Глава 2

      Гарри рылся в ящиках, собирая всё, что могло пригодиться. Ему предстояло трансфигурировать эти предметы в линзы и рефракторы для телескопа. Он планировал изготовить детали по отдельности и собрать их на месте. Но прежде чем приступить к расчетам, нужно было заново определить свои координаты в пространственно-временном континууме.       Набрав охапку бумаги и карандашей, он запихнул их в большую сумку. С помощью нескольких заклинаний и рунических схем он создал компас-локатор к идеальному месту наблюдений. К тому времени, как он закончил, была уже глубокая ночь, и Гарри решил, что сможет уйти незамеченным. Выбравшись через окно, он перелез по крыше на ближайшее дерево и спустился по нему. Большая часть магии ушла на трансфигурацию, и он не хотел больше тратить силы.       Улицы были пустынны. Эта тишина вызывала тревогу. Гарри шёл, сканируя окружение с точностью и нервозностью закаленного солдата, ожидающего взрывов. Когда война с Волан-де-Мортом затянулась, магглы начали замечать магию. Некоторые присоединились к волшебникам против Тёмного Лорда, но большинство просто жаждало уничтожить всех, кто владел магией. Пули, маггловские взрывчатки и магические проклятия стали его повседневностью, поэтому любая тишина казалась неестественной и зловещей.       Он всё ещё привыкал к своему новому, более хрупкому телу, иногда спотыкаясь, когда мозг требовал сделать более широкий шаг. Выдавать себя за другого и носить чужое лицо для Гарри не было новостью. Он провёл несколько месяцев под личиной Пожирателя смерти, шпионя и планируя переворот на втором году войны. Он знал — через день-другой привыкнет ко всему.       Компас в его руках замедлил вращение, указывая верное направление. Спустя полчаса Гарри свернул в плохо освещенный переулок и начал ходить кругами, пока стрелка не завертелась на 360 градусов. Закрыв компас, он осмотрелся. Грязный закоулок, вдалеке доносилось кошачье мяуканье.       Отсутствие электрического освещения было идеальным — лишний свет мог помешать наблюдениям. Правда, для сборки оборудования свет всё же требовался. Достав из сумки электрический фонарик, он зажал его в зубах и принялся выкладывать детали телескопа.       Расстелив на земле одеяло, он разложил бумаги и инструменты и начал сборку. Это было привычным делом — не раз он и Рон мастерили подобное, оборудуя новые посты защиты от магглов.       Отверткой он скрепил детали, установил трубу телескопа на экваториальную монтировку, прикрепил искатель и окуляр, выровнял зеркала и линзы, отрегулировал механизмы фокусировки и калибровки, точно настроил оптическую систему.       Быстро проверив, Гарри понял — нужно откалибровать телескоп, чтобы добиться идеального совмещения линз. Со вздохом он опустился на одеяло, поставив фонарь рядом, и принялся центрировать вторичное зеркало в фокусировочной трубе.       Из темноты донеслись громкие голоса. Гарри поднял голову, поморщившись при мысли о возможном прерывании. Стиснув зубы, он попытался игнорировать шум, регулируя первичное зеркало.       — Эй, глянь-ка, — Гарри зажал переносицу и взял отвёртку. Нужно было ослабить несколько винтов для правильного наклона зеркала. — Какая прелестная пташка, одна в темном переулке.       Гарри бросил на мужчин острый взгляд. Похоже, они были пьяны. Он покачал головой и продолжил работу.       — Она даже одеяльце постелила, — захихикал второй, разглядывая конструкцию. — Красотка, тебе не холодно? Могу отвести к себе. Или ты тут работаешь? Как ты клиентов в таком глухом месте собираешься находить? Где твой сутенёр?       Их болтовня мешала сосредоточиться. На этот раз Гарри оторвался от окуляра и посмотрел на них с откровенной язвительностью.       — Место занято, — сказал он. — Ищите другое.       — Слышал, Бобби? — мужчина толкнул приятеля локтем.       Терпение Гарри таяло. У него не было времени на этих болванов.       — Сколько берёшь, красотка? — Они не понимали намёков. — Для такой сладкой пташки я не поскуплюсь.       Гарри положил отвертку на бумаги и поднялся. Один из мужчин направился к нему. Гарри лениво наблюдал, чувствуя, как адреналин разливается по телу, готовя его к драке. Не хотелось никого калечить в первый же день.       — Вы, блять, безмозглые дебилы, — пробормотал он. — Даю вам тот же совет, что и своим солдатам: если что-то выглядит подозрительно — держитесь подальше. Скорее всего, эта странность здесь неспроста, и ваше любопытство приведет к неприятностям. Вы, два идиота, вваливаетесь сюда среди ночи, видите меня с этой хреновиной — и вам даже в голову не приходит, что я, черт возьми, не выгляжу как проститутка, и от меня лучше держаться подальше? У вас, ублюдков, вообще инстинкт самосохранения есть?       — Рот бы тебе заткнуть, пизда тупая!       — Если бы у пизды был рот, пизде твоей мамаши пришлось бы извиняться перед всем миром за то, что вытащила тебя оттуда, — парировал Гарри.       Мужчина бросился вперед — и получил кулаком в лицо. С разбитым носом он рухнул без сознания. Его приятель в ужасе бросился бежать, как герой дешевого триллера. Гарри наклонился, поднял отвёртку и метнул её в беглеца. Инструмент угодил в затылок, и мужчина рухнул наземь.       Проверив пульс и убедившись, что тот жив, Гарри забрал отвёртку и вернулся к телескопу, раздраженно цокнув языком. Эти идиоты отняли у него драгоценное время.       Закончив настройки, он лег на одеяло, прильнул к окуляру и, разложив на коленях чистые листы, начал набрасывать пространственно-временную диаграмму для дальнейших расчётов.

***

      — Мистер Риддл, ваш напиток, — сказала ему барменша, хлопая ресницами и нарочито медленно проводя пальцами по его руке, когда ставила стакан перед ним.       Том бесстрастно наблюдал, как её глаза загораются от его внимания. Яркая помада лишь подчеркивала кривые зубы даже в тусклом свете паба. От неё несло алкоголем, сигаретами и потом. Молодая, но на шее уже проступали морщины. Она нагнулась так низко, что блузка сползла, обнажая грудь.       — Если что-то понадобится, мистер Риддл… — прошептала она.       — Ромильда! — рёв Филча заставил девушку в панике отпрянуть. — Ты что творишь, глупая девка?       Увидев Тома, мужчина остановился и побледнел, слишком поздно заметив его:       — Простите, мистер Риддл, она новенькая, — поспешил извиниться он. — Ромильда, марш в кладовку, приберись там! Мне жаль, мистер Риддл. Этого больше не повторится. Она моя племянница, я нанял ее для уборки кухни. Ничего больше.       Мужчина оттащил ее прочь, громко ругая.       Том закрыл глаза. Этот шум действовал ему на нервы. Он ненавидел всё это. Схватив стакан, он сделал глоток виски и обернулся, наблюдая, как его подвыпившие люди кричат друг на друга. Они были громкими и буйными, как стадо быков. Он отпил еще и достал сигарету из пачки, которую носил во внутреннем кармане.       Завтра ему нужно будет встретиться с лидерами партий и выяснить, кто из них принесет ему наибольшую пользу. Клиффорд Этертон от лейбористов, затем Черчер из консерваторов. Его мало волновала их идеология — лишь выгода для бизнеса.       — Том, — Барти осторожно присел рядом, — позволь прикурить.       Он щелкнул зажигалкой.       — Сегодняшняя встреча — начал Барти, откашлявшись. — Переговоры с Поттером прошли удачно?       — Мы достигли соглашения, — признал Том.       — Что ты думаешь о девушке?       Том выпустил дым и откинулся.       — Надеюсь, она стоит того, чтобы отдавать Поттеру наши порты.       — Выпускница элитной школы, мать — аристократка с связями, — быстро затараторил Барти. — Идеальная жена для политика. Это очень важно, когда дело касается голосов. Этертон будет впечатлен, а Черчер — тем более. И не помешает, что она красавица, как с картинки. У тебя же репутация, Том. Люди тебя побаиваются. Милая девушка рядом смягчит образ.       — И будет Джеймс Поттер дышать мне в затылок, пока я трахаю его дочь, — со вздохом сказал Том, делая еще глоток.       Ему было совершенно наплевать на внешность. В постели все одинаковы. Кого волновало, что эта девчонка выглядела как с конкурса красоты? Не то чтобы она когда-либо мечтала раздеться и выскочить на сцену перед незнакомыми мужчинами, которые будут ее оценивать. Джеймс Поттер, наверное, перестрелял бы их всех, если бы у его дочери хватило наглости сделать что-то подобное. Гарри (так отец её называл) была хорошенькой, конечно, но пугливой и покорной. Наверное, некоторые мужчины находили это привлекательным: хрупкая, скромная и невинная невеста, у которой в постели не было других мужчин.       — Ну и горячая штучка эта твоя невеста, — Треверс внезапно повалился к их столу, пьяный в стельку. — Чертова красотка — тонкая талия, аппетитная грудь… Я б не отказался.       Барти в ужасе уставился на мужчину и инстинктивно отпрянул. Бутылка джина, стоявшая на стойке, вдребезги разбилась о голову Треверса, и тот рухнул на пол. Том отшвырнул оставшиеся в руке осколки и поднялся. Треверс ощупал окровавленную голову, но едва попытался отползти — сапог Тома врезался ему в живот. В пабе воцарилась мертвая тишина. Только сумасшедший рискнул бы вмешаться.       — Ты всерьез решил, что можешь так меня не уважать, жалкий сукин сын? Откуда у тебя взялась наглость разинуть свою грязную пасть и пускать слюни на то, что принадлежит мне? — голос Тома звучал тише шепота, но от этого становился только страшнее. — Эта «штучка» — будущая жена твоего босса. Не смей даже в мыслях осквернять ее, урод. Повторишь нечто подобное — освежую, блять, как свинью на бойне. И это касается всех! Если кто-то из вас, ублюдков, хоть заикнется о ней с неуважением, я вас за ваши гребаные кишки подвешу.       Он пинал мужчину до тех пор, пока тот не начал захлебываться собственной кровью. Никто не смел пошевелиться. Барти смотрел в ужасе, но молчал — Том и в хорошем-то настроении был опасен, а уж сейчас… Какого дьявола Треверсу взбрело в голову разглагольствовать о невесте шефа? Если он был таким глупым, то, возможно, получил по заслугам.       — Ты меня слышишь, ебаная мразь? — Том не останавливался, его ботинки уже покрылись кровью. — Взглянешь на мою жену, посмеешь дышать рядом с ней, заговоришь о ней, о ее гребаных волосах или сиськах — и я вас всех, блять, перестреляю, как бродячих псов.       Он швырнул окурок в полумертвого Треверса и отошел, всё ещё кипя от ярости. Остальные бросились помогать лежащему на полу человеку. Появился Филч с ведром и шваброй.       Том плюхнулся в кожаное кресло в углу и закинул ногу на ногу. Чертовы пьяные идиоты! Не умеют пить — не надо было там нажираться. Племянница Филча, глупая девица по имени Ромильда, опустилась перед ним на колени с тазиком и тряпкой, принявшись отмывать кровь с его обуви, изредка поглядывая на Тома, как какая-то тупая шлюха.       — Ромильда! — Филч в панике оттащил девушку. — Иди за стойку, я сам помогу мистеру Риддлу.       Девушка медленно встала и пошла прочь.       — Она не хотела проявить неуважение по отношению к вам, эта дура, — залепетал Филч, принимаясь за ботинки.       Неужели этот кретин думал, что Том позарится на его дурнушку-племянницу, захочет трахнуть ее? Теперь, сравнивая её с дочерью Поттера, он видел разницу. Девушка Поттера не стала бы ползать на коленях в чертовом пабе, выпячивая задницу на всеобщее обозрение. Её воспитали как настоящую леди — молчать, кивать и улыбаться. Именно такая невинная невеста, без прошлого и скандалов, нужна была ему для политики. Никаких бывших любовников, которых его политические оппоненты могли бы использовать, чтобы унизить Тома.       