Глава 8: Воссоединение

Глава 8: Воссоединение Я похожа на Висенью Таргариен. Лирра стояла в своих покоях, всматриваясь в отражение. Было ещё рано: утреннее солнце окрасило комнату в мягкие оттенки оранжевого, а облака за окном — в нежно-розовый. Лёгкий морской ветер доносил солёный аромат и ласкал её кожу. Но она знала: вскоре эта нежность обернётся пронизывающим холодом — беспощадным и равнодушным к тем, кто осмелится подняться в небесное царство. К счастью, её одежда была сшита с расчётом на холод полётов. Конечно же, она не принадлежала королеве Рейле. Как и всегда, Лирра была одета в чёрное с красным, но вместо утончённого платья носила то, что можно было назвать лишь облачением наездницы дракона. Сшитое из плотной ткани и чёрной кожи, оно ощущалось скорее как доспехи. Узкие бриджи, высокие сапоги, длинные рукава… но подлинное впечатление производила верхняя часть наряда. Если это и было платье, то уж точно не женское убранство в привычном смысле. Чёрная ткань обтягивала грудь так, что казалось, будто её покрывала драконья чешуя. Высокий воротник скрывал следы недавних синяков на шее. На талии тонкий пояс с серебряной пряжкой в виде трёхглавого дракона — знака дома Таргариенов. Завершал образ тёмно-красный плащ — единственное яркое пятно в её мрачном облачении. Светлые волосы Лирры были аккуратно уложены и закреплены под тонкой короной: искусные руки Изабель позаботились, чтобы причёска выдержала даже полёт. Если этого было недостаточно, чтобы напомнить о древних валирийских всадницах, то на её плечах восседала ещё и Рассвет. Драконица росла так стремительно, что Деймон называл это невозможным. Она уже почти переросла своё любимое место отдыха — плечи Лирры. Теперь юная драконица балансировала на обоих плечах, тогда как ещё недавно легко умещалась на одном. Но вместе с ростом пришли и острые когти, и девушке приходилось тщательно защищать плечи тканью, чтобы не покрыться царапинами. Вскоре Лирра больше не сможет носить её — не из-за тяжести (драконы были удивительно лёгкокостными), а из-за размеров. — Возьми и это тоже, — сказала Изабель, выходя из-за её спины и отвлекая от раздумий. Она протянула пару чёрных кожаных перчаток с изящной серебряной вышивкой на манжетах. — Спасибо, — с теплотой ответила Лирра, принимая дар. Она была северянкой, у неё было множество перчаток, но ни одни не были столь утончёнными. На Севере ценили практичность выше красоты, но здесь, на Юге, она училась любить изящество. — Я буду скучать по тебе, Изабель, — сказала она спустя мгновение, отложив перчатки, чтобы взять женщину за руки. — И я по тебе, дорогая, — мягко ответила та, сжав её ладони. — Для меня радость снова служить королеве Рейле. Но не только это. Ты хорошая женщина, Лирра. Не позволяй принцу изменить твоё сердце. — Не позволю. Но ты сама будешь в безопасности? Мы оставляем тебя здесь, без защиты. — О, не тревожься обо мне. С Драконьим Камнем всё будет хорошо. Лирра не разделяла её уверенности. Она знала, как уязвим замок для тех, кто решит его захватить. Её беспокоил Станнис и сторонники, оставшиеся на острове. Что они сделают, когда Деймон и Караксес улетят? Будут ли верны Таргариенам? Достаточно ли им обещания, что Деймон вернётся? — Драконий Камень простоял века. Замок не так легко взять без дракона, — заметила Изабель, уловив её тревогу. — Мы будем ждать вас здесь. — Ты могла бы пойти с нами. В гавани есть корабли, — сказала Лирра. Это было глупо, но Изабель стала её подругой. Возможно, первой настоящей подругой, если не считать братьев и сестёр. — На войну? Нет. Моё место здесь. Не думай обо мне, но сама будь осторожна. Держись ближе к принцу Деймону. Он защитит тебя. Но не позволяй ему управлять тобой, ясно? — О, в этом можешь не сомневаться, — рассмеялась Лирра, отпуская её руки и заключая женщину в объятия. — Будь осторожна, — повторила Изабель, когда они отстранились. В её глазах блестели слёзы. — Обещаю, — ответила Лирра, вытирая щёку. — И ты тоже. — Как прикажет моя принцесса. Вскоре на пороге появился Деймон, объявив, что пора отправляться. Он был облачён в доспехи всадника дракона — куда более воинственные, чем её собственные. На плечах у него лежал плащ, точно такой же, как у неё. Он повёл её глубоко под замок, туда, где грубые каменные стены уступили место широкой пещере. Пол её заканчивался открытым каменным уступом, на краю которого ожидал Караксес. Огромный красный дракон поднял голову, когда они приблизились, и ответил на радостное чириканье Рассвета низким гортанным ворчанием. Молодая драконица расправила крылья и взлетела, легко планируя к старшему дракону, словно приветствуя его