Пролог — «Последнее дело — последний вдох»

— Как её зовут? — спросил я, на ходу поправляя скрытый ствол сорок пятого калибра. — Марина, — ответил Данила, мой напарник на этом задании, идя бок о бок со мной. — И как они с Марком встретились? — Не знаю… ну как люди встречаются. Она раньше была актрисой. — Она снималась где-нибудь, где я мог её видеть? — По-моему, самая большая её роль была в одном пилотном сериале. — Что это такое? — Ну, по телевизору показывают такие сериалы, шаришь? — Я не смотрю телевизор, — сказал я, уже подходя к многоэтажке, где и обитала наша цель. — Но ты в курсе, что есть такое изобретение, как телевизор, и с помощью этого изобретения показывают сериалы? — остановился Данила, прежде чем открыть дверь в подъезд. — Да. — Ну вот. А выбирают сериалы для показа так: делают одну серию, эта серия и называется пилотной. Её показывают людям, которые решают судьбу проекта, и на основании одной серии принимают решение — будут снимать всё остальное или забракуют. Она снималась в том, который забраковали. Войдя в здание, мы прошли по холлу и остановились в ожидании лифта. — Ты помнишь Антона Пальчевски? Полу-грузин, полу-поляк, его ещё называли Тони Большой Палец? — спросил между прочим Данила. — Да, кажется, тот толстяк? — Я бы не назвал моего товарища толстяком. Просто кость широкая. Бывает такое. — Наверное, понял, о ком ты. Ну и что с ним? — Ну, Марк здорово надрал ему задницу. И ходят слухи, что причиной была его жена. Дверь лифта открылась, и мы с напарником вошли внутрь. — И что он сделал? Трахнул её? — спросил я с толикой интереса. — Нет-нет-нет, ну что ты. — Тогда что? — Он сделал ей массаж ног, — ответил Данила, как будто это было нормой. — Массаж ног? — удивился я. Данила лишь кивнул головой, поправив свою вычурную бородку. — И всё? Данила опять кивнул. — И что сделал Марк? — Послал к нему пару ребят. Они взяли его за шкирку и выбросили с балкона. Парень пролетел четыре этажа. Там внизу было что-то вроде теплицы со стеклянной крышей, вроде оранжереи. Так бедняга пробил крышу. С этого времени у него начались проблемы с речью. Двери лифта открылись на нужном этаже, и мы с Данилой вышли, сразу проверив коридор на наличие свидетелей. — Жесть какая, — сказал я, выходя из лифта. — И всё же, знаешь, что я скажу: не хочешь пожара — не играй со спичками. — Что ты имеешь в виду? — переспросил напарник, продолжая путь. — Не стоит делать массаж ног молодой жене Марка Лешего. — А ты не думаешь, что это слишком? — спросил Данила, подняв бровь. — Антон, наверное, не ожидал от Марка такой реакции, но какую-то реакцию он должен был ждать. — Это был всего-навсего массаж ног. Массаж ног ничего не означает. Я матери своей делаю массаж ног, — экспрессивно ответил напарник, остановившись на миг. — Это были слишком интимные прикосновения к молодой жене Марка Лешего. Это почти равно тому, чтобы отлизать её киску… Ну нет, конечно, не совсем равно, но это игра на том же грёбаном поле. — Так-так-так, а ну-ка стой, — совсем остановился Данила. — Лизать шлюхе киску и делать шлюхе массаж ног — это совсем разные вещи, мать твою. — Вещи разные, но игра на одном и том же поле. — Да нифига! — продолжил доказывать свою правоту он. — Может, ты как-то не так делаешь массаж, как я, но потрогать ноги женщины и засунуть язык в её святая святых — не одно и то же поле, не одна и та же лига, и даже не один и тот же вид спорта, мать твою! Массаж ног ни хрена не означает. — Ты когда-нибудь делал массаж ног? — спросил я, уже предвкушая отличную шутку. — Вот только не надо мне рассказывать