Глава 22. Заклание

Нагарекава бурлила и шумела, практически как настоящая горная река. Куски грязного снега растворялись и взбалтывались в ней, словно пенка на мясном бульоне. Она не замерзла зимой, но то, что происходило сейчас, не было похоже даже на паводок. Причина у вернувшегося течения могла быть только одна. Дверь ближайшей хибары вылетела на улицу, и на пороге появился могучий широкоплечий мужчина с усами, в боевом жилете. Весь красный и взъерошенный, он казался живым воплощением той самой «горячей руки», под которую опасно попадаться. – Сука! Что за херня, что с плотиной внизу по течению?! – Сарутоби от злости пнул огромную кочку, торчавшую у хижины. Краем глаза он заметил приближение знакомой фигуры. Моэги в таком же жилете шла к нему с ошарашенным взглядом. На её глазах наворачивались слезы. – Конохомару-чан, они разбирают её. Войска Конохи. Они хотят дать коридор Суйгетсу. Это приказ сверху… – постепенно стихая, Моэги посмотрела на Конохомару, который, багровея, демонстрировал всем вокруг широченные вены-трубы на шее. Он не мог ничего сказать, любые слова покинули его. Вдруг во взгляде, полном ярости, заблестела холодная сталь. Из-под усов вырвался поток воздуха, наполненный слюнями и словами: – Ни слова больше! Я убью его! Я убью Шикамару Нару, он, сука, за это ответит! Пошли они нахер, черти! – Конохомару поднёс пальцы к губам и засвистел с такой силой, что этот свист, пожалуй, был слышен в радиусе десятка километров. Моэги заткнула уши. Отовсюду практически сразу стянулись группы шиноби. Кто-то уже был с перевязанными конечностями, с повязками на глазах. Многие были облачены в красно-синие жилеты. Конохомару тяжело дышал, выдыхая столбы пара из ноздрей. Он с удовлетворением смотрел на толпу опытных подчинённых. Внезапно его взгляд зацепил зелёный жилет. Мужчина стоял особняком. Намикаге прищурился и увидел возрастного шиноби с сенбоном в зубах, слегка скособочившегося, с тряпичной сумкой на поясе. – Шельма, Генма, это ты! – Сарутоби резко развернулся и подошёл к старому джōнину. – Объясни мне, какого хера вы устроили. Вы хотите обесценить все наши жертвы? Как это вообще может происходить!? Генма Ширануи поднёс палец к губам и убрал сенбон в жилет. Он внимательно осмотрелся по сторонам и подошёл к Конохомару так близко, как мог. Голос звучал осторожно, вкрадчиво: – Не говори это мне. Я-то с тобой согласен, Конохомару, я всё понимаю, но надо поговорить. Я здесь за этим. Я говорил с Эбису… Сарутоби резко остыл. Он услышал знакомое имя – имя тяжело больного учителя. Он посмотрел на Генму исподлобья. – Ну и? – Конохомару изучал джōнина. – Что сказал Эбису-сенсей? Генма осмотрелся по сторонам и, увидев, что поблизости была только Моэги, начал говорить уже шёпотом: – Они совершили обмен: Суйгетсу на Сая и Инари. Сейчас Суйгетсу и Мечников постепенно выпускают из пещер через дельту Нагарекавы. Конохомару, скорчив гримасу, закивал головой. – Я уже понял. И мне это надоело, – он обернулся к толпе своих шиноби. – Нас около семисот, и мы идём разбираться! В Коноху. Нам надоело это терпеть! Генма замотал головой, зажмурив глаза: – Парень, остынь. – Генма подошёл ещё чуть ближе, доставая рельефную карту страны волн. – Ты меня не дослушал. Эбису-сенсей узнал: Суйгетсу встретят силы Киригакуре через два часа на координатах вот тут, на карте. До этого момента ты сможешь его подловить. Но главное – не спугнуть, если ты уверен, что сможешь подобраться вместе с Моэги… Конохомару косо взглянул на Генму и упёр руки в боки: – Слышь, старый, Генма-сан. А откуда мне знать, что ты меня не пытаешься надуть? Больно вовремя ты появился, старикан. Генма улыбнулся несколько задрожавшими губами: – Я