Часть 35

В Лабиринте не было утра. Ни восхода солнца, ни пения птиц, ни тёплого света, пробивающегося из-за горизонта и возвещающего о том, что они пережили ещё одну ночь. Время здесь сделалось странным: его измеряли лишь голод, усталость да то, как долго Перси мог продержаться, прежде чем всерьёз задумается о том, чтобы начать пробивать стены. Тем не менее рано или поздно все просыпались, и на завтрак, как обычно, подавали мюсли и коробки с соком. Тайсон был в восторге, Гровер ворчал, а Аннабет уже сосредоточилась на том, чтобы вести их дальше. Едва они ступили в Лабиринт, он принялся сбивать их с толку. Стены сдвигались, стоило отвернуться, проходы сужались, выходы и входы закрывались — словно сам Лабиринт пытался заманить их в ловушку. Каким-то образом они добрались до комнаты в римском стиле, где нашли второстепенного бога Януса. Янус предложил Аннабет ключ от одной из дверей за своей спиной и заставил её сделать выбор. Но прежде чем она успела принять решение, появилась Гера и спасла их. Царица Олимпа сказала, что лишь отложила выбор Аннабет, но не отменила его, и раскрыла истинную причину своего визита: она исполнит их желание. Аннабет пожелала найти способ ориентироваться в Лабиринте. Гера ответила, что та загадала то, что уже получила, и исчезла, ничего не объяснив — что показалось Перси крайне бесполезным. Выйдя из комнаты, они каким-то образом оказались в Алькатрасе, где нашли Бриареса, древнего Сторукого, заточённого Кампе. Им удалось спасти его, и Перси надеялся, что Бриарес присоединится к ним, но тот пробыл в заточении так долго, что потерял всякую надежду. Как они ни пытались его убедить, он отказывался. В конце концов им ничего не оставалось, кроме как оставить его и продолжить путь в глубь Лабиринта. Тем временем Перси продолжал видеть сны о Дедале, создателе Лабиринта. Ему снилось, как падает Икар, как гибнет сын Дедала и как Дедал косвенно становится причиной смерти своего племянника Пердикса. Перси никому не рассказывал о своих снах. Что-то в них слишком сильно его тревожило. Честно говоря, ему просто хотелось, чтобы Мистер был рядом. Он и сам не понимал, как за такое короткое время смог так сильно довериться этому пожилому мужчине, — но это было так. Старые каменные туннели постепенно сменялись земляными стенами, подпёртыми кедровыми балками. Гладкие резные проходы Лабиринта превращались во что-то более грубое и древнее, напоминающее заброшенный золотой рудник. В воздухе висела пыль, и с каждым шагом становилось всё тише — будто само это место затаило дыхание. Аннабет замедлила шаг, лицо её помрачнело. — Что-то не так, — сказала она с тревогой в голосе. — Здесь всё ещё должен быть камень. Никто не возразил. Чем дальше они продвигались, тем более странным делалось это место, пока туннель не вывел их в пещеру, где с потолка свисали сталактиты — похожие на острые зубы. Под ногами простирался широкий неровный земляной пол, а прямо в центре зияла прямоугольная яма. Это походило на могилу. Гровер поёжился, его уши слегка прижались к голове. — Здесь пахнет, как в Подземном царстве. И тут Перси заметил у края ямы нечто блестящее — фольгу, наполовину закопанную в землю. У него упало сердце. Он подошёл ближе и посветил фонариком в яму. На дне, в коричневой мутной жиже, плавал недоеденный чизбургер. Перси смотрел на него с полсекунды, пока до него не дошло. — Нико, — сказал он. Аннабет резко обернулась. — Он снова призывал мёртвых. Тайсон тихо всхлипнул и отступил на шаг, ухватившись за рукав Перси. — Здесь были призраки, — жалобно сказал он. — Я не люблю призраков. — Мы должны его найти. Перси не знал почему, но, когда