Глава 7

      — Ты где-нибудь ранена? — тихо спросила Лили, ее губы были плотно сжаты от беспокойства. Она внимательно осматривала Гарри, держа его за ворот рубашки, будто ища синяки или порезы. — Он… он сделал тебе больно?       Гарри моргнул, удивленный вопросом, а потом покачал головой.       — Нет, — тихо ответил он, кладя ещё пару блинчиков с шоколадом и клубникой на ее тарелку. — Тебе не нужно обо мне волноваться. Все хорошо.       — Милая, — упрекнула его Лили, — так нельзя говорить. Конечно, я буду волноваться за тебя.       Гарри нежно улыбнулся ей и кивнул. Его мама была такой доброй, такой ласковой. Он не хотел ее расстраивать — казалось, у нее и без того жизнь непростая. Он мягко погладил ее по руке и взял чашку кофе, чтобы сделать маленький глоток.       — Тебе надо держаться в тепле, — строго сказала она, ужаснувшись его босым ногам. — Гарри, я же говорила тебе: береги здоровье после такой ночи. Давай принесу носки и что-нибудь подходящее из одежды, а то, не дай Бог, будут осложнения… с фертильностью.       Гарри наклонил голову, мысли закрутились в его голове. Фертильность? Черт!       Какой же он идиот. Потратил почти неделю, пытаясь высидеть яйцо под жабой, а ведь оно даже не было оплодотворено. Купил яйцо в магазине и даже не подумал о том, что для результата оно должно быть… настоящим, живым, оплодотворенным. Теперь придется искать ферму, где есть куры и петухи, следить за их поведением день-два, а потом собрать яйца. И главное — надеяться, чтобы магглы ничего не заметили.       — Вот, — сказала Лили, прервав его размышления. Она протянула аккуратно сложенную стопку одежды. — Надень это и убедись, что держишь себя в тепле. Уверена, твой муж захочет наследника.       «Кого? Наследника?!» — глаза Гарри расширились.       Черт! Он совсем забыл наложить контрацептивное заклинание. Ладно, сделает прямо сейчас. Вчера он был слишком уставшим и не подумал о предосторожностях.       — Спасибо, мам, — поспешно сказал он, выхватил одежду и умчался в кладовку.       Лили с тревогой посмотрела ему вслед. Гарри захлопнул за собой дверь. Здесь было прохладнее, пахло свежими овощами. Он бросил одежду на полку и положил руки на живот, бормоча заклинания.       Он был ужасно безответственным вчера. Просто трахнулся с Риддлом по прихоти и заснул. Не то чтобы это было неприятно — наоборот, Риддл был чертовски хорош, и Гарри не смог устоять. Да кого он обманывает? Он и сам прекрасно понимал, что собирается сделать это снова. Раз уж он застрял здесь, то почему бы и нет?       Убедившись, что заклинания сработали, он натянул шифоновую блузу и бархатную юбку, которые выбрала мама, и вернулся на кухню. Лили все ещё стояла там, глядя на него растерянно.       — Гарри, все ли с тобой в порядке, малышка? — спросила она, садясь за стол и делая еще глоток кофе, будто чтобы успокоить нервы. — Я так за тебя переживаю. Терпеть не могу, что твой отец меня не слушает. Господи, это место такое унылое.       Гарри снова сел за стол напротив матери, морщась от неудобства. Чертова юбка так стесняла движения.       Лили обвела кухню недовольным взглядом, сморщив нос от отвращения.       — Ужасный интерьер. Все безвкусно и вульгарно, — сказала она, проведя пальцем по столу. — И грязь кругом. Разве здесь никто не работает? Придется прислать Альму и одну из девочек, чтобы все прибрали.       Гарри огляделся. Мебель была вполне нормальная — ну да, пятидесятые, но он не был уверен, чего ожидала его мать, и его не заботил цвет штор или форма столешницы. Вот грязь — это да. Похоже, горничные, которых нанял Том, разленились: пятна и разводы были везде, особенно на плите. Квартиру стоило хорошенько отдраить.       — Том отпустил служанок, — сказал Гарри, потирая щеку. — Не нужно звать Альму.       — Ну и зря. Делают они все плохо, — покачала головой Лили. — Тебе нужно больше места. Может, мне стоит попросить отца поговорить с ним?       Места было достаточно. Его мать была нелепа. У него не было времени переезжать в новый дом, когда он должен был работать над миссией.       — Нет, — Гарри взял ее за руку. — Все в порядке. Пусть отец не вмешивается, ладно?       Лили вздохнула и кивнула. Отломила кусочек блинчика и, попробовав, довольно прикрыла глаза, когда во рту взорвались вкус свежей клубники и шоколада.       — По крайней мере, готовят здесь вкусно, — заметила она.       Гарри рассмеялся, но кивнул.       Они ещё немного посидели, попили кофе. Лили рассказала про встречу с бабушкой Тома, пересказала все возможные сплетни, которые только могла вспомнить, а Гарри вполуха слушал и думал о том, как найти подходящую ферму с курами и петухами. Может, стоило завести собственного петуха.       — Малыш, мне пора, — сказала Лили, поправляя волосы дочери. — Я бы осталась, но должна встретиться с Молли.       — Я тебя провожу, — ответил Гарри, тоже поднимаясь.       Он проводил ее до двери, поцеловал на прощание и вернулся в свой новый дом. Гарри критически огляделся и подумал, не стоит ли расширить одну из комнат под временную лабораторию для своих исследований.       — Том? — позвал он на всякий случай, хотя точно слышал, как тот ушел утром.       Не получив ответа, Гарри с облегчением выдохнул. Его начинало раздражать постоянное присутствие всех этих людей, а хуже всего было то, что чем больше времени он проводил с ними, тем меньше оставалось для исследований и миссии. Он вернулся на кухню, убрал со стола и вымыл тарелки. Ему совсем не хотелось, чтобы эти чертовы горничные снова шарили у него под носом. Он не собирался допускать, чтобы кто-нибудь заметил его визиты на склад.       Да и работали они из рук вон плохо. Мать была права: каждый раз, когда Гарри видел жирные пятна или грязь, его охватывало бешенство. Черт с ним! Он наведет здесь настоящий порядок, иначе просто сойдет с ума. Беспорядок и грязь выводили его из себя.       Он собрал волосы в пучок, закатал рукава, наколдовал себе пару перчаток, слегка изменив их, чтобы они были безопасными и стерильными, и принялся оттирать грязь со стен и полов. Он подмел и натер деревянные поверхности, выскоблил плитку в ванной до блеска, собрал всю паутину. Чтобы ускорить работу, он зачаровал веник и щетку — они трудились, пока он стирал простыни и занавески.       На уборку всей квартиры ушло почти три часа. К концу Гарри был потный и грязный, зато квартира сияла чистотой. Возможно, так чисто здесь не было никогда. Гарри почувствовал себя гораздо лучше. Он бы с удовольствием отдохнул после работы, но нужно было идти на склад — проверить жабу, покормить беднягу и только потом вернуться домой.       Охота за яйцом откладывалась, пока он не узнает расписание Риддла. Тот даже не удосужился сообщить о своем уходе, и это устраивало Гарри, но мешало планировать исследования. Он не хотел, чтобы Риддл вернулся домой и не застал его: это только осложнило бы ситуацию.       Он принял ванну, как следует вымылся, полежал в теплой воде, позволив себе расслабиться. За всю жизнь, особенно во время войны, у него почти не было возможности наслаждаться такими мелочами. Теплая вода очистила мысли. Он вымыл волосы, воспользовался всеми кремами, которые мать положила ему в чемодан, затем надел милое платье в цветочек и вышел из дома.       К счастью, дом Тома был недалеко от склада. Но все же слишком далеко, чтобы идти пешком, особенно в неудобных женских туфлях. У Гарри даже мелькнула мысль превратить их в кроссовки, но прохожие заметили бы. Нужно было просто дойти до тихого места и аппарировать.       Прижимая сумочку к боку, он шел по улице, стараясь не задеть прохожих, пока не оказался достаточно далеко от людного места, чтобы аппарировать. Еду для жабы он взял из дома — в основном фарш, и надеялся, что та не привередничает. Ловить насекомых Гарри точно не собирался.       Оказавшись у склада, он огляделся, проверяя, нет ли посторонних, и только затем вошёл внутрь, восстанавливая защитные чары. Ему вовсе не хотелось, чтобы какой-нибудь болван сунулся сюда и испортил всю его работу.       