Часть 4

Примечание: Последняя правка: 26.12.25

Глава 4

— Под ноги гляди, парень. Видишь, где земля сбита да примята? Стало быть, тропа тут звериная. Всякая мелюзга по ней шастает… ночью-то оно сподручнее им, — наставлял меня местный охотник по имени Томас, пока я шёл по тропинке в лесу за ним. — Силки ставь там, где след свежий. Чем ближе к воде, тем лучше: на водопой ходят все, даже самые осторожные. — «Ну что, все поняли и запомнили?» — иронично заметила Мира. Мысленно усмехнулся в ответ, так как был с ней согласен. Томас постоянно оглядывался, стараясь избегать моего взгляда. Нервничал. Видимо, хочет хотя бы своими наставлениями помочь… — «И этим заглушить вину», — сказала она, уловив и закончив мою мысль. — «А может, он нам всё на практике потом покажет?» — как будто споря с нами, произнесла Элира. — «Ага, и поэтому держится от нас на расстоянии», — усмехнулась Мира. Томас и правда держался на приличном расстоянии от меня. Хоть Зана и подтвердила, что я теперь не заразен, люди не спешили этому верить. «Зана...» — вздохнул мысленно. После того как из дома вынесли последнее тело, она, проводив его нечитаемым взглядом, тихо, но с непоколебимой уверенностью, сказала: «Вот и моё время пришло». Один день — чтобы всё завершить. И про меня тогда не забыла, позаботилась, в том числе и о моей безопасности. А потом легла спать. И всё. Наутро уже не проснулась. Оглянулся назад. Мы отошли недалеко, и мне всё ещё удавалось сквозь чащу деревьев рассмотреть небо. Над той стороной, где осталась деревня, поднималась тонкая белая полоса дыма. В остальном небо было чистым, но я был уверен: это ненадолго. Деревенские, наверняка, уже готовятся. Скоро подожгут дом — чтоб наверняка. Чтобы сжечь всё, что могло остаться от заразы. Припомнил прошедший разговор со старостой. Он тогда пришёл не один, а с парой мужиков, чей голос что-то в селении да значит. Он спросил прямо: как я представляю свою дальнейшую жизнь? Я не стал юлить, так как был готов к разговору, ответил, что, как только оправлюсь, хочу уйти в город. Попробовать там найти лекарство. Почему? Потому что Зана так сказала. Там, в городе, шанс есть. Здесь — уже нет. Она сама призналась, что исчерпала всё, что могла. Также упомянул, что собираюсь на время перебраться в хижину травницы — ту самую, что Зана и охотники использовали как привал. Причина была проста: не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Мужики кивали, подбадривали, но делали это с той натянутой осторожностью, что выдавала их облегчение. Было видно, как с их плеч сползает груз, правда, они старались мне этого не показывать. Заверили, что помогут, чем смогут. И, мол, скоро какой-нибудь торговец подвернётся — он-то как раз и сможет взять меня с собой и помочь добраться до города. Я кивал, поблагодарил их. О семейном имуществе даже не заикнулся. Но момент совсем уж не упустил — запас провизии и кое-какие нужные мне вещи заполучил. Позже тульпы смогли заметить, как «старейшины», уже отойдя от меня, тайком себя осветили. Делая это, они шептали молитвы и благодарили Рабона. За то, что всё обошлось. Что им не придётся принимать трудное решение, грешить. Мы тогда с тульпами усмехнулись. Всё прошло почти так, как мы и ожидали. Ведь я не просто так держался в стороне. По деревне давно ходят нехорошие слухи: говорят, я проклят, что навлекаю беду. Что, может быть, я всё-таки йома, и что лучше бы от меня избавиться. — Ближе к избушке можно ловушку на мелкую птицу поставить, — продолжал Томас, выводя меня из раздумий. — Но слишком много не ставь. Ловишь — ешь, не ловишь — не злись. Лес терпит терпеливых. Шумных и жадных — сам же и закопает. Он обернулся и ободряюще улыбнулся. — Не боись, это я так... — он почесал затылок. — В общем, можешь попробовать. Если что-то получится — то ты молодец. Если же нет, то нет. Одного голодать не оставим. Я закивал, старательно играя роль мальчика, который ему полностью доверяет. Внутри же — ни капли уверенности в его правдивости не ощущал. Особенно в том, что он сказал напоследок. Не потому что считаю деревенских «злодеями». Нет. Просто у них свой подход — практичный, выживальческий. После всего, что случилось, у них почти ничего не осталось. А я для них теперь чужак. Лишний рот. Пятая нога. Пару дней — и забудут. Другие заботы навалятся. А отпустили меня «старейшины», потому что верят: долго не протяну, и дело с заразой будет покончено. Они, по сути, всё правильно сделали. Ведь сколько сможет протянуть мальчишка моего возраста и в моих кондициях в одиночку в лесу? Мысленно усмехнулся. «Ну, ну, посмотрим».

