Глава 1

      Джеймс Поттер медленно затянулся сигаретой, не отводя глаз от мужчин, развалившихся на его диване посреди его чертовой гостиной.       — Моя дочь, говорите? — он рассмеялся, наклонившись вперед и выпуская дым изо рта. Его люди, стоящие позади, молча положили руки на пистолеты. — Придумайте что-нибудь еще, пока у нас не началась настоящая война.       Том Риддл пристально смотрел на него взглядом, лишенным всяких эмоций, слегка наклонив голову набок; смотрел и не произносил ни единого слова.       — Мистер Поттер, если позволите, — вмешался один из людей Риддла, подняв ладони в знак мира, когда люди Джеймса сделали шаг вперед. — И вам, и мистеру Риддлу нужно уладить этот спор. Нам нужны гарантии, что вы не пойдете против нас. Брак между вашей дочерью и мистером Риддлом обеспечит это.       Джеймс уставился на Риддла, который по-прежнему молча наблюдал за ними. Его поза была расслабленной, словно он не находился в доме врага, окруженный людьми, готовыми пристрелить его по первому щелчку пальцев.       — Я не отдам свою дочь этому ублюдку, — Поттер указал на Риддла. — Вы можете поверить моему слову, что конфликт между нами исчерпан, и мы сможем извлечь взаимную выгоду, не привлекая внимания блядской полиции, когда будем вести дела. Или можете отказаться, и тогда у нас будет война.       Риддл усмехнулся, достал сигарету из кармана и зажал ее между зубами, не отрывая взгляда от Джеймса. Один из его подручных поспешил прикурить.       — Я тоже не горю желанием жениться на твоей сопливой девице, Поттер, — процедил он.       — Том, — прошептал кто-то, но тут же заткнулся, получив от Риддла убийственный взгляд.       Джеймс презрительно усмехнулся.       — Мои люди говорят, что мне нужна приличная жена, чтобы войти в политику, и я думаю, мы оба можем прийти к соглашению, — заявил Риддл.       — Приличная жена? — Джеймс поднял бровь. — Слушай сюда, Риддл, ты не получишь мою девочку. Гарри — не из тех, к кому ты привык, ясно? Ты водишься с чертовыми шлюхами. Моя дочь — хорошая девочка. Она не для тебя. Она ни разу не целовалась с мужчиной, и я, черт возьми, не отдам свою чистую, невинную девочку такому психованному ублюдку, как ты. Ты думаешь, ты достоин такой девушки, а?       Риддл фыркнул.       — Это то, что родители твоей жены сказали тебе, когда ты просил ее руки? — спросил он, скрестив ноги.       Несколько людей Поттера рванулись вперед, восприняв это как оскорбление, но босс остановил их взмахом руки. Он усмехнулся и снова затянулся.       Джеймс Поттер женился на хорошей девушке из аристократической семьи Эвансов, несмотря на то, что был мафиози и отбросом общества. Родители Лили держали свои чертовы рты на замке, когда он пришел просить ее руки. Ему было плевать, что думали об этом эти вырожденцы, и если бы они не дали своего согласия, он бы их пристрелил.       — Справедливо, — сказал он, откинув голову назад и снова уставившись на Риддла. — Но я не отдам свою дочь тебе, Риддл. Ублюдок вроде тебя погубит ее. Ты всю жизнь трахал шлюх, ты понятия не имеешь, как обращаться с такой девушкой. Ты платишь этим грязным сукам, чтобы они терпели и молчали.       — Мистер Поттер, — поднялся Крауч. — Том никогда не обижал женщин. Вам не о чем беспокоиться. Он не такой человек.       Поттер презрительно посмотрел на Риддла.       — Ну, это не выглядит как конструктивный диалог, — наконец заговорил Риддл. — Мне нужна жена, и нам нужно соглашение. Я плохой человек, я убиваю людей, но и ты тоже, Поттер. Ты можешь убеждать себя, что твоя дочь не имеет отношения к твоему бизнесу, но это не так, и я ставлю на то, что каждый, кто тебя ненавидит, мечтает о твоей дочери. Кого бы ты ни представлял на месте ее мужа, этому типу придется несладко. Может, она и заслуживает какого-нибудь доброго малого из приличной семьи…но такой человек не сможет защитить ее, верно?       — Это угроза, Риддл? — прорычал Сириус, стоявший рядом с Джеймсом.       — Это реальность, — отрезал Риддл.       Поттер поднял бровь и махнул рукой в сторону Сириуса.       — Ну что ж, — сказал он, поворачиваясь обратно к Риддлу, — если я соглашусь сделать тебя своим зятем… нам нужен доступ к морским перевозкам в континентальную Европу.       После прозвучавшего предложения поднялся тихий гул голосов людей Риддла; послышался шепот переговаривающихся между собой мужчин. Крауч что-то бормотал Риддлу на ухо, но тот не сводил глаз с Джеймса. Через мгновение Риддл кивнул, наклонился вперед и протянул руку.       — Договорились, Поттер.       Поттер пожал его руку, а затем повернулся к Сириусу.       — Сириус, позови свою сестру сюда. Пусть придет.       Блэк встал и направился к двери. Атмосфера в комнате оставалась напряженной, несмотря на соглашение, которое они заключили.       — И, Риддл, — сказал Поттер с самодовольной улыбкой, — если ты обидишь мою девочку, я всажу пулю в твою чертову башку, ясно?

***

      Гарри открыл глаза и моргнул, яркий свет ослепил его. Он уставился на прекрасную женщину, которая с беспокойством смотрела на него, и, узнав лицо своей матери, улыбнулся.       Сработало! Черт возьми, это сработало.       — Гарри, лапушка, — мягко произнесла его мать. — Ты в порядке? Я так испугалась. Как тебе вообще пришло в голову совершить такой безрассудный поступок? Я уже думала, что потеряла тебя.       Гарри не был уверен, что ритуал удастся. Он десятки раз просчитывал траектории, выверял руны, но путешествия в другие измерения были лишь теорией. Гермиона умоляла его не рисковать. Однако выбора не было — Волдеморт узнал об уничтожении крестражей и сжег в Адском пламени меч Гриффиндора вместе с клыками василиска.       В древнем фолианте Гарри нашёл упоминание о существовании параллельных миров и загорелся безумной, как выразилась Гермиона, идеей: найти вселенную, где меч Гриффиндора цел, и переправить его обратно, чтобы Рон и Гермиона могли закончить начатое. Гарри знал, что в какое бы место он ни попал, вернуться обратно он не сможет.       Не только потому, что это требовало чудовищного количества энергии, но и потому, что в нем была часть души Волдеморта, и если бы он вернулся домой, ему пришлось бы убить и себя. Он мог остаться здесь и жить той жизнью, которую вел его двойник, чье тело он, очевидно, занял.       Он огляделся и увидел кучку таблеток вокруг себя. Похоже, его двойник совершил самоубийство. Мороз пробежал по коже, но сделать Гарри уже ничего не мог. Он знал, что в какую бы вселенную он ни попал, это будет та, где его двойник умер за миллисекунды до его прибытия. Гарри не мог перенести все свое тело, только свою душу, и для этого требовался пустой жизнеспособный сосуд его двойника. Он смог попасть сюда, потому что этот Гарри только что умер.       — Ты можешь сесть, солнце? — спросила мама, приобнимая его за плечи.       Он слабо улыбнулся ей. Его тело болело, как в аду. Какие бы наркотики он ни принял, чтобы убить себя, они все еще действовали в его организме. Ему нужно было наложить на себя лечебные заклинания. Его мама была жива. Что могло заставить его двойника покончить с собой?       Гарри попытался приподняться, уперевшись руками в кровать, на которой лежал, и замер. Он прищурился, глядя на свои руки. Худые, хрупкие, с тонкими запястьями… почти девичьи. Какого черта! Может, он умер от голода? Он резко сел, уставившись на свои голые ноги, гладкие и изящные, как у чертовой девчонки. Он дернул кружевной подол ночнушки, закрывавшей его бедра, и досадливо поморщился.       Какого черта он был одет в женскую ночнушку?       Ладно, неважно. Единственное, что имело значение сейчас — ритуал сработал, и он действительно попал в параллельный мир. Это была его новая жизнь, какой бы она ни была. Он рискнул, зная, что может умереть. Он с радостью примет любую жизнь.       — Вот, выпей воды, золотце, — сказала мама мягким, успокаивающим тоном, помогая ему сделать глоток из высокого стакана.       — Я в порядке, — хрипло ответил Гарри и вздрогнул. Его голос звучал странно. Он прочистил горло. Мама наклонилась вперед и нежно погладила его по голове, прядь темных длинных кудрей выбилась из-за уха.       Его волосы казались очень длинными. Он провел пальцами по волосам, чувствуя их мягкую, гладкую, шелковистую текстуру. Он вздохнул, пытаясь отогнать усталость, и осмотрел комнату: дорогая, вычурная, в старинном стиле. Гарри знал, что в параллельном мире все будет не совсем так.       — Глупышка, — мама нежно обхватила его подбородок, заставляя Гарри посмотреть на нее в замешательстве. — Я говорила тебе: что бы ни случилось, у тебя всегда есть я. Причинять себе вред — это не выход.       Гарри стало жаль эту женщину. Ее ребенок только что умер, и ее сердце, должно быть, разрывалось, прежде чем Гарри проснулся в теле своего двойника, заставив ее думать, что ей, возможно, померещилось. И сейчас она смотрела на него с такой любовью…       — Не беспокойся обо мне, мама, — мягко сказал он, его голос все еще звучал слишком высоко и странно для его собственных ушей. — Мне жаль.       — О, малыш, — Лили обняла его. — Мне жаль, что все дошло до этого. Но если твой отец решит выдать тебя замуж за этого человека, я буду протестовать. Я буду на твоей стороне.       Выдать замуж за этого человека? Это звучало странно. Волшебники женились на других волшебниках, но это не было слишком распространено, да и такой брак вряд ли был бы устроен. Неужели его отец пытался выдать Гарри за какого-то странного мужчину, и Гарри покончил с собой из-за этого?       Он наклонился вперед и обнял женщину, нежно поглаживая ее по спине, пытаясь утешить. Гарри не особо волновало, какой будет его жизнь в новом мире, в который он попал. Он был готов жить ею, какой бы она ни была. Его цель была выполнить свою миссию — найти и отправить меч Гриффиндора в свой мир, чтобы Рон и Гермиона могли закончить с монстром и прекратить эту чертову войну. После битвы за Хогвартс война длилась еще пять лет, и количество ужасов, которые Гарри видел, превратило его в циничного, холодного и опустошенного солдата.       Кошмары перестали мучить его некоторое время назад — постоянная готовность к смерти стала для него и его друзей нормой. Ему будет не хватать только Тедди и Роуз. Гермиона и Рон поженились в разгар войны, зная, что могут умереть в любой день, и их дочь стала лучиком надежды для Ордена. Между боями с Пожирателями смерти и разными монстрами единственной каплей нормальности в жизни Гарри было время, проведенное с его крестниками. Ему будет их очень не хватать, но он был готов на это — отправиться в другой мир и жить чужой жизнью, потому что он любил этих детей и хотел дать им шанс.       У него не будет своих детей. После смерти Джинни его семьей были Рон, Гермиона, Тедди и Роуз.       Его милая, прекрасная мама выглядела так, как он себе представлял. Он всегда хотел обнять ее и почувствовать ее тепло. Эта женщина отдала за него свою жизнь, и Гарри так и не смог сказать ей, как сильно он ее любит. Но даже если это была не его мать, Гарри чувствовал своей магией, что у нее была такая же чистая душа, как у его мамы из его мира.       Она отстранилась, затем наклонилась и поцеловала его в лоб.       — Давай оденем тебя, ладно? — сказала она. — Если ты сможешь встать, конечно.       — Я в порядке, — заверил он ее, морщась от странного звука своего голоса.       Гарри снова улыбнулся ей и встал. Его новое тело казалось необычно маленьким и ниже, чем он привык. Он никогда не был слишком высоким и всегда был худым для своего роста, но теперь он чувствовал себя еще более хрупким. Гарри сделал пару шагов, пытаясь привыкнуть к своим новым пропорциям, и резко выдохнул, когда увидел себя в большом зеркале.       