Часть 23. Скотобойня

Дым, туман и пепел вновь смешались. Вся опушка леса в восточной части страны волн была похожа на адский сад. Лозы из кишок и цветы из чужих почек. Клумбы из голов. Все было практически размазано по холодной мартовской траве. Раздался очередной хруст, смешанный с воплями отчаяния и ужаса. Сарутоби, подобно перцу в ступке, посохом давил голову последнего из окруживших его шиноби. Весь в крови и израненный, он словно просто опирался о шест. Наконец, больше здесь никто не дышал, кроме двоих. Уже светало. Моэги лежала на земле: пару небольших ранений, перелом ноги, руки, рёбер. Но она пострадала значительно меньше, чем Сарутоби. Из его жилета торчали воткнутые кунаи, одно ухо было срезано, на руках не было живого места. Один глаз был залит кровью, а из множества отверстий в жилете тонкими струйками сочилась алая влага. Он, конечно, брал основной удар на себя. Он стоял, опираясь на посох, еще с минуту, тяжело дыша, а после посмотрел в сторону рассветного солнца. – Ух, ну ты бы видела себя, Моэги, зверюга, – ухмыльнулся воин. – У тебя еще есть чакра, чтобы говорить? – Моэги попыталась встать, но с первого раза у нее не получилось. Она так же схватилась за посох и кое-как встала на свои две. Осмотревшись по сторонам, она остолбенела. – Господи, какой кошмар… Ты что, их всех убил? Она сосредоточила взгляд на кишках, висящих на ветке сосны, напоминавших сосиски в мясной лавке. Конохомару тяжело прокашлялся, выплюнув приличный сгусток крови. – Мы их убили, родная. Не открещивайся. Видела бы ты себя... валькирия... Сарутоби подал руку Моэги, но сам еле удержался, не повалившись наземь. Энма так же резко исчез, как появился, и оба снова оказались без опоры. Силы были на исходе. Все, что им оставалось, – это взять по катане-нодати, что лежали на земле, и медленно пойти в лес, опираясь на них как на трость. – Я знаю, в километрах двух на юг есть деревня. Скорее всего, там сейчас никто не живёт, но мы сможем хоть поспать в доме… – Конохомару еле ворочал языком. Нужно было найти, чем перевязать раны, да и просто отдохнуть. Но тут, в лесу… они просто замерзнут и умрут. Путь был ужасно тяжёлым, и Моэги несколько раз падала, скуля и чертыхаясь. Сарутоби, казалось, терял сознание на ходу. Кровь то и дело заливала глаза и приходилось остановиться. Наконец впереди они услышали звуки какого-то движения. Конохомару вгляделся в даль. – Да, точно! Вот эта деревня. И там кто-то есть, кажись… Шиноби стали идти ещё чуть тише. Раны болели только сильнее. Слабость вязала все тело мягкими стропами. Моэги вдруг остановилась. Сейчас ноги отказывались нести её дальше. "Только не сейчас!" Конохомару посмотрел вдаль внимательнее. – Моэги, давай шустрее, там наши. У них форма Конохи и… – Конохомару остановился, щуря взгляд. От следующих слов внука третьего по спине Моэги пробежал неприятный холодок – А парни из КАШ Инузуки тут что делают? Намикагэ, выйдя из леса, пригляделся ещё внимательнее, и на его бледном от кровопотери лице проступил багрянец ярости. Шиноби выносили из дома всё ценное. Они тащили мебель, вспарывали подушки, одеяло, вываливая пух и вату на сизую траву. Трясли книги, искали заначки, швыряли консервы. Прикладывались к бутылкам и фляжкам. Моэги потянула Конохомару за рукав и, поймав его взгляд, глазами, полными мольбы, отрицательно закрутила головой. Но требовать что-то от Конохомару было уже поздно. Он увидел мародёров-дезертиров, а значит, не уйдет отсюда. Такова его природа. Шиноби активно заковылял к тем, кого ненавидел и презирал. Мужчина с острыми чертами лица, с опознавательным знаком КАШ Инузуки, сидел на холодильнике и крутил в руках детскую игрушку. Что-то вроде водяного пистолета. – Вот чёрт, да у моей дочки такой же был! Заберу ей этот, как вернусь. А колечко жене бы, да нет… Он заметил периферическим зрением движение со стороны леса. Оттуда на него грозно шёл потрёпанный шиноби. – Вы что делаете, козлы вонючие?! – взревел окровавленный