Глава 76. Интервью

      Я вернулся в машину со вторым стаканом кофе за утро, воткнул его в углубление на центральной консоли и положил себе на колени только что продлённый договор. Не все мои клиенты поддались всеобщей панике; большинство решило сохранить контракты на тех же условиях, зато в волне упаднических настроений захлебнулся я сам.       «Не дай бог ты бежишь ко мне. Не дай бог…»       Я раздражённо закатил глаза. К машине торопливо целенаправленно шёл молодой парень, лет восемнадцати, может, двадцати. За ним по той же траектории двигался его товарищ с телефоном наготове, и он начал съёмку ещё задолго до того, как первый наклонился постучать в окно.       — Вы оба хотите судебный иск? — огорошил я сразу, как опустил боковое стекло.       — А… За что? — громко возмутился парень и переглянулся с другом.       — За съёмку без моего согласия. — Я вышел из машины и, захлопнув дверь, уставился на оператора. — Камеру выключи.       Тот уронил руку с телефоном, но движения по экрану не было. Аппарат застыл в перевёрнутом состоянии с нацеленными на меня чёрными «глазка́ми» объективов.       — Хорошо, — угрожающе улыбнулся я. — Отобрать у тебя телефон я не имею права, но могу рассказать об этом брату. Он предъявит тебе иск по сто пятьдесят второй статье Гражданского Кодекса, и телефон у тебя заберут уже сотрудники полиции. Без возврата, без компенсаций. Хочешь? Я прямо сейчас могу позвонить.       — Не надо, — прибито и скомканно проговорил незнакомец. — Я выключу…       — Показывай, что делаешь, — велел я, как только он начал водить большим пальцем по дисплею. — Я должен видеть, что ты реально всё выключил, и меня не будет писать какой-нибудь скрытый диктофон.       — У меня нет диктофона.       — Да что ты говоришь. Он по умолчанию во всех телефонах есть. Ты либо сейчас мне всё показываешь, либо я звоню Маркусу. — Тот неохотно повернул телефон экраном ко мне, смахнул окно с камерой и нажал кнопку блокировки. — Всё. Молодец. А теперь говорите, что вам от меня надо.       — Да блин… Короче, у меня блог на восемь тысяч подписчиков, — быстро заговорил парень, который подошёл первым. — Мы там новости шоубиза обсуждаем, и они меня закидали, короче, ссылками на всякие репортажи о вас. Типа вот, Ярослав Белов надел траур. Или вот такое ещё: Ярослав Белов копирует брата из зависти. Это типа вопрос. А подписчики меня дрочат… ой, простите, дёргают, чтобы я всё, короче, узнал и заснял, потому что вы же никаких комментариев вообще не даёте. У вас последняя запись в профиле от июня, а тут такая жара в прессе, жесть просто.       — О’кей, я понял, — вздохнул я и с решительным кивком наверх обратился к собеседнику с телефоном. — Доставай обратно свою мобилу, устрою вам грёбаный эксклюзив.       «После него могут заебать ещё сильнее, но я уже и правда слишком долго молчу. Пора бы ответить».       Ребята засуетились, ошеломлённые переменой моего настроения. Дополнительно я сунул в руки оператору личный телефон, чтобы тот записал мини-интервью не только для блога, — горизонтально, под формат платформы, — но и вертикально для моей почти умершей страницы в соцсети.       — Снимаю, — оповестил нас помощник. Я даже не стал натягивать на лицо дежурную улыбку — так и вошёл в кадр сосредоточенным и готовым защищаться.       — Всем привет! — начал интервьюер и помахал рукой в камеру. — Сегодня у меня для вас сенсация. Вот без рофлов, честно. Как видите, рядом со мной стоит сейчас Ярослав Белов. Да-да, тот самый Белов, про которого вы меня замучили вопросами, и сегодня Ярослав на них ответит. Причём экс-клю-зив-но! Короче, вот так. — Он отвернулся от воображаемых зрителей и посмотрел мне в глаза. — Ярослав, вот мои подписчики спрашивают, почему вы вдруг внезапно поменяли стиль? Журналисты вас сразу же раскатали, типа, вы подражатель, или ещё я встречал такой комментарий, типа ваш брат, короче, более успешен, а вы его из зависти нелепо копируете. Как ответите на такие выпады?       «Ну, допустим, слово «нелепо» нигде не мелькало, но о’кей, пропустим».       — Для начала пусть докажут, что именно я копирую Маркуса, а не наоборот. У нас с ним на двоих очень много общих привычек, но он их сделал своей фишкой, а я как-то не любитель такое афишировать. А вообще про зависть — это лютая клевета. Если бы я знал, кто её распустил, человек бы точно сел, потому что я никогда брату не завидовал. Там завидовать нечему абсолютно.       — Но вы в чёрном реально очень похожи на Маркуса.       — Да, но Маркус тут ни при чём. У меня для смены стиля была личная причина, но с другой стороны чем так плоха идея подражать человеку, который заменил мне обоих родителей? Когда у нас умерла мама, брат взял на себя нереальную ответственность. Он меня воспитал, он меня вырастил, он ходил на собрания, пока я учился в старшей школе. Во многих семьях мальчишки хотят быть похожими на отцов, а я чем хуже? Почему какие-то левые люди позволяют себе насмехаться над этим? Почему никто из них не подумал, что мы похожи, потому что мы, вашу мать, братья, — развёл я руками в недоумении, — а не хрен знает кто друг другу? Тем более, кроме Маркуса, у меня больше никого нет, и внешний акцент отражает именно это, а не зависть, которую взяли просто с потолка. — Я остановился и перевёл дыхание. — Фух. Вот так злиться публично я себе никогда не позволял, но это уже перебор. Люди привыкли, что я белый и пушистый, но извините, с такой грязью я мириться не готов.       — А Маркус знает, что вас вот так прессуют? — с искренней заинтересованностью спросил блогер. — Он как-то реагирует?       — Я не знаю. У него настолько большая загруженность, что я не уверен, что у него хватает времени мониторить моё инфополе. Но как только это видео до него дойдёт, а оно дойдёт очень быстро, я не удивлюсь потоку опровержений. Возможно, он ещё не успел это всё отследить, иначе бы журналисты уже прибежали извиняться. Маркус очень суров в этом плане. Если кто-то портит мне жизнь, он вцепляется в горло как голодный лев, потому что я у него тоже единственный родственник.       — Офигеть, конечно… Тут не завидовать надо, а восхищаться. Кстати, о восхищении. Ярослав, — оживился интервьюер, — а вы знаете, что у вас тоже есть фанаты?       — Знаю, — кивнул я. — И что они творят на фанатских страницах, тоже знаю, но вмешиваться не буду, потому что, если бы это было чем-то из ряда вон, то первым бы вмешался Маркус. А раз он даже не чешется, то и мне не надо. К тому же я видел парочку работ очень достойных, и если найду, я их в профиле у себя отмечу.       — О-о, — завёлся парень и начал от избытка эмоций переминаться с ноги на ногу, — я представляю, какой будет шок у авторов. Их сам Ярослав оценил! Я бы описался, наверно, от счастья. — Он несколько секунд задумчиво помолчал. — Офигеть… — Блогер опять повернулся лицом к невидимым зрителям и сделал шаг им навстречу, оставив меня слегка позади. — Друзья, вот такое получилось у нас огненное интервью. Надеюсь, вам понравилось. Я, если честно, в небольшом раздрае, потому что эксклюзива мне ещё ни разу не давали, и, короче, это можно как достижение века себе на стену повесить. Жду обязательно ваших комментариев, лайки, подписки, репосты. — Интервьюер вернулся на место возле меня и протянул руку на прощание. — Спасибо, Ярослав, это было очень круто. Я надеюсь, что люди посмотрят это видео и заберут свои гадости обратно.       — Да посмотрят, — хмыкнул я, принимая рукопожатие. — Я в медиа давно не появлялся, так что у вас там просмотры зашкалят.       — Э-э… Получается, пиар, — засмеялся парень. Я покивал. — Всё, народ, — громко сказал он в камеру, — пишите, комментируйте, а мы с Димоном полетели дальше. Всем бай!       Оператор остановил запись на обоих телефонах, подошёл и протянул мне мой. Я потратил чуть меньше минуты, чтобы проверить, насколько приемлемым получился ролик, и, довольный, убрал мобильный в карман чёрных деловых брюк.       — А это… — сказал блогер прежде, чем я сел в машину. — Если у меня там будет шквал комментариев, вы же дадите ещё интервью?       — Да посмотрим. Если будет такая необходимость, то, может, и дам. А может, и нет. Как пойдёт.       — Ну, если там прям, короче, огонь-пожар будет, я вас отмечу, ладно? И согласуемся.       — О’кей.       Ребята, счастливые, вдвоём уткнулись в экран телефона и не успели толком отойти, как блогер начал что-то эмоционально рассказывать, снимая себя и друга на тот же мобильный прямо на ходу.       «Блогер, блядь… Бестактный молодняк. Как будто вообще не в курсе, что вначале хотя бы здороваться надо. Позорище. Если бы Мар это увидел, эти два оболдуя полетели бы с пинка до соседней улицы».       Я закрылся в салоне и перекинул через плечо ремень безопасности.       — Если бы Мар увидел, — передразнил сам себя, скривившись. — Я брату сейчас позвоню. Вам брат а-та-та сделает. — Меня всего передёрнуло. — У меня вообще-то не только Мар есть, но и Ромыч. И Роман Сергеевич. Я что, всякий мусор сам, что ли, не в состоянии закопать?              Я с чувством глубокой досады на выдохе застонал. События последних полутора месяцев как будто оголили нервы, и мне не сразу попалась на глаза трещина на кожаной оплётке руля. Видимо, лопнул материал от очередного удара по нему кулаком. Желание продышаться кальяном стало назойливым до такой степени, что я не выдержал и вчера купил «электронку» с жижей без никотина. Взвинченное состояние кальянная лёгкая тяга поздним вечером относительно выровняла, но в голове поселилась тревожная мысль, что вот так и начинается большая зависимость.       Удручало и то, что Авдеев меня в покое — конечно же — не оставил и напомнил о себе недели две назад. Аккуратно, без сроков и ультиматумов. Я после разговора Миши с Финансистом очень крепко задумался, как могу разгрузить Мара в части его легальной работы, чтобы нелегальную потом не пытались вот так у него за спиной спихнуть на кого-то другого. Авдеев заметил, что их беседа с моим другом держала меня в напряжении; он об этом и написал с анонимного ящика, мол, приходи, обсудим, есть варианты, а я на исходе второй недели устал разрываться между желанием прийти — скрытно и технично взяться за выматывающую рутину — и необходимостью сделать правильно. Так, как этого хотели бы Миша и сам брат.       «Я и помочь хочу, и не навредить. — Я до побелевшей кожи стиснул пальцами руль и ощутил, как ладонь оцарапали края трещины. — Сука… Ладно, о’кей. Поступим так: я сначала рвану в Москву, навещу Мара и попробую всё это, как положено, обсудить. А вот если не договоримся, тогда поступлю, как чувствую. Я же не тупее Мара, да? Да. Опыт с Маршалом и Кариной уже есть, значит, наебаться будет сложнее. Да и встреча у нас с Авдеевым была… скажем так, своеобразная. Может, он и не рискнёт со мной играть. Кто знает. Короче, посмотрим».              Короче. Заразная привычка. По салону разлетелась едва слышная ругань; я достал из бардачка «электронку», до упора затянулся, выдохнул и, как только пар рассеялся, на главной странице профиля выложил интервью в открытый доступ.