Поттер был прав. Том спал со шлюхами — без обязательств, без лишних разговоров. Его чертов член не интересовало их мнение. Он не терпел подружек, любовниц и содержанок. Заплатил — и никаких проблем. А теперь он женится на дочери врага, чтобы войти в политику. Поттер обещал поддержку, как только он официально станет его зятем.       Вся жизнь Тома была борьбой за то, что он заслуживал. Его никчемный отец бросил мать беременной и без средств к существованию. Ублюдок даже не развелся — просто женился, обрюхатил и вышвырнул, как какую-то дешевую шлюху. Том вырос в приюте во время войны, а после того, как ему исполнилось восемнадцать, был призван в армию.       Он думал, что его отец мертв, но когда нашел этого мерзкого ублюдка, то убил его, как свинью, которой тот и был. Как же сладко было смотреть, как жизнь покидает его.       Суды не смогли доказать, что это был он. Его дядя по материнской линии, будучи пьяным, хвастался, что убил Риддла-старшего за то, что тот опозорил его сестру.       — Всё чисто, мистер Риддл, — пробормотал Филч, поспешно ретируясь.       Том потер виски, пытаясь успокоиться. Новый шум заставил его раздраженно поднять голову. Он прищурился. К столу ковылял Флетчер — лицо распухшее, синее. Кто-то протянул ему пакет со льдом, хотя Том сомневался, что это поможет. Флетчер сел на стул перед Томом, скуля, как чертова девчонка.       — Кто тебя так отделал? — спросил Яксли, показывая руками на лицо Флетчера.       — Ребята Кровавого Барона, — Флетчер откашлялся. — Я был в цветочном, собирал деньги, и тут появились его парни. Я сразу узнал их. Их было четверо. Они избили меня и забрали деньги. Сказали — за защиту.       Лицо Тома потемнело. Он медленно поднял бровь.       — Мальчишки Кровавого Барона пришли в мой цветочный магазин и взяли деньги за защиту? — он рассмеялся, но в глазах не было веселья. — Сколько они взяли, Флетчер?       — Две тысячи, — тот потупил взгляд. — Я пытался предупредить, чей это бизнес, на кого я работаю — им было плевать.       — Барти, — Том улыбнулся, и от этой улыбки стало холодно. — Найди завтра время в моем расписании, чтобы навестить этих выскочек. Похоже, кто-то забыл своё место.

***

      — Добавь побольше сливок, Альма, — поправила Лили горничную. — Сириус любит, когда в чае больше молока.       Ей вовсе не обязательно было вставать с рассветом и возиться на кухне, готовить или убираться — в их большом доме хватало прислуги, но Лили обожала готовить завтрак для своих детей. Она как раз замешивала тесто для блинчиков, когда вдруг ощутила присутствие мужа. Она на секунду замерла, заметив, как напряглись и смутились горничные, украдкой поглядывая в ее сторону.       Лили едва слышно фыркнула, выпрямила спину и решила его игнорировать.       Он наблюдал — она чувствовала его пристальный взгляд, сосредоточенный на ней, наблюдающий и скользящий по каждому ее движению, выжидающий.       — Как твоя рука, любимая? — наконец спросил Джеймс, поняв, что она не собирается быть с ним любезной.       Лили резко обернулась и сердито посмотрела на него. Рука была перевязана — царапина даже не была глубокой. Джеймс склонил голову, и в его взгляде вспыхнула знакомая одержимость.       — Не твое дело, — отрезала она, закатив глаза.       — Разве? — он швырнул на стол свернутую утреннюю газету и сделал шаг вперед, медленно приближаясь, как хищник. — Всё, что касается тебя — моё дело, дорогая.       Лили отступила, пока спина не уперлась в столешницу. Прислуга бесшумно исчезла из кухни, оставив их наедине. Джеймс сократил расстояние между ними и бережно взял её перебинтованную руку, поднося к губам.       — Болит? — он осыпал поцелуями марлевую повязку. — Я не хотел, чтобы ты пострадала. Прости меня за вчерашнее.       Лили ахнула, когда муж поднял её и усадил на стол, опрокинув стоявшие на нем чашки.       — Джеймс! — она вспыхнула. — Нас видят! И Сириус вот-вот придёт завтракать!       Но Джеймс лишь усмехнулся и притянул её к себе для поцелуя. Лили обвила руками его шею. В такие моменты она понимала, почему вышла за него замуж. Джеймс никогда не стеснялся демонстрировать свои чувства к ней. В её аристократической семье родители даже в приватной обстановке не держались за руки — их брак был холодным, показным, как и у всех в их кругу. Пустые отношения. Казалось, близости почти не было. Целовать жену при свете дня считалось вульгарным и неприличным.       А Джеймс был воплощением этой самой вульгарности и неприличия — и она обожала его за это.       — Надеюсь, ты простишь меня, любимая, — он отстранился, нежно гладя её по щеке. — Я желаю только добра.       Лили надула губы, делая вид, что всё ещё раздумывает. Она всё ещё злилась — как он мог так легко отдать их дочь этому безумцу? Может, это кара небесная. Когда она объявила родителям о свадьбе с Джеймсом Поттером, мать рыдала, умоляя не губить жизнь с достойным Верноном Дурслем ради какого-то уличного громилы.       Её сестра вышла за Дурсля, а она выбрала обаятельного мужчину, чья опасная жизнь ее не пугала — и до вчерашнего дня не жалела об этом.       — Вот, — сказал Джеймс, заправляя ей локоны за ухо. — У меня для тебя кое-что есть.       Он достал из кармана заколку в виде лилии, усыпанную жемчугом, и заколол ее волосы. Джеймс обожал осыпать ее дорогими вещами. Он никогда не дарил подарки с церемониями — просто вручал, словно безделушку. И Лили больше всего нравилось, что он делал это, чтобы вызвать у нее улыбку, а не как какой-то парадный жест, требующий представлений.       Она взглянула на заколку, неловко торчащую у нее из волос, и улыбнулась.       — Красиво, — признала она, поправляя заколку. — Но не думай, что я прощу тебя за подарок.       — А почему бы и нет?       — Потому что ты обещал выдать Гарри за хорошего человека, а не за Тома Риддла! — она надула губы. — Она его боится.       — Она даже не знает этого мужчину, дорогая, — вздохнул Джеймс. — Он будет с ней хорошо обращаться. Если нет — я с ним разберусь.       — Когда она станет его женой, по закону…       — Разве я похож на человека, которому не плевать на закон? — фыркнул он.       — Если он её ударит, закон будет на его стороне! — она сжала кулаки. — А этот безумец обязательно причинит ей боль.       — Лили, ты его даже не знаешь, — Джеймс провёл рукой по лицу. — Сколько людей, по-твоему, уверены, что я бью тебя каждый день? Они думают, что я какой-то монстр, который затащил тебя в свою пещеру.       — Тогда дай слово, что заберешь ее домой, если он причинит ей боль, — потребовала она.       — Ладно, — легко согласился он. — Я сделаю это. А тебе нужно заняться подготовкой к свадьбе. Она на следующей неделе.       Лили оттолкнула Джеймса и спрыгнула со стола.       — На следующей неделе? — закричала она. — Ты серьезно? У нас не хватит времени на подготовку! К чему такая спешка? Все будут судачить, что она беременна! Нет, Джеймс, следующая неделя — это слишком рано. Нужны месяцы на платье, церемонию… Никто не выходит замуж так быстро после помолвки. Он даже не преподнес ей кольцо. Пары женятся спустя месяцы, годы. Это неправильно!       — Любимая, пары женятся спустя годы, потому что в твоих кругах мужчины ждут, пока папочки помрут и оставят наследство, чтобы содержать своих жен, — перебил он. — Риддлу ждать нечего, и нам тоже.       — Да, ему не пришлось ждать смерти отца, — язвительно заметила Лили. — Он сам ускорил процесс.       — Дорогая, — его голос стал стальным. — Не повторяй сплетни. Это не красит тебя. Если он и убил отца — тот, черт возьми, заслужил это. Какой мужчина вышвыривает беременную жену? По-моему, Риддл поступил так, как положено мужчине, который узнал, что кто-то опозорил его мать, не так ли?       Лили мало что знала о Томе Риддле — только то, что писали газеты и шептали люди. И то, что из-за его «деловых разногласий» с Джеймсом уже погибли люди. Этого было достаточно, чтобы не желать брака ее дочери с ним.       — Я знаю, ты справишься с подготовкой свадьбы в кратчайшие сроки, — он смягчился. — Сегодня Риддл принесёт кольцо и список гостей. Мы обсудим некоторые детали оформления документов — брачные контракты, наследство и все такое. У тебя всё получится, милая, ты идеальна в организации вечеринок и праздников.       Лили покраснела, а затем глубоко вздохнула, облизнув губы.       — Хорошо, — сдалась она. — Я начну прямо сейчас. Альма, позови Гарри. Нам нужно срочно ехать за свадебным платьем.       — Слушаюсь, мэм, — кивнула горничная.       Джеймс наклонился, поцеловал Лили в лоб и устроился за столом с газетой. Одна из горничных вошла в комнату и начала разливать чай, а Лили вернулась к замешиванию теста для блинчиков, когда оглушительный крик сверху заставил всех замереть.       Старая служанка визжала так, будто увидела привидение. Джеймс инстинктивно потянулся к пистолету, но тут они услышали её испуганный лепет и бросились наверх.       Дверь в спальню Гарри была распахнута. Джеймс и Лили в шоке смотрели, как их сонная дочь подняла голову с пола и посмотрела на них растерянным взглядом.       — Боже правый, что здесь произошло? — воскликнула горничная.       Гарри лежала на полу посреди хаоса — вся комната была усеяна листами бумаги. Джеймс поднял один и ошалело уставился на сложные математические расчёты.       — Простите, — пробормотала Гарри, поспешно вставая и поправляя платье. — Я проспала?       — Дорогая, что это? — Лили обвела комнату дрожащей рукой.       Гарри моргнула, окинула взглядом беспорядок и вдруг резко бросилась собирать бумаги.       — Просто… числа. Для развлечения.       — Для развлечения? — Джеймс приподнял бровь. — Детка, понимаю, ты переживаешь из-за свадьбы, но не стоит сидеть до рассвета за… вычислениями.       Гарри кивнула с натянутой улыбкой, продолжая подбирать листы.       — Я быстро приведу всё в порядок и спущусь.       — Солнышко, — Лили осторожно шагнула в комнату. — Нам нужно будет выбрать свадебное платье сегодня. Через неделю твоя свадьба.       Она произнесла это как можно мягче, ожидая истерики. Но Гарри лишь равнодушно кивнула:       — Конечно, мама, — согласилась она. — Дайте мне пять минут убраться — и поедем за платьем.       — Моя милая девочка… — Лили не выдержала и прижала дочь к груди. — Ты можешь не сдерживаться со мной. Я знаю, ты не хочешь этого брака. Но запомни: если что-то пойдёт не так, у тебя всегда будет дом здесь, хорошо?       Гарри снова кивнула, и сердце Лили разбилось. Казалось, её бойкая девочка потеряла всякое желание бороться, смирилась, сломалась под волей отца.       — Отец сказал, сегодня Том приедет с обручальным кольцом, — прошептала она.       — Том? — Гарри резко отстранилась. — Я выхожу за Тома? За Тома Риддла? Значит, вчерашний разговор был об этом? Я думала, это просто абстрактные разговоры о браке.       На её лице мелькнуло странное выражение, которое Лили никогда раньше не видела, но оно тут же сменилось прежней покорностью.       — Полагаю, могло быть и хуже, — вздохнула она. — Всё в порядке. Дай мне минутку.       Она мягко выпроводила Лили из комнаты и щелкнула замком. Лили застыла перед дверью в оцепенении. Что творится с ее девочкой?