Часть 15 глава 14

Для сына Посейдона полёт был достаточно суровым испытанием, но лететь прямо к дворцу Зевса, окружённому громом и молниями, было ещё хуже. Они пролетели над центром Манхэттена, совершив полный круг вокруг горы Олимп. Перси был там всего один раз, когда поднимался на лифте на секретный шестисотый этаж Эмпайр-стейт-билдинг. На этот раз, если такое вообще возможно, Олимп поразил его ещё больше. В предрассветной тьме Олимп мерцал, словно сон. Факелы и жаровни окрашивали дворцы на склоне горы в меняющиеся оттенки — кроваво-красный, индиго, золотой, — которые сливались воедино, словно небесная мозаика. Сон казался здесь чем-то чуждым; извилистые улочки были полны жизни. Мимо спешили полубоги в изящных туниках и духи природы, окутанные плющом. Их смех и шёпот разносились в свежем воздухе. По улицам с трудом передвигались циклопы, поднимавшие на плечи богато украшенные носилки, а мимо проносились колесницы, сверкая колёсами на мраморных дорогах. Зима не претендовала на это место. В садах, не тронутых морозом, витал аромат жасмина и роз, смешиваясь с чем-то ещё более сладким, чем-то неземным. Из открытых окон доносились тихие звуки лир и тростниковых флейт, сплетаясь в мелодию, которая, казалось, звучала под самыми камнями города. Это было место невероятной красоты, место, которое казалось одновременно и святилищем, и троном богов, слишком могущественных, чтобы бездействовать. На вершине горы возвышался величайший из всех дворцов — сияющий белый чертог богов. Их пегасы опустили их во внешнем дворе перед огромными серебряными воротами. Не успели они подумать о том, чтобы постучать, как ворота открылись сами. Блэкджек и его друзья улетели, оставив Талию, Аннабет и Перси одних. С минуту они стояли и смотрели на дворец, вспоминая, как стояли здесь вместе перед Вестовер-Холлом, казалось, миллион лет назад. Они переглянулись — да, им здесь не место. Высокие залы, золотое сияние, буквально божественная энергия в воздухе? Это было не для них. Затем они взглянули на Кэйла. Руки в карманах, он смотрел на Олимп так, будто сегодня обычный вторник. Ни благоговения, ни колебаний — лишь лёгкая незаинтересованность. Его суперроскошная вилла всё равно была круче. Ага. Все кивнули. Даже в современной одежде Кэйл излучал непринуждённую уверенность в том, что он здесь главный. А затем они бок о бок вошли в тронный зал. Двенадцать огромных тронов располагались в форме буквы U вокруг центрального очага. На потолке сверкали созвездия. Все места были заняты. Каждый бог и каждая богиня были ростом около пяти метров, и все они повернулись, чтобы посмотреть на них... Внезапно Перси почувствовал, что сражаться с монстрами — это всё равно что на пикник сходить. «Добро пожаловать, герои», — сказала Артемида. «Муу!» В центре комнаты, рядом с камином, парила водная сфера. Бесси радостно плавала в ней, размахивая своим змеиным хвостом и высовывая голову то с одной, то с другой стороны. Казалось, ей нравилось плавать в волшебном пузыре. Зои и Бьянка стояли позади трона Артемиды и улыбались. Гровер стоял на коленях перед троном Зевса, как будто только что отчитался, но, увидев их, воскликнул: «Вы справились! И вы тоже, мистер!» Он бросился к ним, но потом вспомнил, что поворачивается спиной к Зевсу, и стал ждать разрешения. «Продолжай», — сказал Зевс. Но он не особо прислушивался к Гроверу. Повелитель неба пристально смотрел на Кэйла. Гровер подбежал. Никто из богов не проронил ни слова. Каждый стук копыт Гровера эхом отдавался от мраморного пола. Бесси плескалась в его водяном пузыре. В очаге потрескивал огонь. Гровер крепко обнял Аннабет и Талию, а затем повернулся к Кэйлу, который просто погладил его по голове. Перси моргнул. Кэйл никогда не гладил его по голове. Он слегка нахмурился, но не успел задуматься о несправедливости, потому что Гровер внезапно схватил его за руки и пристально посмотрел в глаза. «Перси, мы с Бесси справились! Но ты должен их убедить! Они не могут этого сделать!» — Что сделать? — спросил