про массаж ног. Я эксперт по массажу ног, — ответил Данила. — Много раз делал? — Чёрт возьми, у меня такая техника — ни щекотки, ничего. — А мужику ты делал когда-нибудь массаж ног? — с ехидной полуулыбкой спросил я. Данила бросил на меня долгий неподвижный, почти мёртвый взгляд — ему явно не зашёл этот вопрос. — Да пошёл ты, — ответил напарник, продолжив путь по коридору. — И сколько раз? — спросил я, улыбаясь и следуя за ним. — Пошёл ты, — повторил он. — А мне не сделаешь массаж ног? Я чего-то устал… — Слушай, брось это, начинает раздражать. Вот и наша дверь. Мы остановились перед дверью с номером 416, ещё раз проверив взглядом коридор на наличие свидетелей, и продолжили нашу беседу шёпотом. — Который час? — 7:22 утра, — ответил я, посмотрев на мои дорогие швейцарские часы. — Немного рановато, давай подождём. Отойдя несколько метров от двери и став напротив друг друга, мы продолжили разговаривать шёпотом. — Слушай, то, что я не стану делать мужику массаж ног, ещё не означает, что Марк правильно поступил, выбросив Антона из окна прямо на эту сраную стеклянную крышу, вместо того чтобы поговорить с ним как мужик с мужиком. Нехорошо это, знаешь ли. Если со мной кто-то такое сделает — пусть молится, чтобы меня парализовало, потому что я пристрелю урода, — блеснул своим мёртвым взглядом Данила. — Я не говорю, что он правильно сделал, но ты говоришь, что массаж ног ничего не значит, а я говорю, что значит, — начал объяснять я своему напарнику. — Я миллиону женщин делал миллион раз массаж ног, и всякий раз это что-то значило. Мы просто притворяемся, что это ничего не значит. В этом-то весь смак. Это происходит, никто ничего не говорит, но ты всё понимаешь, она всё понимает, и Марк тоже всё понял. Так что Антону надо было поостеречься. Это же всё-таки его жена. Не стоило надеяться, что он с юмором к этому отнесётся. — Интересная точка зрения, но давай соберёмся. Начинаем. — Как ты сказал, её зовут? — переспросил я уже опять у двери. — Марина. А почему ты так интересуешься женой босса? — Понимаешь, Марк едет на некоторое время в Европу, и он хочет, чтобы я позаботился о ней, пока его не будет. — Позаботился о ней? — Данила сообразил своими пальцами пистолетик, приставив его к своему виску. — Да не так! Сходить с ней куда-нибудь. Развлечь её, чтобы она не чувствовала себя одинокой. — И ты пригласишь Марину на свидание? — удивился Данила. Для него это было слишком. — Это не свидание, — ответил я. — Это как если бы ты с женой приятеля пошёл в кино или ещё куда-нибудь. Это… ну… просто для компании. Данила посмотрел на меня как на идиота. — Не свидание это. Данила продолжил на меня смотреть. — Я не хочу быть уродом. Данила покачал головой и толкнул дверь в квартиру. Дверь незамедлительно открыл смуглый паренёк и тут же спрятался в угол за дверью. Квартира выглядела довольно потрёпанно, являя собой одну-единственную комнату а-ля студия. Внутри находились ещё два перепуганных молодых парня: один — за столом с шаурмой, картошкой фри и газировкой, в джинсовой рубашке и с прилизанной причёской. Судя по всему, он и был нашей главной целью. Второй — развалившийся на диване тощий парень в шортах с растрёпанными волосами. — Как жизнь, ребята? — спросил Данила, войдя в квартиру, отчего тощий попытался подняться с дивана, но мой напарник не дал ему этого сделать. — Эй, расслабься. Я, оставив переговоры напарнику, прошёл на кухню студии, закурив сигарету. Наблюдал за всеми ими со спины нарочито расслабленно, но был готов при случае вытянуть ствол. — Вы знаете, кто мы? — продолжил