Внутри все было так же, как он и оставил. Жаба сидела в инкубаторе, вентилятор поддерживал идеальные температуру и влажность, и тварь по-прежнему грела яйцо.       — Ну что, крошка, скучала? — сказал Гарри, проведя рукой по стеклу и проверив диагностическими чарами, не изменилось ли что-нибудь. Но, похоже, яйцо было нежизнеспособным. — Я вот успел выйти замуж, пока тебя не навещал. Принес тебе еду.       Он достал из сумки запаянный пакет с мясом, положил его в кормушку, опустил внутрь инкубатора и снова запечатал.       Затем сел за стол, раскрыл дневник. Хотелось поработать больше, но нужно было возвращаться домой. Не было смысла торчать здесь, наблюдая за жабой и яйцом, которое даже не было оплодотворено. Порывшись в ящике, он достал ручку и записал:       «День 7 наблюдений за инкубацией яйца василиска остается без изменений. За прошедшую неделю признаки потенциальной жизни отсутствовали: сосудов и движения внутри яйца не выявлено. В дальнейшем необходима дополнительная процедура, чтобы заранее проверять качество материала для инкубации.»       Жаба недовольно квакнула. Гарри раздраженно посмотрел на нее. Ну и чего она недовольна? Он сам был не рад.       «После тщательных проверок и дополнительных тестов подтверждено: яйцо куриное, неоплодотворенное, эмбрионального развития нет. Длительный срок инкубации это лишь подтверждает. Яйцо будет извлечено и утилизировано по протоколу. В будущем следует проверять оплодотворенность до начала инкубации.»       Он закрыл дневник. Проверил зелья — несколько еще варились. Немного поработал над расчетами по пространственно-временной магии. Наконец, когда жаба поела, он убрал кормушку, снова запечатал инкубатор и собрался уходить.       Аппарировав в пустой переулок, он направился обратно в квартиру Риддла.       Гарри шел медленно, рассеянно оглядываясь. Прошла всего неделя с момента его появления здесь — а он уже успел жениться и переспать с Риддлом. Но вот с василиском прогресса не было. Жизнь научила Гарри: хуже может стать всегда. Надо держать себя в руках и продолжать. Иногда одной лишь силой воли можно горы свернуть.       — Отпусти! — закричала какая-то девушка. Гарри замер на месте.       Рука сама метнулась к боку, словно на автомате ища палочку, пока Гарри не вспомнил, что ее у него нет. Самым разумным было бы пройти мимо и вернуться домой — проблем у него хватало. Но раздавшийся вслед за этим детский плач заставил его остановиться.       Он прикусил губу, обернулся и шагнул в переулок. Там молодая женщина сжимала в руках младенца, а мужчина пытался вырвать ребенка. Толпа прохожих шла мимо, полностью игнорируя девушку, словно ее и вовсе не существовало.       — Ты ему больно делаешь! — закричала девушка, ударяя мужчину кулаками в грудь, но без толку.       — Ой, Лиза, Лиза, — расхохотался тот. — Ну и шлюшка. Надо же было залететь? Думаешь, раз родила сопляка, можешь ничего не делать? А тряпки на тебе и деньги, что я в тебя вложил — это, по-твоему, за красивые глазки? Ты мне должна. Так что — живо ложись на спину, зарабатывай!       Она выглядела немного знакомой Гарри, будто она училась с ним в Хогвартсе в его мире. Но многие люди умерли рано во время войны, и Гарри уже не помнил их лица.       Девушка закричала:       — Я больше не вернусь к проституции! Ты меня обманул и использовал. Я не могу оставить ребенка одного!       Он ударил её по лицу. Девушка упала, заслоняя собой младенца. Гарри поморщился. Надо было уйти, это не его дело. Но детский плач удерживал его на месте.       — Пожалуйста! — взмолилась девушка, когда мужчина пнул её ногой. Она обняла ребенка, защищая. — Пощади!       — Что за чертов ублюдок, — выдохнул Гарри. Он провел рукой по волосам, откидывая их назад.       — Эй, ты, — окликнул он, подходя ближе. — Отвали от нее.       — Это не твое дело, красотка, — ухмыльнулся тот. — Разве что ты сама хочешь подзаработать?       Гарри усмехнулся, оценивая расстояние. Магии без палочки не хватало, но кулаками он работал не хуже заклинаний. Он много раз обучал бойцов Ордена: палочку можно потерять, а тело — всегда при тебе.       