Глава I: Новый дом, но не сам герой

Исаак стал названным сыном Фреи, Богини красоты. Мысль о том, что у него теперь есть новая мама, вызывала у мальчика смешанные чувства. Он еще помнил, как его настоящая мать смотрела на него своими безумными глазами, когда пыталась убить его во имя своей веры. Первый день в новом доме прошел для него как в тумане. Слуги Фреи одели его в красивую одежду, которую он давно не носил – да и носил ли вообще когда-то? Маленькая рубашка белого цвета, короткие штаны и мягкие ботиночки казались ему странными после того, как он так долго бегал голышом по подвалу, сражаясь с монстрами. – Как тебе твоя новая комната, Исаак? – спросила Фрея, широко улыбаясь. Богиня выделила ему комнату рядом со своими покоями – просторную, с большой кроватью и окнами, выходящими на город. После темного подвала такое количество света и пространства пугало. – Большая, – тихо ответил мальчик, опустив глаза. Фрея заметила его растерянность и присела рядом с ним. – Здесь ты в безопасности, Исаак. Тебе больше не нужно бояться. Но Исаак знал лучше. Он уже видел, как смотрели на него члены Familia Фреи. В их глазах читалось то же, что он видел в глазах монстров из подвала – желание причинить боль. Среди последователей Фреи отношение к новому "приобретению" богини разделилось почти по гендерному признаку. Девушки из Familia относились к Исааку с осторожным любопытством, иногда даже с нежностью. Хейт, целительница, часто приходила проверить, все ли с ним в порядке. – Посмотри на него, такой маленький, – говорила она другим девушкам. – И через что ему только пришлось пройти. Мужчины же, особенно Аллен, не скрывали своего презрения и враждебности. – Еще одно отвлечение для Госпожи Фреи, – шипел Аллен, когда богини не было рядом. – Сначала этот проклятый кролик Белл, теперь этот странный мальчишка. Что в них такого особенного? Оттар, самый сильный член Familia, оставался спокойным и невозмутимым. Он смотрел на Исаака с задумчивым выражением лица, словно оценивая потенциал ребенка. – Этот мальчик не так прост, как кажется, – сказал он однажды, наблюдая, как Исаак рисует на полу своей комнаты. – В нем есть сила, которую я не могу понять. На третий день после появления Исаака в доме Фреи Оттар решил проверить его способности. Он застал мальчика в саду, где тот разглядывал цветы с настороженным любопытством. – Исаак, – позвал его Оттар. – Хочешь научиться защищать себя? Мальчик поднял на него свои большие глаза, в которых читалась смесь страха и готовности. – Я умею защищаться, – тихо сказал он. – Покажи мне, – Оттар принял боевую стойку, но не стал доставать оружие. Он не собирался всерьез атаковать ребенка, лишь проверить его реакции. Исаак сначала отступил, но потом его взгляд изменился. Оттар заметил, как в глазах мальчика промелькнуло что-то древнее, нечеловеческое. Мальчик поднял руки, и из его глаз потекли слезы – но не обычные слезы, а какие-то странные, с зеленоватым оттенком. – Ч-что...? – только и успел произнести Оттар, когда первая капля попала ему на кожу. Боль была мгновенной и ужасной. Словно кислота разъедала его плоть там, где упала слеза. Оттар отшатнулся, но было поздно – еще несколько капель попали ему на руки и лицо. – Помогите! – закричал кто-то из слуг. – Господин Оттар ранен! Хейт прибежала первой, за ней следовала встревоженная Фрея. – Что случилось? – богиня увидела Оттара, корчащегося от боли, и Исаака, который стоял неподвижно, с текущими по щекам слезами. – Его слезы... ядовиты, – прохрипел Оттар, пытаясь стереть жгучую жидкость с кожи. Хейт немедленно начала применять свою исцеляющую магию, но даже с ее навыками потребовалось время, чтобы нейтрализовать странный яд. – Исаак, почему ты это сделал? – спросила Фрея, не зная, злиться ей или беспокоиться. – Он хотел драться, – просто ответил мальчик. – Я дрался. После этого инцидента все члены Familia стали относиться к Исааку с еще большей настороженностью. Аллен требовал изгнать "опасного монстра", но Фрея отказалась. – Он останется, – твердо сказала она. – Он просто защищался и не знал, что его способности так опасны здесь. В последующие дни Фрея пыталась найти подход к своему новому "сыну". Но богиня красоты и любви, привыкшая к обожанию и восхищению, не знала, как вести себя с травмированным ребенком