Черт!       — Гарри, солнышко, ты в порядке? — голос Лили вывел его из оцепенения.       Черт возьми!       — Я в порядке, — хрипло ответил он, потирая лицо, пытаясь убедиться, что его глаза не обманывают его.       Гарри провел много часов, рассчитывая правильную арифметическую формулу для сложного ритуала, и не учел возможность того, что версия его самого в другой вселенной окажется женщиной!       Ладно. Это не имело значения.       Он выглядел как красивая девушка с длинными каштановыми кудрями, красивыми зелеными, как у его матери, глазами, и мягким девичьим лицом. Он улыбнулся себе, думая, что если бы у него была дочь, она, вероятно, выглядела бы так, как он сейчас. Теперь все стало понятно — его голос, тонкие запястья, меньший рост, мама, называющая его глупышкой.       — Вот, надень это, — мама протянула ему зеленое шелковое платье. — Цвет подчеркивает твои глаза.       Гарри потер нос и неохотно взял платье. Он знал, что ему придется жить той жизнью, в которую он попал, когда совершил ритуал, но осознание того, что это реально, заставило его почувствовать себя странно. Он снял ночнушку, натянул платье через голову и пошевелил ногами, чтобы оно опустилось. Чертово платье было таким узким, даже несмотря на то, что его новое тело было худым, как палка.       — Давай я помогу тебе, дорогая, — сказала мама, подойдя ближе и подняв его волосы, чтобы застегнуть платье сзади. Гарри замер, позволяя ей сделать свое дело. Когда она закончила, она повернула Гарри, сияя от счастья. — Ты у меня самая красивая девочка в мире.       Гарри рассмеялся, осознавая, насколько абсурдным и безумным внезапно стал его план. Он провел руками по гладкому подолу платья и откинул длинные волосы назад.       — Ты не знаешь, где моя палочка, мама? — спросил он, оглядывая комнату.       — Палочка? Что ты имеешь в виду?       — Волшебная палочка?       — Волшебная палочка? — Гарри почувствовал, как его сердце упало. — Ты имеешь в виду гребень для волос? Дай мне минутку, сейчас принесу.       Черт возьми! Это определенно не то, что Гарри ожидал. Он представлял себе множество разных сценариев, но точно не мир без магии. Как он вообще мог попасть в параллельный мир без магии? Весь смысл его жертвы был в том, чтобы прийти сюда, найти и отправить меч Гриффиндора или клык василиска обратно в свой мир.       — Мама, ты слышала что-нибудь о мече Гриффиндора? — спросил он, пытаясь выровнять дыхание, пока горло сжималось от паники.       — Меч Гриффиндора? — Лили замерла с расческой в руках. — Нет. Разве это не из сказок братьев Гримм?       Черт!       Он влип. Гарри схватился за голову, пытаясь успокоиться.       — Дорогая, все будет хорошо, — сказала мама, словно чувствуя его беспокойство. — Я обещаю.       Он резко вытянул руку вперед, приказав своей магии выйти наружу — и книга на тумбочке дернулась, с грохотом упав на пол и напугав маму.       — О боже, — воскликнула она.       Слава Мерлину, у него все еще была магия. Но без палочки все будет гораздо сложнее.       — Я подниму, — Гарри наклонился за книгой и заметил свернутую газету. — «Вест Бромвич Альбион» в четвертый раз выигрывает Кубок Англии. Станет ли «Команда века» представлять Англию на ЧМ по футболу? 1 мая 1954 года».       Ну, конечно. Будто мало было проблем.       — Это свежий номер? — спросил он, указывая на газету.       — Да, это сегодняшняя газета, — сказала мама, вытянув шею, чтобы получше рассмотреть.       Гарри сел на кровать. Пространство-время — это единое измерение, и он облажался, не приняв этот факт во внимание. Теперь он застрял в мире, который все еще находился в 1950-х. Ну, по крайней мере, его родители были живы, и у него было время все исправить. Очевидно, это был немагический мир, но у него все еще была его магия. Ему нужно будет вырастить здесь василиска, а затем убить его, пересчитать арифметические вычисления для правильного межпространственного путешествия обратно в свою временную линию и измерение и отправить клык василиска туда, чтобы Гермиона и Рон могли закончить дело.       