он стоял на краю этой ямы, его охватило внезапное, острое и безотлагательное чувство. Нико был близко — он это чувствовал. Что-то в спёртом воздухе, в могильной тишине, в оставленных следах подсказывало ему это. Он не мог позволить Нико бродить здесь одному, в компании лишь призраков. Не успел никто его остановить, как Перси развернулся и побежал. — Перси! — крикнула ему вслед Аннабет. Он нырнул в ближайший туннель. Шаги эхом разносились по земляным стенам, пока он следовал за едва ощутимым притяжением в груди, ориентируясь скорее на это чувство, чем на реальное направление. И тут он увидел свет. Настоящий свет. Впереди забрезжил дневной свет — бледный и яркий на фоне лабиринтной тьмы. К тому времени, как Аннабет, Тайсон и Гровер догнали его, Перси уже стоял под стальной решёткой из толстых металлических прутьев и смотрел вверх, на солнечный свет, проникающий сквозь них. Впервые за целую вечность он увидел деревья. Голубое небо. — Где мы? — вслух удивился Перси, глядя сквозь стальные прутья на клочок неба, словно это было самое прекрасное, что он видел за последние несколько недель. Не успел никто ответить, как на решётке над ними мелькнула тень. На него смотрела корова. В целом она выглядела нормально, если не считать того, что была ярко-красной. Не красновато-коричневой. Не тёмно-ржавой. Ярко-красной — почти нелепой, будто кто-то её покрасил и ждал, что все воспримут это как норму. Корова громко замычала, осторожно поставила одно копыто на решётку и тут же попятилась, словно пересмотрела все свои жизненные решения. — Это скотная решётка, — сказал Гровер. — Кто? — спросил Перси. — Их ставят у ворот ранчо, чтобы коровы не могли выйти. По ним нельзя ходить. Перси нахмурился: — Откуда ты это знаешь? Гровер возмущённо фыркнул: — Поверь мне, если бы у тебя были копыта, ты бы знал о скотных решётках. Они раздражают. Перси повернулся к Аннабет, и его осенило: — Разве Гера не говорила что-то о ранчо? Нам нужно его проверить. Нико может быть там. Аннабет на секунду замялась, но потом кивнула: — Хорошо. — Затем снова посмотрела на решётку и вздохнула: — Но как нам выбраться? Тайсон решил эту проблему, уперев обе руки в скотную решётку и ударив по ней с такой силой, что Перси отпрыгнул на два шага назад. Вся решётка слетела с места и улетела куда-то вдаль. По всему ранчо разнёсся громкий звяк!, за которым тут же последовало обиженное и испуганное мычание. Тайсон замер, а потом покраснел: — Прости, корова! — громко крикнул он. Через несколько секунд он помог остальным выбраться из туннеля. Они определённо оказались на ранчо. Пологие холмы простирались до самого горизонта, усеянные дубами, кактусами и массивными нагретыми солнцем валунами. От ворот в обе стороны тянулся забор из колючей проволоки, пересекая открытое пространство, а по траве лениво бродили ярко-рыжие коровы, пасущиеся так, будто это самое обычное дело в мире. Перси уставился на них: — У меня есть несколько вопросов. — Красный скот, — сказала Аннабет, прищурившись и окинув взглядом поле. — Скот Солнца. Перси моргнул: — Что? — Они священны для Аполлона. Он уставился на одну особенно красную корову: — Священные коровы? Аннабет кивнула: — Именно. Но что они делают… — Подождите, — внезапно сказал Гровер, поднимая руку. Выражение его лица изменилось, уши слегка дёрнулись. — Послушайте. Сначала всё казалось тихим. Только ветер, колышущий траву, неспешно жующий скот да дальний участок открытой земли под солнцем. На мгновение Перси почти поверил, что это место может быть по-настоящему мирным. И тут он услышал. Отдалённый собачий лай. Сначала тихий, разносимый ветром, но с каждой