своим полётом. Теперь она по-настоящему освоила небо. Её крылья — в три раза длиннее тела — делали её несколько неуклюжей на земле, но в воздухе она скользила с грацией, а свет, отражаясь от чешуи, отбрасывал на камень радужные тени. Деймон тихо заговорил с Караксесом на высоком валирийском — слова ложились на ухо, словно мелодия. Лирра тем же языком позвала к себе Рассвет. Она не была уверена, понимает ли драконица общий язык, да и не нужно было. Даже валирийские слова, какими бы неловкими они ни казались в её устах, были лишними. Рассвет, как и Призрак, всегда знала, чего хочет Лирра, без команд. Их связь подсказывала ей, когда драконица голодна, раздражена или счастлива. То же самое было и с белой волчицей. Теперь Лирре начали сниться и сны о драконе. Накануне ночью Рассвет выскользнула через окно и летала над замком, а Лирра видела это глазами своей спутницы. Она проснулась с жгучей тоской по небу. Сны о Призраке тоже изменились: волчица всё ещё охотилась в чужих лесах, но теперь часто являлся зал, полный лордов и знакомых запахов. А в охоте рядом с ней бежал её однопометник. Видения становились слишком реальными, чтобы отмахнуться от них как от игры воображения. Сон о Рассвете был настоящим — она это знала. А раз так, то и сны о Призраке должны быть правдой. Значит, Лирра, вероятно, была варгом. Всё, что она знала об этом, исходило из сказок Старой Нэн, которым доверять было трудно. В библиотеке Драконьего Камня слово «варг» не упоминалось, а в Винтерфелле она никогда не интересовалась «глупыми детскими сказками». Но теперь, после того как она вылупила дракона и встретила человека, погибшего сто пятьдесят лет назад, магия перестала быть легендой. Она стала частью её жизни и вряд ли скоро её отпустит. Рассвет приземлилась на вытянутые руки хозяйки и ткнулась чешуйчатой мордочкой в её щёку. Тем временем Деймон проверял изящное седло, закреплённое на спине Караксеса. Благодаря выступу, оно оказалось почти на уровне их глаз — принцу не составило труда забраться на дракона. Сзади крепились сумки и клетка для Рассвета: молодая драконица могла летать, но не дольше нескольких минут. А путь до Риверрана занимал целый день. Драконица жалобно вскрикнула, когда её посадили в клетку. Но мягкие слова Лирры быстро успокоили её. До этого дня она никогда не знала ни клетки, ни цепей: у неё всегда была свобода летать и исследовать мир. В Риверране Лирре придётся раздобыть для неё угощение, чтобы смягчить неудобство неволи. Риверран… Она никогда не видела этот замок и не стремилась туда. Но теперь там был Робб. Если ветер будет попутным, по словам Деймона, они успеют до заката. Принц оглянулся и протянул ей руку. Лирра взяла её и легко скользнула в седло позади него. Здесь было куда надёжнее, чем прижиматься к спине дракона без седла, но держаться приходилось только за тёплое тело Деймона. Вспомнив яростный ветер прошлого полёта, она нерешительно обхватила его за талию. — Держись крепче, если хочешь остаться в седле, — бросил он через плечо. Лирра послушно сжала его крепче и прижалась к его спине. Она оказалась ближе, чем хотела бы, но это было куда лучше, чем прежние мучительные полёты. По команде принца Караксес двинулся, и через несколько мгновений его могучее тело поднялось в воздух. Два-три взмаха крыльев — и они вырвались из пещеры. Солнечный свет ослепил Лирру, ветер хлестнул по лицу, но сердце её билось быстрее от восторга. Она взглянула вниз: остров и замок стремительно уменьшались, уходя в море тумана и облаков. Ей стало странно оставлять всё это позади. Драконий Камень успел прирасти к её душе. Он не был её домом — то место навсегда оставалось за Винтерфеллом и снежным Севером, — но часть сердца уже принадлежала этим вулканическим скалам, наследию Рейгара. Здесь у неё появилась Рассвет. Здесь были её дни в саду с молодой драконицей, беседы с Изабель о королеве Рейле, часы в тишине древней библиотеки. Она пришла сюда пленницей. А покидала — принцессой. В каком-то смысле Драконий Камень был оплотом безопасности. Местом вне времени, где драконы пробуждались, а Таргариены продолжали жить в памяти. Даже нападение не смогло уничтожить этот образ острова в ее голове, этот мрачный, но величественный символ прошлого. Лирра содрогнулась от воспоминаний и невольно прижалась лицом к плащу Деймона. Она могла погибнуть. Погибла бы, если бы не он. Деймон, поклявшийся защищать её. Почему? Потому что его планы зависели от неё? Или из какой-то скрытой сентиментальности? Последнее казалось маловероятным. Но всё же… она верила ему. И вот теперь часть её души с тоской смотрела, как остров исчезает в вечно синей дали моря. Эти