Данила, осматривая ребят своим фирменным взглядом. — Мы помощники вашего делового партнёра Марка. Вы ведь помните своего делового партнёра, а? — Ответа не последовало, поэтому напарник продолжил: — Возьму на себя смелость предположить, что ты Борис, да? — Да, это я, — ответил модник, сидящий за столом. — Я так и думал. Итак, ты же помнишь своего делового партнёра, да, Боря? — Помню. — Рад за тебя. Похоже, мы с Виктором помешали вам завтракать. Извините нас. Что кушаем, ребята? — Шаурму, — продолжил отвечать главный виновник этих событий. — Шаурму. Краеугольный камень любого питательного завтрака. И что за шаурма? — Сырная. — Нет, я имею в виду, откуда она? Шаурмичная, кафе, ларёк? — Шаурмичная «У Ашота». — «У Ашота». Я слышал, у них там вкусная шаурма. Я сам никогда не пробовал. Как она? — Вкусная, — ответил парниша, бледнея ещё больше. — Не против, если я попробую твою? — Нет. — Твоя — вот эта, да? — Данила взял шаурму и откусил кусок. — Мммммм, вкуснотище. Виктор, ты когда-нибудь пробовал сырную шаурму? — Нет, — ответил я, внутренне забавляясь этим диалогом. — Не хочешь попробовать? Очень вкусно, — протянул мне напарник шаурму. — Я не голоден. — Если любишь шаурму, попробуй вот эту как-нибудь. Я-то сам обычно её не ем, потому что моя девушка — вегетарианка. Из-за этого и я почти что вегетарианец, но со вкусом хорошей шаурмы ничего не сравнится. Это что? — спросил он, указывая на стакан с напитком. — Спрайт, — ответил бледный парниша. — Спрайт. Отлично. Не возражаешь, если я отхлебну немного твоего напитка, горло промочить? — Конечно. — Мммммммм, то, что нужно! — допил Данила газировку и обратился к лежащему на диване полумёртвому от страха парню в шортах. — Слушай, ты, доходяга, ты знаешь, зачем мы пришли? — Увидев испуганный кивок в ответ, он продолжил: — Тогда почему бы тебе не сказать моему другу Виктору, где вы прячете эту хрень? — Он в тумбоч… — попробовал ответить вжавшийся в угол смуглый парень. — Я что-то не помню, чтобы я тебя о чём-то спрашивал! — заорал Данила, развернувшись к нему, и продолжил, обращаясь к тощему парню: — Ну что, скажешь? — Кейс в тумбочке на кухне, — быстро ответил тот, очевидно надеясь на благоприятный исход. Я подошёл к указанной тумбочке, открыл её и достал чёрный кейс. — Есть! — набрав подходящий код, открыл кейс. — О, да это было оно. Я замер, заворожённый. — Мы довольны? — задал вопрос Данила, на что я не ответил, продолжая смотреть на содержимое кейса. — Виктор! Мы довольны? — Мы довольны, — ответил я. — Послушайте, как ваше имя? — решил попробовать взять инициативу в свои руки модник. — Я так понял, его зовут Виктор, а вас как? — Меня зовут Алексей, и не нужно мне зубы заговаривать, — резко ответил Данила, уже собираясь выхватить ствол. — Я просто хотел вам сказать, как мы сожалеем обо всём этом, что произошло между нами и господином Марком. Мы с самого начала исходили из лучших побуждений… Перебив модника, Данила вытянул пистолет и выстрелил тощему в грудь. Я улыбнулся про себя: Даня не изменяет своему стилю. А Борис замер, поражённый страхом. Он не кричал, не плакал и ничего не говорил, но выглядел настолько испуганным, что казалось, вот-вот его хватит инсульт. — Ой, извини, ради Бога. Я сбил тебя с мысли? Я не хотел, правда. Продолжай, пожалуйста. По-моему, ты говорил что-то о «лучших побуждениях»? — обратился к нему Данила. Боря, очевидно, не мог выговорить ни слова. — Что такое? Похоже, ты всё сказал. Позволь, я тебе отвечу. Не мог бы ты описать мне, как выглядит Марк Леший? Не услышав ответа, Данила как будто взорвался: с грохотом перекинул столик, разрушая единственную преграду между ним и Борей. Тот остался сидеть на стуле посреди комнаты перед моим напарником, как заключённый перед следователем на допросе. — Ты из какой страны? — Что? — ответил уже явно ничего не соображающий парень. — Я не знаю такой страны — «Что»! У вас в «Что» говорят по-человечески? — Что? — едва не шепча, ответил бедолага. Мне даже стало его жаль на мгновение, но я решил досмотреть шоу до конца. — По-человечески можешь говорить, урод? — заорал Данила, выглядя особенно жутко в этот момент. — Да. — Значит, ты понимаешь, что я говорю? — Да. — Опиши, как выглядит Марк Леший! —Что? — Опять спросил парниша, явно потерявший последние мозги от страха. Данила стремительно поднял свой ствол и наставил его на парня. Похоже, он совсем разьярился, но дело уже сделано, кейс у нас, так что я не стал ему мешать. Похоже, он еще был не в духе после моей подколки, поэтому пусть лучше спустит пар. — Скажи «что» еще раз! Ну давай, скажи «что» еще раз! Я тебя прошу, умоляю просто, ублюдок, скажи «что» еще хоть один раз! — Заорал напарник совсем люто, но ответа не последовало. — А теперь опиши, как выглядит Марк Леший! — Ну… он… он… бородатый… — Дальше! — …И он… он… лысый… — Он похож на шлюху? — Что? — опять спросил парниша, явно пребывая в когнитивном диссонансе. Данила переглянулся со мной, а я лишь подмигнул: мол, вперёд. Он поднял брови и выстрелил Боре в плечо. Тот вскрикнул, начиная трястись, как припадочный, на стуле. — Он похож на шлюху? — повторил Данила. — Нет, — прозвучал ответ едва не плачущего парниши. — Так почему же ты хотел трахнуть его как шлюху? — Я не хотел… — Хотел, Боря, — ответил мой товарищ, успокаиваясь. — Ты хотел его трахнуть. Ты когда-нибудь Библию читал, Боря? — Да. — Там есть одно место, я его запомнил, подходит к этой ситуации. Иезекииль, 25:17: «Путь праведника преграждается нечестивостью грешников и беззаконием злобных. Благословен тот, кто, побуждаемый милосердием и доброю волей, ведёт слабых чрез долину тьмы, ибо он есть истинная опора братьям своим и хранитель заблудших. И простру руку Мою на тех, кто замыслил истребить братьев моих, и совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, и узнают, что Я — Господь, когда совершу над ними Моё мщение». Я, уже поняв, к чему всё идёт, тоже вытянул свой пистолет, и мы оба всадили почти по полной обойме в сидящего и хнычущего от страха Борю. Когда стрельба закончилась, неподвижный труп ещё мгновение оставался на стуле, затем опрокинулся на землю. Наступила тишина. Единственным звуком был всхлип последнего парнишки в углу. — …Чёрт… чёрт… вот чёрт… так хладнокровно… — Твой дружок? — спросил я, указывая на смуглого. — Да, Виктор, это Миша. Миша, это Виктор. — Скажи ему, пусть заткнётся. На нервы действует, — ответил я немного нервно. — Миша, на твоём месте я бы заткнулся. Внезапно дверь ванной распахнулась, и оттуда выскочил ещё один парень с «Макаровым» в руке. — Сдохни, сдохни, сдохни! — орал он, стреляя в нашу сторону в упоении мщения, пока магазин не опустел. Затем несколько раз вхолостую нажал на курок. А потом, когда посмотрел на нас, стоящих напротив без единого видимого ранения, выражение его лица полностью поменялось: от плотно сжатых губ — мол, возмездие пришло, — к растерянному взгляду «что за чёрт?..» — Я не понимаю… Оставшиеся в наших стволах пули буквально отбросили его обратно в ванную. Я попытался было улыбнуться, но вместо этого изо рта пошла кровь, а в глазах вдруг потемнело. «Попал всё-таки…» — появилась последняя моя мысль.