***

Светлый день выдался тёплым и по-сельски ленивым. Я стоял на коленях у плоского камня — на нём лежал очередной, мной самолично убитый заяц. Первого я, если честно, тогда изувечил: у того лопнул мочевой пузырь и мясо испортилось. Я пытался промыть его водой, но едкий запах и привкус всё равно остались. Хоть и получилось что-то приготовить, есть это было отвратительно. Сейчас старался быть аккуратнее, да и опыт кое-какой уже имелся. Нож использовал обычный, чуть туповатый. Нашёл его в хижине. Рукоять скользила, пришлось обмотать тряпкой. Есть ещё целых два ножа, но их сейчас не использую. Может, дуростью маюсь, но не хочу их портить. В конце концов, это моё оружие. Если оно придёт в негодность, сомневаюсь, что смогу починить его здесь. Сделал надрез на животе, стараясь не задеть внутренности. Чувствовал, как нож упёрся в плотную плёнку, понял, что действую правильно. Выдохнул: внутренности были целыми. Аккуратно их вынул. Печень и сердце отложил, а остальное сложил в ведро, чтобы потом выкинуть. Вздохнул. А ведь день только начался, а дел ещё на троих. — «Вот если бы кто-то помог своему трудолюбивому мастеру!» — мысленно буркнул, переставая на момент «глушить» свои мысли. В ответ, конечно, тишина. Мои «рабыни» меня не услышали. Хитрюги. Вообще читал про такую технику, где тульпа занимает тело хоста и вкалыв... имею в виду: помогает своему мастеру. А тот в «Вондере» лежи... работает над своим сознанием. Просветляется! Но, к сожалению, мои тульпы идею поняли по-своему. После чего я вдруг стал самым хорошим, самым сильным, самым-самым… и всё сам. Им, как оказалось, не по нутру «влезать в мужское тело». Фу, мол, у них, понимаешь ли, тонкая девичья натура! — «Ты ведь и сам не захотел бы оказаться в женском теле, верно? Не хотел ведь? Ну вот!» — «достоверно» вспоминаю тот разговор. — «Так что, давай тут... делами займись, ну а мы... так и быть: займёмся просветлением». И быстро так улизнули. Вздохнул. После чего надрезал шкуру зайца у задних лап, припомнив виденное когда-то видео. Хорошо, когда у тебя есть такой доступ к памяти. Потянул шкуру осторожно, будто стягивал старый чулок. В теории — просто, а на деле всё тянется криво, цепляется. И как тонко меня тогда, когда мы ещё находились в деревне, обставили. По-женски. Любя... к искусству. Так хорошо по мозгам отогрели, что я только на следующий день это начал понимать. Бедненькие какие, одного меня на двух делят. Это вообще-то не моя вина, я-то «лепил» себе одну! Конечно, были и моменты слабости… я ведь простой человек мужского пола... но ведь как только прочищал себе... мозги — сразу же возвращался на праведный путь! Усмехнулся, продолжая разделывать зайца. Шкура почти сошла, но на шее она будто приросла. Почувствовал, как нож упёрся в плотное сухожилие, и понял, что придётся повозиться. Они, значит, между собой втихаря шушукаются, альянсы заключают, «Вондер» перестраивают, а виноват, оказывается — я! Да ещё и должен им что-то оказался. Ж-ж-женщины! Качая головой, усмехнулся. Лапы от зайца отделил осторожно, особенно задние — там мясо самое мягкое. Передними занялся следом. Когда закончил с разделкой, подкинул немного хвороста в костёр и повесил котелок. Осталось ещё кое-что из припасов, что прихватил с собой из деревни, поэтому сегодня будет похлёбка. Снова. Вздохнул. Сколько же это всё отнимает времени, которого так не хватает. Как только у меня выдалась свободная минута, я сел и постарался расслабиться. Равномерно вдыхая и выдыхая, отрешился и постарался получше почувствовать окружающий мир. Я ведь всё это время не только ленился да развлекался, но и прогрессировал в познании своих сил. И недавно достиг ошеломляющего сдвига — остановил мир! Наверное… Не в буквальном смысле, конечно, но в том, о котором упоминалось в стольких книгах по эзотерике. По крайней мере, думаю, что это и есть то, что там имелось в виду. Всё произошло благодаря тому, что я