командир. Моэги в ужасе закрыла лицо руками. Мужчина отложил пистолетик в сторону, присмотрелся к паре и слез с белого ящика. – А ты кто такой, сука? Я первый нашёл эти хаты, – бывший законопослушный шиноби шёл навстречу Намикагэ. Он обернулся в полоборота и прокричал: – Слышь, Кукан, Иччиро, у нас тут гости нарисовались! Иччиро вышел из дома и остолбенел, увидев Моэги. Он стоял секунд пять, протирая глаза. – Дракон, слыш, это мой командир, мы вместе заходили в первую ночь, – обратился Иччиро к «Дракону», что вглядывался в пару. Моэги напряжённо вглядывалась в лицо Иччиро, пытаясь безуспешно вспомнить одного из тысячи. Вдруг он в ужасе отпрыгнул. – Господи, это же Сарутоби! Надо бежать! Шиноби отпрыгнул назад, но вдруг тот, что звался Кукан и имел форму Намигакуре, сделал, напротив, прыжок вперёд. – Слыш, Дракон. Да они еле на ногах стоят. Может, просто уйдем? Сарутоби сделал ещё один хромающий шаг вперёд, его голос звучал сорванным. – А ну свалили! Сюда ещё люди жить вернутся. Пошли вон, твари! Дракон, шиноби из КАШ, так же сделал шаг навстречу Сарутоби. Он ухмыльнулся, рассмотрев Моэги немного прищуренным сальным взглядом. – Слыш, а если мы уйдем, они ж потом нас под трибунал отправят. Человек в форме КАШ плюнул на землю. -Кто вернётся? Они просто свалили, потому что зассали. Я рисковал своей жизнью, теперь это моё! Иччиро посмотрел на Моэги, что смотрела на него в исступлении, медленно поворачивая головой из стороны в сторону. Он почесал затылок и повернулся к главарю мародёров. – Дракон, я думаю, они нас не запомнят и вообще всё забудут, если мы просто уйдем. Сарутоби сделал ещё шаг вперёд и, прокашлявшись, процедил: –Да я лично тебя под трибунал отправлю, гнида. Я запомнил ваши клички. Дракон, Кукан и Иччиро! Три утырка, ворующие детские одеяла и игрушки! Это если я не положу вас прямо здесь. Таких слизней мне не составит труда. Внутри Моэги всё обвалилось. Дракон и Кукан обошли вдвоём Сарутоби, который уже вставал в боевую стойку. Кукан дёрнулся навстречу Сарутоби и сразу получил в челюсть удар наотмашь, повалившись на землю и выплевывая аж четыре зуба. Шиноби сразу же встал, держась за челюсть, а вот Конохомару чуть не упал от собственной же инерции. – Да был бы он в своей полной силе, тебе бы сейчас челюсть вырвало. Он даже стоять не может, ну давай, вали его! – Дракон, сложив печати, приложил обе руки к земле, и почва зашевелилась под ногами у Конохомару, заставив его упасть. Вставший на ноги Кукан сразу же со всего маху треснул ногой лежащего на земле Сарутоби. Тот лишь зарычал. В следующую секунду Моэги сложила печати, но ничего не произошло. Чакры уже не было. Она выхватила кунай и с криком отчаяния рванула на Дракона, который еле увернулся, отвесив ей смачного пинка по сломанной ноге. Моэги рухнула на траву, на которой уже виднелись гроздья капель крови Конохомару. – Да у них чакры нет! Давайте этого усатого побыстрее кончим! Иччи, хватай бабу! Иччиро подошёл к командиру и посмотрел в её глаза, полные ужаса, мольбы и ярости одновременно. Достав кунай, он указал ей кивком головы к крыльцу дома. – Идите, давай… туда… – Парень болезненно прищурившись, протянул кунай вперёд, как бы угрожая, и Моэги медленно поползла. Дракон продолжил пинать рычащего Конохомару, с каждым ударом разбрызгивая кровь по поляне мелкой моросью. От ударов ботинками по монументальному телу у самого Дракона уже начинали болеть ноги. Когда он несколько притомился, то, пнув чуть слабее тяжело пыхтящего, матерящегося Сарутоби, положил руки на пояс и достал флягу. Сделал глоток, поморщившись. Прищурившись, он вгляделся в дерево вдалеке. – Слыш, Кукан, этот придурок не унимается. Просто мудила. Смотри, видишь, вяз растёт? Кукан, глядя на озлобленное лицо Сарутоби, боялся подойти ближе. Он взглянул на дерево, широко раскинувшее ветки на опушке, и кивнул, что-то промычав. – Вот туда давай его притащим и привяжем. У него кровь со всех дырок течёт, ему так и так кранты, так хоть