Часть 16 глава 15

«Мне нравится твой выход — такой драматичный, такой твой», — с ухмылкой заметил Аполлон. Танатос принял это лёгким кивком, царственным и непринуждённым. «Это очень накачанный Купидон», — пробормотал Перси, прежде чем успел себя остановить. Бог смерти был слишком красив. Это было несправедливо. «Ты мне льстишь, — сказал Танатос своим богатым и бархатистым голосом, словно сама тьма научилась петь. — Меня часто принимают за бога любви. В конце концов, Смерть и Любовь не так уж сильно отличаются. Но не заблуждайся. Я — Смерть». По комнате пробежала волна беспокойства. Боги выпрямились, и их обычное высокомерие сменилось чем-то вроде... уважения. Все, кроме Кэйла. Кэйл смотрел на Танатоса так, словно тот лично разрушил его жизнь. Неуважительно. Предательство. В бешенстве. Танатос повернулся к нему, сохраняя самообладание. «Я всё объясню». — Так будет лучше, — пробормотал Кэйл, скрестив руки на груди. Аннабет вздохнула, стоя рядом с Перси. «Я чувствую себя кальмаром рядом с этими двумя». Перси не мог её винить. Даже Афродита, настоящая богиня красоты, казалась скромницей по сравнению с ним. Афродита, совершенно невозмутимая, склонила голову набок и понимающе улыбнулась. «Ты сменил причёску? Белый цвет тебе гораздо больше идёт, чем чёрный». Танатос слегка наклонил голову. «Спасибо, миледи». Зевс откашлялся, и его голос разрезал воздух, словно лезвие. «Тогда скажите мне, чем мы обязаны вашему приятному присутствию?» Танатос встретил его взгляд, не отводя глаз. «Как ты и сказал, я пришёл за своим сыном». — Хорошо, — Зевс наклонился вперёд. — Тогда, возможно, ты сможешь объяснить, какой сверхъестественной силой он обладает. Выражение лица Танатоса оставалось непроницаемым. Его золотые глаза скользили по собравшимся олимпийцам, ненадолго задержавшись на Аполлоне. «Я не обязан отчитываться за существование своего сына, — сказал он с нажимом. — Тем более перед тобой». «Как дерзко, — усмехнулся Повелитель Небес, и его голос прогремел, словно отдалённый гром. — Каков отец, таков и сын». Он откинулся на спинку кресла, и в его глазах вспыхнула едва сдерживаемая сила. Затем он пренебрежительно махнул рукой и добавил: «Хорошо. Пока я закрою на это глаза. Нам нужно обсудить более насущные вопросы». «Как я уже говорила, я не допущу наказания героев, — сказала Артемида. — Я их вознагражу. Если мы будем уничтожать героев, которые оказывают нам большую услугу, то мы ничем не лучше титанов. Если это и есть олимпийское правосудие, то я против него». — Успокойся, сестрёнка, — сказал Аполлон, бросив несколько взглядов на Танатоса и Кэйла. — Боже, тебе нужно расслабиться. «Не называй меня сестрёнкой! Я их вознагражу». — Ну, — проворчал Зевс. — Возможно. Но чудовище, по крайней мере, должно быть уничтожено. Мы ведь договорились об этом? Многие кивнули. Перси потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём они говорят. Затем его сердце словно налилось свинцом. «Бесси? Ты хочешь уничтожить Бесси?» «Му-у-у-у-у!» — возмутилась Бесси. Посейдон нахмурился. «Ты назвал Змееносца Бесси?» «Папа, — сказал он, — это всего лишь морское существо. Очень милое морское существо. Ты не можешь его уничтожить». Кэйл нахмурился. Серьёзно? Неужели эти боги просто так, ради забавы, уничтожали невинных существ? Это что, божественное хобби или что-то в этом роде? Посейдон неловко поёрзал. «Перси, сила этого монстра огромна. Если бы титаны украли его или...» «Ты не можешь», — настаивал Перси, глядя на Зевса. Кэйл мысленно похвалил Перси за храбрость, с которой тот встретил взгляд бога. Да, Перси действительно был похож на Чхве Хана. «Контроль над пророчествами никогда не срабатывает. Разве не так? Кроме того, Бесс, Змееносец невиновен. Убивать таких, как он, неправильно. Это так же неправильно, как... как то, что Кронос пожирает своих детей только из-за того, что они могут сделать. Это неправильно!» Зевс, казалось, задумался. Его взгляд упал на дочь Талию. «А как же риск? Кронос прекрасно знает, что, если кто-то из вас принесёт в жертву внутренности зверя, у вас появится сила, способная уничтожить нас. Как вы думаете, можем ли мы допустить такую возможность? Тебе, дочь моя, завтра исполнится шестнадцать, как и сказано в пророчестве». — Вы должны им доверять, — сказала Аннабет. — Сэр, вы должны им доверять. «Аннабет права, — сказала Артемида. — Вот почему я должна сначала назначить награду. Моя верная