и мои тульпы проводили всякие эксперименты в физическом мире. Например, мы хотели лучше понять, как они воспринимают окружающий мир, ведь ни глаз, ни других физических органов чувств у них нет. Изменяя разные условия, мы достигли того, что моё восприятие мира начало «сдвигаться». Никогда не ел всяких там мухоморов, не принимал вещества, но думаю, то, что, и как я начал воспринимать, было схоже с наркотрипом. Вот только я сохранял относительную трезвость сознания. И в какой-то момент всё замерло. И в этом остановленном состоянии я вдруг почувствовал весь мир. А мир, казалось, меня. Сказать или описать больше не могу, так как при возвращении в бодрствующее состояние многое просто ушло. Как это обычно бывает со сном. Остались только отголоски «шума» моих тогда испытанных чувств, которые тут же начали подвергаться сомнению моего разума. Уже после непродолжительного времени я не был наверняка уверен, какие из этих отголосков я испытал на самом деле, а что добавило или исказило моё сознание. Это не было злым умыслом. Наоборот, моё сознание сделало всё, чтобы защитить мой рассудок. Поэтому в конце осталось немного. Только то, что в этом состоянии я испытал «классику»: что всё едино, что всё взаимосвязано, что я — ничто и всё одновременно, что всё пронизывает и связывает «сила». Я ощутил неземное счастье и космическую жуть от всего этого. «Бррр», — невольно поёжился. Хорошо, что у меня есть тульпы, которые быстро привели меня в порядок, а я — их. Конечно, это было познавательно... но как-то неохотно мне растворяться во всём этом, словно добыча в желудке хищника, и потерять своё «я». Противостоять же этому.... мы, судя по всему, были совсем не готовы. Мои тульпы, которые испытали то же, что и я, были со мной полностью согласны. Встал, потянулся. Размявшись, вновь принялся за дело: нарезку мяса. Сосредоточившись, почувствовал ещё оставшуюся энергию или, лучше сказать, «ауру» в мясе, которая потихоньку выветривалась. Да-да, мой трип был вовсе не бесполезным, кое-какие плоды он всё-таки принёс. Теперь я способен чувствовать некую энергию. Это было не то, что я почувствовал во время остановки мира, совсем не то. Но какие-то отголоски схожего в этом всё же были. Я чувствовал, что всё вокруг меня имело свою собственную жизненную силу. Свою тоже чувствовал и учился ей понемногу управлять. Но, к сожалению, всё идёт медленно: бытовуха забирает время, а своей ауры у меня кот наплакал. Мои тульпы, да и я, считаем, что большая её часть уходит на поддержку здоровья и восстановления. Мира с Элирой, в свою очередь, научились не только держать в своём призрачном теле ауру, но и её использовать. Чем больше ауры — тем дальше они могут отойти и тем лучше они воспринимают окружающий мир. Даже могут ощущать запахи, ощущать температуру и, что особенно важно, чужую энергию. То, что её контроль также зависит от визуализации, намерения и воли, было выведено нами сразу. Из-за слабости моего тела мы не могли долго экспериментировать в физическом мире, поэтому основная часть наших занятий проходила в Вондере. Там мы пытались наверстать упущенное и занимались уже с удвоенной интенсивностью. Думаю, что долго мы в таком темпе не протянем. В конце концов, мы не машины… ну, по крайней мере, я уверен, что я-то уж точно нет. Что мы там конкретно делаем? Мы, например, проводим дуэли с ограничениями и без. Иногда создаём место, где стараемся достоверно симулировать физический мир. В этом нам очень помогает то, что нас трое: пока один или двое тренируются, оставшийся поддерживает «законы» того места. Можно было бы подумать, что в таких условиях я уж точно уделаю своих тульп... но, к моему великому сожалению, я даже рядом с этими монстрами не стоял. Поэтому меня там бьют... когда догоняют, а догоняют меня постоянно... Тренируюсь, так сказать, в удержании осознанного состояния и контроля. Всё это звучит на первый взгляд скромно. Но ты попробуй сохранять