повисит, урод. Будет как изваяние Хокаге, нах! Кукан и Иччиро переглянулись. –Да нахера? Давай прямо тут я его кунаем закончу и все, а то стрем, вдруг патруль чего ещё, поймают и кранты! – Кукан скорчил страдальческое лицо, но Дракон прошёл вдоль Конохомару, наступив ему на руку. Тот лишь что-то прорычал из последних остатков сил. – Да просто так! Че ты ссышь? Давай, потащили его! Никто не придёт, все посты в этой части распустили, ты чё, не видел? Все чунины ломанулись на юг острова. Моэги с ужасом сидела, чувствуя лезвие куная у горла, когда её друга, отпинывавшегося, тащили к вязу. Оставив длинный кровавый след по промёрзшей почве, Конохомару развалился под деревом. Кровь уже закрыла его глаза, и, кажется, он почти ничего не видел. Кукан сходил в дом за верёвками, и вскоре плотная пенька обхватила слабеющее тело Намикагэ, примотав его к дереву. Дракон шумно вздохнул и отряхнул руки. Посмотрев вдаль, он гулко захохотал. –Так, Иччи, а чё ты там стоишь? Тащи эту суку сюда, пока живая. С одной стороны, может, с мёртвой за измену и не считается… Но давай её сюда! Иччиро посмотрел в заплаканные глаза Моэги, которая только и могла сейчас умолять. Шиноби крепко зажмурил глаза и прикусил губу. Затем посмотрел на Дракона. – Дракон, это перебор. Я думаю, она никому ничего не скажет… Дракон преувеличенно удивлённо посмотрел на Кукана, потом на Иччиро и энергичной походкой направился к младшему из мародёров. – Слыш, если ты такое ссыкло, то пошёл нахер отсюда! Либо тебя прямо щас сдуло, либо ты помогаешь мне её тащить под дерево. – Дракон посмотрел на командира, которая уже была мало похожа на шиноби, и достал фляжку из-за пояса. – Так бы её, конечно, помыть… но и так сойдёт! Дракон грубовато подтолкнул Иччиро локтем. –Ты не думай, тебе тоже перепадёт! На, Иччи, глотни для сугрева и куража, а то чёт ты совсем кислый, паря. Иччиро посмотрел в озлобленные глаза обычного человека, что только что практически запинал до смерти кагэ, а теперь хотел обесчестить его командира. Потом посмотрел в холодный лес. Он взял фляжку в руки. Из горлышка пахло стыдом и страхом. После глотка этот запах притупился. Моэги тащили под дерево вдвоём, пока третий ещё пару раз ударил привязанного Конохомару. – Давай, снимай жилет с неё. Пусть грязная, зато живая. Ты смотри, какая она офигенная! Конохомару уже не слышал ничего. Голоса дезертиров, вопли подруги – всё это постепенно заглушалось звоном в голове. И вот сам звон становился тише, пока Конохомару не услышал звон колокольчика. Наконец он смог разлепить веки. Он видел яркое летнее небо и слышал щебетание птиц. Через боль повернув голову направо, Конохомару увидел белобрысого мальчишку в оранжевой кофте, привязанного к дереву. Тоненькие следы лисьих усов проглядывались на его озорном лице. – Братец Наруто, ты что, снова провалил тренировку с колокольчиками? – Конохомару еле нашёл в себе силы сказать это, его дыхание было совсем сбито. С усов на зелёную и сочную траву капала густая тёмная кровь. – Ага, Конохомару-чан, – Наруто тяжело вздохнул и потупил взор. – Сакура и Саске уже ушли домой, а я вот опять облажался… Конохомару понимающе закивал своей разбитой головой. Ему очень хотелось поддержать друга, но сейчас его так волновал один вопрос. – Братец Наруто, скажи… Это же не ты попросил Гэнму меня обмануть про Суйгетсу? Это же не было твоим приказом? – Конохомару, умоляя, посмотрел в лицо изумлённого Наруто. – Нет, конечно, братишка. Я бы тебя точно никогда не предал. Под окровавленными усами Конохомару распустилась широкая белозубая улыбка. – Я так и знал… Спасибо тебе, братец. Ты знаешь… Ты станешь отличным Хокаге. Наруто тоже весело улыбнулся во все тридцать два зуба. –А то! Ну давай, вечером приходи в «Ичираку». Я тебя угощу! И Удона с Моэги прихвати! Конохомару улыбнулся ещё шире, чувствуя, как засыпает. –Обязательно, братишка, приду! Обязательно! Пропитанное маслом дерево сгорело. Остались лишь две повязки, грязные от сажи и копоти.