из другого мира. – Как мне заслужить его доверие? – спрашивала она у Хейт, когда они наблюдали, как Исаак рисует на полу своей комнаты. – Дайте ему время, Госпожа, – отвечала целительница. – Этот ребенок пережил то, что нам трудно даже представить. Ему нужно почувствовать безопасность, прежде чем он сможет открыться. Фрея кивнула, но в ее сердце закрадывалось нетерпение. Она привыкла получать все, что хотела, немедленно. – Может, мне стоит использовать свое очарование? – задумалась она. – Я бы не советовала, – покачала головой Хейт. – Он может воспринять это как обман или угрозу. Просто будьте рядом, проявляйте заботу без давления. Исаак большую часть времени проводил в покоях Фреи, рисуя странные рисунки на бумаге, которую ему дали. На них были изображены жуткие существа с искаженными лицами, странные комнаты, заполненные опасностями, и снова и снова – образ огромной женщины с безумными глазами, пытающейся схватить маленькую фигурку. – Это твоя мама? – однажды спросила Фрея, указывая на один из рисунков. Исаак кивнул, не поднимая глаз от бумаги. – Она хотела убить меня, потому что голос сказал ей, что я плохой, – сказал он так просто, словно говорил о погоде. Фрея почувствовала, как что-то сжимается в ее груди. Даже для богини, видевшей множество трагедий за свою долгую жизнь, история Исаака казалась слишком жестокой. – Ты не плохой, Исаак, – сказала она, осторожно касаясь его плеча. – И здесь никто не причинит тебе вреда, я обещаю. Мальчик поднял на нее взгляд, и впервые за все время его глаза были сухими – ни одной слезинки не скатилось по его щекам. – Правда? – спросил он с надеждой в голосе. – Правда, – улыбнулась Фрея, чувствуя странное тепло в груди. Возможно, это и было то самое материнское чувство, о котором ей рассказывала Хейт? В этот момент богиня заметила, что душа Исаака, обычно пульсирующая тревожным красно-черным цветом, слегка посветлела. Крохотный проблеск надежды в океане страха и боли. И Фрея поняла, что, возможно, этот странный ребенок из другого мира важен для нее не только как средство привлечь внимание Белла Кранела или как интересный экспонат в ее коллекции. Может быть, он сможет научить даже богиню чему-то новому о любви – любви, которая не требует и не ожидает ничего взамен. Аллен наблюдал из-за колонны, как Исаак сидел за столом рядом с Фреей. Богиня красоты с улыбкой наблюдала, как мальчик неловко держит вилку – очевидно, он никогда раньше не пользовался столовыми приборами. "Мерзкое отродье," – думал Аллен, сжимая кулаки так сильно, что острые когти впивались в ладони. "Сидит за одним столом с Госпожой, когда никому из нас это не позволено." – Вот так, Исаак, – нежно говорила Фрея, показывая мальчику, как правильно держать нож. – Не торопись, у тебя всё получится. Мальчик попробовал отрезать кусочек мяса, но нож выскользнул из его маленьких пальцев и со звоном упал на пол. Глаза Исаака тут же наполнились слезами. – Я плохой, – прошептал он. – Я всё порчу. – Нет, нет, – Фрея нежно погладила его по голове, даже не позвонив слугам, чтобы подняли нож. Вместо этого она сама наклонилась и подняла его. – Всему нужно учиться. Ты не плохой, просто еще не привык. Аллен почувствовал, как желчь поднимается к горлу от этого зрелища. Ему вспомнилось, как много лет назад он сам стоял перед Фреей – грязный, истощенный уличный мальчишка с кошачьими ушами, которого все презирали за его смешанную кровь. Фрея дала ему шанс, но никогда не проявляла к нему такой нежности, такой заботы, как к этому новому мальчишке. "Чем он заслужил такую любовь?" – ярость клокотала в его груди. "Я сражаюсь за нее каждый день, тренируюсь до изнеможения, готов убить любого по ее приказу – и всё ради мимолетной улыбки. А этот... этот..." – Аллен, – холодный голос Оттара прервал его мысли. – Опять подглядываешь? Аллен резко обернулся, его уши прижались к голове в раздражении. – Просто проверяю, не собирается ли это маленькое чудовище снова кого-то отравить своими слезами, – огрызнулся он. Оттар скрестил мощные руки на груди. Следы от ядовитых слез Исаака всё еще виднелись на его лице – Хейт сказала, что шрамы, скорее всего, останутся навсегда. – Госпожа Фрея выбрала его, – спокойно сказал Оттар. – Как когда-то выбрала тебя. И меня. Не нам оспаривать ее выбор. – Но почему он? – не