спокойствие, когда тебя, например, опутывают в паутину. Когда по тебе ползают пауки, а потом из темноты выползает здоровенная тварь и… Непроизвольно поёжился. Да, осознанные сновидения, вроде как, можно использовать для преодоления фобий и страхов. Вот только если у людей без тульп всё должно проходить под их относительным контролем — ведь они сами могут устроить себе такую сессию — то у меня это не так. Всё, что я прохожу, контролирует одна из тульп, либо же они действуют сообща. И скажу так: не иметь хоть какого-то контроля над своим положением — это одна из самых ужасающих вещей, которую я когда-либо испытывал. Они знают все мои фобии и страхи, но… они также понимают, когда нужно остановиться. По спине пробежали мурашки. А ведь сегодня запланирован мой следующий сеанс терапии... «Что же они придумают на этот раз?» — промелькнула мысль, в которой страх боролся с острым, невольным нетерпением. Покачал головой, стряхивая навязчивые мысли. Что? Шуршит, говорите? Крыша съезжает? Да быть такого не может! Я ведь ей на прошлой неделе рукой помахал — на прощание. — «О чём задумался?» — вдруг прозвучал голос Элиры сзади. —«А ты не «слышала»?» — спросил мысленно. —«Нет», — покачала она головой. — «Ты быстро научился их глушить». Молча пожал плечами и поделился с ней моими последними мыслями. Всё это время, продолжая помешивать похлёбку. Вот ведь как получается: чтобы создать тульпу, ты должен думать ясно, громко, с намерением, чтобы твоя мысль дошла до адресанта. Теперь же я вынужден делать всё наоборот — чтобы мои мысли не слышали постоянно. В идеале я должен и вовсе прекратить свой внутренний диалог. Элира, усвоив информацию, усмехнулась. Затем подошла, уравнивая свой рост с моим, и обняла сзади, положив голову мне на плечо. Она улыбалась своей понимающей улыбкой, а я почувствовал некоторую вину. Они ведь также проходят те же тренировки, что и я. Вот только я знал, что проходят они их в усложнённом варианте. Я пытался это пресечь, но меня лишь мягко отшили. Слов нам не требовалось. От того, что она была рядом, настроение поднималось, а губы растягивались в глупой улыбке. Я продолжил помешивать в котелке, подскрёбывая ложкой по дну, чтобы похлёбка не пригорела. Это был монотонный, но необходимый ритуал, который приводил меня в медитативное состояние. —«Надо доделать ловушку», — сказала она спустя несколько минут. Кивнул. Позапрошлой ночью мы наконец-то притащили оружие из тайника. Не всё — меч оставили, я и так еле дополз обратно. Тайник был вскрыт нами ещё до того, как мы покинули дом. Зана нам не мешала, а те, кто ещё оставались в живых, уже не просыпались. Затем перетащили содержимое в ближайший лесок. Без тульп не справился бы: они помогли мне выбрать верный путь, чтобы нас не заметили соглядатаи, и пройти по нему ночью. Ловушка же — обычная: арбалет на взводе, спрятан, нацелен на дверь. Дёрнешь за верёвку — выстрел. Надеюсь только, что успею вовремя надеть тетиву и взвести его. Если не успею или что-то пойдёт не так — остаётся только бежать. Но далеко не убегу, с моей-то отдышкой. На случай быстрого отхода прорубаю небольшую дыру в задней стене хижины. Очень надеюсь, что она не понадобится, и в будущем лишь посмеюсь над собой, говоря: «Какой же дуростью тогда маялся». Все это делаю против людей. Чтобы хоть одного, но завалить наверняка. От зверей же для начала отгорожусь дверью, а там уже как пойдёт. На этот счёт у меня и моих тульп были свои соображения. Кстати о моих тульпах, а точнее об одной: — «А где наша «цундэрэ»?» — мысленно спросил я. Моя усмешка стала шире. — «Она ведь обидится потом, что пропустила обнимашки». — «О, это — это она может, будет потом старательно не подавать вида», — хмыкнула Элира. — «Но расплачиваться-то сегодня будешь ты!» Притворно запаниковал и попытался в спешке вырваться из её объятий. Она же, покрепче вцепившись в меня, радостно провизжала: — «Не-е-е-ет, не отпущу!»