Глава 70. Сложности

      Паша вернулся в служебную квартиру и позвонил Дашке ещё раз. Она не ответила.       «Четвёртый день, Даш. Ты в эту грёбаную молчанку просто доиграешься, я приеду домой в конце недели и выброшу из неё все твои вещи. Будешь их потом по всем помойкам искать».       — Если она сама их ещё не увезла, — буркнул охранник себе под нос и налил в электрический чайник новую воду. Включённый, тот загорелся приятным оранжевым светом, и Паша упёрся руками в столешницу рабочей зоны, удручённо глядя на воздушные пузырьки за стеклом.       Он поступил отвратительно. Девушка была в душе, когда зазвонил её телефон, и на экране вместо имени контакта появились три сердечка. Брат и отец у неё записаны как «Папуля» и «Мелкий», друзей-мужчин Даша всегда заносила в книжку по именам или прозвищам. Но сердечками — никогда. Паша давно заметил, что его любимая часто переворачивала мобильный экраном вниз, когда он не был у неё в руках; парень вопреки совести обратился к знакомым ребятам, чтобы те взломали её аккаунт и выгрузили номера телефонов, а вместе с ними и записи разговоров. Конкретно эти — с контактом, украшенным однозначными символами.       — Даш, нормальные люди разговаривают, если что-то идёт не так. А ты почему молчала?       Зачем натягивала счастливую маску, хотя в это время уже делила тело на двоих? Почему не пришла обсудить проблемы, зная, что Паша не будет устраивать истерики и скандалы? Тем более парень и сам понимал, что сложности неизбежны и даже предупредил о них — ещё в самом начале, когда Матвеевых и в помине не было. Девушка согласилась не лгать и вести честные отношения. Теперь же получается, она повела себя не менее безобразно, и, хотя Паша вину за разлад полностью взвалил на свои плечи, со здравым смыслом у него вышла игра в «перетяни канат».       Закипевший чайник выключился. Оранжевый свет погас, и телохранитель невольно вслушался в оглушающую тишину квартиры. Он въехал сюда чуть больше месяца назад и до сих пор не привык, что соседская жизнь подозрительно беззвучная. На фоне Дашкиного молчания и сложностей на работе пространство казалось мёртвым, Паша чувствовал, как засыпает напряжённым, и скучал по родной «двушке» с поющим соседом сверху. Лучше два-три часа потерпеть его музыкальные потуги, чем ощущать такое безграничное давящее одиночество. Спасала только маленькая портативная колонка с нейро-помощником, и охранник начал оставлять её включенной на ночь — тихо играющей какой-то бесконечный расслабляющий плейлист.       — Алиса, — позвал он ассистента, и колонка проснулась, открыв электронные «глаза». — Включи американский рэп начала нулевых.       — Включаю, — произнесла Алиса, и под знакомые ритмы Паша залил кипятком ароматный чайный пакетик. Стало вроде бы чуть уютнее. Вроде бы — если краем уха не пытаться с надеждой уловить шорохи и голоса за стенами. Парень втянул носом оттенки малины и мяты, сел за стол и, погружённый в свои мысли, невольно дрогнул от позднего звонка.       — Да, Ась, — мгновенно сгруппировал он и разум, и тело. — Что случилось?       — Ничего, — улыбнулась девушка. — Ты как-то говорил, что я могу прийти в гости. Вот… Хочу прийти, — неловко засмеялась она под конец. — Можно?       — Конечно, можно. Даже наоборот нужно, потому что я тут… ну… слегка загрустил, в общем. Придавило меня чёт сегодняшним днём…       — А я прям чувствовала, что у тебя какой-то непорядок. Ты обычно такой собранный, глаза ясные, а последние дня три весь в себе ходишь, ни одной улыбки от тебя не увидела.       — Прости. Я думал, что это не заметно.       — Смотря для кого. Я-то всегда всё вижу, поэтому… — Ася вздохнула. — Поэтому тоже есть свои сложности.       — У этих сложностей есть имя, — усмехнулся Паша.       — Глазастый, да?       — Работа такая. Ты выходить когда собираешься?       — Да я уже дверь за ручку дёргаю, но ещё покурить хотела, так что выходи, наверное, минут через десять.       — Нет, ты одна у подъезда стоять не будешь. Меня и так агентство за каждый твой чих нагибает, поэтому лучше дождись, ладно? Я уже обуваюсь.       — Я на правах клиента, — возразила Ася, — могу агентству такой разнос устроить, что они тебе и слова поперёк больше не скажут.       — Не надо, — рассмеялся Паша, накидывая на плечи ветровку. — Я ещё жить хочу.       Парень оставил заваренный чай на столе, ничего не выключил, — ни свет, ни колонку, — и захлопнул за собой входную дверь. Пока бежал по ступеням, закончил звонок, и Ася вышла к нему, не успел он остановиться возле её подъезда.       — Я тут кое-что думаю, — тихо сказала девушка, зашипев «электронкой», — но Косте говорить не хочу. И Мара в отпуске дёргать не хочу, поэтому дёрнула тебя. Тема такая… — скривилась она, — неприятная.       — По работе?       — Угу, — промычала Ася. — А у тебя что?       — И работа, и личное. Вроде так нормально было сначала, а потом, знаешь, как обычно, всё сразу, как лавина на башку.       — Да вот и у меня всё сразу. И личного, кстати, тоже хватает, поэтому мы с тобой сегодня прям удачно по настрою совпали. Если бы ещё завтра на работу не надо было идти, я бы чего-нибудь выпила до кучи. Вот правда, — возмутилась девушка, сделав несколько быстрых поверхностных затяжек, — я когда в «тени» работала, мне было намного легче. А сейчас я так выматываюсь, что лучше бы из неё не вылезала. Но тут как раз и есть вот этот самый подвох, который мне уже который день покоя не даёт.       — Озвучишь? — спросил охранник и указал головой в сторону соседнего дома. Девушка согласно кивнула, и парень неторопливо взялся провожать её до служебной квартиры.       — Озвучу… Только прозвучит очень странно, как мне кажется. Я уж и так и сяк прикидывала, а всё равно. Вот какая-то внутренняя чуйка, что меня вывели из «тени». Не сама я вышла, а именно вывели. Причём так красиво, что и не подкопаться.       — М-м-м-м… — задумчиво протянул охранник, волнительно затеребив «собачку» на ветровке. — А если я скажу тебе, что ты права? Как поступишь?       — Я первым делом спрошу, откуда ты знаешь, — напряжённо проговорила Матвеева, чуть замедлив шаг.       — А я отвечу, что я один из тех, кто это подстроил. Не по своей воле, сразу говорю, но это уже тебе решать, будешь ты дальше слушать или нет.       Ася резко остановилась. Её пристальный взгляд исподлобья прожёг телохранителя, и тот на всякий случай, опустив глаза, отступил от неё на пару шагов.       — Ась, давай так. Я всегда хотел, чтобы ты знала правду, но Мар очень долго держал мой рот на замке. Он узнал ещё месяц назад, когда я пришёл к нему за помощью, а вчера наконец-то дал отмашку, что типа да, теперь разговаривай. Теперь можно. Я вообще не знаю, чем он там руководствовался, но раз сказал нельзя, значит, нельзя. Видимо, чё-то там… какие-то свои гипотезы выстраивал. А мне и дёрнуться некуда. У меня с одной стороны агентство, со второй заказчики всего этого цирка, а с третьей вы. И сейчас — сейчас — я буду очень тебе благодарен, если мы дойдём до моей этой… дурацкой квартиры и там поговорим. — Он поднял на девушку потускневший взгляд и вместе с ним руки ладонями от себя. — Я обещаю, что будет полная безопасность. Меня реально со всех сторон дрочат даже за то, что ты просто грустная, поэтому вон там, — он показал на высотку за спиной, — только чай и музыка. Что скажешь?       — Почему квартира дурацкая? — прищурилась девушка, выпуская фруктовый пар.       — Я в ней с ума схожу. У меня за стенами такая тишина, что я понять не могу, есть кто живой в доме или нет. Я и колонку купил, чтобы не так страшно было, так она теперь и ночами не выключается. Иначе я заснуть не могу.              Ася покивала.       — Ясно. Завтра Косте скажу, попробуем найти другую. — Она шагнула парню навстречу. — Идём.       — Спасибо.              Матвеева промолчала и спрятала руки в большом сквозном кармане тёплой толстовки. Паша повёл её за собой, постоянно оглядываясь, проверяя, шагает она позади или нет.       «Ты очень мудрая, удивительно мудрая. Наверное, если бы я и не распинался перед тобой сейчас, ты бы всё равно увидела, что я честен. Из-за этого и клиенты цепляются именно за тебя, а не за Костю. Получается, что с одной стороны ситуация — дрянь полнейшая, а с другой вроде хорошо. Все плюс-минус довольны. — Парень хмуро поджал губы. — Нет, это я не пытаюсь себя оправдать. Объективно же стало лучше. Работа пошла уверенней. Хотя внерабочее там пиздой накрылось буквально за месяц, но это уже другое…»       Спутники безмолвно добрались до квартиры Паши, и Ася с порога принюхалась.       — Ты что-то травяное заваривал?       — Да. Новый чай купил вчера. Какой-то алтайский сбор с малиной. Будешь?       — Угу.       Девушка проследовала за охранником на кухню. В свою кружку он долил кипятка из чайника, а для гостьи согрел новую воду, и пока чай у неё полностью не заварился, тишину «однушки» разбавляла только музыка из колонки.       — Алиса, — произнёс Паша, — поставь на паузу.       — Сделано.       Звук оборвался. В квартире сразу стало тихо и неуютно, и после нескольких минут по-кошачьему бесшумных передвижений из кухни в комнату и назад Матвеева села за стол, озадаченная.       — Включи обратно, — попросила она.       — Алиса, сними с паузы.       Колонка издала сигнал, и американский рэп тихо заиграл снова.       — Это постоянно так? — уточнила гостья.       — Ну, да. С тех пор, как я заехал, соседи ни разу не шелохнулись. Как будто у меня никто не живёт ни снизу, ни сверху, ни сбоку.       — Странно… Я завтра Костю напрягу этим вопросом, пусть он в твоё агентство запрос направит. А то правда как-то некомфортно…       — Да не то слово, — вздохнул Паша и устроился на втором стуле с другой стороны стола. — Я после работы прихожу сюда, уставший, а тут вместо квартиры склеп. Мало того, что меня вся эта рабочая атмосфера давит, так ещё и дома покоя нет. И Дашка ещё… добавила. Четвёртый день как на иголках сижу, и некому даже рассказать. Всем пофигу.       Он стыдливо отвернулся, взяв бокал с чаем в руки. Ася повторила его глубокий натужный вздох.       — Не обобщай. — Она отхлебнула горячий напиток. — Рассказывай, что у вас там с Дашкой произошло.