3. И в темноте есть свет надежды.

      У Помни не было плана — она просто поддалась эмоциям и побежала вперёд, глупо надеясь, что сразу сможет найти Джекса среди этой темноты и действительно ужасающего окружения. Всё вокруг походило на чью-то нору или пещеру, испрещённую дырами и провалами, из которых иногда сочилось что-то мерзкое и, вполне возможно, кто-то мог и вылезти. Девушку чуть не стошнило от этих мыслей. Теперь она, даже не будучи трипофобом, полностью понимала страхи Джекса — от таких представлений выворачивает наизнанку.       Она видела, как позади всё ещё льётся свет из открытой ею «двери» в Цирк, где её ждали друзья, и отправилась дальше вглубь пыльных и тёмных тоннелей. Каменные стены словно были жидкими — сверху вниз тянулись сталактиты, будто засохший бетон, стекающий с потолка. Но сложно сказать, насколько прочно они держались — не ровен час, упадет один и за ним последуют его «братья», сбрасываясь на их наземных «коллег» — сталагмитов. Только сейчас она начала раздумывать над тем, что ей нужно сделать — найти Джекса и вывести его отсюда через ту же дверь, в которую она вошла. Должно же быть не так сложно, верно? Но она явно поспешила, ведь по ощущениям это странное логово, где паутина порой полностью покрывала стены и перекрывала путь, из-за чего её приходилось осторожно обходить, могло быть даже запутаннее, чем её лабиринт. Веяло холодом и пустотой. Казалось, Помни здесь совсем одна и даже Джекса нигде не наблюдалось. Хотя, этот парень полностью фиолетовый, так что он мог и слиться с темнотой.       Клоунесса помотала головой, возвращая себя к нужным мыслям. Ей нужно найти Джекса!       — Джекс! Дже-е-екс! — Помни осторожно подала голос и удивилась, как громко он прозвучал в этих тоннелях. — Джекс, это я — Помни! Я знаю, как отсюда выйти!       Ответом ей, как не удивительно, стала тишина. Её звонкий голос только отразился от холодных стен, кое-где покрытых множеством отверстий, и утонул в пространстве впереди. Насколько вообще огромно это место? Мог ли кролик бояться практически того же, что и она? Если это и так, то у него фантазия явно побогаче, чем у девушки — та только спит и видит одни и те же цирковые стены.       — Джекс! — Помни крикнула ещё раз, надеясь, что друг её хотя бы услышал. Этот парень был невероятно упрям — совсем не исключён вариант того, что он уже знает о её присутствии, но из-за их старых ссор просто не хочет отзываться.       Только она подумала об этом, как услышала что-то вдалеке. Словно чей-то голос. Девушка замолчала и прислушалась. Да, действительно — дальше по тоннелю кто-то кого-то звал, как и она минутами ранее. Помни ускорилась, желая узнать, что происходит.       — ...-екс! Хей, Джекс, выходи! — подходя всё ближе, шут узнала голос зовущей, а через пару секунд завернула за угол и увидела её.       — Рагата? — Помни совсем не ожидала увидеть куклу здесь, посреди этого ужасного места.       Рагата, готовая снова звать кролика по имени, остановилась и удивлённо посмотрела на девушку. Наверное, подруга пошла за ней следом, боясь, что Помни может попасть в беду в чужом кошмаре. Хотя, разве «дверь» была не в другой стороне, той, откуда пришла клоунесса? Или она уже успела потеряться и забыть направление?       — Помни? Ох, Помни! — Рагата сразу же счастливо улыбнулась, совсем как обычно. — А ты здесь откуда?       — Я... ищу Джекса? — девушка неуверенно ответила, смотря на подругу. — Ты же сама видела, как я сюда пришла...       — Да-да-да, точно! — сразу согласилась Рагата. — Какое совпадение, я тоже его ищу! Джексу явно нужна помощь, он же тут застрял... — кукла задумалась, с прищуром смотря куда-то вдаль. После чего радостно улыбнулась. — Знаю! Давай объединим усилия и будем искать его вместе?       Рагата протянула Помни свою плюшевую руку, ожидая, что та возьмёт её. Наверное, в другой ситуации клоунесса так бы и поступила и смогла бы расслабиться от осознания того, что она наконец нашла кого-то ещё, кто мог бы ей помочь. Но здесь и сейчас... Помни стояла, не двигаясь.       Рагата изначально знала, что девушка убежала в это место на поиски Джекса. Она не могла быть настолько удивлённой.       