Глава 3

Тишина, царившая в кабинете, была не просто тишиной, а густой, вязкой субстанцией, словно сотканной из теней и недосказанности. Амара ощущала, как она обволакивает ее, лишая возможности дышать полной грудью. Профессор Слизнорт, уже находившийся в кабинете, казался погруженным в глубокие раздумья. Он стоял у окна, спиной к ним, и в полумраке его тучная фигура казалась еще более внушительной и зловещей. Лишь потрескивание дров в камине нарушало эту гнетущую атмосферу, напоминая о неизбежности надвигающейся бури. Том, внешне сохраняя невозмутимость, напоминал хищника, затаившегося в засаде. Она чувствовала, как внутри него бушует гнев, готовый в любой момент вырваться наружу. И она, словно хрупкая птица, знала, что должна быть предельно осторожной, чтобы не спровоцировать его ярость. Она с трудом сглотнула, пытаясь хоть немного ослабить удушающее чувство страха. Что-то было не так. Обычно приветливый и радушный, Слизнорт сегодня излучал какое-то странное, настороженное напряжение. Он явно готовился к этому разговору, словно к важной миссии, требующей предельной концентрации. Внезапно Слизнорт повернулся к ним, и в его глазах, обычно лучащихся добродушием, Амара увидела что-то новое – решимость и какую-то едва уловимую печаль. Словно он собирался сказать что-то, что причинит им боль, но при этом считает это необходимым. Он подошел к своему столу, заваленному книгами, свитками и колбами с разноцветными зельями, и медленно опустился в кресло. С этого момента зловещая тьма начала понемногу отступать, словно кто-то медленно прибавлял свет в темной комнате. Постепенно стали различимы детали интерьера, а лица Слизнорта и Тома перестали быть просто темными пятнами. Но облегчение, которое принес этот свет, было обманчивым. Амара знала, что за этой видимостью спокойствия скрывается нечто гораздо более опасное. — Итак, — произнес Слизнорт наконец, и в его голосе не было и намека на прежнюю любезность. — Надеюсь, вам понравился мой маленький клуб. Но сейчас я хотел бы обсудить с вами кое-что более серьезное. Он сделал паузу, словно подбирая слова. Амара видела, как напряжен Том. Его лицо оставалось невозмутимым, но она чувствовала, как внутри него бушует гнев. Он всегда был одержим контролем, и сейчас, когда ситуация явно выходила из-под его контроля, он был в ярости. — Я должен признаться, — продолжил Слизнорт, глядя на Тома с каким-то странным, смешанным чувством восхищения и опасения, — я всегда считал тебя одним из самых талантливых и перспективных моих учеников. И я до сих пор так считаю. Он сделал еще одну паузу, словно давая Тому время осознать сказанное. — Однако, — добавил он, глядя уже на Амару, — меня беспокоит твое… нежелание использовать свой потенциал в полную силу. Амара вздрогнула. Что он имеет в виду? Неужели он знает о ее внутреннем конфликте, о ее борьбе с тьмой, живущей внутри нее? — Я не совсем понимаю, профессор, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Не притворяйся, Амара, — ответил Слизнорт, и в его голосе прозвучало что-то вроде упрека. — Ты умна, проницательна и обладаешь огромным магическим даром. Но ты тратишь свои силы напрасно. Замыкаешься в себе, избегаешь общения, отказываешься от возможностей. Он снова перевел взгляд на Тома. — И ты, Том, — произнес он, — должен понимать, что твоя репутация зависит не только от твоих собственных достижений, но и от успехов твоих близких. Том молчал, с трудом сдерживая гнев. Он чувствовал, что Слизнорт пытается манипулировать им, использовать Амару как инструмент для достижения своих целей. — Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, профессор, — произнес он наконец ледяным тоном. Слизнорт вздохнул. — Я просто хочу, чтобы вы оба осознали свою ответственность, — ответил он. — Вы – будущее этого мира. И вы должны быть готовы принять эту ответственность. Вместе. Он посмотрел на них обоих с каким-то странным, то ли молящим, то ли предостерегающим взглядом. — Подумайте над моими словами, — произнес он. — И сделайте правильный выбор. Слизнорт замолчал, словно обрубив нить разговора одним резким движением. Его слова повисли в воздухе, тяжелые и весомые, словно капли ртути, готовые в любой момент упасть на пол и разлететься в разные стороны. Амара ощущала на себе его взгляд, оценивающий и словно просвечивающий насквозь, и с трудом сдерживала дрожь. Она старалась сохранять невозмутимость, демонстрируя лишь вежливое внимание, но внутри все сжималось от тревоги. Том же, казалось, не испытывал никаких эмоций. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из мрамора, не отражая ни малейшего волнения. Амара не выдержала гнетущей тишины. Ей хотелось хоть как-то разрядить обстановку, задать вопрос, прояснить ситуацию. Но Слизнорт не дал ей возможности. — Профессор, — начала она осторожно, но Слизнорт перебил ее, не поворачиваясь. — Уходите, — произнес он усталым, словно выдохшимся голосом. — Я устал. И мне нужно побыть одному. Они молча вышли из кабинета, оставив Слизнорта наедине со своими мыслями. Коридор, казавшийся таким уютным и безопасным, теперь представлялся мрачным и зловещим. Амара чувствовала, как ее преследует взгляд профессора, словно клеймо, выжженное на душе. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Амара ощущала, как нарастает напряжение между ними, словно между двумя магнитами, готовыми в любой момент оттолкнуться друг от друга. Наконец, Том нарушил молчание. — Зачем он это сказал? — спросил он, и в его голосе слышалось скорее недоумение, чем гнев. Амара вздохнула. — Думаю, он считает, что мы должны быть вместе, — ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Что мы должны поддерживать друг друга. Том усмехнулся. — Поддерживать? Он думает, что мне нужна поддержка? — Возможно, он считает, что тебе нужна… помощь, — осторожно сказала Амара. — Что ты слишком много на себя берешь. Том остановился и посмотрел на нее. В его глазах не было ярости, лишь какое-то странное, печальное выражение. — Ты тоже так думаешь? — спросил он тихо. Амара почувствовала, как внутри все сжимается от жалости. Она знала, как Том боится показаться слабым, как он стремится к власти и контролю, чтобы скрыть свою уязвимость. — Я думаю, что тебе не нужно быть одному, — ответила она. — Я думаю, что ты заслуживаешь… чего-то большего. Том молчал, глядя на нее с каким-то странным, непонятным выражением. Амаре показалось, что он хочет что-то сказать, но не может подобрать слова. — Что ты будешь делать? — спросила она, стараясь сменить тему. — После школы? Том вздохнул. — Я еще не решил, — ответил он. — Но я собираюсь изменить этот мир. — И как ты собираешься это сделать? — поинтересовалась Амара. Том снова усмехнулся. — Это не твое дело, — ответил он. — Тебе лучше держаться подальше от моих планов. Он развернулся и ушел, оставив ее одну в темном коридоре. Амара смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Волшебница знала, что их борьба только начинается. И что эта борьба может стоить им обоим всего. Но девушка также знала, что должна попытаться помочь Тому. Она не могла просто стоять в стороне и смотреть, как он идет по пути тьмы. Она должна попытаться его остановить. Или, по крайней мере, попытаться его понять. Войдя в комнату, Амара облегченно вздохнула. В полумраке царила тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Вальбурги Блэк, ее соседки по комнате. Амара старалась ступать как можно тише, чтобы не нарушить ее сон. Вальбурга была полной противоположностью Амары. Высокомерная и гордая, она свято верила в чистоту крови и презирала всех, кто не соответствовал ее высоким стандартам. Тем не менее, между ними сложились вполне ровные, нейтральные отношения. Они никогда не ссорились, соблюдая границы личного пространства и избегая острых тем. Скинув мантию, Амара села на край своей кровати, чувствуя усталость, скопившуюся за весь день. Ей хотелось спрятаться, сбежать от всего этого – от интриг и лицемерия, от давления и ожиданий, от тьмы, которая все плотнее сгущалась вокруг нее. Но она знала, что это невозможно. Она – слизеринка. А слизеринцы не прячутся. Они амбициозны, хитры и умны. Они используют любую возможность, чтобы