чувства были понятны. Но что касается остального — её сердце металось. Она была счастлива что снова увидеть Робба, переполнялась радостью от того, что он жив, что уже через несколько часов она сможет обнять его. Но вместе с радостью рос и страх перед тем, что ждёт впереди. Теперь она уже никогда не сможет уйти от Деймона. Любая возможность побега умерла вместе с его предложением сражаться за Робба. Они были связаны. Слишком искусно связаны. И это ужасало её — как легко он играл ею, как ловко манипулировал. Он выставил всё так, что его помощь выглядела благородной жертвой, сделанной ради неё. Ловушка, уловка — и всё же она шагнула в неё сама. Она чувствовала себя дурой. Но выбора у неё не было. Теперь её жизнь и жизнь её брата были связаны с принцем. Она ни на миг не подумала, что Деймон действительно заинтересован в успехе Робба. Уже два дня она терзала себя сомнениями, возвращаясь мыслями к их разговору в картографической комнате. Что скрывал принц? Что замышлял? Это был способ вернуть себе славу и имя Принца-Разбойника? Или шаг к устранению претендентов на трон? Может быть, он хотел собрать войска, заставить королевства склониться перед гневом дракона? Будет ли он вообще доволен победой Робба? Она знала: Деймон никогда не подвергнет риску её собственную жизнь. Но могла ли она доверить ему жизнь брата? Робб был королём Севера и Речных земель — двух королевств, некогда склонившихся перед Железным троном. Тем самым троном, который, как она догадывалась, Деймон намеревался завоевать. Он не станет довольствоваться половиной Вестероса. Значит ли это, что Робб в его глазах — соперник? Может быть, весь замысел заключался в том, чтобы склонить брата к покорности? Или Деймон просто рассчитывал обрушиться на Королевскую Гавань, а затем двинуться на Север? Но он должен был понимать: причиняя вред Роббу, он навсегда потеряет её доверие. А самый короткий путь к трону пролегал именно через неё. Лирра прекрасно знала: её права на престол были вовсе не ничтожны, даже несмотря на то, что она женщина. Дети Роберта оказались бастардами Ланнистеров, его братья — раздробленные претенденты. Возможно, народ ненавидел Таргариенов, но Лирру воспитал Старк, и даже Робб, возможно, увидел бы выгоду в том, чтобы его сестра стала королевой Юга, а он сам — королём Севера. Деймон наверняка всё это рассчитал. Неужели он задумал выставить её притязания на престол напоказ? Сделать из неё тайную королеву, символ надежды для разорённых войной земель? Но Лирра не хотела короны. И был ли у неё выбор? Если он намерен использовать её притязания, это значит, что он намерен жениться на ней. А захочет ли она выйти за него? Ответ напрашивался сам: нет. Даже после месяца, проведённого вместе на Драконьем Камне, она не могла сказать, что знает его. Он редко открывался и всегда говорил так, будто вёл игру, где победитель мог быть только один. Она долго верила, что её судьба — брак с каким-нибудь мелким лордом. Мысль не радовала, но она была уверена: отец подберёт мужа, который будет к ней добр. Возможно, даже найдётся тот, кто полюбит её искренне, кто будет считать её равной, а не вещью. С принцем же она слишком часто ощущала себя пешкой в его игре в кайвассу. Она не верила в его любовь. И не знала, что чувствует сама. Он похитил её, угрожал ей, теперь собирался использовать. Но и защищал её. Именно он рассказал ей о её происхождении, пусть даже из выгоды. Именно он подарил ей яйцо, из которого вылупилась Рассвет. Именно он поклялся защищать её. И рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Она вспоминала родителей и их любовь, что обернулась кровью и гибелью королевств. Возможно, это и было её предостережением: не отдавать сердце необдуманно. Лирра решила быть осторожнее. Она никогда не была безрассудно влюблена, и, наверное, сдерживать чувства было легче, если думать головой. Часы проходили. Она смотрела вниз — на мир, раскинувшийся под ними: на тёмные леса, зелёные поля, холмы, окутанные облаками. Маленькие деревни, реки, блестящие, как нити серебра. Целый живой мир дышал под их крыльями. Седло отделяло её от горячей чешуи Караксеса, и Лирра была благодарна за плотную одежду и за то, что рядом было тело Деймона, защищавшее её от яростных порывов ветра. Когда-нибудь она сможет сама покорить небо с Рассветом. Эта мысль кружила ей голову. Какая свобода может сравниться с полётом на спине дракона? Для Лирры, прожившей почти всю жизнь в Винтерфелле, мир вдруг раскрылся — и показался безграничным. Они покинули Королевские Земли и вошли в пределы Речных Земель. Лирра плохо разбиралась в южной географии и не могла с высоты точно определить