Часть 34

Люк Кастелян всегда считал, что однажды сделанный выбор — особенно если он был продиктован гневом, убеждённостью и многолетней затаённой обидой — должен быть незыблем, как камень, который не сдвинуть с места, как бы сильно ни раскачивал его ветер. Непреклонен. Непоколебим. Вместо этого он почувствовал себя так, словно стоит на тонком льду посреди зимы и слышит, как под его ботинками медленно расползаются трещины — сначала едва заметные, но их невозможно не заметить, если обратить внимание. И слишком поздно он понимает: возможно, он наступил на нечто гораздо более хрупкое, чем ему казалось. Ночной воздух над морем был холодным, с резким солёным привкусом и едва уловимым запахом машинного масла. Волны под массивным корпусом «Принцессы Андромеды» мерно катились в темноте, и их тихий ритм контрастировал с беспокойством, которое нарастало в груди Люка, пока он стоял у края палубы. Он бесцельно положил руки на холодные перила и глядел на бесконечную гладь тёмной воды, нарушаемую лишь далёким мерцанием лунного света. Корабль бесшумно рассекал океанские волны. Под палубой, в его массивных недрах, копошились монстры — беспокойные и выжидающие. Ветер слегка трепал куртку Люка и проникал под ткань, касаясь кожи холодом, который он почти не ощущал: его мысли были громче холода, тяжелее ночи, и их было гораздо труднее игнорировать. Двадцать один. Ему сейчас двадцать один год. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать всю тяжесть принятых решений; достаточно взрослым, чтобы знать: революции требуют жертв; и достаточно взрослым, чтобы понимать: ступив на этот путь, редко удаётся повернуть назад, даже если сомнения закрадываются, когда ты меньше всего этого ожидаешь. И всё же… Люк медленно закрыл глаза. Шум волн слегка стих, и в его памяти всплыло нечто иное. Рыжие волосы. Незнакомец появился снова — не так ярко, как в воспоминаниях, а скорее размыто, но настойчиво, словно отблеск цвета, который не исчезал, сколько бы Люк ни пытался его прогнать. Рыжие волосы. Спокойные глаза. Ветер подхватил его, прежде чем гравитация успела сделать своё дело. Люк слегка нахмурился, его пальцы бессознательно сжали перила. Это был короткий миг, почти ничего не значащий — всего секунда или две, когда всё могло закончиться иначе. Когда падение могло завершиться. Когда Люк мог просто сдаться перед неизбежностью. Разумеется, Люк бы выжил — Кронос позаботился бы об этом. Он не должен был так отчётливо это помнить. И всё же помнил. Потому что незнакомец не выглядел героем. Не выглядел драматично. Не выглядел так, будто вступает в великий, значимый момент. Он выглядел… слегка раздражённым. Словно спасение Люка было для него обузой. Словно его падение было скорее досадной помехой, чем катастрофой. Люк тихо выдохнул, издав нечто среднее между усмешкой и смехом, но звук быстро заглушил ветер. «Глупо», — пробормотал он себе под нос. Внизу простирался бескрайний океан, тёмный и безмятежный. Но тревога не уходила. Незнакомец не попросил Люка благодарить его, не представился и даже не задержался, чтобы этот момент стал значимым в привычном понимании. Он просто поймал Люка, помог устоять на ногах и ушёл, будто это вовсе ничего не значило. Люк слегка сжал его руку. Это… ненормально. Герои произносят речи. Злодеи угрожают. Чужие не спасают упавших и не уходят, как ни в чём не бывало, стряхнув пыль с рукава. Это его беспокоило. Больше, чем он хотел бы признать. «Ты колеблешься». Голос проник в его разум, как тень, скользящая по спокойной воде, — ровный, холодный, и его невозможно было игнорировать, когда он звучал. Люк слегка сжал челюсти. «Я думаю», — тихо пробормотал он, не отрывая взгляда от тёмного горизонта. В глубине его сознания раздался низкий, довольный смешок — спокойный и терпеливый. «Думаешь, — повторил голос почти с нежностью. — Ты всегда слишком много думал, Люк». Люк ответил не сразу. Потому что голос не ошибался. Он всегда слишком много думал о богах, о брошенных детях, о невыполненных обещаниях и о том, что полубогов бросают в бой, в котором они не хотели участвовать, в надежде, что они продержатся достаточно долго, чтобы принести пользу, а потом так же легко забывают о них. Он думал об этом до тех пор, пока гнев не перестал быть острым и не стал ощущаться как нечто неизбежное. «Ты видел, как он вмешался, — продолжал голос, теперь более мягкий, убедительный и терпеливый. — Незнакомец, который помешал тебе упасть, встал у тебя на пути… Любопытно, не правда ли?» Люк слегка нахмурился, плечи его напряглись. «Я не говорил, что думаю о нём». «И не нужно было». Голос обволакивал его мысли — спокойный и уверенный. «Ты это почувствовал». Люк медленно выдохнул. Ему не нравилось, к чему всё идёт. «Он был просто каким-то парнем». «Так ли?» Вопрос прозвучал тихо и вдумчиво. Люк потер рукой затылок — напряжение ещё глубже поселилось в плечах. Незнакомец не казался ему обычным парнем. В этом-то и заключалась проблема. В нём было нечто спокойное, не совсем властное, но устойчивое, невозмутимое — как у человека, который видел вещи и похуже, чем полубог, соскользнувший с крыши. Люк ненавидел, что это застряло в нём. Ненавидел, что это затянулось. «Ты позволяешь сомнению закрадываться в тебя, — мягко пробормотал голос. — Из-за незнакомца». Люк снова закрыл глаза. «…Я просто думаю». «Размышления приводят к колебаниям». Люк медленно выдохнул, ветер взъерошил его волосы. «А нерешительность, — мягко продолжил голос, — приводит к сожалениям». Сожаление. Люк познал сожаление. Он сожалеет о Талии. Он сожалеет об Аннабет. Он не знает, о чём именно сожалеет. Он помнил, как однажды поверил, что всё может измениться, если не сжигать всё дотла. Люк крепче сжал перила — холодный металл придавал уверенности. «Ты не просто так выбрал этот путь, — тихо напомнил ему голос. — Я знаю». «Ты решил изменить мир». «Я знаю». «Ты выбрал меня». Люк молчал. «И я выбрал тебя». Слова давили на него. Люк смотрел на тёмное море. Корабль под ним уверенно шёл вперёд, под палубой его ждали монстры, а будущее неумолимо приближалось. В его мыслях снова промелькнули рыжие волосы. Люк тихо выдохнул. «…Зачем кому-то меня спасать?» Голос умолк. Затем тихо добавил: «Возможно, он не знал, кто ты». Люк едва заметно покачал головой. «Нет». Потому что незнакомец смотрел на него спокойно. Словно спасти его было… просто. Люк медленно выдохнул. «Ты не ребёнок, Люк. Ты очень взрослый для своего возраста», — мягко напомнил ему голос. Да, он был взрослым. Кронос всегда говорил ему это с тех пор, как впервые явился Люку во сне. И Люк достаточно взрослый, чтобы не сомневаться в своём выборе. Люк слегка выпрямился, расправил плечи и отвернулся от перил. За его спиной простирался бескрайний тёмный океан. Он тихо ступал по металлическому полу, возвращаясь на палубу «Принцессы Андромеды». Тревога не отпускала. Тихая. Настойчивая. Но Люк продолжал идти. Потому что он уже сделал свой выбор. И собирался довести дело до конца. Даже если лёд под его ногами уже начал трескаться.