сдержался Аллен. – Сначала этот кролик Белл, теперь этот плаксивый щенок. Почему она так одержима теми, кто слабее нас? Оттар посмотрел на него с высоты своего роста, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость. – Возможно, потому что они могут дать ей то, чего не можем мы – невинность, неиспорченность, искренность. Аллен фыркнул и отвернулся, не желая признавать правоту Оттара. Но его ревность от этого только усилилась. Ночью, когда замок Фреи погрузился в тишину, Аллен прокрался к комнате Исаака. Он знал, что богиня будет недовольна, если он причинит вред мальчику, но он просто хотел... напугать его. Показать ему, что он не так защищен, как думает. Дверь в комнату Исаака была приоткрыта, и Аллен осторожно заглянул внутрь. К его удивлению, кровать была пуста. Оглядевшись, он заметил маленькую фигурку, свернувшуюся клубком под кроватью. "Он спит под кроватью?" – Аллен нахмурился, приближаясь. "Как дикое животное." Он присел на корточки и заглянул под кровать. Исаак лежал на голом полу, подтянув колени к груди, его глаза были крепко зажмурены, а по щекам текли слезы – обычные слезы, не ядовитые. – Мама, – шептал мальчик во сне. – Не надо, мама, пожалуйста... Я не плохой, я не плохой... Что-то странное шевельнулось в груди Аллена. Неужели это... сочувствие? Он тряхнул головой, отгоняя это чувство. – Эй, – резко сказал он, протягивая руку под кровать и тряся Исаака за плечо. – Проснись. Мальчик открыл глаза, и в них мгновенно отразился такой ужас, что Аллен невольно отпрянул. Исаак вжался в стену, его глаза начали наполняться странным зеленоватым светом, который предшествовал появлению ядовитых слез. – Не подходи! – закричал он. – Не трогай меня! Аллен инстинктивно приготовился к атаке, но что-то в голосе мальчика, в его позе остановило его. Это был голос не маленького избалованного ребенка, а существа, которое слишком много раз было на грани смерти. – Я не собираюсь тебя трогать, – сказал Аллен, сам удивляясь своим словам. – Почему ты спишь под кроватью? Исаак моргнул, свечение в его глазах слегка угасло. – Под кроватью безопаснее, – прошептал он. – Она не может достать меня под кроватью. – Кто? Фрея? Мальчик покачал головой. – Мама. Она всегда пытается меня найти. Всегда пытается меня убить. – Твоя мать мертва, – резко сказал Аллен. – Ты сам это говорил. – Она всегда возвращается, – глаза Исаака смотрели куда-то сквозь Аллена, в пустоту. – Каждый раз, когда я думаю, что победил ее, она находит способ вернуться. Иногда она становится монстром, иногда ангелом, иногда просто... мамой. Но всегда пытается меня убить. Аллен почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Этот ребенок говорил так, словно действительно верил в то, что говорит – или, что еще хуже, словно это было правдой. – Здесь тебя никто не тронет, – сказал Аллен, сам не понимая, почему пытается успокоить ребенка, которого еще недавно хотел запугать. – Госпожа Фрея не позволит. Исаак внимательно посмотрел на него, словно оценивая искренность его слов. – Ты ее не любишь, – наконец сказал он. – Меня. Ты хочешь, чтобы я ушел. Аллен был застигнут врасплох прямотой мальчика. – Я... – он запнулся, не зная, что ответить. – Я понимаю, – тихо сказал Исаак. – Все хотят, чтобы я ушел. Все думают, что я плохой. И в этот момент Аллен увидел в глазах мальчика то, что поразило его до глубины души – абсолютное, спокойное принятие ненависти окружающих, словно это было нормальным состоянием мира. Словно Исаак никогда не ожидал ничего иного. – Иди спать, – наконец сказал Аллен, поднимаясь. – В кровать. На полу холодно. Он развернулся, чтобы уйти, но голос Исаака остановил его: – Я боюсь, – прошептал мальчик. – Когда я один. Аллен закрыл глаза, борясь с собой. Он пришел сюда, чтобы напугать ребенка, а не утешать его. Это было нелепо. И всё же... – Я посижу здесь, пока ты не заснешь, – сказал он, садясь на пол у кровати. – Но только в кровати. Не на полу. К его удивлению, Исаак послушно выбрался из-под кровати и забрался на нее, укрываясь одеялом. Его глаза всё еще были настороженными, но в них появилось что-то новое – крохотная искра надежды. – Спасибо, – прошептал он, прежде чем закрыть глаза. Аллен сидел на полу, слушая, как дыхание мальчика становится ровнее, и пытаясь понять, что с ним только что произошло. Он