секундой становившийся всё громче. Гровер напрягся. Звук приближался. Затем подлесок зашуршал, и из-за деревьев выскочили две собаки… только это были не две собаки. Это была одна собака с двумя головами. Она походила на борзую — длинная, гладкая, быстрая, с блестящей коричневой шерстью и телом, созданным для бега, — но её шея разделялась на две оскаленные головы, которые смотрели на Перси так, будто он их лично оскорбил. Ни одна из них не выглядела особенно счастливой при виде их. — Плохая собака Януса! — воскликнул Тайсон. — Арф, — ответил Гровер, вежливо подняв руку в знак приветствия. Двуглавый пёс обнажил обе пары зубов. Очевидно, его не впечатлило, что Гровер умеет говорить по-звериному. Не успел Перси решить, стоит ли ещё пытаться бежать, как из леса вышел его хозяин. И он сразу понял, что собака — наименьшая из их проблем. Он был огромен. Не просто высокий, а огромный, будто кто-то взял Отца Времени, отправил его в Техас, вручил абонемент в спортзал и проблемы с контролем гнева. У него были совершенно седые волосы, соломенная ковбойская шляпа и длинная заплетённая седая борода, из-за которой он выглядел древним, но в нём не было ничего хрупкого. Он был одет в джинсы, футболку с надписью «НЕ ПОПАДАЙСЯ НА ГЛАЗА ТЕХАСЦАМ» и джинсовую куртку без рукавов, из-под которой виднелись руки — достаточно большие, чтобы заставить Перси пересмотреть все свои жизненные решения, приведшие его сюда. На правом бицепсе у него была татуировка в виде скрещённых мечей. В одной руке он держал деревянную дубинку размером с небольшую ракету, конец которой был усеян жестокими шестидюймовыми шипами, — судя по всему, они не раз портили кому-то жизнь. — Фу, Орт, — сказал он собаке. Двуглавый пёс зарычал на них ещё раз, просто чтобы убедиться, что все поняли его чувства, а затем вернулся на место и принялся кружить вокруг хозяина. Мужчина медленно оглядел всех четверых с головы до ног, не выпуская из рук дубинку, словно решая, стоит ли с ними разговаривать или лучше сразу ударить. — Что у нас тут? — спросил он. — Скотокрады? — Просто путешественники, — спокойно ответила Аннабет. — Мы ищем приключений. У мужчины дёрнулся глаз. — Полукровки, да? Перси начал было говорить: «Откуда вы знаете…», но Аннабет тут же положила руку ему на плечо, не дав опозориться ещё больше. — Я Аннабет, дочь Афины, — ровно сказала она. — Это Перси, сын Посейдона. Сатир Гровер. Тайсон… — Циклоп, — закончил мужчина. — Да, я вижу. Его взгляд снова остановился на Перси, острый и равнодушный. — И я знаю полукровок, потому что я один из них, сынок. Я Эвритион, пастух с этого ранчо. Сын Ареса. Он поудобнее перехватил массивную дубинку, лежавшую у него на плече. — Полагаю, ты прошёл через Лабиринт, как и тот, другой. Перси нахмурился: — Другой? — переспросил он. — Ты имеешь в виду Нико ди Анджело? Лицо Эвритиона помрачнело. — К нам приходит много посетителей из Лабиринта, — сказал он. — Но немногие уходят. Перси моргнул: — Ого, — сказал он. — Я чувствую себя невероятно желанным гостем. Пастух внезапно оглянулся, будто подумал, что кто-то может подслушивать. Когда он снова посмотрел на них, его голос звучал тише: — Я скажу это только раз, полубоги. Возвращайтесь в Лабиринт. Пока не стало слишком поздно. — Мы не уйдём, — твёрдо сказала Аннабет, — пока не увидим того второго полубога. Пожалуйста. Эвритион издал протяжный стон, словно они все его порядком утомили. — Тогда, мисс, вы не оставляете мне выбора, — сказал он. — Я должен отвести вас к боссу. Они не чувствовали себя заложниками. Эвритион шёл рядом с ними, положив дубинку на плечо, а двуглавый пёс Орт рычал, обнюхивал ноги Гровера