добиться своей цели. И Амара была точно такой же. Иногда ей казалось, что она попала не на тот факультет. Что ей место среди гриффиндорцев, с их бесстрашием и благородством, или среди когтевранцев, с их жаждой знаний и любовью к мудрости. Но она знала, что это невозможно. Если бы она попала на другой факультет, ее отношения с Томом стали бы еще хуже, а этого она не хотела. Несмотря ни на что, она любила его. Любила как брата, как единственного близкого человека, как свою семью. Она понимала, что он идет по темному пути, что его амбиции и жажда власти могут привести к катастрофе. Но она не могла его бросить. Она верила, что в глубине его души еще осталось что-то хорошее, что она может его спасти. Но как? Как остановить его, если он не хочет, чтобы его спасали? Как бороться с тьмой, если эта тьма живет и в ней самой? Бессонница, словно злой дух, сковала ее разум. Она ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть. Наконец, не выдержав, она поднялась с кровати и подошла к своему столу. Включив маленькую настольную лампу, отбрасывающую призрачный свет, она открыла свою записную книжку. Она любила рисовать. Рисование помогало ей успокоиться, сосредоточиться, выразить свои чувства. Она взяла обычный карандаш и, задумавшись, уставилась на чистый лист бумаги. В ее памяти возник образ Тома. Холодный, надменный, прекрасный. Она начала рисовать, стараясь передать его характерные черты – высокий лоб, прямой нос, тонкие губы, волевой подбородок. Вспоминала, как он выглядел в детстве, когда они вместе играли в приюте, когда он защищал ее от обидчиков, когда они вместе мечтали о будущем. В те времена их связывала настоящая дружба, настоящая любовь. Она нарисовала его глаза – пронзительные, темные, словно бездонные колодцы. Вспомнила, как они горели огнем, когда он был в ярости, и как становились мягкими и ласковыми, когда он смотрел на нее. За работой время летело незаметно. Амара погрузилась в свои воспоминания, в свои чувства, в свои мысли. Она словно заново переживала всю свою жизнь с Томом, от самых счастливых моментов до самых трагичных. Она уже почти закончила портрет, когда вдруг услышала за спиной тихий звук. Словно кто-то пошевелился во сне. Амара вздрогнула и обернулась. Вальбурга лежала на своей кровати, полусонная и растрепанная. В тусклом свете лампы ее лицо казалось бледным и изможденным. — Что ты делаешь? — пробормотала она сонным голосом. Амара быстро захлопнула записную книжку, стараясь скрыть незаконченный рисунок. — Ничего, — ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Просто не спится. Вальбурга нахмурилась. — Не спится? — повторила она. — Почему? Что-то случилось? — Нет, все в порядке, — ответила Амара. — Просто… устала. Вальбурга села на кровати и внимательно посмотрела на нее. — Как прошел вечер? — спросила она. — В Клубе Слизней? Амара вздохнула. — Ничего особенного, — ответила она. — Ты ничего не потеряла. Вальбурга усмехнулась. — Я и не сомневалась, — произнесла она. — Эти собрания тщеславных индюков меня не интересуют. Амара улыбнулась. — Я хотела бы видеть там тебя, — сказала она. — Ты бы точно разбавила эту скучную компанию. Вальбурга пожала плечами. — Возможно, — ответила она. — Но я предпочитаю проводить время в более… достойном обществе. Они помолчали. Вальбурга смотрела на Амару с каким-то странным, сочувствующим взглядом. — Ты выглядишь уставшей, — произнесла она наконец. — Тебе нужно отдохнуть. Амара кивнула. — Ты права, — ответила она. — Пожалуй, пойду спать. Она погасила лампу и вернулась в свою кровать. В темноте ее мысли снова начали кружить в голове. Реддл не могла уснуть. Она думала о сегодняшнем дне. Амара чувствовала себя одинокой и потерянной, словно затерялась в темном лесу, не зная, куда идти и что делать. Амару разбудил кошмар. Не просто неприятный сон, а настоящий ужас, словно вырвавшийся из самых глубин ее подсознания. Она проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем и ощущением липкого страха, сковывающего все тело. В голове гудело, словно в улье, и каждый звук отдавался острой, пронзительной