Гарри сжал кулаки. Он сможет это сделать. Он был сильным. У него была магия и знания.       — Сколько мне лет?       — Гарри! — Лили выглядела смущенной. — Почему ты спрашиваешь? Ты же знаешь, сколько тебе лет. Ты пытаешься сказать, что ты слишком молода для этого брака? Дорогая, если бы все зависело от меня, ты бы вышла замуж, когда влюбишься в достойного человека, но ты знаешь, что такие вещи не всегда зависят от нас. Тебе двадцать, в конце июля исполнится двадцать один, так что, конечно, вопросы твоего замужества будут обсуждаться.       Отлично, Гарри был двадцатитрехлетним мужчиной в теле двадцатилетней девушки. Он вздохнул, но кивнул ей с милой улыбкой.       «Я справлюсь», — сказал он себе. — «У меня есть время, и я все еще могу выполнить миссию».       В дверь постучали, заставив его и маму вздрогнуть.       — Можно войти? — раздался вежливый голос за дверью.       — Да, — ответила Лили, разглаживая складки на своей элегантной юбке.       Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина. Сердце Гарри чуть не выпрыгнуло из груди, когда он узнал Сириуса. Он был высоким, красивым и молодым. Ему вряд ли было намного больше, чем самому Гарри. Определенно, ему было чуть больше двадцати, и он был одет в отличный костюм. Угрюмое выражение на его лице смягчилось, как только он увидел Гарри.       — Отец хочет, чтобы ты пришла в гостиную, — неохотно сказал он.       Мама повернулась к нему с извиняющимся видом и взяла его за руки.       — Я поговорю с твоим отцом, дорогая, — пообещала она. — Но сейчас сделай, как он говорит.       — Пойдем, — сказал Сириус, подходя к нему и помогая встать.       Для Гарри не было проблемой подстроиться под происходящее. Брак с каким-то случайным человеком не был его главной заботой. Его миссия была в приоритете, и он не возражал против брака с кем угодно, без каких-либо жалоб, пока это не мешало его планам.       Чувство мрачной жалости подняло свою уродливую голову в сознании Гарри. Какой-то несчастный дурак думал, что женится на милой девушке, хотя на самом деле он ввязывался в брак с закаленным в боях солдатом, который стал военным командиром. Он руководил множеством военных операций и тренировал бесчисленное количество солдат. К концу гребаной войны у него не осталось бы ни одного свободного места на груди, если бы он получил все медали, которые заслужил.       Он хотел заверить маму, что будет в порядке в любом браке, в который его заставят вступить, но он знал, что лучше не создавать лишних подозрений в свой адрес.       — Одно слово, Гарри, — сказал Сириус, останавливаясь перед большими дверями. — Скажи хоть слово, и я позабочусь, чтобы ты ни за кого не выходила замуж.       Он наклонился вперед и обнял Сириуса. Черт, он так по нему скучал.       — Я в порядке, — сказал он. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне.       Сириус открыл дверь, и Гарри вошел внутрь. Первым он заметил своего отца, который сидел на диване, элегантно скрестив ноги, с сигаретой в руке. В комнате было много мужчин, несколько из них стояли за спиной Джеймса Поттера, держа в руках пистолеты, а затем глаза Гарри расширились, когда он увидел, кто сидит напротив его отца.       Том, мать его, Риддл! Какого хрена он здесь забыл?       Он был молод и красив, одет в безупречный костюм, а его волосы были идеально уложены. Взгляд мужчины упал на Гарри, и Гарри почувствовал себя почти голым под этим взглядом. Сейчас на него смотрело так много глаз, но единственным, который вызывал у него дискомфорт, был взгляд Риддла.       Сириус закрыл за ними дверь, и Гарри вздрогнул.       