границы, но вскоре сама земля подсказала ей, что они перешли рубеж: глубокие шрамы уродовали пейзаж. Речные Земли полыхали. Тёмные пятна опалённой земли, словно незаживающие раны, изуродовали зелёные поля. Там, где раньше колосилась пшеница, теперь лежал пепел; деревни дымились, словно костры, оставленные после пожара. Лирра видела осаждённые замки и лагеря войск, раскинувшиеся, будто муравейники. Когда-то Речные Земли считались одними из богатейших в Семи Королевствах, их поля были столь же щедры, как в Просторе. Север во многом зависел от их торговли. Теперь же эти же земли горели, а простой народ, что веками возделывал их, умирал. И всё это накануне зимы. Долгой, суровой зимы, если верить Цитадели. Эта война не имела права затянуться. Иначе сама зима станет смертным приговором. Они сделали лишь одну остановку — около полудня. Деймон направил Караксеса к небольшому лугу, окружённому лесом. Ни деревень, ни людей поблизости, земля выглядела нетронутой бедами войны. Остановились ненадолго — лишь для того, чтобы Дракон мог размять крылья, а Лирра с Деймоном разделили нехитрую еду, что была припасена заранее. Это был вовсе не пир, но для Лирры обед в тишине леса, рядом с Караксесом и ароматами цветов, показался почти утешением. Вскоре впереди открылось Око Бога — озеро, сиявшее, словно серебряное зеркало. На его берегу громоздился Харренхолл: башни, подобные скрючённым пальцам, тянулись к небесам. С высоты он казался почти таким же, как фермы простого люда. Но за его стенами кишела огромная армия, оживлённая, как муравейник. С их высоты различить гербы было трудно, но преобладание красного цвета ясно говорило: это Ланнистеры или хотя бы значительная часть их войска. Караксес взмыл выше, и облака скрыли замок и лагеря внизу. Солнце клонялось к закату. Когда же Лирра впервые увидела Риверран, оно уже коснулось горизонта. Он был меньше Винтерфелла, менее грозен, чем Драконий Камень, и не мог соперничать с мрачным величием Харренхолла. Но Риверран всё же оставался внушительной крепостью. Он стоял в месте слияния Красного Зубца и, словно остров. Его стены и башни, возведённые из красного песчаника, резко выделялись на фоне синих вод. На самых высоких башнях развевались знамёна дома Талли. Над ними гордо реял серый лютоволк Старков. На берегах рек раскинулся лагерь Робба Старка. Он был меньше, чем армия при Харренхолле, но всё равно внушителен. Караксес снизился и пронёсся над войском, издав рёв, похожий на свист. Внизу поднялось море знамен: Амберов, Гловеров, Мандерли, всех северных домов, чьи гербы Лирра знала наизусть, а также домов Речных Земель. Она узнала близнечные башни Фреев, серебряного орла Маллистеров и многие другие стяги. Воины внизу закричали от ужаса при виде дракона. Караксес сделал круг вокруг крепости, словно желая убедиться, что их заметили, а затем полетел на запад. Там он опустился на берег Тамблстоуна, в стороне от замка и войска. Деревья дрогнули под порывами его крыльев, а земля содрогнулась, когда дракон коснулся земли. — Теперь можешь отпустить, — Деймон бросил через плечо, его пальцы коснулись её рук. Лирра всё ещё крепко обнимала его за талию. Она мгновенно отпрянула, словно обожглась. Принц позволил себе тихий смешок. — Ты невыносим, — пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает румянец. Всё тело болело от долгого полёта, бёдра сводило судорогой, пальцы онемели, несмотря на перчатки, сшитые Изабель. Позади раздался возмущённый писк: Дракон требовала свободы. Лирра с радостью отвлеклась и выпустила детёныша. Рассвет выскочила наружу, дрожа всем телом, оглядываясь. Девушка несколько раз почесала её, прежде чем драконица взлетела, сделав радостную петлю в воздухе и весело щебеча. Лирра с минуту наблюдала, а затем и сама спрыгнула со спины Караксеса, тяжело приземлившись в траву. — Насколько помню, он почти не изменился, — произнёс Деймон, когда она подошла. Он рассматривал замок на другом берегу, опираясь ладонью на красную чешую Караксеса. Дракон, уткнувшись мордой в землю, сонно прищурился, устав от долгого пути. — Ты бывал в Риверране? — спросила Лирра. Это её не должно было удивлять: в истории говорилось, что Деймон когда-то привёл Речные Земли на сторону Рейниры. — Да. С моим братом, когда он отправился в грандиозное путешествие по королевству вскоре после восшествия на престол, — он имел в виду короля Визериса. Было странно слышать, как он говорит о давно умерших людях. — Ох… — Что? — он заметил её взгляд. — Ничего, — Деймон приподнял бровь и скрестил руки, молча требуя продолжить. — Ты редко говоришь о своей семье, — тихо сказала она. — Их больше нет. И