Глава 74. Головная боль

      Старшего Белова разбудил кошмар в начале пятого утра. Снился минивэн Кости, ночной Петербург за окном, сирены, погоня и Яр, занявший сидение напротив. Адвокат смотрел на его измазанные в крови руки и почему-то молчал. Их мотало по всей дороге; знакомые дома на Московском проспекте летели мимо, свистела резина на поворотах, и Мара выбросило в реальность, когда минивэн занесло на пробитых колёсах. Он там и кончился — Белов это понял сразу, как уставился в темноту широко распахнутыми глазами, и было жарко, слишком жарко, болели мышцы и голова. Словно его, не пристёгнутого, пошвыряло по всему салону, пока машина по инерции кувыркалась, а в конце поджарило взрывом. Как отбивную.       «А что, Мар, гляди-ка. Эксклюзивный товар, ещё и поданный как ресторанное блюдо. Разве плохой довесок?»       Адвоката непрошеная насмешка из глубин сознания разозлила, он рывком перевернулся на бок и плотно замотался в одеяло. Головная боль усилилась; глаза мужчины закрывались под тяжестью недосыпа, но сон обратно не шёл, пульсация в левом виске не давала расслабиться, и Мар в половине седьмого утра выбрался из постели с тошнотворной мигренью.       «За три часа я без «колёс» загнусь нахрен».       Он забронировал самое ранее время, — самое для себя комфортное, — чтобы в клинике пройти медосмотр целиком и весь ближайший год о нём больше не вспоминать, но планировал выспаться, как вчера, а не встать с ощущением, будто голова сейчас расколется как переспелый арбуз. Если бы не анализы натощак, он бы с горем пополам хоть каши пожевал и выпил анальгетик, потому что из-за вспышек боли в виске он опять мог рассчитывать только на мотор и надеяться, что его не вывернет наизнанку где-нибудь по дороге.       Мигрень не давала соображать. Адвокат после душа и косметических процедур по привычке достал из шкафа деловой костюм и опомнился уже на галстуке, почти закончив узел.       «Да блядь…»       Он досадливо закатил глаза и в полутьме принципиально переоделся в чёрные джинсы и того же цвета тёплый бадлон.       «Отпуск, Мар. От-пуск. Отпуск».       Мужчина повторил это вслух ещё пару раз, как будто закрепляя мысль не только в охваченной спазмами голове, но и в пространстве вокруг. Заказанная в приложении машина — белый «Mercedes» — подъехала через восемь минут, адвокат захватил с собой затемнённые очки и, выходя, ненадолго прижался пульсирующим виском к холодной двери.       «Я бы не парился, если бы не тошнило. Это же тебе не студентом в «экономе» блевать. Это, сука, «бизнес».— Мар со стоном отстранился от металлического полотна. — Хотя и в «бизнесе» люди блюют дай боже…»       Он размеренным шагом спустился на парковку, сел в машину и слегка приоткрыл окно. Пахло кожаной обивкой; Мар сосредоточился на этом запахе, опустив ресницы.       «А пакет-то не взял... Если приспичит, чё, будешь позориться головой наружу?»       Он спрятал пальцы в рукавах пальто, ощутив, как иномарка тронулась, развернулась и втиснулась в утренний затор. Ехали необычно медленно — так, что «Mercedes» не дёргался, а будто плавно покачивался, и Белов начал бессовестно клевать носом.       — Маркус. — Адвокат непроизвольно дрогнул от низкого приглушённого голоса. — Простите, что напугал, но мы приехали.       — Да? Уже?       Мужчина в сонном замешательстве посмотрел в окно. Таксист остановился задней пассажирской дверью ровно напротив входа в медицинский центр, и Белов запутался в одновременных мысленных потоках. Его с одной стороны искренне восхитило мастерство водителя; настолько бережно его никто никогда не вёз, и он впервые за десять лет уснул в машине. С другой стороны он провалился на тот уровень сна, где реальность отличалась от фантазии лишь артефактами, если ты их заметишь, и Мар какое-то время ещё осторожно поводил ладонью по двери, стеклу и своей одежде, чтобы разобраться, настоящий это мир или копия.       — С вами всё в порядке? — участливо спросил водитель. Он развернулся всем корпусом, насколько пустил ремень безопасности, и Белова смутил его прямой встревоженный взгляд.       — Если нехорошо, давайте я вас, может, провожу?       — Спасибо, не надо, — качнул головой Мар и болезненно поморщился, прижав кончики пальцев к левому виску. — Я сам дойду.       Мигрень о себе с радостью напомнила резкой тошнотворной пульсацией. Адвокат выбрался из тёплого салона в ноябрьскую сырость; он наступил на тротуар, одной рукой запахивая пальто, вторую не отнимая от места чуть выше матовой чёрной дужки, и неподдельно удивился, когда водитель поравнялся с ним буквально через несколько шагов.       — Чаевых побольше хотите? — беззлобно поитересовался Мар, и спутник невозмутимо произнёс:       — А вы всё только деньгами измеряете? — Белов усмехнулся и промолчал. — Я вижу, что вы себя плохо чувствуете. Мы с вами только вот эти сто метров дойдём до клиники и всё, просто, чтобы вы не упали, и я не волновался. А дальше сами.       — Да я бы и не упал. У меня всего лишь адски болит голова. От этого максимум стошнило бы, но приятно, что вы так внимательны к чужим людям.              Они вместе дошагали до лестницы на высокий первый этаж, поднялись, и водитель открыл адвокату дверь.       — Ну, вот и всё, всего доброго, — проговорил он, и Белов едва заметно кивнул ему на прощание.       — И вам всего хорошего. Удачной смены.       Мар опустился на край гостевого кресла в холле и завершил поездку в приложении.       «Я не всё измеряю деньгами, — щурясь, написал он в комментариях после того, как прибавил к единице четыре нуля и отправил эту сумму чаевыми, — но всякий бизнес-альтруизм предпочитаю оплачивать по сверхтарифу».       Адвокат зажмурился от мучительного спазма в виске и втянул воздух через сомкнутые зубы. Снова начало подташнивать, назойливо, но терпимо, и Белов наощупь убрал телефон во внутренний карман пальто, взамен достав оттуда паспорт.       — Ciao, девчонки, — с трудом улыбнулся он возле стойки администраторов.       — Доброе утро, — защебетали сотрудницы. — А мы уже все сделали.       — Да какие молодцы, — похвалил мужчина и забрал у них обходной лист. — Обед за мой счёт хотите?       — Хотим, да, — наперебой ответили администраторы, одна из них счастливо затанцевала, сидя на крутящемся офисном кресле, и Мар вынул из паспорта красно-коричневую купюру. — Я, правда, не помню, какие где расценки, — положил он деньги на стойку, и старшая смены тут же убрала их в нагрудный карман халата, — но если этого не хватит, я добавлю.       — Хватит, хватит, что вы, — замахала руками самая молодая сотрудница, — у нас ещё и сдача останется.       — Если не будете скромничать, то не останется.       Девушки захихикали в ответ, и Мар отправился в гардероб, стерев по пути дежурную улыбку с лица. Звонкие голоса администраторов каждой нотой прошлись как маленькими молоточками прямо по нервам.       «Начнём с экзекуций, — хмыкнул он, быстро взглянув на первую строку обходного листа и следом — на пару человек, стоявших в очереди в нужный кабинет. — Если там сейчас Анюта, я выживу. А если Машка, то капец».              У Маши рука тяжёлая. Место укола в прошлый раз недели две ныло, но, к счастью, адвоката встретила другая медсестра, и после неё всех остальных врачей Мар обошёл в состоянии более спокойном, чем было у него до встречи с Аней. Кажется, даже мигрень ослабила ненадолго железную хватку, и невролог на это мимолётное замечание Белова задумчиво постучал обратной стороной ручки по протоколу осмотра.       — Вы на МРТ ещё не записаны?       — Нет, — с оттенком настороженности ответил Мар. — А это необходимо?       — С вашей мигренью да. Это надо было сделать ещё в прошлом году, потому что динамика у вас на ухудшение идёт. Тут на завтра как раз есть один утренний талон на восемь часов. Сможете прийти?       — А у меня выбор, что ли, есть, — буркнул себе под нос адвокат, опустив глаза.       — Нет, Маркус, смотрите сами. Вы можете не приходить и вообще ничего не делать, это ваше право, но я как врач настаиваю на МРТ, потому что в какой-то момент ваша мигрень доведёт вас до палаты. А я помню, что вы стационары очень не любите.       — Ненавижу, — согласился Мар и недовольно поджал губы. — Вы поищите тогда талон на другое время, а то я даже в отпуске выспаться не могу.       — Хорошо. Есть на двенадцать, но в среду. Придёте?       — Угу.       «С моими паничками только в тоннеле и лежать».       Невролог адвокату выдал инструкцию, как подготовиться, оформил запись на процедуру и направил к терапевту за печатью. Медосмотр на этом закончился, и в гардеробе, несмотря на волнообразную дурноту, Мар ощутил, что сильно проголодался.       — Ну, что, девчонки, нужна добавка? — спросил он, положив телефон на стойку, чтобы заказать такси до дома.       — Нет, — кокетливо протянула одна из сотрудниц, — мы тут идеально уложились.       — Сэкономили, да?       — Да что вы, Маркус, — отозвалась старшая, — мы там и десерты поназаказывали, и кофе, и всё без акций. Просто так получилось, и ещё пять рублей сдачи осталось, — рассмеялась она под конец.       — Да здесь какая-то бухгалтерия, а не ресепшн, — сдержанно улыбнулся Мар и лениво махнул рукой. — Ладно, красотки, до завтра. Ciao.       — До завтра? — подскочила с места самая молодая администратор, и вопрос долетел адвокату в спину.       — Ой… До среды, в среду увидимся, — бросил он через плечо и уставился в экран телефона. Тёмно-синяя «Audi S8» повернула с Новой Башиловки на Ленинградский проспект, и Белов расстроился, что мигрень лишила его пятиминутной возможности покурить на углу медцентра.       «Давай катись быстрее, — мысленно сказал он значку такси на карте, — а то я тут щас помру от этой боли».       Утренний шум столицы буквально гудел под черепом, и лишь ноябрьская серость, приглушённая затемнёнными стёклами очков, не давала тошнотворному комку подняться к горлу. На заднем сидении такси Мар опустил голову, чтобы даже краем глаза не замечать приборную панель, закрыл воротником бадлона рот и нос от приторного запаха духов предыдущей пассажирки и посильнее прижал оправу указательным пальцем к переносице.       «Давай, Мар, вдох, выдох. Мы уже на финишной прямой».       Тридцать пять минут со всеми светофорами, поворотами и остаточным трафиком от одной парковки возле клиники до другой — у жилого комплекса. Белов эту поездку перетерпел напряжённым до последнего нерва, из машины выбрался абсолютно разбитым и дома насильно затолкал в себя несколько ложек манника, чтобы выпить долгожданную таблетку. Аппетит в дороге отбило.       — Можно я обойдусь одной, per favore… — бессильно проговорил он, едва шевеля губами, когда стянул бадлон, уронил его под ноги и лёг животом вниз поперёк кровати. Свет не включал. Сиреневую подсветку наоборот погасил. И только забытый на столе телефон, как только боль заметно поутихла, разорвал спасительную тишину квартиры громким звонком.       — Какая сука меня дёргает в мой отпуск? — зарычал адвокат и, шатаясь, добрёл до стола. Пропущенный был от Семёнова. — Пошёл на хуй…       Он зашвырнул выключенный аппарат куда-то за подушки и лёг обратно в ту же позу — дожидаться по новой, когда спазмы до скрежета зубов перестанут разрывать ему череп.