и время от времени бросался в кусты, чтобы кого-то догнать. К счастью, Эвритион держал его под контролем. Они шли по грунтовой дороге, которая, казалось, тянулась бесконечно под палящим солнцем. После Сан-Франциско жара в сорок градусов казалась невыносимой. Перси сразу вспотел, вокруг роились мухи, а в кронах деревьев жужжали насекомые. По пути они миновали загоны, где содержался красный скот и ещё более странные существа. В какой-то момент они прошли мимо загона, огороженного асбестовым забором, где спокойно стояло стадо огнедышащих лошадей, а их кормушка буквально горела. Один огромный жеребец фыркнул в сторону Перси, выпустив из ноздрей пламя, и Перси невольно задумался, не вредят ли ему носовые пазухи. — Для чего они? — спросил Перси. Эвритион нахмурился: — Мы разводим животных для многих клиентов. Аполлон, Диомед и… другие. — Например, кто? — Вопросов больше нет. В конце концов они вышли из леса, и Перси остановился. На холме над ними возвышался огромный дом ранчо — весь из белого камня, дерева и огромных окон. — Похоже на Фрэнка Ллойда Райта! — сказала Аннабет. Перси понятия не имел, что это значит, — наверное, что-то связанное с архитектурой. На его взгляд, это было место, где полубоги принимают очень неверные решения. Они поднялись на холм и направились к дому. — Не нарушайте правила, — предупредил Эвритион, пока они поднимались по ступеням на крыльцо. — Никаких драк. Никаких обнажённых клинков. И никаких комментариев по поводу внешности босса. Перси нахмурился: — Почему? Как он выглядит? Прежде чем Эвритион успел ответить, раздался новый голос: — Добро пожаловать на ранчо «Три Джи». У мужчины, стоявшего на крыльце, была обычная голова, и, честно говоря, это было облегчением после всего, что они увидели. Его обветренное загорелое лицо с блестящими чёрными волосами и тонкими, как карандаш, усами делало его похожим на злодея из старого фильма, который ради забавы привязывает людей к железнодорожным путям. Он улыбнулся им, но это была не дружеская улыбка. Он улыбался с любопытством, будто ему только что предложили новое развлечение. Поначалу Перси не придал этому особого значения. Потому что потом заметил остальное. Или, точнее, остальное у него. У него было три тела. Не три головы, как у некоторых монстров, которых Перси видел раньше, а три полноценных торса. Его шея соединялась со средним торсом, как обычно, но от плеч отходили ещё два торса — по одному с каждой стороны, с промежутком в несколько дюймов между ними. У каждого бокового торса была своя рука, а у среднего — ни одной. Все три торса соединялись в один массивный корпус, опирающийся на две очень крепкие, вполне обычные на вид ноги. На нём были самые большие «Levi’s», какие Перси когда-либо видел, и на каждой груди красовалась рубашка в стиле вестерн своего цвета: зелёная, жёлтая и красная — как какой-нибудь очень грозный светофор. Перси на мгновение поймал себя на том, что задаётся вопросом, как застёгивается средняя рубашка, и решил, что, вероятно, не хочет знать ответа. Стоявший рядом Эвритион резко толкнул его локтем. — Поздоровайся с мистером Герионом. — Привет, — сказал Перси. — Классная грудь… э-э, ранчо! У тебя классное ранчо. Прежде чем трёхтелый мужчина успел ответить, Нико ди Анджело вышел через стеклянные двери на крыльцо. — Герион, я не буду ждать… Он остановился в ту же секунду, как увидел их. На мгновение всё замерло. Затем Нико обнажил свой меч. Клинок был в точности таким, какой Перси видел во сне: коротким, острым и чёрным, как полночь, — словно его выковали из самой тени. Герион зарычал: — Уберите это, мистер ди Анджело. Я не допущу, чтобы мои