Глава 77. Остывший завтрак

      Ася, понурая и разбитая, медленно присела на край постели. Серёжа вчера нагулялся под ледяным дождём и проснулся утром насквозь простуженным. Об этом девушка сразу же написала в школьный чат, отправила Костю на работу и замерла на кровати у сына, сжимая в руке телефон.       «Доброе утро, Артём. У меня, к сожалению, заболел Серёжа. Я могу взять пару дней отгула, чтобы Костя за это время разобрался с важными делами? Потом он меня заменит».       Она напечатала это клиенту после того, как перебрала все возможные варианты оставить Серёжу на чьё-нибудь попечение. Мать полусонным голосом известила, что в Париже время шесть утра, она спит в отеле и в Москву до пятницы не вернётся. Папа на две недели уехал в очередной санаторий. Звать подруг из числа таких же мамочек Ася не стала, потому что не захотела разносить простуду по чужим детям, а в диалоге с адвокатом расстроилась из-за серой надписи «был в сети в 4:23». У него опять, видимо, была бессонная ночь, и девушка смахнула окно с приложением, не найдя в себе смелости ни позвонить Мару, ни написать.       «Доброе утро, Асенька. Берите, конечно. Можно и не пару дней, но, если вас не затруднит, оставьте нам с Сашей возможность связаться с вами».       «Нисколько не затруднит. Я только физически к вам приехать не могу, потому что Серёжу не с кем оставить, а так по всем рабочим вопросам звоните, пишите, телефон у меня всегда под рукой».       «Спасибо, Асенька. Я надеюсь, что беспокоить вас лишний раз не придётся. Хорошего дня».       «Всегда пожалуйста, Артём. И вам хорошего дня».       — Мам, — жалобно проговорил Серёжа слабым осипшим голосом, — а где папа?       — На работе, — ласково ответила Ася, накрыв сына одеялом. — Я вот на свою работу не поехала и осталась с тобой, а папа ушёл зарабатывать за нас двоих.       — Он всегда работает, — сказал мальчик и зашёлся влажным кашлем. — Я думал, что он посидит со мной, а он опять ушёл. Мам… — Он зашмыгал носом. — Папа сказал, что решит свои дела, а я… я так устал его ждать. Его постоянно нет. Он вечно занят. — Серёжа вновь закашлял. — Дядя Маркус такой же, да?       — Да, Серёж, дядя Маркус такой же, — вздохнула девушка, угнетённая всплывшей детской обидой. За кучей новых процессов она упустила из виду, что отношения Кости и сына пугающе натянулись, и что ребёнок начал запираться в комнате, не пуская отца даже на порог. — У дяди Маркуса иногда нет времени даже просто нормально пообедать, об остальном я вообще молчу... А почему ты спрашиваешь? Соскучился по нему?       — Да, — приободрился Серёжа. — Он давно не приходил.       — Давай я ему попозже напишу, часика через два, и скажу, сможет он заглянуть к нам или нет. Хорошо?       — Хорошо, — улыбнулся мальчик и стянул одеяло ниже, чтобы удобнее было прижать его руками сверху.       «Ты радуешься условно чужому дяде, а родного папу гонишь. Чужой дядя приходит к нам раз в месяц, а то и реже, а папу ты видишь каждый вечер. И каждый вечер уже третий год подряд он не знает, с какими словами к тебе подойти. А я не знаю, что делать. Мне никакая дипломатия не помогает. Я уже начинаю думать, что это не просто Костина занятость виновата, а кто-то начал разрушать нашу семью целенаправленно и заранее».       Например, мама. Через детей очень легко внести разлад даже в самые крепкие отношения. Почему бы и нет? Каждую неделю повторять ребёнку, что его отец — дурной пример для подражания, воспитывать по своим правилам и убеждениям, ставя их противовесом всему тому, что характерно для его родителей и дома, где он живёт. Заказчики могли быть об этом не в курсе, а могли и выяснить, и тогда…       Ася внутренне сжалась и лихорадочно бросила в диалог адвокату:       «Ciao, дорогой. Прости, что беспокою, но ты мне сегодня нужен. Можно и по телефону, но лучше лично, потому что Серёжа спрашивает, когда ты придёшь. Ты сможешь приехать?»       — Мам, — позвал её сын и захлопал вытянутыми руками по одеялу, — я хочу есть.       — Я тоже. Будешь омлет?       — Буду. И печенье.       — И печенье. — Ася поднялась на ноги. — Ты беги тогда умывайся, а я пошла готовить. Только полотенце синее, а не зелёное. Зелёное я в корзину убрала.       — Хорошо.       Серёжа выбрался из постели, громко прокашлялся, надевая тапочки, и девушка невольно воскресила в памяти душащий изнуряющий кашель Белова-старшего.       «Ты тоже хороша, конечно… То одного брата постоянно вспоминаешь, то другого. У одного в руках прям таешь, как малолетка, а от второго глаза оторвать не можешь. Сама-то хоть понимаешь, что у тебя в башке творится?»       Она спустилась на кухню, достала из шкафа стеклянную миску и поставила её перед собой на столешницу рабочей зоны. Яйца в неё разбила на автомате, даже не глядя, куда бьёт ножом; посолила осознанно, молоко добавила — тоже, а потом опять ручной блендер повела по кругу, неотрывно смотря в точку на стене.       «Когда это всё началось?»       Семейное равновесие ощутимо качнулось после Костиной манипуляции на стадионе. После ночного разговора в тот же день. Но штормило и раньше. Ася растопила кусочек сливочного масла на сковороде, вылила туда будущий омлет и накрыла его крышкой. Тело дрогнуло в череде обрывочных воспоминаний. Десять лет назад она увидела Мара вчерашним выпускником — он замер на стыке прихожей и кухни-гостиной ещё в другой, более скромной, квартире, стал озираться, цепляясь глазами за каждую деталь незнакомого пространства, и девушка в напряжённом лице уже тогда поймала что-то необъяснимое, но тревожное. Костя принял его на работу за пару месяцев до знакомства; ей было девятнадцать, а парню — двадцать два, и холодок пробежал по плечам у Аси, когда из глубин памяти всплыл осторожный вопрос:       — Ты же свободна? Всё хорошо?       Девушке — девятнадцать, мужу — двадцать восемь. Парень взял её за руку и спросил об этом полушёпотом, стоило Косте отвлечься на телефонный звонок и закрыться в спальне.       — Mi scusa, я подумал, ты беглянка. Не бери в голову.       — Бери в рот?       Ася выдала это бездумно, на импульсе, глядя юристу в глаза, но как они с Маром потом громко смеялись…       «Я была счастлива замужем, года ещё не прошло, как мы с Костей поженились, но я начала эту игру. Я начала…»       — Мам, оно горит!       Ася встрепенулась и быстро выключила панель.       — Спасибо, — улыбнулась она, разложила омлет по тарелкам и унесла их на круглый обеденный стол. — Ты у меня теперь герой, который спас наш завтрак. Что бы я без тебя делала?       — Ела бы горелки, — радостно сообщил мальчик и добежал до стола, маша руками как птица. — Я спас завтрак, значит, буду спасателем, когда вырасту!       — Ты же хотел стать пилотом, — напомнила девушка.       — Пилотом-спасателем!       «Да ты ж моё золото».       Она села напротив сына, вилкой отделила уголок омлета и, пока жевала, снова провалилась в бездну прошлого.       — Почему я беглянка?       — Ну… Ты только школу закончила, а уже кольцо надела. В таком возрасте только две причины выбегать замуж — это попытка легально свалить из дома либо принуждение. Других вариантов я никогда не встречал, но если у вас это всё по большой любви, то, per favore, прости.       «Я хотела не убежать, а доказать матери, что умею жить по-взрослому».       Девушке двадцать девятый год, она замужем десять лет, сыну — восемь, а бизнес Кости держится на ней как на бетонной опоре.       «А мать всё равно приходит и тычет пальцем, куда не надо, как будто мой выбор даже столько лет спустя ни разу не взрослый. Как будто такой срок — не показатель. А Костя…»       — Мам, ты чего не ешь?       Ася пришла в себя. Давно остывший завтрак так и лежал на тарелке без одного уголка.       — Я ждала, когда будет не так горячо. А ты уже всё? Давай я тебе печенье достану.       — Я сам.       Ребёнок откашлялся, подвинул стул, на котором сидел, ближе к гарнитуру и взял с верхней полки шкафа упаковку песочных колец.       «А Костя превратил нашу семью в такую же, как у мамы. Я даже не поняла, когда именно это произошло, и самое ужасное, я ничего с этим не сделала. Ну, превратился Костя из бандита в раба. Ну и что? Папа тоже из сурового мужика в погонах превратился в половую тряпку. И ничего, двадцать лет живут. И я зажила…»       — Тебе звонят! — бойко сообщил Матвеев-младший, когда со скрипом подвинул стул на место и сел, положив печенье возле себя. Девушка опустила взгляд на телефон и взволнованно схватила его, чуть не выронив из рук.       — Да, дорогой. Ты чего не спишь?       — Будильник, — сонно проговорил адвокат, жуя буквы. — Что у тебя случилось?       — Да ты хоть проснись для начала.       — Я проснулся. Давай, говори.       Мягкий хрипловатый тембр Ася почувствовала на плечах невидимым тёплым шарфом, и собеседник остался без ответа.       — Ась? В чём дело?       Девушка выпуталась из мысленной вязкой трясины. Мар адвокатским тоном словно хлестнул её по сознанию, и чувство стыда пережало Асе горло.       — Прости… Я всё утро сама не своя. У меня тут Серёжа заболел, и в голове туман прям какой-то.       — Так, я понял. Давай я приеду сразу, как освобожусь, но это будет не раньше двух. А до этого времени дёрни Пашу, пусть он тебе хотя бы с бытом поможет. Поняла меня?       — Угу, — промычала девушка. — Всё нормально, Мар, не переживай. Я просто мысли в кучу собрать не могу. А так ничего страшного.       — Верю. Звони Паше и, как придёт, ложись спать. У тебя, скорее всего, дикий недосып с непривычки. — Мар отвлёкся на сухой, раздирающий глотку, кашель, убрав трубку подальше от уха. — Ладно, Ась, я пошёл собираться, но это… пока мотаюсь, я ещё подумаю, может, перехвачу у тебя какие-нибудь процессы.       — Да не надо, — замотала головой Матвеева. — Я с работой нормально справляюсь, а вот нерабочее прям выматывает. Об этом и хотела поговорить.       — Хорошо, — вздохнул адвокат, — разберёмся. Давай.              Разговор закончился. Девушка медленно положила телефон на стол.       — Это дядя Маркус? — воодушевлённо поинтересовался Серёжа.       — Да, — рассеянно кивнула Ася. — Он к обеду приедет, когда с делами закончит.       «Господи, — подумала она, кусок холодного омлета наколов на вилку, — даже в отпуске ему покоя нет…»       — Ура-а-а! — тем временем воскликнул мальчик, подняв обе руки над головой в победном жесте. Возглас получился хриплым и глухим, и раздражённое горло заставило Серёжу пару раз кашлянуть. — Он же сможет со мной поиграть?       — Я думаю, сможет. А с ним… интереснее, чем с папой?       — Да-а-а, — поделился сын, и девушка заметила, как заблестели у него глаза. — Он так классно рассказывает!       «Конечно, он же адвокат».       И несостоявшийся отец. Если бы Катя не погибла, через два-три месяца у Мара тоже бы родился сын.       — Мам?..       Ася вынырнула из тяжёлых мыслей — в этот раз как из болота на остатках сил — и приподняла краешки губ.       — Всё в порядке, Серёж. Я просто очень сильно не выспалась, поэтому мы сейчас с тобой доедим, я позвоню Паше, и он с тобой посидит. А я немного ещё посплю. Ладно?       Серёжа понятливо кивнул с очередным песочным кольцом в руке, а девушка уронила потускневший взгляд в тарелку и продолжила завтрак уже безо всякого аппетита.