Глава 2

      Ё тяжело переживал смерть старшего брата. Теперь у него не осталось никого, кто мог бы защитить, поддержать или просто одарить доброй улыбкой, кроме матери, а отчуждение отца, казалось, только усилилось.       Однажды, пока траур по Тхэ ещё не закончился, Ё бродил поздно ночью по дворцу и наткнулся на сидящих в саду Му, Со и Джимона. Они смотрели на звёзды, пока Джимон увлечённо что-то рассказывал. Они никогда не брали Ё с собой, да и матушка всегда запрещала ему проводить с ними время, хотя рассказы зведочёта были всегда занимательными. Ё притаился за деревом, стараясь услышать хоть что-то, и вдруг Со так оживился и громко сказал, что тоже хочет стать королём.       — Вы обязательно им станете, Ваше Высочество, — ответил Джимон, в чьем голосе Ё расслышал заботу. — Вон, посмотрите, как сияет ваша Звезда Короля над Сонгаком.       — Правда? — восхитился Со, подскочив и всматриваясь в небо.       Ё тоже посмотрел в указанном направлении, но увидел только множество одинаковых звёзд, среди которых ни одна не выделялась яркостью.       — Конечно, Со, — Му потрепал его по голове, а Ё до зуда в ногах захотелось оказаться на месте Со, чтобы старший брат и с ним вот так проводил время. — Ты станешь великим королём. Так ведь, Джимон?       — Очень великим, — поддакнул звездочёт.       — Тогда зовите меня Ваше Величество, — гордо подбоченившись и задрав подбородок, сказал Со.       — Да, Ваше Величество, — с игривым поклоном ответили Му и Джимон.       В сердце Ё кольнуло. Ему никогда Джимон не говорил о его предначертанности стать королём, даже в шутку. Хотя в свои шесть лет Ё уяснил, что звездочёт никогда и не скажет того, в чём не уверен. И впервые маленького Ё постигла зависть настолько сильная, что он захотел, чтобы никого из его братьев не было, чтобы только он был удостоен всеобщего внимания и чести стать правителем Корё.       Дальше детская душа не была в состоянии наблюдать за весельем братьев, поэтому, несмотря на позднее время, Ё побежал в покои матери и, обливаясь горючими слезами, рассказал всё, что услышал.       — Этот Джимон — обманщик. Он слишком юн, чтобы смыслить в будущем. Не слушай его. Неизвестно, каким образом ему удается всегда морочить голову Его Величеству. Ты станешь королём, Ё. Даже не сомневайся, — императрица Ю укачивала сына, пытаясь успокоить, а когда он уснул, передала его нянькам.       Наутро императрицу ждало другое потрясение: ей доложили, что император объявил о грядущем браке, а это говорило о том, что вероятность рождения ещё большего количества принцев, а значит и потенциальных претендентов на престол, возрастала. Она устала бороться с влиянием жён и наложниц, устала обманом подсовывать им яд под видом лекарства от утренней тошноты в первые месяцы беременности. Ей было достаточно наложницы О Суён, к которой император питал особые чувства, что дал ей в управление целый дворец и придворных дам, которые занимались приготовлением ванн для королевских купаний, лекарств и благовоний, чайных церемоний. Она была уверена, что Суён чем-то постоянно опаивала Его Величество, что он отдал ей своё сердце, несмотря на то, что так и не женился на ней, а сделал наложницей. Смерть Тхэ, траур по которому ещё не закончился, хоть и отложенная, но неминуемая разлука с Ё, а теперь ещё и весть о новом браке короля — всё это заставляло императрицу принимать быстрые и импульсивные решения.       — Траур по нашему сыну ещё не закончился, а вы уже женитесь, Ваше Величество! — возмутилась она, когда Ван Гон перед брачной церемонией зашёл в покои Тхэ, где остальная семья проводила поминальные обряды. — Неужели ваш брак важнее памяти нашего сына?       — Я должен думать об укреплении государства в первую очередь, — ответил он, окинув помещение, в котором заметил только Му и Со, взглядом. — Разве вы не знаете, что на мне огромная ответственность за Корё?       В порыве отчаяния, чтобы хоть как-то повлиять на решение короля, ведь пока брак не консумирован, он мог отказаться от него, императрица выхватила ничего не понимающего младшего сына из рук Наследного принца и приставила к его горлу серебряный ножик.       — Выбирайте, Ваше Величество: новый брак или жизнь вашего любимого сына?       — Что вы делаете, Ваше Величество? — Ван Гон бросился к жене, пытаясь побороть и вырвать нож из её рук. Но неосторожное движение привело к тому, что Со чуть не остался без глаза: лезвие ножа прошло по левой щеке к переносице.       Только истошный крик раненого ребёнка прекратил борьбу. Впервые на тот момент материнское сердце молчало, не проявив ни капли жалости к собственному сыну.       Брак Ван Гона всё равно состоялся, а маленький Со на всю жизнь остался со шрамом на лице. Любое увечие на теле, полученное не в бою, считалось недостатком и проклятьем. Дворец стал полниться слухами, поэтому именно Со был в итоге отправлен в Кванджу, а не Ё.       Ё не понимал, как такое случилось с младшим братом, но уже в шестилетнем возрасте в его душе появилось злорадство, что отец больше не будет видеть своего любимчика, что перестанет к нему относиться по-особенному, ведь тот оказался проклятым, а не рождённым под Звездой Короля, что Джимон ошибся, и, возможно, теперь Ё мог получить долгожданное внимание.       Но ничего не изменилось. Император Ван Гон всё своё внимание стал уделять воспитанию Наследного принца и его подготовке к правлению государством. Ё как был тенью, так ею и остался. И только мать продолжала взращивать в нём стремление к власти, убеждала его в особенности и учила быть хитрым и увёртливым.