Гарри неловко уставился на этих людей. Он узнал братьев Лестрейндж, Крауча, Долохова, Малфоя, Яксли, Роула и кучку других Пожирателей смерти. Все они выглядели забавно в маггловских костюмах, с пистолетами в руках, словно в дешевом гангстерском фильме.       — Гарри, дорогая, принеси нам чай, — сказал отец, переводя взгляд с него на Риддла с самодовольной ухмылкой на лице. Какого черта маггловский Джеймс Поттер находился в одной комнате с маггловским Риддлом, и почему он выглядел таким довольным?       Гарри был настолько сбит с толку, что на мгновение забыл обо всем и смог только кивнуть. Он развернулся к двери, ожидая, что Сириус последует за ним, но мужчина остался внутри. Вместо этого, как только он вышел, его схватили за запястья мама и пожилая женщина.       — Ну, что там, милая? — спросила мама.       — Отец попросил чай, — растерянно сказал Гарри. Этот мир имел очень мало смысла.       Его вызвали в комнату только для того, чтобы отправить за гребаным чаем. Почему, черт возьми, Сириус не мог сказать ему, чтобы он принес чай? Гарри покачал головой, задаваясь вопросом, не связан ли этот приказ с тем, что теперь он девушка. Вокруг была куча горничных и слуг. Какой бы ни была причина, у Гарри не было повода протестовать. Он принесет им чай, если это то, что они так, блять, хотят.       Не то чтобы у него не было опыта приготовления и подачи еды за все годы, проведенные с Дурслями. Война длилась так долго и была настолько жестокой, что Гарри часто вспоминал свои ужасные дни с тетей и дядей с какой-то извращенной нежностью.       — О нет, — мама выглядела подавленной. — Он обещал мне…       — Все в порядке, мама, — мягко сказал он, задаваясь вопросом, почему она вдруг зазвучала так панически. — Где кухня?       — Миссис Поттер, — сказала пожилая женщина добрым тоном. — Не беспокойтесь о Хариетте. Она хорошая девочка, не так ли? Ее полюбят. Какой бы мужчина не посмотрел на эту красавицу, его холодное сердце не сможет не растаять.       Гарри кивнул. Да, он был чертовски привлекательной девушкой сейчас, и это все еще звучало совершенно абсурдно для его собственных ушей.       — Говорят, он очень красивый мужчина, — продолжила женщина, провожая их на большую кухню, где уже суетилась прислуга. — Он полюбит тебя, дитя. Не беспокойся.       Мозг Гарри отказался обрабатывать любую дополнительную информацию. О чем она вообще говорила?       — Принеси жемчужный сервиз, Альма, — проинструктировала пожилую горничную Лили Поттер. — Даже если это и произойдёт, я не позволю, чтобы Гарри подавала чай в чём попало.       — Да, мэм.       Лили Поттер поставила поднос на стойку и наполнила его выпечкой и вареньем. Она выглядела нервной и тревожной. Альма, пожилая горничная, появилась через пару секунд, принеся с собой самый красивый чайный сервиз, который Гарри когда-либо видел. Персонал поспешил установить чайник и чашки на поднос.       — Думаю, это слишком тяжело, — с беспокойством сказала Лили, глядя на элегантно расставленны чайник и чашки.       Гарри взял поднос и легко поднял его.       — Гарри, дорогая, будь осторожна, — сделала ему замечание мама. — Чай горячий.       Гарри кивнул. Ему нужно было поскорее разделаться с этим, чтобы он мог начать работать над расчетами для ритуала и планировать выращивание василиска. У него не было времени играть в какую-то краснеющую девицу, тратящую часы на подачу чая на какой-то бессмысленной встрече, которая его даже не касалась. Это, казалось, было плюсом того, что он попал в эпоху, в которой он оказался женщиной. У него будет чертовски много времени, чтобы делать то, что ему нужно. Они даже не заподозрят. Гермиона бы возненавидела это дерьмо.       Прежде чем он смог выйти, мама остановила его.       — Дорогая, будь осторожна с этими мужчинами, хорошо?       — Конечно, — согласился Гарри.       