пришел с намерением запугать мальчишку, показать ему его место, а вместо этого... что? Успокаивал его? Обещал защиту? "Этот ребенок опасен," – подумал Аллен, но уже не в том смысле, что раньше. Исаак был опасен не своими ядовитыми слезами, а тем, как легко он пробуждал сочувствие даже в самых черствых сердцах. Когда Исаак наконец заснул, Аллен тихо поднялся и направился к двери. На пороге он обернулся, глядя на маленькую фигурку на огромной кровати. "Интересно, каково это – быть настолько уверенным, что весь мир хочет твоей смерти?" – подумал он. И с неприятным холодком осознал, что, возможно, у них с Исааком больше общего, чем он хотел бы признать. На следующее утро Фрея заметила перемену. Аллен по-прежнему не проявлял особой любви к Исааку, но в его взгляде больше не было открытой ненависти. А когда во время завтрака Исаак случайно пролил молоко, и его глаза наполнились испуганными слезами, именно Аллен небрежно сказал: – Это всего лишь молоко. Никто не собирается наказывать тебя за это. Фрея удивленно посмотрела на своего самого яростного и ревнивого последователя, но ничего не сказала. Вместо этого она улыбнулась, заметив, как душа Исаака снова немного посветлела, а в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела – робкая, неуверенная надежда на то, что, возможно, не все в этом новом мире хотят причинить ему боль. И в этот момент богиня красоты впервые подумала, что, возможно, она привела Исаака в свой дом не только для того, чтобы использовать его для своих целей, но и для того, чтобы он помог ей и ее Familia стать... лучше. В комнате Исаака было тихо, лишь легкий шорох карандаша по бумаге нарушал тишину. Мальчик сидел на полу, сосредоточенно рисуя. За прошедшие недели в доме Фреи он уже создал десятки рисунков – одни пугающие и мрачные, другие более светлые. Сегодня он рисовал что-то новое. На листе бумаги появлялись очертания высокого здания с множеством окон – дворец Фреи. Рядом он нарисовал саму богиню, ее серебристые волосы и добрую улыбку. Потом добавил Хейт, Оттара и даже Аллена. Последним на рисунке появился он сам – маленькая фигурка рядом с Фреей, держащая ее за руку. И тут он услышал это – голос, такой знакомый и родной, что сердце на мгновение замерло. Голос, который он не слышал с тех пор, как попал в подвал. “Исаак нашёл новый дом. Должен жить счастливо и забыть,” – прошептал голос в его голове. Мальчик замер, карандаш выпал из его пальцев. Это был голос отца – того самого отца, который когда-то давно рассказывал ему сказки перед сном, который привил ему любовь к рисованию и фантазиям. Отца, который ушел, оставив его с матерью. – Папа? – прошептал Исаак, оглядываясь по комнате. – Ты здесь? Но ответа не последовало. Только тихий шепот: “Рисуй, Исаак. Рисуй свой новый дом и будь счастлив.” И он послушался. Карандаш снова заскользил по бумаге, рисуя детали – цветы в саду Фреи, стол, за которым они завтракали, игрушку, которую Хейт подарила ему вчера. “Хорошо, Исаак. Теперь ты в безопасности. Теперь ты можешь забыть.” Забыть? Забыть что? Подвал? Монстров? Маму? Исаак остановился. Что-то было не так с этими словами. Его отец никогда не говорил ему забывать. Наоборот, он всегда говорил, что важно помнить – и хорошее, и плохое. Мальчик поднял взгляд и увидел на противоположной стене большое зеркало в золотой раме. Фрея сказала, что оно поможет ему привыкнуть к своему новому облику, к чистой одежде и ухоженным волосам, которые начали отрастать. Исаак медленно поднялся и подошел к зеркалу. В отражении он увидел себя – маленького мальчика в чистой белой рубашке и коротких штанах, с растущими темными волосами и большими печальными глазами. “Забудь, Исаак. Забудь все, что было до этого,” – снова прошептал голос отца. И тут Исаак моргнул. Когда его глаза открылись, в зеркале отражался уже не он. Или точнее, не совсем он. Существо в зеркале было похоже на Исаака, но его кожа была серо-красной, на голове росли витые черные рога, а глаза горели алым пламенем. Рот существа растянулся в жуткой улыбке, обнажая острые зубы. – Привет, Исаак, – произнесло отражение голосом, который звучал как искаженная версия его собственного. – Скучал по мне? Исаак отшатнулся, но его ноги словно приросли к полу. Дыхание перехватило, а сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. – Т-ты… – прохрипел он. – Азазель? Существо в зеркале рассмеялось, и этот смех был похож на звук разбивающегося стекла. – Я – это ты, Исаак. Твоя настоящая сущность. То, кем ты должен стать. – Нет! – Исаак попытался отойти, но не смог. – Я не такой! Я не монстр! – Разве? – усмехнулось отражение. – А кто тогда убил свою маму? Кто чуть не убил Оттара? Ты – монстр, Исаак. Ты всегда им был. – Нет, нет, нет… Исаак упал на колени, сжавшись в комок. Его дыхание стало прерывистым, каждый вдох давался с трудом. Перед глазами плыли черные пятна, а в ушах звенело. – Оставь меня в покое! – закричал он, закрывая лицо руками. – Я не хочу быть монстром! Я хочу быть хорошим! Но смех из зеркала только усилился, заполняя комнату, проникая в каждый уголок его сознания. – Ты не можешь убежать от себя, Исаак, – шептало отражение. – Рано или поздно ты вспомнишь все. Вспомнишь, кто ты на самом деле. Комната начала кружиться вокруг него, стены, казалось, сжимались, приближаясь со всех сторон. Исаак задыхался, не в силах вдохнуть достаточно воздуха. “Я умираю,” – пронеслась в его голове паническая мысль. “Я умираю, как тогда в сундуке.” Он не услышал, как открылась дверь его комнаты. Не заметил, как кто-то вошел внутрь. Только почувствовал, как чьи-то сильные руки подняли его с пола. – Дыши, малыш, – раздался голос Хейт где-то рядом. – Просто дыши. Вдох… выдох… Вот так. Исаак попытался сосредоточиться на ее голосе, на ритме дыхания, который она задавала. Постепенно черные пятна перед глазами начали рассеиваться. – Что случилось? – спросил другой голос – голос Фреи. – Кажется, у него была паническая атака, – ответила Хейт, продолжая держать мальчика. – Исаак, ты слышишь меня? Всё хорошо, ты в безопасности. Исаак медленно поднял взгляд. Перед ним была Хейт, ее лицо выражало искреннюю тревогу. Рядом стояла Фрея, такая же обеспокоенная. За ее спиной маячил Аллен, который, кажется, первым услышал крик Исаака и позвал на помощь. – Зеркало, – прошептал Исаак, указывая дрожащим пальцем. – Там… Все трое обернулись к зеркалу, но в нем отражалась лишь комната и они сами. – Что ты видел, Исаак? – мягко спросила Фрея, садясь рядом с ним на пол. – М-меня. Но… не меня. Злого меня. С рогами и красными глазами. Фрея и Хейт обменялись обеспокоенными взглядами. – Это был просто кошмар, малыш, – сказала Хейт, поглаживая его по голове. – Иногда наши страхи принимают такую форму. Но Исаак покачал головой. – Это был не кошмар. Это был… я. Часть меня, – он посмотрел на Фрею влажными глазами. – Я боюсь. Боюсь, что внутри меня монстр. Фрея посмотрела в его глаза своим пронизывающим взглядом, который видел саму сущность души. И то, что она увидела, заставило ее нахмурится. Душа Исаака, которая последние дни начала светлеть, снова покрылась тьмой. Но не только – в самой глубине души она заметила нечто странное, какую-то чужеродную сущность, словно кусочек другой души был вплетен в душу мальчика. – Исаак, – сказала она серьезно, – ты не монстр. Ты – ребенок, который пережил слишком много страшного. То, что ты видел в зеркале – это просто отражение твоих страхов. – Но мой папа сказал… – Твой папа? – Фрея нахмурилась еще сильнее. – Он здесь? Исаак покачал головой. – Я слышал его голос. Он сказал, что я должен забыть всё и быть счастливым здесь, – он посмотрел на свой незаконченный рисунок. – Но потом… потом появился… другой я. Фрея взяла его маленькие ладони в свои. – Послушай меня, Исаак. Иногда, когда мы переживаем что-то очень страшное, наш разум пытается защитить нас разными способами. Иногда мы слышим голоса или видим вещи, которых нет. Это не значит, что ты сходишь с ума. Это значит, что твой разум всё еще пытается понять и принять то, что с тобой произошло. – Я боюсь, – прошептал Исаак. – Боюсь, что однажды проснусь и стану им. Злым Исааком. – Этого не произойдет, – твердо сказала Фрея. – Знаешь почему? Потому что у злого Исаака нет того, что есть у тебя. – Чего? – Нас, – улыбнулась богиня. – Меня, Хейт, Оттара… даже Аллена, – она кивнула в сторону зооморфа, который неловко переминался с ноги на ногу у двери. – Мы не дадим тебе стать монстром. Обещаю. К удивлению всех присутствующих, Аллен шагнул вперед и опустился на одно колено перед Исааком. – Богиня права, – сказал он, и его обычно резкий голос