говорить тут не о чем, — в его голосе зазвенела горечь. — Да и история уверена, что знает всё лучше меня. — Мне жаль. — Мне не нужна твоя жалость. — Это не жалость, — Лирра замерла, глядя прямо в его сиреневые глаза и касаясь его руки. — Я знаю, что такое потеря. Но также знаю, что никогда не смогу постичь всю глубину боли, что досталась тебе. Её отец пал, заклеймённый предателем, хотя для Лирры он был самым благородным человеком из всех. Но у неё остались братья и сёстры. А Деймон был один. Совсем один в этом мире. Он смотрел на неё нахмурив брови. Его рука поднялась, будто желая коснуться её лица. Но тут Рассвет резко спикировала вниз, хлопая крыльями, и опустилась на плечо Лирры. Мгновение, едва родившееся между ней и принцем, было упущено. — Старк скоро прибудет, — сказал Деймон, отступив назад, чтобы ещё раз оглядеть замок. Но первым к ним прибыл не Робб. Вдоль реки стремительно мчалось белое пятно. — Призрак, — выдохнула Лирра, схватив принца за предплечье, удерживая его от того, чтобы он потянулся к клинку. Она даже не попыталась скрыть улыбку и шагнула вперёд. Лютоволк замедлил бег, приближаясь к ней. Его алые глаза не отрывались от Лирры, словно дракон за её спиной вовсе не существовал. Когда зверь подошёл ближе, девушка опустилась на колени и крепко обняла мощное тело, уткнувшись лицом в мягкий белый мех, сдерживая рыдания. — Ах, как же я скучала по тебе, — прошептала она, отстраняясь, чтобы взглянуть в его глаза. Призрак возвышался над ней, возбуждённо виляя хвостом. Он облизал её лицо, а Лирра рассмеялась, гладя его по шее. На её плече Рассвет щебетала, вытягивая шею, чтобы рассмотреть волка. Призрак, в свою очередь, обнюхал детёныша и мягко ткнулся носом в маленькое существо. Рассвет спрыгнула на землю и, склонив головку набок, с любопытством уставилась на огромного зверя. Волк последовал за ней, так и не переставая вилять хвостом. — Ты как-то умолчала, что твоя лютоволчица с размером с лошадь, — пробормотал Деймон позади. Когда Лирра взглянула на него через плечо, он стоял настороженный, внимательно следя за зверем. — Ну, она выросла, — с улыбкой ответила она. Это была правда: Призрак стала ещё выше, чем в прошлую встречу, хотя Лирра знала — она ещё не достигла своего полного размера. — Ты боишься? — поддразнила она, вставая. Голова Призрака теперь почти доставала ей до груди. Волк, оставив Рассвет, направилась к принцу. — Никогда прежде не видел лютоволка, — тихо сказал Деймон. — Даже в моё время они не осмеливались выходить из-за Стены. Принц протянул руку. Призрак обнюхал её и сделала ещё шаг, ткнувшись лбом в его грудь так, что тот едва удержался на ногах. — Она хочет, чтобы ты ее погладил, — рассмеялась Лирра. Деймон нерешительно почесал волка за ухом, и когда та не проявил ни капли агрессии, он наконец расслабился. — Кажется, она разбирается в людях, — заметил принц, переводя взгляд на Лирру. — Спорный вопрос, — улыбнулась она, поглаживая белоснежную спину. — Но она хорошая девочка. — Вижу, — тихо сказал Деймон. Позади них Караксес вскинул голову, уставившись вдаль. Лирра тоже обернулась. На горизонте, всё ещё слишком далеко, чтобы различить лица, приближалась группа всадников. Рядом с ними бежал огромный серый волк. Над ними развевался штандарт с серым лютоволком Старков, а рядом с ним — белое знамя мира. Чем ближе они были, тем яснее становились знакомые фигуры. Лирра узнавала их — людей, которых видела в зале своего отца, знаменосцев, когда-то сидевших за одним столом. Но всё это не имело значения. Лишь один из них был для неё важен. Во главе отряда ехал её брат. Лирра шагнула вперёд. Всадники остановились на почтительном расстоянии, не осмеливаясь приблизиться к дракону, но она уловила миг, когда Робб заметил её. — Робб! — сорвалось с её губ. Она едва почувствовала, как Деймон пытается удержать её за руку, но вырвалась и помчалась вперёд. Рассвет пронзительно вскрикнула у неё за ухом, когда та прыгнула с плеча в воздух, но Лирра не обратила на это внимания. — Лия? — Робб спрыгнул с коня, глаза его широко раскрылись. Он выглядел как король — в тёмно-серых и чёрных тонах, с рычащим лютоволком на груди. Волосы отросли, янтарные пряди падали на глаза, а борода делала его старше. Он изменился — и всё же был тем же братом, которого она помнила. — Лия! Кто-то выкрикнул, чтобы он держался подальше, но было поздно. Робб уже бежал к ней, его плащ развевался за спиной, а рядом мчался Серый Ветер. Слёзы застилали глаза. Сердце сжималось от боли и счастья. Он был здесь. Живой. Сильные руки подхватили её и прижали к себе. Робб. Её брат. Лирра обняла его, уткнувшись лицом в грудь, и засмеялась