Он улыбнулся маме, затем мягко постучал в дверь гостиной и вошел внутрь. Все глаза устремились на него. Они смотрели на него, как на какую-то диковинную новинку в модном магазине безделушек. Это было странно. Он подошел к тому месту, где сидел его отец, и поставил поднос на стол.       Все было не так уж плохо, подумал Гарри, начиная наливать чай из чайника в чашки. Ему нужно будет создать новую формулу для расчетов и учесть расстояние в пространстве-времени, но он определенно сможет это сделать.       Он машинально поставил чашку перед отцом, задаваясь вопросом, не стоит ли ему пересчитать формулу передачи материи для принципа пространства-времени.       — Гарри, — голос отца вывел его из раздумий, и Гарри посмотрел на мужчину в замешательстве, не уловив ни единого слова, которое тот сказал.       — Да? — тихо пробормотал он.       Отец улыбнулся ему и кивнул в сторону Риддла.       — Ты можешь подать чай мистеру Риддлу, — многозначительно сказал он, и у Гарри возникло подозрение, что это должно было что-то значить, но он понятия не имел, что за чертовы обычаи были в этом месте. Это выглядело как маггловская Британия 1950-х, и ничего больше.       Он улыбнулся и кивнул, медленно налил чай в чашку и поставил ее перед Риддлом. Пока этот парень был магглом без геноцидных намерений, у Гарри не было проблем с этим Риддлом. Риддл смотрел на него с крайне странным выражением на лице.       — Вот ваш чай, мистер Риддл, — вежливо сказал он. Мужчина даже не улыбнулся ему в ответ. Он просто смотрел. Гарри неловко заерзал, задаваясь вопросом, что за чертовщина с ним, а затем посмотрел на мужчин, стоящих в комнате, и понял, что у него не хватает чашек для всех. — О, похоже, у нас не хватает чашек для всех. Я могу пойти принести еще.       — Садись, дорогая, — сказал отец, указывая на пустое место рядом с собой на диване. — Все в порядке.

***

      — Нет, Джеймс, — закричала Лили. — Ты не отдашь мою девочку за этого убийцу! Ты видел, что пишут о нем в газетах?       Джеймс Поттер раздраженно вздохнул.       — Любимая, пожалуйста, успокойся, — сказал он снисходительным тоном, который только еще больше разозлил Лили.       — Успокоиться? Как я могу успокоиться, когда ты согласился отдать нашу дочь человеку, чья репутация настолько омерзительна, что отцеубийство — это даже не самое худшее в его послужном списке?       Слуги делали вид, что ничего не слышат и не замечают ссоры.       — Лили, перестань кричать, — предупредил Джеймс, но жена лишь распалилась сильнее.       — Как этот человек вообще будет с ней обращаться? Она боится его! И ты решил, что это хорошая идея — выдать ее за него?       — А за кого ей выходить замуж, Лили? — жестко спросил Джеймс, делая шаг вперед к своей жене. — Ты знаешь, что она и моя дочь, и ты знаешь, кто я. Я не могу позволить, чтобы нашу девочку взял в жены какой-то чопорный мальчишка, который и мухи не обидит!       — И это значит, что тебе нужно выдать ее за Риддла? За человека, который убил своего собственного отца, за человека, о чьих похождениях с куртизанками слышала даже я! Ты хочешь, чтобы руки этого человека касались твоей дочери? Ты обещал мне, что она выйдет замуж за хорошего человека! Риддл — не хороший человек, и ты знаешь это!       — А за кого ты предлагаешь ей выйти замуж? За этого болвана Локхарта? — рассмеялся Джеймс. — И что произойдет, если ей понадобится защита, дорогая? Что произойдет, когда мои враги попытаются причинить ей вред, а ее муж будет каким-то сладким, нежным, титулованным аристократом, который никогда в жизни не держал пистолет? Ты думаешь, что какой-то слабовольный мальчишка, как эта тряпка, кандидат твоего отца, будет иметь смелость позаботиться о ней, если возникнет необходимость? Сможет за нее постоять?       — Я никогда не говорила, чтобы она выходила замуж за Локхарта! — закричала Лили. — Если ей не безопасно здесь из-за твоей работы, то почему бы не выдать ее замуж за Грейвза? Он хороший, уважаемый человек, далеко отсюда, и…       — За американца?       — Да, за американца, — сказала Лили, откидывая свои красивые рыжие кудри. — Что с ним не так, а? Если моей дочери не безопасно в Британии, почему она не может выйти замуж за американца и жить нормальной жизнью там?       — Я не отдам дочь Грейвзу, чтобы он увез ее туда, где я не смогу ее видеть, — зарычал Джеймс.       — О, теперь ты заботишься о том, чтобы видеть ее! — парировала Лили. — Если нужен был кто-то отсюда и кто-то из бизнеса, почему бы не выдать ее замуж за одного из сыновей Уизли? Перси — хороший человек, он адвокат, хорошо образован и он бы позаботился о Гарри. Почему это должен был быть Риддл?       Джеймс резко схватил свою жену за руку. Она попыталась вырваться, но он только сильнее сжал пальцы.       — Ты знала, за кого выходила замуж, моя любовь, — мрачно сказал он. — В отличие от нашей дочери, у тебя был выбор. Я сказал тебе, кто я и что я делаю, и дал тебе шанс держаться подальше от меня. Я предупредил тебя, что если ты выйдешь за меня замуж, ты выходишь замуж за мою испорченную жизнь, и, несмотря на все, ты вышла за меня замуж.       Лили отвесила Джеймсу пощечину и бросилась к книжному шкафу. Она схватила декоративную вазу и швырнула её в мужа. Ваза пролетела мимо и разбилась о пол, рассыпавшись на осколки.       — Ты дал мне слово, ублюдок, — голос её дрожал от ярости, — что не втянешь наших детей в свою грязную работу! — Она уже тянулась за следующей вазой.       — Успокойся, черт возьми, женщина! — рявкнул Джеймс. — Ты же поранишься!       — Не смей говорить мне успокоиться! — Лили в бешенстве сжала вазу. — Помоги мне Бог, Джеймс, если ты ещё раз скажешь мне успокоиться!       Она швырнула вторую вазу. Стекло разбилось о край дивана, и один из осколков вонзился ей в ладонь. Сириус тут же бросился к ней, схватив её кровоточащую руку.       — Мама, ты в порядке? — спросил он, одной рукой поддерживая её, а другой пытался извлечь стеклянный осколок.       Лили рыдала.       — Бесчувственное чудовище… — Лили дрожала в его объятиях, не сводя ненавидящего взгляда с мужа. — Тебе мало было втянуть в эту опасную жизнь моего сына? Теперь и мою девочку тащишь в это болото!       — Сириус не твой ребёнок, — сквозь зубы процедил Джеймс, бросая тревожные взгляды на ее окровавленную руку, но не решаясь подойти, пока она кричала.       — Как ты смеешь! — она практически перешла на визг. — Я вырастила его! Он мой сын! И ты отнял у меня обоих!       — Лили… — Джеймс поднял руки в жесте примирения и попытался приблизиться, но она закричала ещё громче.       — Не подходи! — приказала она. — Я не хочу видеть твоё лицо. Сегодня спишь один.       — Позволь хотя бы перевязать…       — Уйди!       Дверь захлопнулась. Джеймс тяжело опустился в кресло, закрыв лицо руками.       — Чертовы женщины! — проворчал он.       Сириус тактично кашлянул.       — Она остынет, — попытался он успокоить. — Возможно, немного унижений с твоей стороны помогут. Она быстро прощает.       — Она настоящая истеричка, вот кто она, — пожаловался Джеймс. — Иди, Сириус, проследи, чтобы ей как следует обработали эту рану.       — Слушаюсь, — Сириус сделал шаг к двери, но заколебался. — Ты уверен, что женитьба Гарри на Риддле — лучшее решение?       Джеймс поднял на него взгляд.       — Только не ты, — сказал он. — Ты же знаешь, что он настоящий мужчина. Не какой-то жеманный аристократишка. Тебе разве не хотелось бы видеть настоящего мужчину рядом с твоей сестрой, готового защищать её? Все, кто имел с ним дело, отзываются о нём с уважением, и должен сказать, во всех наших разногласиях он соблюдал кодекс и не нарушал старых правил. Разве не это главное в нашем деле?       Его пальцы постучали по рукояти пистолета:       — А если он посмеет обидеть твою сестру… Ты знаешь, что делать. Я научил тебя, как поступать в таких случаях. И Риддл это тоже прекрасно понимает.