гости убивали друг друга. — Но это же… — Перси Джексон, — невозмутимо подсказал Герион. — Аннабет Чейз. И парочка их друзей-монстров. Да, я знаю. — Друзей-монстров? — возмутился Гровер. — На этом человеке три рубашки, — сказал Тайсон, словно только сейчас это заметил. Нико крепче сжал меч. — Они позволили моей сестре умереть! — голос Нико дрожал от ярости, он был достаточно громким, чтобы перекрыть жар, стоявший над крыльцом. Его рука крепче сжала рукоять меча, всё тело дрожало — не от страха, а от гнева, который копился слишком долго. — Они пришли, чтобы убить меня! Перси застыл совершенно неподвижно. На секунду мир, казалось, сузился — яркое солнце, красный скот вдалеке, крыльцо Гериона — всё исчезло за выражением глаз Нико. Это был не обычный гнев. Это было горе. Сырое, застарелое, гноящееся. — Нико, — осторожно произнёс Перси, будто одно неверное слово могло всё испортить, — о чём ты говоришь? Бьянка здорова. Она жива. Какое-то время Нико просто смотрел на него. Затем его лицо исказилось, словно Перси сказал нечто ужасное. — Не в этой вселенной! — рявкнул Нико, повышая голос. — Она жива только благодаря мистеру… но ты… Он сделал шаг вперёд, его тёмные глаза горели. — …ты позволил ей умереть в другой вселенной. Наступила тишина. Перси почувствовал, как земля уходит из-под ног. Бьянка. Мертва? Его разум зацепился за это слово и никак не мог от него отделаться. И тут Перси вспомнил Нико в «Посланиях Ириды», который расспрашивал его о призраках и задавал странные вопросы о параллельных мирах. Он тогда подумал, что Нико ведёт себя странно. Теперь это казалось не странным, а гораздо хуже. Перси открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. А что тут скажешь? «Извини, что подвёл тебя в другой реальности»? Не успел он решить, будет ли приемлемым ответом просто вырубиться, как почувствовал какое-то движение рядом. Аннабет застыла на месте. Её лицо изменилось — не то чтобы от страха, но от внезапного озарения, будто на место встала недостающая деталь головоломки. Она шагнула вперёд, прежде чем Перси успел что-то сказать. — Постойте-ка, — сказала она, и её голос, прорвавшись сквозь напряжение, прозвучал чётко и ясно. — Откуда вы знаете наши имена? Перси моргнул. Смена темы была такой резкой, что он едва не дёрнулся. Но он знал Аннабет. Она нарочно уводила разговор в сторону. А значит, она что-то поняла. И, судя по тому, как напряжённо звучал её голос, вряд ли что-то хорошее. Трёхтелый мужчина подмигнул: — Я стараюсь быть в курсе всего, дорогая. Все время от времени заглядывают на ранчо. Каждому что-то нужно от старины Гериона. А теперь, мистер ди Анджело, уберите этот уродливый меч, пока я не попросил Эвритиона забрать его у вас. Эвритион вздохнул, словно это его утомляло, но всё же поднял свою гигантскую шипастую булаву. У его ног глухо зарычал Орт. Нико замешкался. Он выглядел худее и бледнее, чем в «Посланиях Ириды». Его чёрная одежда была пыльной после путешествия по Лабиринту, а в тёмных глазах горел такой гнев, что Перси невольно сделал шаг назад. Он был слишком молод, чтобы так выглядеть. Перси до сих пор помнил веселого мальчишку, который играл в «Мифомагию» и задавал слишком много вопросов. Эта версия Нико выглядела так, будто он никому не доверял. Медленно, неохотно Нико опустил меч и убрал его в ножны. — Если ты подойдёшь ко мне, Перси, — холодно сказал он, — я позову на помощь. Ты не захочешь встречаться с моими помощниками, обещаю. Перси кивнул: — Я тебе верю. Герион улыбнулся и крепко похлопал Нико по плечу. — Ну вот, — весело сказал он. — Все помирились. А теперь пойдёмте, ребята. Я хочу показать вам ранчо.