Он сосредоточился на горле противника, расслабил тело, вытянул пальцы, высчитывая идеальный момент. И, когда подошел вплотную, резко ударил кулаком в кадык. Мужчина захрипел и рухнул на землю.       — Ошибаешься, — холодно бросил Гарри, садясь сверху. — Когда такие мрази думают, что могут бить беззащитных женщин, это становится и моим делом тоже.       Он сорвал с шеи противника галстук и затянул петлю на его горле. Тот забился, задыхаясь.       — Я могу свернуть тебе шею прямо сейчас, — прошептал Гарри. — Учись хорошим манерам.       Он держал, пока удары не ослабли, потом отпустил. Поднялся, поправил юбку, поднял сумочку и посмотрел на девушку. Она стояла в углу, укачивая ребенка, со слезами на глазах.       — Ты в порядке? — спросил Гарри. — С малышом все хорошо?       — Да… спасибо. Все проходили мимо, а ты… спасибо тебе!       Гарри кивнул и направился к выходу из переулка, но передумал и вернулся:       — Послушай, это не мое дело, но не оставайся здесь. У тебя есть семья?       — В деревне… Но как я к ним поеду? Незамужняя, с ребенком… позор.       — Скажи, что муж умер. Солдат, с которым они так и не успели встретиться. И все. Только уезжай отсюда, пока этот урод снова не появился.       Он достал из сумочки пачку денег.       — Вот, купи кольцо и сними жилье рядом с семьей.       — Это слишком много… я не могу… — девушка всхлипнула.       — Можешь. Мне они не нужны, — твёрдо сказал Гарри.       Она дрожащими руками взяла купюры, боясь подвоха.       — Просто будь осторожна, — сказал Гарри и коснулся ее плеча.       И тут её глаза расширились:       — Да ты же… Вы же та самая девушка из газет! Жена кандидата в парламент! Боже мой, какая Вы добрая! Я всем скажу голосовать за Вашего мужа!       Гарри поморщился:       — Не нужно ничего говорить. Просто позаботься о ребенке.       Она снова поблагодарила, а потом, к его удивлению, подошла к поверженному мужчине и пнула его ногой. Гарри не выдержал и расхохотался.

***

      Том устало потер переносицу, пытаясь хоть немного снять напряжение. Весь день он провел с Этертоном и членами его партии, обсуждая детали выдвижения, а глупые замечания членов комитета вызывали у него такое раздражение, что временами хотелось пустить пулю хотя бы в одного из них. Газеты, похоже, опередили официальное заявление партии и сами сообщили о политических планах Тома, что вызвало немалое недовольство.       Некоторые были совсем недовольны тем, что его молодая жена привлекла к себе слишком много внимания — ведь других кандидатов собирались представлять через скучные публичные объявления в местных газетенках. Но теперь все внимание оказалось приковано исключительно к Тому, и жирные болваны были недовольны, что Этертон поспешил выдвинуть именно его, в то время как во главе оппозиции стоял премьер-министр.       Этертон, этот напыщенный, высокомерный ублюдок, напротив, считал, что такое внимание идет партии только на пользу. Он собирался дать объявления на радио и телевидении, чтобы поддержать интерес, а еще хотел, чтобы Том начал свою кампанию с визита в местный приют вместе с женой: поболтать с персоналом, сфотографироваться с детьми для газет.       Чертов педик! Он что, вообразил, будто Том баллотируется на место архиепископа или еще какого святого?       Вернувшись домой, Том испытал мучительное облегчение — вдали от всех этих трусливых идиотов. Они притворялись, будто Том должен был устраивать весь этот показной фарс ради публики, чтобы все поверили, будто он о ком-то заботится. На самом деле ни он, ни они — никто из них — никогда не думали о таких вещах. Он не заботился, и эти ублюдки тоже. А сам Том, выросший в приюте, лучше других знал, что никому нет дела до нищих сирот.       Он открыл дверь квартиры и вошел внутрь. Свет горел, и, шагнув в гостиную, он уловил тонкий запах яблок, перемешанный со стерильной свежестью. Полы блестели, воздух был чистым и легким от запаха дезинфекции. Том небрежно снял пальто и бросил его на диван.       — Гарри? — позвал он.       Ответа не последовало, но сквозь щель между дверью и косяком пробивался свет из кухни. Том машинально положил руку на кобуру и направился туда.       У плиты стояла Гарри, помешивая что-то в кастрюле. Том задержал взгляд на ее худенькой фигуре в изящном платье — слишком красивом, чтобы носить на улице. Внутри него закипела ярость: мысль о чужих взглядах на ней была невыносима.       — Том? — она обернулась и улыбнулась ему. — Ты вернулся! Я не знала, во сколько тебя ждать, но приготовила ужин. Ты голоден?       Том наклонил голову, глядя на нее с жадным восхищением.       — Ты убралась в квартире, куколка? — спросил он, усевшись за стол и закинув ногу на ногу. — Здесь приятно пахнет.       Она выключила плиту и начала расставлять тарелки.       — Да, — ответила она. — Решила немного прибраться. А у тебя как день прошел? Ты всегда так поздно возвращаешься?       Когда она наклонилась, чтобы поставить перед ним тарелку, он обнял ее и усадил к себе на колени. От нее пахло чертовой весной. Такая чистая! Это было похоже на то, как будто Том оказался на вершине горы и окунул голову в бассейн, полный цветущей сирени, лилий и жимолости. Он уткнулся носом в ее шею, вдохнул аромат и поцеловал.       — Тебе не нужно этим заниматься, куколка, — сказал он. — Позвони служанкам, пусть убираются они. Хотя, если сравнить, выходит, они работали паршиво.       — Все в порядке, — поспешно ответила она, откинув голову, чтобы он мог продолжить целовать. — Я не против уборки. Позову их позже, когда привыкну к тому, что тут будут чужие.       Том провел ладонями по ее телу, все еще не веря, какая она хрупкая и нежная.       — Ты можешь переставить здесь все, если тебе что-то не нравится, — неожиданно сказал он, удивив самого себя.       Ее плечи дрогнули, она тихонько рассмеялась, словно ее что-то позабавило, выбралась из его рук и вернулась к столу.       — Все и так хорошо, — сказала она, развеселившись, и улыбнулась так, что Том тоже невольно усмехнулся. — Вот, суп из тыквы.       На столе красовались аккуратно приготовленные, аппетитно выглядящие блюда. Взяв ложку, Том попробовал суп — нежный, насыщенный, вкусный. Ему никогда никто не готовил. Он всегда платил за еду, но даже лучшие повара не шли ни в какое сравнение. Дочь Поттера казалась мечтой для любого мужчины: готовила из простых продуктов так, будто это ресторанное блюдо, убирала лучше нанятых профессионалов, да еще и была красива и мягка в обращении. Чего ещё можно желать?       Ирония заключалась в том, что если бы Том не стал тем, кто он есть сейчас, такой милой крошки у него никогда бы не оказалось.       Большинство людей Тома были не женаты, а те, кто был, не приводили жен. Том встречал только жену Яксли, и то лишь потому, что сумасшедшая баба ворвалась в паб, где ее муж трахал одну из официанток в кладовке, и устроила сцену, крича и ломая все.       Его жена же никогда бы так не поступила, даже если бы застала Тома с какой-то шлюхой в своей постели. Именно поэтому Поттер так кичился, угрожая ему. Было что-то очень забавное в том, что человек воспитал свою дочь, как девушку из высшего общества, а потом выдал ее за Тома.       — Тебе нравится? — её голос прервал его мысли.       — Очень, милая, — ответил он. — Очень вкусно. Ты смогла поговорить с матерью?       — Угу, — кивнула она. — Но недолго, у нее были дела. А как прошел твой день? Я не видела, как ты уходил.       — Мне нужно было посетить важное собрание, — сказал он и мягко провел пальцем по ее щеке. — У меня впереди много дел, и, боюсь, я буду часто задерживаться. Я занятой человек. На этой неделе — первый предвыборный выход. Хочу, чтобы ты пошла со мной. Мы поедем в приют, детям будет приятно встретиться с тобой.       — Уже на этой неделе? — она улыбнулась, поливая соусом блюдо, которое Том подвинул к себе. — Конечно, я буду с тобой.       Том кивнул, довольно усмехнувшись. Брак оказался куда проще, чем он ожидал. Девушка была приятной во всем — и на вид, и в быту.