Психотерапия

15 сентября 2038 года

      Когда-то Пол Коннолли верил, что может измениться ради любви. Был убеждён, что сумеет самостоятельно покончить с изменами Саше Терре. Но наступил момент прозрения — лгать самому себе глупо. Полу нужна помощь, чтобы стать действительно хорошим мужем для Саши и примерным отцом для Валери.       Мужчина стоял в коридоре клиники при Медицинском Университете Чикаго. Внешне он производил впечатление уверенного в себе серьёзного человека, что подчёркивали сосредоточенное лицо и зелёный твидовый костюм. Однако сердце Коннолли билось быстро, а мысли путались. И всё из-за белой деревянной двери. Что за ней таилось: спасение или провал? Единственное, что было известно Полу: его психотерапевтка — женщина, и ей около сорока, а значит это потенциальный срыв. Что ж, он сам отказался от доктора своего пола. Придётся пожинать плоды очередного неверного решения.       Мужчина тяжко вздохнул и осторожно постучал. Дверь открылась, и из неё показалась женщина нордической внешности. Стройное тело с почти фарфоровой кожей, облачённое в тёмно-серый брючный костюм. Светлые волосы, собранные в низкий пучок. Серо-голубые глаза, спрятанные за очками в круглой металлической оправе. Высокий рост, даже выше, чем у её нового пациента. И ведь она была не на каблуках! Какая удача, что психотерапевтка оказалась не во вкусе Коннолли, да ещё и напоминала одного неприятного типа со шведскими корнями.       — Здравствуйте. Я по записи, — спокойно заговорил Пол.       — А, мистер Коннолли? Здравствуйте. Проходите, — сдержанно поздоровалась женщина, впуская в кабинет посетителя. — Я — докторка Ингрид Винтер.       Помещение соответствовало внешности и имени его владелицы. Типичный скандинавский стиль: светлые оттенки, дерево, минимализм. Из декора белый ковёр, напоминающий шкуру медведя, настенные часы, да несколько бежевых рамок, внутри которых хранились преимущественно сертификаты и дипломы. Только за стеклом одной пряталась фотография. На фоне заснеженных вершин психотерапевтка стояла в горнолыжном костюме рядом с женщиной, обладающей андрогинными чертами лица, и мальчиком лет десяти. Да, и впрямь докторка Ребекка Шоу подобрала подходящую специалистку для Коннолли.       — Мне посоветовала к Вам обратиться докторка Шоу, — расслабленно усевшись на мягком кресле, начал Пол.       — Да, я знаю. Она рассказывала мне кое-что о Вас, — будто бы в задумчивости протянула Ингрид.       — И что же она Вам рассказывала обо мне? — поинтересовался мужчина.       — Только то, что Вы проявляли усердие в… лечении. А сейчас Вы хотите поработать с зависимостью… иного типа. Не в профиле докторки Шоу, — казалось, психотерапевтка взвешивала каждое слово. — Могу я спросить? Как сейчас Ваши успехи с… тем, над чем Вы работали с моей коллегой?       — Я не алкоголик, если Вам это интересно, — прямо высказался Коннолли. — Пью только по праздникам.       — Хорошо, — отрешённо произнесла Винтер. — Тогда можете рассказать, с какой зависимостью Вы ко мне пришли? Что Вас беспокоит?       — Знаете, называть это зависимостью — слишком громко. Так, привычка, — снисходительно усмехнулся Пол, но после сделался напряжённым. — Многолетняя привычка. Когда-то она мне не мешала, но эти времена давно прошли. Я пытаюсь избавиться от неё. Иногда получается, а потом я опять срываюсь.       — Вы сказали, что когда-то эта привычка Вам не мешала. Что изменилось? Почему мешает сейчас? — сдержанно спросила Ингрид.       — Как говорил Сократ, всё тайное рано или поздно становится явным, — мужчина говорил загадками. — Я хочу избавиться от своей привычки до того, как о ней узнает моя жена.       — А что будет, если она узнает? — по-прежнему безэмоционально вела беседу психотерапевтка.       — Это причинит боль Саше. Моей жене, — в голосе Коннолли послышались нотки грусти.       — Ваша привычка влияет на Ваш брак? Я правильно понимаю? — уточнила Винтер, сделав пометку в блокнот. — Это как-то связано с деньгами?       — Это связано с сексом, — наконец признался Коннолли. — У меня высокое либидо. Очень высокое, — он самодовольно улыбнулся, но тут же сделался напряжённым. — Но у Саши оно ниже. Когда я хочу, а она — нет, я не заставляю её. Это неправильно, я же не насильник. Но я изменяю ей. И это тоже неправильно, но я ничего не могу с собой поделать, — Пол тяжко вздохнул и немного подумал прежде, чем продолжить каяться. — Всю жизнь я был дамским угодником. Бабником, как меня называли другие. А потом мы с Сашей полюбили друг друга, начали встречаться, и я… Я надеялся, что наша любовь поможет мне измениться. Но не помогла.       — Можете рассказать, как давно Вы изменяете Саше? Спустя какое время после начала отношений произошла первая измена? — лицо Ингрид не демонстрировало осуждения, только профессиональный интерес.       — Почти четырнадцать лет. Примерно столько же и нашим отношениям, — поведал мужчина. — Мы начали встречаться в начале октября, а в середине декабря я впервые изменил Саше.       — Какая память, — с трудно понимаемой интонацией прошептала психотерапевтка, после чего продолжила допрос: — Почему Вы решили покончить с изменами только сейчас?       — Я давно пытался с ними покончить. Просто не получалось, — напомнил Коннолли.       — Хорошо, я спрошу иначе. У Вас четырнадцать лет не получалось избавиться от привычки. Но обратились за помощью Вы только сейчас. Почему? — на мгновение показалось, что Винтер строго посмотрела на своего пациента.       — Я понял, что не могу сам справиться, — обычно самоуверенный Пол сейчас выглядел жалко. — И дело уже не только в Саше. У нас есть дочь. Ей всего десять лет. А я уже боюсь, что в будущем она натолкнётся на такого мужчину, как я. Расплатится за мои грехи.       — То есть Вы решили всерьёз взяться за свою привычку больше из-за страха за дочь, чем из-за страха, что жена узнает? — уточнила психотерапевтка.       — Да, — мужчина всё глубже нырял в чувство вины. — Но я и боюсь сделать больно Саше. Она этого не заслуживает, — внезапно печальные льдисто-голубые глаза заблестели, а уголки губ приподнялись: — Саша прекрасна во всех смыслах. Её ум и сердце кажутся бездонными, способными поглотить много знаний и много любви. А её улыбка легко может заменить солнце. Её смех заразителен, заставляет забыть обо всём плохом. Боже, а как Саша красива! Вы бы её видели! У неё самые необычные глаза из всех, что я видел. Это словно… На ещё сочную тёмно-зеленую траву упал уже ставший коричневым лист дерева. Да, Саша — это живое воплощение уюта осени и яркости лета. Хотя она родилась, как и я, весной.       — Вы так красиво говорите о своей жене. Но Вы четырнадцать лет ей изменяли. И решили с этим покончить только, когда испугались, что Ваша дочь расплатится за Ваши грехи, — Винтер будто осуждала посетителя, хоть её голос оставался ровным.       — Я… — Пол хотел оправдаться, но не знал, как.       В голову лезли иные мысли. Сейчас ему поставят диагноз. Нарцисс. Не способен любить. Безнадёжен. Однако Ингрид молчала, что-то записывая в блокнот.       В кабинете воцарилась напряжённая тишина. Её нарушало тиканье стрелок часов. Можно было услышать биение собственного сердца, которое твёрдо выстукивало: «Мне некомфортно». Надо было что-то сказать. Разрушить гнетущую атмосферу хотя бы вопросом.       — Вы мне поможете? — наконец заговорил мужчина.       — Да, если Вы действительно готовы избавиться от… привычки, — психотерапевтка серьёзно посмотрела на пациента.       — Я готов, — уверил её Коннолли.       Винтер вновь уставилась на него. Казалось, она анализировала посетителя. Как он сидит, как говорит, как дышит. Малейшее движение ощущалось как объект изучения под микроскопом. Наконец Ингрид вынесла вердикт: назначение второго сеанса и домашнее задание. Полу всего-то надо подумать, почему он тянул почти четырнадцать лет. Но так ли это легко?       Из размышлений над словами психотерапевтки мужчину вывело мяуканье. Но какое-то не естественное, механическое. Он обратил внимание на часы. Предмет в форме кошки издавал этот звук, оповещая о начале нового часа. Коннолли подумал, какая ирония, что в конце сеанса его привлекла вещь именно в виде этого зверька. Свободного, независимого. Каким Пол всегда хотел казаться. Вот только сейчас он мечтал быть как противоположное животное, которое ненавидел. Пёс. Верный, преданный. Получится ли? Время покажет.