Перси. «Герои», — позвала Артемида. Внезапно Афродита перебила её, эффектно взмахнув волосами. «Эм, Артемида, прежде чем ты продолжишь свою скучную речь, я хочу сказать кое-что более важное». Она повернулась к Кэйлу, и её глаза заблестели. «Ты. О боже, ты такой красивый. Даже слишком красивый. Я должна ревновать, но, честно говоря, мне просто хочется смотреть на тебя. Вау». Арес нахмурился. «Тьфу. Мужчины не должны быть красивыми». Афродита драматично ахнула и прижала руку к сердцу. «О, тише, Арес. Ты только посмотри на него». Она повернулась к Кэйлу с оценивающей улыбкой. «Ты уверен, что он сын Смерти, а не мой?» «Эм, можно я продолжу?» — Афродита, заткнись, — пробормотал Зевс. Она надула губы, но замолчала, хотя её глаза по-прежнему блестели, когда она смотрела на Кэйла. Другие боги и богини старались казаться безразличными, но их любопытство было очевидным: они то и дело бросали на него украдкой взгляды. Однако Кэйл остался совершенно невозмутимым. Он повидал слишком много невероятно могущественных и до смешного привлекательных людей, чтобы впечатлиться. Богиня соскользнула со своего трона и превратилась в девушку с каштановыми волосами, которая чувствовала себя совершенно непринуждённо среди гигантских олимпийцев. Она подошла к ним, её серебристые одежды мерцали. На её лице не отражалось никаких эмоций. Казалось, она идёт в столбе лунного света. «Совету стало известно о ваших деяниях, — сказала им Артемида. — Они знают, что на Западе восходит гора Отрис. Они знают о попытке Атласа обрести свободу и о сборе армий Кроноса. Мы проголосовали за то, чтобы действовать». «По велению моего господина Зевса, — сказала Артемида, — мы с моим братом Аполлоном будем охотиться на самых могущественных чудовищ, стремясь уничтожить их до того, как они присоединятся к титанам. Госпожа Афина лично проследит за другими титанами, чтобы убедиться, что они не сбегут из своих тюрем. Господину Посейдону было дано разрешение обрушить всю свою ярость на круизный лайнер «Принцесса Андромеда» и отправить его на морское дно. А что касается вас, мои герои...» Она повернулась к другим бессмертным. «Эти полукровки оказали Олимпу огромную услугу. Кто-нибудь здесь будет это отрицать?» Она оглядела собравшихся богов, вглядываясь в их лица. Зевс в тёмном костюме в тонкую полоску, с аккуратно подстриженной чёрной бородой и горящими глазами. Рядом с ним сидела красивая женщина с заплетёнными в косу серебристыми волосами, перекинутыми через плечо, и в платье, переливающемся всеми цветами радуги, как павлиньи перья. Госпожа Гера. Справа от Зевса стоял Посейдон, одетый в пляжные шорты, гавайскую рубашку и сандалии. У него было обветренное, загорелое лицо с тёмной бородой и глубокими зелёными глазами. Рядом с ним стоял огромный мужчина с ногой в стальном протезе, деформированной головой и густой каштановой бородой, в которой плясали языки пламени. Повелитель кузниц Гефест. Гермес подмигнул Перси. Он был в деловом костюме и проверял сообщения на своём мобильном телефоне в форме кадуцея. Аполлон откинулся на спинку своего золотого трона в солнечных очках. На нём были наушники от iPod, и он показал Перси большой палец. Дионис выглядел скучающим и вертел в руках виноградную лозу. А Арес, ну, он сидел на своём троне из хрома и кожи и сверлил Перси взглядом, пока точил нож. На женской половине тронного зала рядом с Герой на троне, сплетённом из ветвей яблони, восседала темноволосая богиня в зелёных одеждах — Деметра, богиня урожая. Рядом с ней сидела красивая сероглазая женщина в элегантном белом платье — Афина. Ещё там была Афродита, которая всё ещё смотрела на Кэйла, но повернулась и многозначительно улыбнулась Перси, отчего тот покраснел. Все олимпийцы в одном месте. В этой комнате столько силы, что просто чудо, как весь дворец не разнесло на куски. — Должен сказать, — нарушил молчание Аполлон, — что эти ребята неплохо справились. — Он откашлялся и начал декламировать: — «Герои получают лавры...» — Э-э, да, первоклассные, — перебил