепить заново после того, что я скажу.       — Это звучит пугающе, — настороженно проговорил Слава, послушно зажав ручку между пальцами.       — Ага, а выглядит ещё хуже, поэтому на всякий случай будь готов, что меня снова накроет.       — Да я всегда готов, чай, не первый раз.       Адвокат согласно покивал. У Славы в кабинете паника напоминала о себе стабильно раз или два в месяц, и у врача на столе прочно обосновался набор из ваты, нашатыря и бумажного пакета.       — Вот и прекрасно. Я… — начал Мар и прикрыл пальцами рот, недовольный формулировкой. — Боже… Звучит и правда настолько убого, что даже произнести не могу.       — Напиши, — предложил терапевт и протянул адвокату ручку с листом для заметок.              Белов отмахнулся и набрал ему сообщение в мессенджере.       — Прочти.       Слава поднялся с кресла, чтобы дойти до стола, где лежал его телефон. Судя по движению глаз, он прочитал написанное раз пять, не меньше, и, потрясённый, оставил мобильный на стопке книг.       — Мы с тобой годами копались у меня в башке, — сказал Мар, наблюдая, как Слава в глубокой задумчивости усаживается на место, — а Яр всю базу выдал за пять минут. Ну, не всю, ладно. Сказал, что пока мне достаточно, и мне уже, честно, блядь, страшно, что я там ещё забыл. Причём я-то забыл и живу себе, так, относительно припеваючи, а он всё, походу, в деталях помнит. И в кошмарах видит. А я не знал, что у него кошмары, пока он сам не признался. И панички ещё, как у меня. Такое вот дерьмо, Слав. — Адвокат облизал губы. — Я налью воды?       Слава кивнул. Мар выбрался из объятий «груши», набрал себе полный стакан из кулера, выпил его до дна и наполнил заново.       — Помнишь, я переспал с Софией? Которая мама Аси.       — Да, это было на прошлой неделе.       — Она… Она не виновата, конечно, но так совпало. Она мне сказала ровно ту же фразу, которую говорила мама, пока сидела на мне. Сидела… Хах. Скакала она на мне. В глаза смотрела. Шею мне держала и следила, чтобы я не отворачивался. Хорошо ли было? — Мужчина сделал глоток. — Физически да. Логично, мы же трахались, а не боролись. Только рефлекс тупой остался. Сука… — улыбнулся он. — И Яр такой же. С глазами на затылке вырос. А я бы… Если бы не эта его сделка с Маршалом, я бы ничего никогда не узнал. И вот он, Слав, — повернулся он всем корпусом к терапевту, — вот он — главный проблемный вопрос. А что я должен по этому поводу чувствовать? Вроде ведь плохо, что Яр во всё это влез. Плохо, что у меня всё пошло по пизде из-за него. А вроде хорошо, потому что я много чего узнал. И он много чего узнал. И терапия у нас, получается, сдвинулась с мёртвой точки. Дилемма, да?..       Пациент опрокинул в себя стакан воды, поставил его на кулер и пошатнулся. Его очень мелко затрясло; мгновенно подскочивший Слава под руку довёл Мара до любимого кресла, и тот растянулся в нём полулёжа.       — Знаешь, о чём я думаю? — спросил адвокат, опустив ресницы. — А надо ли было вообще копать. От того, что я узнал, мне стало только хуже.       — Я понимаю, Мар. Это очень страшно звучит, и я не представляю, как это можно было пережить.       — И я не представляю. И знаешь, что? Я, наверное, правда пытаюсь выпилиться, как Костя и говорил. Растягиваю, так сказать, очень сомнительное удовольствие. Я уже норму «пыли» в этом месяце кратно превысил. Ещё немного — и здравствуй, передоз. А ночью… Ладно, это лишнее. Короче, завесу тайны вроде как сорвали, но морально это добило.       — А мысли о смерти только со стороны звучат или изнутри тоже?       — Изнутри я и так уже сто раз мёртв, ещё со дня похорон моей Кати. А так какая, нахрен, смерть? Я брата на кого оставлю? Это у меня целая орава дальних родственников нарисовалась, а у него только я один. Поэтому нет, нельзя. — Мар открыл глаза и посмотрел на терапевта сквозь размытое пространство. — Думать можно о чём угодно, даже о том, как тебя красиво на столбы наматывает, но по факту ты жил, живёшь и жить будешь, потому что без тебя всё загнётся нахер.       — Значит, я могу тебя не держать, когда мы курим в окно?       — Нет, держи. Мало ли. Даже если подохнуть не хочешь, тебя может нагнуть элементарная физика.       Слава тихонько посмеялся.       — Смейся пока, смейся, — гаденько улыбнулся Мар. — Дальше будет не лучше, потому что не с инцестом единым я сюда припёрся.       — Но и не хуже, потому что мы разобрали самое значимое.       — Логично. Я предлагаю перекурить, если время ещё позволяет.       — Да позволяет, но я хочу, чтобы ты в моём кабинете относился к себе бережно, а ты только что чуть в обморок не упал.       — И?       — И. Лежи и расслабляйся. Вот как у нас время кончится, я тебя отсюда выпровожу, тогда и покуришь.       Мар досадливо хмыкнул. Голова кружиться перестала, мелкий тремор в теле отпустил, и адвокат уложил затылок на руки.       — Тогда я продолжу.