принёс тебе кое-что от твоего сенсея Эбису. – Он медленно потянулся к мешку на поясе и достал деревянную коробочку, испачканную чернилами. – Подарок Эбису от вашего дедушки. Его каллиграфическая кисть. Эбису всё так же тяжело болеет и попросил, чтобы ты лично передал привет от Конохи. За третьего Хокаге! За настоящую, неподкупную Волю огня! Он сказал, эта вещь тебе напомнит о тех днях. Генма неловко улыбнулся и чуть скрючился, словно у него заболел живот: – Он сказал вот так мне: «Знаешь, Генма! Лучшие дни моей жизни были тогда, когда я мог называть этого пацана “достопочтенный внук”. Сейчас он меня сдует, если просто чихнёт, и это высшая похвала для меня как для сенсея!» Он сказал, что это меньшее, что он может дать за то, что ты спас его жизнь и придал ей новые смыслы. Его дни сочтены из-за той ужасной болезни, которая с ним уже третий год. Он сказал, что ты сам решишь, как быть с этим подарком и информацией. Сказал не давить на тебя. Договорив, Генма посерел лицом. Ему стало несколько зябко, когда Моэги подошла ближе. Взгляд Сарутоби в момент изменился. Под суровыми ржаными усами показалась улыбка – светлая, довольная. Та самая, наивная. Он почувствовал на своей макушке крепкую сухую руку Третьего. Он почувствовал этот запах табака и одеколона с перцем. Казалось, всё тело наполнило какое-то мягкое, летнее тепло. – Смогу, конечно. Я смогу подобраться, – голос Конохомару прозвучал очень громко. Моэги напряжённо поднесла палец ко рту. – Мы пойдём вдвоём сейчас же. Положи это в моей хижине. Я вернусь за ней сегодня же! Генма тяжело вздохнул и посмотрел в лицо раскрасневшегося Конохомару: – Ты же... точно уверен? Всё же Наруто и Шикамару будут недовольны. Эбису узнал это для тебя, но, может, не стоит рисковать… Моэги показалось, что лицо Генмы на мгновение порозовело, но мгновенье спустя вновь вернуло цвет старой книжной страницы. –Стоит. Конохомару посмотрел на Моэги, которая явно не была настолько уверена, потом на Генму. – Спасибо тебе, Ширануи-сан, – Конохомару положил руку на плечо Генме. – Видимо, вы – последнее, что осталось в Конохе хорошего. Вы всегда были так преданы моему деду... И Эбису-сенсей… Мне так жаль, что я не могу быть с ним эти два года и проводить больше времени с ним. Генма отвёл глаза в сторону, на его лице отразилась тяжёлая печаль: – Да, ваш дед был великим Хокаге. Для меня большая честь помочь его славному внуку… он бы так гордился вами… А Эбису, его последние месяцы… Уверен, он думает только о вас с Моэги… о тебе… Конохомару посмотрел на Ширануи снова. Его пронзило. Перед ним стоял скукожившийся старик в военном жилете. Он весь согнулся и был похож на нищего на паперти. Знобливо дрожал, стоя перед ним, молодым, румяным. Ему вдруг так стало жалко Генму, некогда великого джōнина, который сейчас – единственный, кто помог ему в такой тяжёлой ситуации. Сарутоби бросил тяжёлый взгляд на Моэги. – Пойдём, времени мало. Мы должны добраться до него. Если хочешь, я сам, – Конохомару направился к реке. Моэги простояла несколько секунд на месте, но после сразу догнала Конохомару, распугивая ворон и голубей, ошивавшихся вдоль Нагарекавы. – Ты уверен, что это хорошая идея? А что если мы наткнёмся на засаду или вроде того? – девушка проверяла свою амуницию по ходу дела. Сарутоби лишь шёл дальше. – Не хочешь – не иди, я смету любую засаду, – бросил Намикаге и побежал к верхней плотине. Моэги посмотрела на боевого товарища, бежавшего навстречу свинцовому небу. Она обернулась посмотреть на Ширануи и увидела, что его фигуры и след простыл. Внутри неё что-то заклокотало. Тот берег казался таким тёмным. А ведь там дальше ещё были их собственные посты! Столько сил было брошено