звучал непривычно мягко. – Я видел настоящих монстров, мальчик. И ты – не один из них. Настоящие монстры не боятся стать монстрами. Они не плачут от этого страха. Тот факт, что ты так боишься этого, уже доказывает, что ты не станешь им. Исаак посмотрел на Аллена своими большими глазами, полными слез. – Правда? – Правда, – кивнул Аллен. – И если этот твой “злой Исаак” попробует появиться снова, просто скажи мне. Я разберусь с ним, – он показал свои острые когти и подмигнул, что для него было совершенно необычным жестом. Исаак неуверенно улыбнулся, и его дыхание постепенно вернулось к норме. Но когда он взглянул через плечо Аллена на зеркало, ему показалось, что на долю секунды он снова увидел там свое демоническое отражение, которое беззвучно прошептало: “Я буду ждать”. Позже, когда Исаак наконец уснул, убаюканный магической песней Хейт, Фрея созвала экстренное собрание своей Familia. – Что-то не так с этим ребенком, – сказала она, расхаживая по залу. – Не то чтобы я этого не знала раньше, но сегодня я увидела нечто… тревожное. – Он одержим? – спросил Оттар, стоявший как всегда прямо и неподвижно. – Не думаю, – покачала головой Фрея. – Скорее… разделен. Словно в одном теле существуют две души, борющиеся за контроль. – И что нам делать? – спросила Хейт. – Мы не можем просто выгнать его. Он всего лишь ребенок, и он нуждается в нашей помощи. – Мы и не будем его выгонять, – твердо сказала Фрея. – Мы поможем ему. Но для этого нам нужно узнать больше о том, кто он на самом деле и откуда пришел. Я чувствую, что он не из нашего мира. Его душа… слишком отличается от всех, что я видела раньше. – Другой мир? – Аллен фыркнул. – Это невозможно. – Для богов мало что невозможно, – задумчиво сказала Фрея. – Мы сами пришли в этот мир из другого. Почему бы и другим мирам не существовать? Повисла тишина, каждый обдумывал слова своей богини. – Что бы ни было, – наконец сказала Фрея, – этот ребенок теперь часть нашей семьи. И мы защитим его – даже от него самого, если потребуется. Она посмотрела на каждого из своих последователей, и ее взгляд задержался на Аллене. – Я видела, что ты сделал сегодня, – мягко сказала она. – Я горжусь тобой, Аллен. Зооморф отвел взгляд, его уши слегка прижались к голове от смущения. – Я просто не хотел, чтобы он шумел и мешал всем своими криками, – пробормотал он, но все знали, что это неправда. Фрея улыбнулась, но ее улыбка не скрывала беспокойства в глазах. Она не сказала своим последователям всего, что увидела в душе Исаака. Не рассказала о том, что та чужеродная сущность в глубине его души не была просто темной или злой – она была древней, могущественной и… божественной. Словно осколок какого-то божества из другого мира был встроен в самую суть этого маленького мальчика. И это пугало даже ее – богиню, которая видела рождение и смерть цивилизаций. Что или кто на самом деле скрывается внутри невинного с виду Исаака? И что произойдет, если эта сущность когда-нибудь полностью пробудится? Сон пришел к Исааку не сразу. Даже после успокаивающей песни Хейт он долго ворочался в постели, боясь закрыть глаза и увидеть своё демоническое отражение. Но усталость взяла своё, и мальчик погрузился в глубокий сон. Во сне он был снова дома. Не в величественном дворце Фреи, а в том самом маленьком доме, где всё началось. Он сидел на полу в своей комнате, играя с картонными фигурками, которые смастерил для него отец. Картонный рыцарь сражался с драконом, защищая принцессу. Исаак перемещал фигурки, придумывая историю на ходу, подражая голосу отца, который всегда читал ему сказки перед сном. – Но тут Бамбо увидел нечто большое, что-то страшное, что-то!.. – произнес Исаак, поднимая картонного дракона высоко над головой. В этот момент дверь в его комнату открылась. На пороге стояла мама – не та искаженная, монструозная версия, которую он помнил из подвала, а обычная женщина с усталым лицом и тревожным взглядом. Она смотрела на Исаака и его игрушки с растущим беспокойством. – Исаак? С кем ты разговариваешь? – спросила она, входя в комнату. – Откуда весь этот мусор? Исаак прижал картонные фигурки к груди. – Это не мусор, мама! Это мои друзья. Папа сделал их для меня. При упоминании отца лицо матери исказилось от гнева и боли. – Он бросил нас, Исаак! – резко сказала она. – Он ушел! Он