Помни отошла на шаг назад.       Улыбка на лице Рагаты слишком беззаботная для того места, в котором они находились и положения, в котором оказался их друг. Кукла не может этого не понимать.       Помни отошла ещё на шаг.       — Что такое, Помни, что-то не так? — удивлённо похлопала глазами «Рагата», всё так же протягивая ей руку.       Та Рагата, которую шут встретила в Цирке, была вся помятая, словно после ожесточённого боя. Эта же «Рагата» слишком ухоженная и чистая, словно ничего такого не происходило.       Внезапно «Рагата» поморщилась, болезненно вздохнула и осела на колено. Помни вздрогнула и хотела было подбежать и спросить что случилось, но каким-то чудом осталась на своём месте.       — Ах, Помни... — «Рагата» с трудом произносила слова, всем своим видом показывая, что ей больно. — Мне... мне что-то нехорошо... Помоги... пожалуйста...       Сердце быстро забилось. Помни поняла, что происходит. Это не Рагата. И просит она точно не о помощи.       Резко развернувшись, девушка побежала так быстро, как только могла. Видимо, очень вовремя, потому что сзади раздались рассерженные вопли «Рагаты» и звонкий хруст. На секунду повернувшись назад, глазам шута предстала ужасающая картина. Кукла стала глючить, покрылась острыми углами, её тело стало вытягиваться и чернеть, и с ног до головы её стали покрывать множественные кислотно-яркие глаза, что все как одно смотрели на единственную цель — на неё. Существо, нет, имитация рассеявшегося, зарычало и понеслось на неё. И у него было больше ног, чем у Помни.       Как же жутко эта ситуация напоминала девушке её первый день в Цирке — она также убегала от рассеявшегося изо всех сил, бросив Рагату, боясь за свою жизнь больше, чем за её. Но в этом случае есть разница — в этот раз «Рагата» и оказалась угрозой, что Помни вовремя заметила.       Но это достижение ничуть не улучшало положения, в котором она оказалась — её преследовал огромный монстр! Сердце бешено билось и Помни сама себе удивлялась, как она ещё не выдохлась, убегая по этим незнакомым тёмным коридорам, несколько раз чуть не споткнувшись о камни и не увязнув в паутине. Если это случится, её судьбе не позавидуешь. Но как оторваться от рассеявшегося?! Должен же быть способ, даже если монстр не настоящий!       А существо всё приближалось, поднимая топотом своих чёрных угловатых лап пыль. Над головой Помни начали осыпаться мелкие камни и песок от тряски. В следующий миг рассеявшийся на всей скорости врезался в один из сталагмитов, мимо которых прошмыгнула девушка, надеясь, что это его задержит. Но, к сожелению, всё стало только хуже! После удара всё вокруг заходило ходуном и сверху начали падать камни с пылью, угрожая похоронить обоих под собой. Неужели в этих тоннелях есть настолько опасные зоны?!       Она услышала резкий противный вскрик позади — девушка надеялась, что один из камней задел тварь, а лучше — прикончил. Но она не могла долго об этом думать — рядом, поднимая пыль, разбилась ещё одна глыба, и ещё одна! Она словно оказалась посреди каменного дождя, одна капля которого могла прикончить уже её! Она не знала куда бежать — всё скрыл песок, поднявшийся в воздух, от которого Помни подавилась и закашлялась. В паре сантиметров от неё с грохотом упал ещё один камень. Она не понимала куда бежать. Как ей спастись?!       Внезапно прямо перед её носом приземлилась каменная глыба, и, руководствуясь чрезвычайно ограниченным обзором, девушка поняла, что она скосилась и заваливалась прямо на неё! Вскрикнув, Помни побежала в противоположную сторону, но с ужасом понимала, что не успеет! Только она почувствовала, что прямо сейчас её головы коснётся камень и припечатает её к земле, как что-то — кто-то — схватив за руку, потянул её сквозь пыль в сторону. Спустя миг её грубо толкнули и она приземлилась на пол, за секунду до того, как сзади поток камней и песка заполнил собой весь проход, чуть не погребя под собой её и...       — Дже-...! — только Помни хотела радостно воскликнуть, как внезапно оказавшийся рядом кролик рывком зажал ей рот ладонью в перчатке.       