спутница, Зои Найтшейд, служила мне какое-то время, а теперь решила уйти». Перси, Аннабет и Талия резко повернулись к Зои, широко раскрыв глаза от удивления. Зои лишь улыбнулась им — спокойно и уверенно, как будто это решение было принято уже давно. «Мне нужен новый лейтенант, но у Бьянки пока нет опыта. Поэтому я собираюсь выбрать кого-то. Но сначала, отец Зевс, я должен поговорить с тобой наедине». Зевс поманил Артемиду к себе. Он наклонился и прислушался к тому, что она говорила ему на ухо. Перси охватила паника. «Аннабет», — прошептал он. «Не надо». Она нахмурилась. «Что?» «Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать, — продолжил он. — Я бы не вынес, если бы... Я не хочу, чтобы ты...» — Перси? — сказала она. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. А потом Артемида обернулась. «У меня будет новый лейтенант», — объявила она. «Если она согласится». — Нет, — пробормотал Перси. — Талия, — сказала Артемида. — Дочь Зевса. Ты присоединишься к Охоте? В комнате воцарилась гробовая тишина. Перси уставился на Талию, не в силах поверить своим ушам. Аннабет улыбнулась. Она сжала руку Талии и отпустила её, как будто всё это время ждала именно этого. — Я сделаю это, — твёрдо сказала Талия. Зевс поднялся, его глаза были полны беспокойства. «Дочь моя, хорошенько подумай...» — Отец, — сказала она. — Завтра мне не исполнится шестнадцать. Мне никогда не исполнится шестнадцать. Я не позволю этому пророчеству сбыться. Я на стороне своей сестры Артемиды. Кронос больше никогда не искусит меня. Она преклонила колени перед богиней и начала произносить слова, которые Перси запомнил из клятвы Бьянки, данной, казалось, так давно. «Я посвящаю себя богине Артемиде. Я отрекаюсь от общества мужчин...» После этого Талия сделала то, что удивило его почти так же сильно, как её обещание. Она подошла к нему, улыбнулась и на глазах у всего собрания крепко обняла его. Когда она отстранилась и схватила его за плечи, он сказал: «Эм... разве тебе не говорили больше так не делать? Я имею в виду, не обнимать мальчиков?» — Я отдаю дань уважения другу, — поправила она. — Я должна присоединиться к Охоте, Перси. Я не знала покоя с тех пор, как... как покинула Холм Полукровок. Наконец-то я чувствую, что у меня есть дом. Но ты герой. Ты будешь тем, о ком говорится в пророчестве. — Отлично, — пробормотал Перси. «Я горжусь тем, что ты мой друг». Она обняла Аннабет, которая изо всех сил старалась не заплакать. Затем она обняла даже Гроувера, который выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, как будто кто-то только что дал ему купон на неограниченное количество энчилад. Наконец она обняла Кэйла и сказала: «Мистер, вы должны сдержать своё обещание». «Я сделаю это». Затем Талия подошла и встала рядом с Артемидой. Она прошептала Зои: «Ты уверена?» Зои улыбнулась и прошептала в ответ: «Да, давай просто скажем, что, по-моему, пришло время для нового лейтенанта, который будет говорить «твоя», а не «твоя твоя»». «Теперь Змееносец», — сказала Артемида. «Этот мальчик всё ещё опасен», — предупредил Дионис. «Зверь — это искушение для могущественных. Даже если мы пощадим мальчика...» — Нет, — Перси оглядел всех богов. — Пожалуйста. Берегите Змееносца. Мой отец может спрятать его где-нибудь в море или держать в аквариуме здесь, на Олимпе. Но вы должны его защищать. «И почему мы должны вам доверять?» — проворчал Гефест. «Мне всего четырнадцать, — сказал он. — Если это пророчество обо мне, то мне осталось ещё два года». «Два года Кронос будет тебя обманывать, — сказала Афина. — За два года многое может измениться, мой юный герой». — Мама! — раздражённо воскликнула Аннабет. «Это всего лишь правда, дитя. Держать животное в живых — плохая стратегия. Или мальчика». Посейдон встал. «Я не допущу гибели морского существа, если смогу помочь. А я могу помочь». Он протянул руку, и в ней появился трезубец: двадцатифутовый бронзовый стержень с тремя наконечниками, мерцающими голубым водянистым светом. «Я поручусь за мальчика и за безопасность Змееносца». «Ты не утащишь его под воду!» — внезапно встал Зевс. «Я не позволю тебе завладеть таким козырем». — Брат, пожалуйста, — вздохнул Посейдон. В его руке появилась молния Зевса — электрический разряд, наполнивший комнату запахом озона. Кэйл поморщился. Это было до жути похоже на то, что могла бы сделать эта проклятая белая штука. «Хорошо, — сказал Посейдон. — Я построю здесь