никогда не любил нас! Она подошла ближе, и Исаак инстинктивно отступил, упираясь спиной в стену. – Нет-нет, мама, пожалуйста! – взмолился он, зная, что сейчас произойдет. Мать опустилась перед ним на колени, схватив его за плечи с такой силой, что наверняка останутся синяки. – Послушай меня, Исаак, – сказала она, и ее глаза светились странным огнем. – Теперь остались лишь мы с тобой, Исаак. Ты… и мама. И в этот момент сон изменился. Комната стала темнее, стены словно начали пульсировать, как живые. Лицо матери исказилось, глаза стали огромными, рот растянулся в неестественной улыбке. – Ты плохой мальчик, Исаак, – прошипела она голосом, который становился все менее человеческим. – Ты полон греха. Я должна очистить тебя! Она потянулась к нему, ее руки превращались в когтистые лапы. Исаак закричал, пытаясь вырваться, но ее хватка была слишком сильной. – Пожалуйста, мама! Я не плохой! Я буду хорошим! Но мать уже не слушала. Она потащила его к двери, за которой была темнота – бездонная, голодная темнота подвала. – Нет! – закричал Исаак, и внезапно проснулся. Он сидел в кровати, дрожащий и покрытый холодным потом. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Исаак обхватил колени руками, раскачиваясь вперед-назад, пытаясь успокоиться. – Это просто сон, – прошептал он сам себе. – Просто сон. Но он знал, что это не так. Это было воспоминание – такое яркое и реальное, словно всё произошло вчера. Воспоминание о том дне, когда его жизнь превратилась в кошмар. Исаак осторожно спустился с кровати и подошел к окну. Луна освещала сады дворца Фреи серебристым светом, делая всё вокруг похожим на сказочную страну. Так непохоже на тот тёмный подвал, где он провёл… Сколько? Дни? Месяцы? Годы? Он не мог вспомнить. Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. – Исаак? – раздался голос Фреи. – Можно войти? – Да, – тихо ответил мальчик, удивляясь, что богиня не спит в такой поздний час. Дверь открылась, и Фрея вошла в комнату, одетая в струящееся серебристое платье, которое, казалось, было соткано из лунного света. Ее волосы свободно падали на плечи, а на лице была мягкая, немного обеспокоенная улыбка. – Я почувствовала твой страх, – сказала она, подходя ближе. – Плохой сон? Исаак кивнул, не доверяя своему голосу. Фрея присела на край его кровати и похлопала рядом с собой, приглашая его сесть. Когда он послушался, она мягко положила руку ему на плечо. – Хочешь рассказать мне об этом? Исаак молчал некоторое время, собираясь с мыслями. – Я вспомнил, – наконец сказал он. – Вспомнил, как всё началось. – Как началось что? – осторожно спросила Фрея. – Мой кошмар. Мама… она забрала мои игрушки, которые сделал папа. Она была очень злая из-за того, что папа ушёл. А потом… потом она услышала голос. Голос, который говорил ей, что я плохой, что я полон греха, – Исаак сглотнул, пытаясь сдержать слёзы. – Она заперла меня в моей комнате. А потом… потом она пришла с ножом. Фрея сидела неподвижно, но Исаак чувствовал, как напряглось ее тело от его слов. – Я убежал от неё, – продолжил он. – Нашёл люк в полу своей комнаты и спустился в подвал. Но это был не обычный подвал. Он был… живым. Полным монстров. И я должен был сражаться с ними. Сражаться, чтобы выжить. – Исаак, – мягко сказала Фрея, поворачивая его лицо к себе. – Это был просто кошмар. Подвалы не бывают живыми. В них не живут монстры. Но Исаак покачал головой. – Это был не просто сон. Это случилось на самом деле. Я помню каждого монстра, каждую комнату. Я помню, как сражался, как умирал снова и снова, и каждый раз всё начиналось сначала. Фрея нахмурилась, глядя в глаза мальчика. Там не было лжи – он действительно верил в то, что говорил. Но как такое возможно? – А твой отец? – спросила она. – Что случилось с ним? Исаак опустил взгляд. – Он ушел. Мама говорила, что он нас бросил, что он никогда не любил нас. Но я не верил ей. Я думал… я думал, что однажды он вернётся и спасёт меня. – И он вернулся? – Фрея положила руку на маленькую ладонь Исаака. – Не знаю, – признался мальчик. – Иногда я слышал его голос. Он говорил со мной, помогал мне. Но я никогда не видел его снова, – он посмотрел на Фрею с отчаянной надеждой. – Как ты думаешь, он всё еще ищет меня? Фрея не знала, что ответить. Как богиня, она могла чувствовать ложь, и Исаак говорил