сюда. Нет. Конохомару был прав. Она повернулась и дала команду ногам. «Несите меня, и будь что будет». Путь был не тяжёлым. После перехода реки они прошли ещё с полкилометра. Конохомару летел стремительно и, кажется, взял след. Его настроение заметно приободрилось. Он с улыбкой закусил свой ус и периодически хохмил. – Точно взял его след, чую – рыбой пахнет. Или, погоди… – он недоверчиво взглянул на бегущую рядом Моэги и расхохотался, – или это, поди, от тебя? – Ты придурок, Сарутоби! – она хотела бы, может быть, отвесить ему подзатыльник, но он двигался слишком быстро. К тому же Моэги было приятно видеть его в таком расположении духа. Вот только ей не нравилось, что они отвлекались. Впереди лес заканчивался, и Сарутоби резко затормозил. Он встал и начал принюхиваться. Моэги почувствовала, как что-то внутри неё провалилось. Она взглянула на макушки деревьев. Острые и корявые, они пиками будто бы скребли облака. Низкие и тяжёлые. – Рыбой пахнет. На этот раз девушка в самом деле дала затрещину командиру, но тот даже не пошевелился, лишь взглянул на Моэги бешеными глазами: – Я не шучу, рыбой пахнет! Со всех сторон! В следующую секунду Моэги и Конохомару повернули голову вправо и увидели два мощнейших потока воды. Парень схватил девушку за шкирку и успел вместе с ней уйти с направления атаки. Оба выскочили на опушку в конце леса. Ноги Моэги задрожали. Из-за косогора показались люди, одетые в металлические нагрудники. Их было несколько десятков. Четверо из них были вооружены легендарными мечами, теми самыми. Хруст веток под ногами послышался и из чащи леса. Сарутоби мгновенно прокусил палец и сложил печати. Тут же посреди поляны рядом с кагэ появилась огромная сердитая обезьяна, осмотревшаяся по сторонам. – Сколько вражеских шиноби вокруг тебя, Конохомару. Ты ничему не научился на ошибках своего деда. Ты попал в ловушку! Конохомару изучал численность групп Киригакуре, обходивших его со всех сторон. – А где Ходзуки? Я вообще-то за ним пришёл, – в голосе Сарутоби не было ни толики паники. Скорее, какое-то очень будничное разочарование. Он прикусил ус. Раз кто-то понимал, что он попадёт в эту западню, значит, его собственные посты либо отозваны ложным приказом, либо уже нейтрализованы. Подмоги ждать неоткуда. Один из Мечников, раскручивая меч-иглу на длинном тросе, осмотрел Конохомару и нахально ухмыльнулся, оскалив ряд акульих зубов: – Ты никогда больше не увидишь господина Суйгетсу, Сарутоби! Ни ты, ни эта сука, ни твоя старая мартышка! Конохомару опустил уголки рта и нахмурил брови. Он вспомнил измождённого Гэнму, что казался ему таким искренним. Вспомнил своего дядю Асуму и дедушку. Лицо Сарутоби вновь осветила улыбка. Он подул в свои шикарные пышные усы. «Вот же как...В самый мелкий капкан попался». – Так ты ж тоже больше его не увидишь! Да и все вы… все вы… – он показал рукой Энме какой-то знак, и тот мгновенно превратился в посох. – Моэги, держись аккуратно… Отовсюду пошёл молочный туман, от которого у Моэги перехватило дыхание. Лишь тепло находящегося рядом Сарутоби заставляло её чувствовать себя чуть увереннее. Рывок.Мечник в маске выскочил из-за спины Конохомару. Бросок иглы на длинном тросе.Сарутоби ушёл с направления броска и молниеносно выставил посох на пути. Трос начал наматываться на него, как на бобину. Схватив трос, Намикаге изо всех сил дёрнул шиноби на себя. Тот сначала стукнулся лбом о другой конец посоха. Зашатался. Чуть не упал на землю. Моэги моментально вонзила кунай ему в шею, оказавшись за спиной. В воздух полетели взрывные печати, бесчётные ниндзюцу, и поляна зарыдала сотней воплей и заревела десятками разрывов. В Намигакуре же никто ничего не слышал. Шиноби разошлись по домам. Они ждали приказа. Они точно верили, что его дождутся. — В ночном лесу было по-весеннему свежо.