аквариум для этого существа. Гефест может мне помочь. Существо будет в безопасности. Мы защитим его всеми силами. Мальчик нас не предаст. Я ручаюсь за это своей честью». Зевс задумался. «Все за?» Многие подняли руки. Дионис воздержался. То же самое сделали Арес и Афина. Но все остальные... «У нас большинство», — постановил Зевс. «Итак, поскольку мы не будем уничтожать этих героев... я полагаю, мы должны оказать им честь. Пусть начнётся празднование триумфа!» Девять муз включили музыку, и каким-то образом в ней было всё сразу: классика для богов, хип-хоп для молодых полубогов, рок, джаз — всё, что только можно было пожелать. Никаких споров из-за плейлиста, никаких пропусков треков. Просто идеальное сочетание звуков с единственным требованием: «Громче!» Дионис прогуливался среди гостей, одним взмахом руки призывая слуг с угощениями. Рядом с ним под руку шла сияющая женщина — его жена Ариадна. В кои-то веки Дионис выглядел по-настоящему довольным. Золотые фонтаны переливались нектаром и амброзией, а пиршественные столы ломились от божественных деликатесов и простой человеческой еды. Кубки были полны любых напитков, какие только можно было пожелать. Гроувер расхаживал взад-вперёд с тарелкой, полной консервных банок и энчилад, и потягивал латте с двойной порцией эспрессо. Он бормотал себе под нос, словно священное песнопение: «Пан... Пан...» Боги то и дело подходили, чтобы поздравить Перси. К счастью, они уменьшились до человеческого роста, чтобы случайно не затоптать гостей вечеринки. Гермес начал с ним болтать, и он был так весел, что Перси не хотелось спрашивать его о самом нелюбимом сыне, Люке, но прежде чем он успел набраться смелости, Гермес получил сигнал на свой кадуцей и ушёл. Аполлон сказал ему, что Перси может в любое время управлять его солнечной колесницей, а если ему когда-нибудь понадобятся уроки стрельбы из лука... «Спасибо, — сказал он ему. — Но если серьёзно, я не очень хорошо стреляю из лука». «Ах, чепуха, — сказал он. — Потренируемся в стрельбе из колесницы, пока будем пролетать над США? Это будет самое весёлое развлечение!» Перси извинился и стал пробираться сквозь толпу, танцевавшую во дворце. Он искал Аннабет. В последний раз, когда он её видел, она танцевала с каким-то мелким божеством. Затем позади него раздался мужской голос: «Надеюсь, ты меня не подведёшь». Перси обернулся и увидел, что Посейдон улыбается ему. «Пап... привет». «Привет, Перси. Ты молодец». От его похвалы Перси стало не по себе. Перси знал, как рисковал, поручаясь за него. Было бы намного проще позволить остальным уничтожить его. «Я тебя не подведу», — пообещал он. Он кивнул. Похоже, он в чём-то сомневался. «Твой друг Люк...» «Он мне не друг», — выпалил он. Затем понял, что, вероятно, было невежливо перебивать. «Прости». — Твой бывший друг Люк, — поправил Посейдон. — Он когда-то обещал такое. Он был гордостью и радостью Гермеса. Просто имей это в виду, Перси. Даже самые храбрые могут пасть. — Кстати, Перси, у меня к тебе вопрос, — как ни в чём не бывало сказал Посейдон, хотя в его глазах плясали смешинки. — Почему лодка Люка погружается всё глубже и глубже? Старые духи океана — мои враги — отчаянно пытаются удержать её на плаву. Они так стараются, и, честно говоря, это довольно забавно. — Он наклонил голову. — Это твоих рук дело? — Нет, — ухмыльнулся Перси. — Это был мистер Кэйл. Он проделал дыру. Он обернулся, чтобы найти того, о ком шла речь, но, когда он его заметил, Кэйл уже уходил, беззаботно следуя за Танатосом. Перси в любопытстве нахмурил брови. За последние несколько дней он сильно привязался к Кэйлу, что было довольно странно, учитывая, насколько непроницаемым был этот парень. Посейдон проследил за взглядом сына и увидел, как Кэйл и Танатос уходят. «Оставь их в покое, — сказал он со знающим видом. — Похоже, им есть что обсудить». «Папа, кто такой Танатос?» «Я не знаю». Перси удивлённо моргнул. Посейдон редко признавался, что чего-то не знает, но его взгляд был прикован к удаляющимся фигурам Танатоса и Кэйла. «Он отличается от нас», — наконец сказал Посейдон. «Войны, мир — ничто из этого его не касается. Он существует вне конфликтов как богов, так и смертных. Иногда я задаюсь вопросом, не тяжелее ли ноша, которую он несёт, чем у Атласа». Он медленно выдохнул. «Вот почему я был удивлён, услышав, что у него есть сын. Но, глядя на Кэйла... Теперь я это вижу. Он пережил немало холодных бурь».