чистую правду – по крайней мере, так, как он ее видел. Но история мальчика была слишком странной, слишком невероятной, чтобы быть правдой. И всё же… – Я не знаю, Исаак, – честно сказала она. – Но я знаю одно: здесь ты в безопасности. И даже если твой отец не может найти тебя, у тебя есть я. И Хейт, и Оттар, и даже Аллен, хотя он никогда в этом не признается, – она улыбнулась, пытаясь подбодрить мальчика. – Я боюсь, – признался Исаак. – Боюсь, что однажды всё это исчезнет. Что я проснусь, и снова буду в подвале. Один. Фрея обняла его, прижимая к себе. – Этого не случится, – твердо сказала она. – Я обещаю тебе, Исаак. Ты больше никогда не будешь один. Мальчик прильнул к ней, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему в безопасности. Фрея гладила его по голове, и под ее нежными прикосновениями он снова начал засыпать. Но прежде чем сон окончательно овладел им, он прошептал: – Она всегда возвращается. Всегда находит меня. Даже когда я думаю, что победил ее. Фрея почувствовала, как холодок пробежал по ее спине от этих слов. На следующее утро Фрея собрала своих ближайших советников – Оттара, Хейт и, к всеобщему удивлению, Аллена. – Исаак рассказал мне больше о своем прошлом, – сказала она, когда все собрались в ее личных покоях. – И я всё больше убеждаюсь, что он не из нашего мира. – Госпожа, это звучит невероятно, – осторожно сказал Оттар. – Даже для нас, богов и смертных, путешествие между мирами… – Я знаю, – кивнула Фрея. – Но его история… В ней есть что-то, что не укладывается в рамки обычного кошмара или детской фантазии. Он говорит о живом подвале, полном монстров. О том, как умирал снова и снова, только чтобы всё начать сначала. – Это может быть просто способ его разума справиться с травмой, – предположила Хейт. – Дети часто создают фантастические миры, чтобы убежать от реальности. – Возможно, – согласилась Фрея. – Но что если… что если это правда? Что если есть миры, отличные от нашего, с иными законами и существами? – И что нам делать, если это так? – спросил Аллен, скрестив руки на груди. Фрея задумалась. – Нам нужно больше информации. Может быть, в библиотеке Гильдии есть упоминания о подобных случаях. Или… – она внезапно оживилась. – Гермес. Он много путешествует, собирает истории и легенды. Возможно, он слышал о чем-то подобном. – Вы доверите ему такую тайну? – нахмурился Оттар. – Гермес известен своей… любовью к интригам. – Не полностью, – покачала головой Фрея. – Я просто спрошу его о легендах о путешественниках между мирами, о детях с необычными способностями. Без упоминания Исаака. – А что с самим мальчиком? – спросила Хейт. – Он явно травмирован. Эти кошмары, видения… – Мы продолжим заботиться о нем, – твердо сказала Фрея. – Показывать ему, что здесь он в безопасности, что здесь его любят. Возможно, со временем его кошмары отступят. – А если нет? – Аллен посмотрел прямо на богиню. – Что, если то, что он видел в зеркале – не просто видение? Что, если внутри него действительно что-то есть? Что-то опасное? Фрея встретила его взгляд без колебаний. – Тогда мы защитим его от этого. Как защищаем друг друга. Аллен отвел взгляд первым, его уши слегка прижались к голове. – Я согласен с Госпожой, – неожиданно сказал Оттар. – Мальчик заслуживает шанса. Мы все когда-то получили его от Госпожи Фреи, – он бросил многозначительный взгляд на Аллена, который в ответ только фыркнул. – Решено, – подвела итог Фрея. – Мы продолжаем заботиться об Исааке, одновременно пытаясь узнать больше о его происхождении. И… мы будем готовы к любым неожиданностям. Когда собрание закончилось, и все разошлись, Фрея осталась одна в своих покоях. Она подошла к окну, глядя на раскинувшийся внизу Орарио – город приключений и чудес, где боги жили среди смертных, а в подземельях обитали монстры. Город, который теперь стал домом для маленького мальчика из другого мира. Мальчика, чья история была слишком странной даже для этого места, полного легенд и магии. “Что ты такое, Исаак?” – подумала Фрея, вспоминая странную двойственность его души, которую она видела. “И какую роль тебе суждено сыграть в нашем мире?” А где-то в глубине особняка Исаак сидел за столом в своей комнате, рисуя новую картину – себя, стоящего между двумя мирами, с Фреей по одну сторону и темной фигурой с рогами по другую.