его Гермес, словно стремясь избежать поэзии Аполлона. — Все за то, чтобы их не уничтожать? Несколько неуверенных рук поднялось вверх — Деметра, Афродита. — Подожди минутку, — прорычал Арес. Он указал на Талию и Перси. — Эти двое опасны. Будет гораздо безопаснее, пока они здесь... — Арес, — перебил его Посейдон, — они достойные герои. Мы не будем разносить моего сына в клочья. «И моя дочь тоже», — проворчал Зевс. «Она молодец». Богиня Афина откашлялась и подалась вперёд. «Я тоже горжусь своей дочерью. Но с двумя другими есть риск для безопасности». — Мама! — воскликнула Аннабет. — Как ты можешь... Афина прервала её спокойным, но твёрдым взглядом. «К сожалению, мой отец Зевс и мой дядя Посейдон решили нарушить свою клятву и больше не заводить детей. Только Аид сдержал своё слово, и я нахожу это ироничным. Как мы знаем из Великого пророчества, дети трёх старших богов... такие как Талия и Перси... опасны. Каким бы упрямым он ни был, Арес в чём-то прав». — Верно! — сказал Арес. — Эй, подожди минутку. Кому ты звонишь... Он начал вставать, но виноградная лоза обвилась вокруг его талии, как ремень безопасности, и потянула его обратно. — О, пожалуйста, Арес, — вздохнул Дионис. — Прибереги свои боевые навыки на потом. Арес выругался и оторвал лозу. «Тебе ли говорить, старый пьяница. Ты серьёзно хочешь защитить этих сопляков?» Дионис устало посмотрел на них. «Я их не люблю. Афина, ты правда считаешь, что безопаснее всего будет их уничтожить?» «Я не выношу суждений, — сказала Афина. — Я лишь указываю на риск. Совет должен решить, что нам делать». Внезапно в комнате стало холодно. Богов охватила леденящая душу тишина, и они инстинктивно повернулись к источнику звука. Кэйл. Он небрежно прислонился к золотой колонне, но почему-то богато украшенное сооружение казалось тусклым по сравнению с ним. Его взгляд был холодным, а присутствие — подавляющим. Воздух вокруг него потрескивал от невидимой силы, давление которой не просто не уступало давлению олимпийцев — оно соперничало с ним. — Прекрати это. Ты хоть представляешь, перед кем стоишь? — Голос Зевса звучал властно, а взгляд был острым, как молния. — Наглый смертный. «Всё, что я вижу, — это родители, голосующие за то, чтобы приговорить своих детей к смерти». Божества неловко заёрзали на своих местах. «Следи за своей речью». «Стоит ли мне?» Воздух загудел, как оголённый провод, от напряжения. На долю секунды все замерли, никто не дышал. Смертный не должен обладать такой силой, не должен заставлять колебаться самих богов. И всё же он стоял здесь, потрескивая энергией, которая гудела, как приближающаяся буря, и осмеливался бросать вызов самому Зевсу. Драка была в считаных секундах от того, чтобы начаться. Напряжение нарастало, удушающее, электризующее. Боги, привыкшие быть высшей силой в этом мире, теперь смотрели на что-то — или на кого-то, — кто отказывался склонять перед ними голову. А потом всё погрузилось во тьму. Тронный зал погрузился во мрак, в одно мгновение поглотивший золотое сияние Олимпа. Температура упала, став ледяной и неестественной, и у всех по спине побежали мурашки. Тьма была не просто отсутствием света — это была пустота, давившая на них, как тяжесть самого подземного мира. Зевс едва скрыл раздражение, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. «Значит, ты наконец решил показаться, — сказал он с насмешкой в голосе. — Пришёл спасти своего ребёнка?» Затем тени отступили. И он шагнул внутрь. Фигура, олицетворяющая тихое опустошение, — элегантная, нечеловеческая. Его кожа, тёмная и гладкая, как тиковое дерево, сияла в божественном свете. Его медово-золотистые глаза были холодными, бездонными, словно они видели взлёт и падение империй и остались неизменными. Белоснежные волосы ниспадали ему на плечи, резко контрастируя с бездной, из которой он явился. За его спиной расправились крылья, мерцающие красками, недоступными для смертных глаз, — изменчивым сочетанием синего, чёрного и фиолетового, словно сама пустота обрела форму. «Танатос».