Его длинные уши были плотно прижаты к голове, а глаза широко раскрыты и направлены в сторону обвала, от которого они смогли спастись, спрятавшись в небольшой трещине в стене, укрываемой подолом из паутины. Проход оказался не так близко к эпицентру разрушения, потому выход был завален лишь наполовину. Но, если присмотреться снаружи, то их можно было легко обнаружить, благо, висевшая везде паутина закрывала обоих собой и поднимала их шансы на выживание.       Хоть ничего не происходило, но Джекс все равно не проронил ни звука, своей рукой заставляя молчать и Помни. Его зрачки разширились до того, что почти полностью поглотили жёлтый цвет его глаз, а грудная клетка часто поднималась, вторя слишком частым вдохам. Девушка никогда не видела друга в такой сильной панике, от чего сама не могла вымолвить и слова.       И через секунду в паре метров от их убежища раздалась возня и во все стороны начали скатываться обломки. Из-под завала вылезло существо, притворяющееся и Рагатой, и рассеявшимся и, вновь вернувшись в личину куклы, отряхнулось от грязи. Теперь Помни вряд ли отличила бы настоящую Рагату из Цирка от этого перевёртыша.       — Хей, Дже-е-екс! — монстр протянул голосом Рагаты. — Джекс, выходи, ты не можешь прятаться вечно!       Этот игривый тон куклы никак не совпадал с ситуацией, в которой они все оказались. Кролик, когда его упомянули, чуть ли не сжался. Только сейчас Помни заметила, как ужасно выглядел её друг — весь покрытый пылью, помятый, с царапинами и ушибами на руках и с поднятой дыбом шерстью.       Он выживал здесь всё это время.       Не получив никакого ответа — будто монстр реально верил, что его кто-то даст — «Рагата» ушла по одному из проходов, не заваленных обломками. Вскоре её шаги стихли, и Помни подумала, что они теперь в безопасности и она сможет расспросить Джекса о происходящем. Девушка потянула было за ладонь кролика, чтобы освободиться и что-то сказать, но Джекс вздрогнул и только сильнее сжал её. В его сузившихся зрачках отразился страх и ужас, а также чёткое указание не двигаться. И Помни замерла. Через пару мгновений нечто, отбрасывающее тень совсем рядом от их убежища, тихо шагая, ушло прочь. И без того большие глаза Помни разширились ещё сильнее.       Кто-то стоял здесь всё это время. И, если бы не Джекс, он бы точно их заметил.       Погодя ещё немного, парень очень грозно посмотрел на девушку, словно говорил: «Лишь один писк — и ты труп». Помни убедительно кивнула, показывая, что и так всё поняла. Кролик осторожно и недоверчиво отпустил её, с подозрительным прищуром глядя на шута. Будто ожидал, что она сейчас закричит, чем привлечёт рассеявшихся. Но Помни молчала, как и обещала. Джекс приложил один из пальцев к губам, ещё раз веля молчать — и задержал дыхание.       Спустя несколько мгновений он растворился в темноте и пропал.       Помни вздрогнула, быстро озираясь по сторонам. Хорошо, что Джекс предупредил её снова не шуметь, иначе она могла и вскрикнуть от неожиданности. Но... какого чёрта?! Куда он пропал?! Он же только что был здесь, она же его так долго искала!       Только она успела об этом подумать, схватившись за голову, как перед ней вновь появился Джекс, уже облегчённо выдыхая воздух. Клоунесса снова чуть не вскрикнула, успев захлопнуть ладонями рот.       — ... Они ушли... — расслабившись, тихо прошептал он, прикрыв глаза от усталости. Его голос был необычно скрипучим и хриплым, видимо, попав сюда, он старался быть максимально тихим и за всё время до её появления не произнёс ни слова.       — Джекс, боже, я так рада, что ты в порядке... — чуть ли не плача, так же тихо сказала Помни, ничуть не солгав — место, в котором они оказались, воистину был кошмаром.       Наверное, кролик исчез и в тени выглянул из укрытия, проверяя, не остался ли кто-то ещё снаружи. Неужели, это и была его «фишка» от задерживания дыхания, которую он, как сказала Зубл, «боится показывать, ибо трусит»? Невидимость? Теперь понятно, почему он держал это в секрете — никому бы не хотелось услышать, что рядом всегда может находится Джекс в невидимости и использовать эту способность в своих целях. Наверное, он таким способом и достаёт отовсюду ключи, пока никто не смотрит. Или... Он просто-напросто скрывается ото всех так, когда его маска «весельчака» даёт трещину. После произошедшего в конце «Теста на доверие» Помни могла поверить и в этот вариант.       — А теперь ты, — тихо, но весьма грозно произнёс Джекс, сидя рядом. Его глаза недобро сверкнули. — Ты что такое?       — ... А?! — этот вопрос ввёл её в ступор.       — Кто ты и откуда здесь взялась? — продолжал он, не обращая внимания на её реакцию. — Эти твари не нападают на своих. Значит, ты не одна из них — что-то другое...       — С... с ума сошёл?! — ей было тяжело сохранять низкую громкость своего голоса в такой ситуации. — Я Помни!       — Все вы так говорите. — Эти слова прозвучали очень грубо, а глаза злобно сщурились. — Ты думаешь, я уже не встречал таких как ты?       — Ты.... Встречал меня? — Помни произнесла это удивлённо, хотя, наверное, раз тут ходила «Рагата», то и «Помни» тут тоже могла быть. Но, почему-то, от осознания того, что Джекса мог обманывать монстр с её личиной, ей стало больно и мерзко от существ из его кошмара.       Кролик с недоверием осмотрел её с ног до головы.       — А ты сама как думаешь?       — Но... Если ты не можешь быть уверен... Почему тогда ты помог мне? Почему спас? — требовательно спросила девушка, хмуро смотря на друга.       Тот немного помолчал, отведя взгляд.       — Не знаю. Посчитал странным то, что они погнались за кем-то, кроме меня. Просто решил рискнуть... — произнеся это, Джекс резко повернулся к шуту. — Или вы это придумали, чтобы до меня добраться?       Показалось, что кролик стал враждебнее, чем был до этого, отойдя от неё на шаг и, возможно, готовясь защищаться, если Помни окажется монстром. Но она только опустошённо смотрела своими большими и печальными глазами. Она не приближалась, чтобы не пугать Джекса, но и не знала, что ей сказать, чтобы он ей поверил. Что бы она ни произнесла — всё будет выглядеть лишь как оправдание или притворство.       Но, видимо, именно её нерешительность и нежелание что-либо делать стали для кролика причиной обдумать всё ещё раз.       — ... Если это правда ты, Помни... — нерешительно произнёс Джекс почти шёпотом. — ... То как ты вообще тут оказалась? Как? Почему...? — его маска неприступности вновь треснула и под ней показался просто напуганный парень, скованный виной и скорбью. - Зачем ты сюда пришла?       — ... А сам ты как думаешь? — она попыталась непринужденно улыбнуться, но, учитывая ситуацию, в которой они оба оказались, получалось у неё неважно. — Прости, если это оскорбит твои чувства или что-то ещё, но я думаю, что ты можешь не справиться с этим заданием. Время, выделенное Кейном, уже почти вышло, тебе нужно уходить как можно скорее, иначе неизвестно, чем это всё закончится.       Слушая Помни, внутри Джекса что-то болезненно сжималось, пусть он и пытался не подавать виду. Только он случайно сблизился с ней, снова к кому-то привязался и кто-то привязался к нему — как он, боясь этой связи, оборвал её как можно быстрее. Очень болезненным способом. Он не понимал, почему она до сих пор к нему тянулась.       — ... Даже если ты — Помни... — отрешённо произнёс он, с недоверием глядя ей в глаза. — Почему ты мне помогаешь?       — Мы же друзья, — она улыбнулась ему.       — Бред, никакие мы не друзья, я же говорил тебе, — проворчал кролик, отвернувшись.       — Слушай, Джекс! — Помни уже начинала выходить из себя от того, как по-детски тот себя вёл (хотя он всё же самый младший в Цирке, но всё равно!). Девушка крепко схватила друга за руку, от чего тот вздрогнул. — Ты думаешь, я за свою жизнь не встречала таких людей, как ты? Находите себе глупую причину отстранятся от всех, а потом ввязываетесь в такие проблемы, что берёте и исчезаете из жизни каждого, кому были хоть капельку до́роги! — последнюю фразу она чуть ли не сказала в полный голос, но вовремя вспомнила, что нужно сохранять тишину. — Ты можешь не считать меня своим другом, если тебе это так необходимо. Но для меня ты им являешься. И я попытаюсь тебе помочь всем, чем смогу, даже если ты, идиот, этого не понимаешь.       