сквозь слёзы. От него пахло кожей и домом. — Лирра, — прошептал он ей в волосы, словно молитву. — Ты жив, — ответила она, прижимаясь крепче. Он всё равно услышал её и обнял ещё сильнее, будто боялся, что она исчезнет. — И ты жива! Боги, как же я волновался! Когда Призрак вернулась без тебя, я думал, что потерял тебя, — он отстранился, обхватил её лицо ладонями, разглядывая, изучая черты, проводя пальцами по щеке. Его глаза сияли синим небом над головой. — Что с тобой произошло? Лирра подняла руки и коснулась предплечий брата, вглядываясь в его лицо. Он всегда был выше их с сестрой; ей едва доставало до подбородка. Деймон же, как она рассеянно заметила, был ещё выше. — Это долгая история, — призналась Лирра, прижимаясь к Роббу. Тот не стал требовать объяснений, лишь крепче обнял её и поцеловал в макушку. Лирра закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением. Ей хотелось, чтобы оно длилось вечно, но позади заржала лошадь, а вслед за тем донёсся напряжённый шёпот, едва различимый в шуме. Лирра отстранилась, и руки Робба нехотя ослабли. Казалось, он ещё не был готов полностью отпустить сестру: одна ладонь всё же осталась у неё на пояснице. Оглянувшись назад, она заметила, что его свита не осмелилась подойти ближе. Люди ждали на расстоянии; кони нервно переминались, словно чуяли чужое присутствие. Лишь Серый Ветер решился последовать за Роббом — огромный волк ткнулся мордой в ладонь Лирры, и та машинально начала гладить его. Отряд был невелик — человек пятнадцать. Она различила среди них Большого Джона Амбера, женщину с медвежьим гербом Дома Мормонтов, а рядом — мужчину с теми же каштановыми волосами, что и у Робба. Это, несомненно, был Эдмур Талли. При нём находился пожилой рыцарь с тем же гербом. Остальные, насколько могла судить Лирра, были простыми северными рыцарями. Небольшая свита — но разве имела бы значение даже целая армия перед лицом дракона? Всех объединяло одно: скрываемый, но явственный страх. И кто бы не дрогнул под взглядом Караксеса? Лирра обернулась через плечо и убедилась, что принц Деймон стоит в нескольких шагах, опершись руками на рукоять меча и не сводя глаз с неё. Первые лучи рассвета скользили по его плечам, а Призрак шагал рядом с Лиррой, прижимаясь к её боку тёплым телом. За ними возвышался Караксес, сверкая зубами в лучах заходящего солнца и неотрывно следя за каждым движением новоприбывших. — Лия, кто это? — спросил Робб, перехватив её взгляд. — Драконы… Драконы ведь мертвы. Но этот зверь… такой огромный. Он с ним? Он тебя похитил? Ранил? Лишь теперь он заметил её наряд, и его лицо омрачилось, когда пальцы коснулись чешуи на платье. — Нет! Нет, я невредима, — Лирра прижала руку к груди, встречаясь с голубыми глазами брата. Между ним и Деймоном нельзя было допустить вражды — слишком многое зависело от этого. — Более того, Деймон спас меня. Это было небольшое преувеличение — ведь именно из-за Деймона она оказалась в опасности. Но сейчас лучше было умолчать об этом. — Деймон? — нахмурился Робб, глядя поверх её плеча. — Да. Принц Деймон Таргариен, — ответила Лирра, не отпуская его руки. — Не может быть. Нет никакого принца Деймона Таргариена, — рука Робба чуть напряглась. — Был. Жил когда-то. И летал на красном драконе по имени Караксес, которого называли Кровавым Змеем. Караксес, словно услышав своё имя, пронзительно свистнул, скаля зубы и наклоняя голову к ним. — Как?.. — выдохнул Робб, будто лишившись слов под его взглядом. К счастью, великий дракон не двинулся вперёд. Зато Рассвет не удержалась и, сорвавшись с места, устремилась к ней. Робб, оторвавшись от оцепенения, рывком потянул Лирру за собой и уже занёс руку к мечу. — Не надо! — твёрдо сказала Лирра, толкнув его локтем, чтобы встал позади, и подняла ладонь. — Она не причинит вреда. Детёныш мягко чирикнул и прижался к груди Лирры. Подняв взгляд, она увидела, как Робб, всё ещё потрясённый, неотрывно смотрит на дракона. — Вот, — Лирра взяла брата за руку и подвела ближе. — Это Робб, мой дорогой брат, — прошептала она Рассвету, протягивая руку вперёд. Драконица обнюхала пальцы, затем взглянул на Лирру и легко ткнулся головой в ладонь Робба. — Я должен рассказать Брану, — почти благоговейно прошептал Робб, проводя пальцами по серебристо-белой чешуе. — Настоящий… живой дракон. Она такая тёплая. — Она ещё мала. Но вырастет. Я назвала её Рассветом. Он оторвал взгляд от дракона и посмотрел на сестру: — Ты дала ей имя? Лирра сглотнула, но не стала скрывать правду. С Рассветом рядом её тайна всё равно долго бы не уцелела. — Я сама её высидела. Так что да, это моя драконица. Робб молчал, изучая её лицо. Но Лирра