болью. Она попыталась сесть, но резкая головная боль, словно удар молотом, пригвоздила ее к подушке. Перед глазами все плыло, и ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Картины кошмара, словно осколки разбитого зеркала, мелькали перед ее внутренним взором. Темный лес, горящий замок, кричащие люди, и в центре всего этого – Том. Но это был не тот Том, которого она знала и любила. Его лицо исказилось в злобной гримасе, глаза горели безумным огнем, и от него исходила волна тьмы, поглощающая все живое. Это было не просто сновидение. Это было видение. Предчувствие грядущей катастрофы. Она видела Тома… или того, во что он превратится… Волан-де-Морта. Но это было лишь смутное, ускользающее предчувствие, образ, сотканный из страха и предзнаменований. Амара застонала, прижимая руки к вискам. Боль была невыносимой, словно кто-то пытался расколоть ее череп. Она задыхалась, не в силах вдохнуть полной грудью. Ей казалось, что она тонет в море тьмы, и никто не может ей помочь. Вдруг она почувствовала, как кто-то трясет ее за плечо. — Амара! — услышала она встревоженный голос. — Что с тобой? С трудом приоткрыв глаза, она увидела склонившуюся над ней Вальбургу. В тусклом свете луны ее лицо казалось бледным и обеспокоенным. — Мне… плохо, — прошептала Амара, с трудом ворочая языком. — Что случилось? У тебя жар? — Вальбурга прикоснулась ладонью к ее лбу. — Ты вся горишь! Амара застонала и попыталась отвернуться. Ей было стыдно показывать свою слабость. Слизеринцы не должны болеть. Они должны быть сильными и непоколебимыми. — Я просто… плохо спала, — пробормотала она. — Все в порядке. Но Вальбурга не поверила ей. Она села на край кровати и внимательно посмотрела на Амару. — Не говори глупости, — произнесла она. — Ты бредишь. Несешь какой-то бред про Тома. Амара вздрогнула. Что она говорила во сне? Неужели она выдала свои страхи и опасения? — Это был просто кошмар, — прошептала она, стараясь собраться с мыслями. — Ничего больше. — Кошмар? — переспросила Вальбурга. — Ты кричала, как будто тебя режут. И говорила всякую чушь про тьму и власть. Амара покраснела. Она не хотела, чтобы Вальбурга знала о ее проблемах. Она не хотела, чтобы она видела ее слабой и беззащитной. — Пожалуйста, забудь об этом, — попросила она. — Это ничего не значит. Вальбурга вздохнула. — Ладно, — произнесла она. — Если ты так говоришь. Но ты выглядишь ужасно. Тебе нужно отдохнуть. Она осторожно уложила Амару обратно на подушку и накрыла одеялом. — Постарайся уснуть, — прошептала она. — Я буду рядом. Амара закрыла глаза, чувствуя, как Вальбурга гладит ее по голове. Ее прикосновение было неожиданно мягким и успокаивающим. Она не ожидала такой заботы от высокомерной и холодной слизеринки. Медленно, боль стала отступать, и Амара провалилась в беспокойный сон, полный обрывочных видений и тревожных предчувствий. Утро встретило Амару тусклым светом и ноющей головной болью. Она чувствовала себя разбитой и опустошенной, словно из нее высосали все силы. Воспоминания о кошмаре и о ночном разговоре с Вальбургой вызывали чувство стыда и неловкости. Она встала с кровати и, стараясь не шуметь, направилась в ванную. Умывшись холодной водой, она взглянула на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы. Она выглядела жалко и измученно. Собравшись с силами, Амара приняла душ и оделась в свою школьную форму. На этот раз она решила заплести волосы в строгую косу, чтобы скрыть свою слабость и усталость. Она нанесла немного румян на щеки, чтобы скрыть бледность, и подкрасила глаза, чтобы придать взгляду выразительность. В зеркале на нее смотрела не больная и испуганная девушка, а сдержанная и уверенная в себе слизеринка. Она надела маску, и никто не должен был увидеть, что скрывается за ней. Выйдя из комнаты, она увидела, что Вальбурга уже не спит. Она сидела за столом и читала книгу. — Доброе утро, — произнесла Амара, стараясь говорить как можно бодрее. Вальбурга подняла на нее взгляд. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Лучше, — ответила Амара. — Спасибо. — Если тебе станет хуже, скажи мне, — произнесла Вальбурга. — Я не хочу, чтобы ты упала в обморок на уроке. Амара кивнула. — Я буду осторожна, — ответила она. Они вышли из комнаты и направились в Большой зал на завтрак. Амара старалась держаться прямо и уверенно, словно ничего не произошло. Реддл знала, что за ней наблюдают. И она не должна была показать свою слабость. Валериана должна была доказать, что она – слизеринка. Несмотря на ночной кошмар и изматывающую головную боль, Амара, собрав остатки воли в кулак, направилась на урок защиты от темных искусств. Этот предмет был для нее отдушиной, единственным местом, где она могла забыть о своих проблемах и погрузиться в изучение сложной и опасной магии. Она с головой уходила в чтение заклинаний, изучение оборонительных техник и исследование темных существ. Знание – это сила, а знание о темных искусствах – это возможность противостоять тьме, которая все плотнее сгущалась вокруг нее. Учителем защиты от темных искусств в этом году был самовлюбленный и тщеславный волшебник, прославившийся своими многочисленными подвигами, описанными в его собственных книгах. Большинство учеников считали его шарлатаном, но Амара видела в нем не только показуху и самолюбование. Она чувствовала, что за маской обаяния и самоуверенности скрывается нечто большее. Возможно, страх. Возможно, неуверенность. Возможно, даже талант. Заняв свое обычное место в классе, Амара открыла учебник и углубилась в чтение. Она старалась не обращать внимания на болтовню слизеринцев, сидевших рядом с ней. Они обсуждали последние сплетни, высмеивали профессора и хвастались своими успехами в зельеварении. Обычно Амара просто игнорировала их, но сегодня, когда голова раскалывалась от боли, их болтовня действовала ей на нервы. — Могли бы вы помолчать? — не выдержав, произнесла она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Некоторые из нас пытаются слушать. Слизеринцы, удивленные ее резким тоном, умолкли и уставились на нее с насмешливым любопытством. — А что, сестренка Реддла внезапно заинтересовалась уроком? — произнес один из них, растягивая слова. Амара проигнорировала его и снова уставилась в книгу. Но их взгляды, словно острые иглы, продолжали терзать ее. — Мисс Реддл! — вдруг услышала она голос профессора. — Прошу прощения, что отвлекаю вас от столь увлекательного разговора. Не могли бы вы поделиться с нами, о чем вы беседовали с вашими друзьями? Амара покраснела. Все взгляды в классе были устремлены на нее. Маг стоял перед ней, ослепительно улыбаясь. — Мы… мы просто обсуждали урок, профессор, — ответила она, стараясь говорить как можно увереннее. — В самом деле? — Локхарт приподнял бровь. — И что же именно вы обсуждали? Какое заклинание, по вашему мнению, наиболее эффективно против боггарта? Амара на мгновение растерялась. Она не ожидала, что профессор задаст ей конкретный вопрос. — Ридикулус, профессор, — ответила она, собравшись с мыслями. — Заклинание Ридикулус. Оно позволяет превратить самый страшный кошмар в нечто смешное и нелепое. — Превосходно, мисс Реддл! — Профессор засиял от удовольствия. — Вы, как всегда, демонстрируете прекрасное знание предмета! Он похвалил ее еще несколько раз, а затем, словно ничего не произошло, продолжил урок. Амара облегченно вздохнула и снова погрузилась в чтение. Но внутри нее кипела ярость. Почему он выставил ее в неловкое положение? Почему он не сделал замечание тем слизеринцам, которые мешали ей слушать? Почему она всегда должна платить за чужие ошибки? Она украдкой посмотрела на тех слизеринцев. Они перешептывались и посмеивались, словно ничего не произошло. В ее голове стали возникать темные мысли. Амара хотела отомстить им, проучить их, заставить их почувствовать то же, что чувствовала она. Девушка вспомнила о том, как Том наказывал обидчиков в приюте. Вспомнила о том, как он использовал их страхи и слабости против них. И вдруг ей захотелось сделать то же самое.Она знала, что это неправильно. Знала, что это приведет ее на темный путь. Но сейчас, когда ее разум был затуманен яростью, она не могла себя остановить. В ее глазах вспыхнул темный огонек.