Порывы ветра посвистывали меж голых веток и прятались в лапах хвои. Группа была уже за чертой границы страны огня. Парочка бывших кагэ и собака дожидались Куротсучи. Теруми сидела на поваленном дереве и методично вычёсывала жёсткой гребёнкой шёрстку ниндзя-пса. Тот лишь лежал, прижав лапки к голове, и мурлыкал от удовольствия, как будто он не собака, а самый настоящий кот. Какаши же смотрел на затянутое облаками чёрное небо, свесив руки вдоль тела. – Явились. Мэй подняла голову и увидела приближение еле заметной точки на фоне чуть более светлого облака. Ближе в силуэтах можно было угадать Куротсучи верхом на старшем брате. Они опускались вертикально вниз, как будто с неба был натянут длинный канат. После довольно шумного приземления Тсучикагэ спрыгнула со спины Акатсучи, отряхнулась и подошла к паре кагэ прошлого. Вид у неё был слегка встревоженный, и говорила она довольно быстро, не как обычно. Без приветствий, реверансов. Сухо и отрывисто. – Итак, Сай уже успешно обменян и находится в Конохе. – Она оглядела пару, слегка поджав губы. – Шикамару уже в курсе, что вы здесь, и ждёт подготовки плана завтра вечером у него в резиденции. Наруто будет в этот момент в резиденции, отдыхая после биджудам. По мнению Шикамару, это будет идеальный момент, чтобы всё обсудить, так как Узумаки будет не до чего. Он уже внёс вас в список барьера, чтобы вы спокойно попали в деревню. Какаши почувствовал, как его всего скручивает изнутри при мысли о том, что им предстоит… Даже тот факт, что реальный план был не в ликвидации его ученика, никак не позволял ему успокоиться. Шикамару должен будет поверить, что они собираются убить Наруто. Убить Наруто. Это словосочетание не укладывалось в голове. И какая же последняя мразь Нара, если он согласился?! Да и потом, как вообще можно поверить, что его можно убить… Сай был прав! Ему никто не нужен, кроме себя! Трусливый и жалкий человек – вот кем оказался для Какаши бывший ученик Асумы Сарутоби. Наверное, больше всего в глубине души Хатакэ боялся, что Нара поведётся на их план и подпишется во всех приписываемых ему грехах. Мэй взглянула на побледневшего Шестого и нежно улыбнулась. Она положила ему ладонь на плечо. – Сай приведёт на встречу АНБУ или Наруто? – Мэй, тактильно оказывая поддержку Хатакэ, смотрела в глаза прилетевшей кагэ. Куротсучи прикусила большой палец, вглядываясь в темноту леса. Там в глуши только что пробежало какое-то животное. – В идеале – чтобы на встречу пришёл сам Хокаге, госпожа, – Тсучикагэ стала говорить значительно тише. – Однако, возможно, придётся действовать по ситуации. В одном я уверена: он готов. Я обеспечу его данными о том, когда Наруто будет в резиденции. Он скоро вернётся в Коноху. Ему придёт письмо. Какаши всё ещё выглядел колеблющимся. Тсучикагэ снова подошла к нему: – Хатакэ Какаши! Прекратите так горевать, – она положила руку на другое плечо Шестого. – Скоро всё закончится. Этот кошмар не будет вечным. Она вновь оглядела всю троицу. Паккун, кажется, её не слушал, а мирно спал на коленях Мэй. – Мне пора провести встречу с Райкагэ и Мидзукагэ. А вы пока готовьтесь, – женщина подошла к Акатсучи. – Не подведите. Вскоре Тсучикагэ взмыла в воздух. Какаши посмотрел на Мэй и тяжело вздохнул. Он устал с дороги, и голова болела. Ноги так же гудели от тревоги и постоянных перемещений. – Когда дойдём до Конохи… Зайдёшь ко мне домой? Бывшая Мидзукагэ осмотрела Какаши с ног до головы. – Ну, ты вроде ничего, симпатичный, – игриво подмигнув, заявила легендарная куноичи. – Может, и зайду! Пара скрылась в ночном лесу, проходя через тополиную рощу.