ясно увидела миг, когда он понял, что это значит. Его пальцы убрали выбившуюся серебристую прядь за ухо, а глаза метнулись к Деймону, стоявшему позади. В чертах обоих нельзя было не заметить родство — валирийская кровь выдавала себя сама. — Лия… — тихо сказал он. Больше и не требовалось. — Я знаю. Но сейчас не время. Позже я расскажу всё. — Какая же это должна быть история, — вздохнул Робб и, мягко улыбнувшись, сжал её пальцы, словно говоря: «Я понимаю. Всё хорошо». Лирра ответила ему улыбкой, и тяжесть, давившая на сердце, стала чуть легче. Рядом с ними зарычал Серый Ветер. Деймон приближался, и Караксес резко вытянула шею вперёд, отвечая на вызов волка. Призрак, раздражённая вспышкой брата, встала между ними, подталкивая Серого Ветра грудью, пока тот не замер, после чего сама встала рядом с Роббом. Принц, нисколько не впечатлённый этой сценой, продолжал идти, пока не оказался рядом с Лиррой и её братом. Она сглотнула, глубоко вдохнула и заговорила: — Деймон, позвольте представить моего брата, Робба Старка, короля Севера. Оба мужчины опирались руками на рукояти мечей. — Приятно, — протянул Деймон, окидывая Робба оценивающим взглядом. — Благодарю тебя, принц Деймон, за то, что вернул мне мою любимую сестру, — сказал Робб. Лирра почувствовала его напряжение. Король слегка подался вперёд, встав между ней и принцем, и затянутая улыбка, появившаяся на его губах, так и не укрылась от ее глаз. — Не сомневаюсь, — холодно заметил Деймон, отпуская рукоять и скрещивая руки на груди. — Может быть, вам стоит постараться больше её не терять, ваша светлость. Он сделал короткую паузу перед титулом, и Лирра содрогнулась. К счастью, Робб не подал виду, заметил ли он это. — Я обещаю, что позабочусь о надёжной защите Лирры, — ответил он, и в его голосе чувствовалась жёсткость, словно Деймон сам входил в число угроз, от которых следовало её уберечь. Рука Робба всё ещё крепко сжимала рукоять меча, костяшки побелели. По крайней мере, он не обнажил клинок. — Как скажете. Но я всё же намерен лично проследить, чтобы ей не причинили вреда, — усмехнулся принц. — Вряд ли это будет нужно. — Я настаиваю. — Спасибо, Деймон, — вмешалась Лирра, встав между мужчинами, пока спор не разгорелся. — Но я уже чувствую себя в безопасности. И, признаться, сомневаюсь, что мне грозит столь серьёзная опасность. Оба нахмурились, но она не дала им возразить: — И в любом случае, мне не нравится, когда обо мне рассуждают так, словно я не стою рядом. — Как пожелает принцесса, — произнёс Деймон, чуть склонив голову. Он смаковал каждое слово, а затем взглянул на Робба, словно выжидая его реакцию. Но её брат не поддался на провокацию. — Да, — Лирра проигнорировала обращение, положив руку на плечо Робба. — Теперь, когда мы убедились, что я цела и невредима, можем перейти к более важным делам. — Твоя безопасность для меня важнее всего, — перебил её Робб. — Ты моя сестра… — В самом деле? — едва слышно усмехнулся Деймон. — Мы здесь, чтобы предложить помощь, — поспешила перебить его Лирра, пока принц не успел уколоть Робба намёком о том, что они не связаны кровью, или пока мужчины не вступили в новый спор. Нужно было отвлечь брата как можно скорее. — Помочь? — переспросил Робб, бросив взгляд на Караксес. Красная дракон возвышалась над ними, излучая жар, словно раскалённый очаг. — Именно так. По просьбе моей принцессы я готов присоединиться к вашей войне, — заявил Деймон. — Вестерос давно не видел дракона в бою. А Караксес… не создана для праздного безделья. Робб застыл рядом с сестрой. Мысли метались в его голове. Деймон предлагал дракона. Дракониху, чьё пламя могло склонить чашу весов. — То есть… — он не договорил, ошеломлённый мыслью. Он понимал, что значит иметь на своей стороне не только армию, но и живое воплощение огня и смерти. Всё менялось. Один взрослый дракон мог переломить ход войны. Он, разумеется, мог не доверять Деймонy — и имел на то основания. Но отказаться от такого предложения Робб не мог. Он моргнул раз, другой, отрывая взгляд от Караксеса и переводя его на принца. Деймон чуть склонил голову, самодовольная усмешка тронула уголки его губ. — Я… конечно, благодарен, — выговорил Робб. — Это изменит исход войны. — Несомненно, — подтвердил Деймон. Услышав слова принца, Робб, словно спохватившись, вновь осознал, что они не одни. Он оглянулся через плечо, и взгляд его нашёл встревоженных спутников. — Тогда позвольте представить вам моих людей. Они начинают нервничать, — сказал он. — Так веди, — отозвался Деймон и шагнул вперёд, едва коснувшись плеча Лирры и зашагав рядом с ней. Они последовали за Роббом к его всадникам. Большинство уже спешились. Деймон остановился рядом с Лиррой, снова положив руки на меч, и она недоумевала, зачем: клинок был ничем рядом с Караксесом, возвышавшегося за ними. Лорды и рыцари устало вскинули головы, разговоры оборвались. — Милорды, вам не о чем тревожиться, — сказал Робб. Голос его изменился, обрёл иное звучание — он словно примерил на себя маску… или корону. — Сегодня радостный день: моя сестра вернулась! Все взгляды, как один, обратились к Лирре. Лорд Эдмар нахмурился. Услышав слово сестра, они ждали увидеть Арью или Сансу. Но даже если многие никогда прежде не видели Лирру, её невозможно было спутать с сёстрами. Те, кто оставался пленницами в Королевской Гавани, были главной причиной борьбы Робба. Лирра же оказалась вовсе не той сестрой, которую они надеялись вернуть. — Ну надо же! Малышка Лирра Сноу, как ты выросла! Рад видеть ещё одну из деток Неда живой и невредимой! — прогремел Большой Джон, разорвав тишину своим гулким голосом. Он сделал шаг вперёд, явно намереваясь рассмотреть её поближе, но заметил Рассвет у неё на руках. Маленькая дракониха сверкала глазами, изучая воинов. И этот взгляд не остался без внимания. Замешательство от того, что вернулась не та сестра, вскоре сменилось смятением. Лирра ощущала на себе их колючие взгляды. Она уловила, как одна из мормонток — Дарси Мормонт, наследница Медвежьего острова, — смотрит на неё и Деймона, и взгляд её задержался на плащах с двойным оттенком. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — В самом деле. И благодарить за это стоит её спутника, принца Деймона Таргариена, — произнёс Робб. Неправильно. Лирра знала это, и видела, что Робб понял свою ошибку едва слова сорвались с его губ. — Таргариен? — переспросил Большой Джон, рука его метнулась к мечу. Взгляд скользнул к Лирре, к малышу-дракону, свернувшемуся у неё на руках, к её красному плащу, к серебру волос. — Да, — лениво усмехнулся Деймон. Позади Караксес двинулся вперёд, опустив голову. Лошади в панике рванулись, Эдмар с трудом удержал своего жеребца. — Хочешь что-то сказать об этом? Мужчины замерли, руки легли на мечи, но взгляд их снова и снова возвращался к громадине дракона за спиной принца. — Полагаю, это всего лишь недопонимание, — вмешался Робб, быстро подойдя и обняв Джона Амбера за плечо, вставая между ним и Деймоном. — Ведь в Вестеросе давно не видели ни принца Таргариена, ни живого дракона. А теперь их два. — Уверен, сюрприз немалый. Особенно если вспомнить, почему в Семи Королевствах Таргариенов так мало, — глаза Деймона сверкнули, и казалось, он намеренно не собирался разряжать обстановку. — Деймон хочет сказать, — поспешила вмешаться Лирра, прежде чем кто-либо успел ответить на слишком прозрачный намёк, — что лучше оставить прошлое в покое. Разве не так, милорды? Ведь принц прибыл, чтобы предложить свою помощь в войне против Ланнистеров. Слова её оказали нужное действие. При одном упоминании дракона все прежние сомнения и предубеждения потускнели. Никто из них не знал, что ждёт впереди, но мысль о драконе на их стороне затмила всё остальное. Они посмотрели на Караксеса уже совсем иными глазами. Когда напряжение наконец рассеялось, Робб поспешил перехватить инициативу, ещё раз поблагодарил Деймона и представил спутников по именам. Среди них, разумеется, был Большой Джон, у которого теперь не хватало нескольких пальцев, и Дарси Мормонт. Старший рыцарь рядом с Эдмуром Талли оказался его дядей — Бринденом Чёрной Рыбой. Как и подозревала Лирра, прочих высокородных лордов рядом с братом не оказалось. Когда формальности были завершены, Лирре и Деймону подали коней. Это был дар от рыцарей, которым вскоре предстояло сопровождать их в путь. — Будь добр, — шепнула она Деймону, едва они оседлали коней. Голос её был почти неслышен. — Зачем? — восседая на тёмном жеребце, он походил на Эйгона-завоевателя. Лирра держала поводья гнедой кобылы, нервно переминавшейся рядом с Доун и Призраком, но животное мгновенно успокоилось от её прикосновения. — Потому что я тебя об этом прошу. — Понимаю. В таком случае я буду вести себя прилично. При условии, что остальные тоже, — усмехнулся он. — Ты словно ребёнок. — А как же дракон? — вмешался Эдмар Талли, глядя на Караксеса. Тот снова опустил голову, но глаза его оставались открытыми, зорко следя за людьми. — Он отдохнёт, — сказал Деймон. — Перелёт был долгим, а он легко раздражается. Кстати, он будет голоден, когда проснётся. Лучше позаботьтесь о быке для него. Иначе он сам найдёт себе еду… и вряд ли вам это понравится. Лорд Талли побледнел и нервно заёрзал в седле. — Разумеется. И они тронулись в путь. К Риверрану — и ко всему, что ожидало их там.