Джекс не вырывался и не пытался что-то сказать в ответ — он лишь ошарашенно смотрел на Помни, выслушивая всё, что она говорила в его лживое лицо. Слова хоть и были тихими для безопасности их жизней, но для кролика они прозвучали не меньше чем как гром посреди пустынного поля. Молчание продолжало держать напряжение между обоими. Помни всё ещё ждала хоть какой-то реакции от парня. И в конце концов тот вздохнул и сел на пыльный пол.       — ... Ладно... — его уши повисли от усталости, а на лице не осталось и следа от прежней воинственности. — Если у тебя есть какое-то решение — валяй. Я и так здесь уже не знаю сколько торчу. Мне нужна помощь. Это ты хотела услышать?       Помни удивлённо моргнула несколько раз, глядя на кролика. Она не ожидала, что друг так быстро согласится с ней и сдастся. Видимо, то время, что он провёл здесь, в своём кошмаре, действительно сломило его.       — Там, откуда я пришла, — начала клоунесса. — В одном из тоннелей есть дверь, ведущая в Цирк. Через неё я пришла сюда. Думаю, мы с тобой можем также уйти.       Джекс нахмурился и неуверенно посмотрел на неё.       — Это правда! Я... Я знаю, как это звучит, но поверь мне!       — ... Откуда ты пришла... — протянул кролик, смотря перед собой. — Не припомнишь, как выглядел проход, в котором она стоит? В нём было что-то, отличающее его от других?       — А разве они не все одинаковые? — удивлённо спросила Помни. Но сразу же задумалась. — Я думаю... Он был пошире остальных, по которым я бежала... И... посветлее, что-ли?       — ... Есть пара вариантов, — задумчиво сказал Джекс и вырисовал что-то в пыли.       Движения его пальца чертили схему, наверное, этого «паучьего логова рассеявшихся». Вырисовывался чёткий круг, множество путей и какая-то большая площадка в центре. Как... подробно... Помни сглотнула, понимая, что Джекс действительно слишком долго находился здесь, раз ему пришлось запомнить все проходы, чтобы никому не попасться.       Кролик указал на расширяющиеся проходы, соединяющие «лабиринт» с большим пространством в центре.       — Если ты правильно запомнила, то это наверняка один из них — там светлее и просторнее всего, — подытожил он. — Мы сейчас... наверное, где-то в этом районе, — он указал в ещё одно место, не так далеко от центра. — Думаю, я смогу нас вывести, даже если это не так — лабиринт не такой сложный, как может показаться...       — А если мы... встретим одного из... них? — неуверенно спросила Помни, вспоминая тот ужас, охвативший её при столкновении с «Рагатой». В лабиринте из её кошмара действительно никого не было — только её страхи неизвестности. Но у Джекса вполне понятно, кого он боится повстречать — и эти монстры взаправду здесь обитали.       — Мало вероятности, — запоздало махнул головой с поднявшимися ушами тот. В его глазах на короткое мгновение загорелся решительный блеск. Он всё ещё мог бороться. Видимо, компания Помни придала ему сил, которых ему так не хватало.       — Почему?       — По какой-то причине эти существа ходят только рядом с краями лабиринта, а в центр не суются, — объяснил он. — Ещё и кричат во всю глотку — странно было бы их не заметить. Они серьёзно думают, что я выйду к ним на их зов? Вот ведь идиоты!       Джекс позволил себе небольшую улыбку, но в то же время шут задумчиво нахмурилась.       — Я бы... не сказала, что они глупые... Та «Рагата» — она попыталась приманить меня к себе, притворившись, что ей стало плохо. Увидев, что я начала её опасаться. А когда я побежала, то сразу же начала догонять меня...       — И что ты хочешь этим сказать? — кролик недовольно вздохнул.       — Я думаю, они не настолько глупы, что не понимают, что ты не выйдешь к ним. Скорее, наоборот, попытаешься не приближаться, — разъяснила Помни.       Пару секунд посмотрев на подругу, Джекс нахмурился и перевёл взгляд на наспех нарисованную карту. Провёл пальцем по нескольким местам возле краёв лабиринта, потом ещё раз по кругу, но уже на пару коридоров ближе к центру. И замер.       — Они... не дают выйти из круга, — осознание этого шокировало парня. — Словно дичь на охоте, загоняют нас всё ближе к центру! Б*@?!ть! — потом тихо прошипел: — Помни, нужно валить отсюда как можно быстрее!       Сердце в груди бешено забилось, когда друг начал беспокоиться и девушке ничего не оставалось, кроме как быстро последовать за ним. Наскоро осмотревшись, кролик как можно тише побежал в один из ходов, бросая взгляд на шута за ним, чтобы та не отставала. Самый близкий проход к краям карты, к сожелению, был завален недавним обвалом — придётся обходить.       Перед каждым поворотом Джекс проверял путь, задерживая дыхание и исчезая с глаз. Помни не стала поднимать эту тему — ей и так уже было всё понятно. Появляясь снова рядом с ней, он вёл их дальше, огибая возможные опасные районы.       Один раз, проходя мимо одного из тоннелей, покрытых множеством дыр в стенах, вдалеке клоунесса расслышала чей-то низкий мужской голос. Он был незнаком ей, но слова, что тот произнёс в темноте, заставили её остановиться на одно мгновение.       — Почему ты не пришёл на мои похороны, Джекс?       Этот голос, пусть уже и исчез позади, но всё ещё отражался в памяти Помни. Она помнила, как сам Джекс недавно в их ссоре говорил, что не ходит ни на чьи проводы. Она решила, что он боится показать свои эмоции, когда их вновь кто-то покидает. И она всё ещё придерживалась этого мнения, но в голове закралась мысль: а было ли в этом решении что-то ещё?       Кролик видел задумчивое выражение лица подруги, когда бросал на неё взгляд. Наконец, подгадав момент, Помни спросила еле слышно:       — Джекс, а почему ты...?       — Не хожу на похороны? — закончил за неё тот, остановившись. Он догадывался, о чём та думала после тех слов, что они слышали совсем недавно. — Если уж у нас минутка честности, то да — с одной стороны ты права — я не хочу показывать свои эмоции перед остальными, и что теперь? Если буду честен с другими в этом, то превращусь в полную рохлю.       Помни виновато подняла глаза на друга. Он выглядел всё так же неважно, пусть и грязную и неуложенную шерсть было плохо видно в темноте. Наверное, после того, что он пережил здесь в одиночку, он устал скрывать очевидное от неё.       — ... А с другой?       — А с другой... — уши его вновь наполовину повисли. — Похороны — это то, что организуют, чтобы почтить память мертвецов. Но все, кого отправили в Подвал, вполне себе живы. Просто сошли с ума и начали нападать на остальных. Но это не меняет того, что это всё ещё они. Остальным же в Цирке легче смириться с мыслью, что их старые друзья просто умерли, чем с тем, что произошло на самом деле. Я не могу это поддерживать.       В его голосе послышалась то ли обида, то ли разочарование.       — А это место... — продолжал Джекс, бросив на Помни печальный взгляд, такой же, каким проводил её после их вчерашней ссоры. — Наверное, то, каким я представляю этот Подвал... Тёмный и холодный... Населённый бывшими друзьями, что стали монстрами...       Девушка была удивлена такой неожиданной прямолинейностью друга.       — Ты... боишься оказаться в Подвале?       — Мы все в любом случае рано или поздно здесь окажемся, — будто говоря очевидное, тот развёл руками. — Наверное... Я боюсь стать одним из них...       Помни замолчала, не зная, что сказать на это признание. Джекс же больше ничего не говорил, продвигаясь всё дальше к, как он надеялся, проходам, что идут к краям лабиринта. Туда, от чего рассеявшиеся так хотят их отгородить.       Но, завернув за поворот, что должен был вывести их к нужному пути, Джекс замер. Помни, чуть не врезавшись в него, посмотрела вперёд.       Тоннеля не было.       Его словно забетонировали, не оставляя и щели.       — Не может быть... Я же... сам проходил здесь! — не веря своим глазам, Джекс воскликнул в полный голос, подбегая к месту, где раньше был свободный путь.       Чтобы удостовериться, он приложил руку к каменной стене и попытался толкнуть её плечом, надеясь, что это либо иллюзия, либо что-то ещё. Но стена не двигалась. Хотя нет, двигалась. В их сторону.       Стены сами по себе тянулись в сторону центра лабиринта, не давая друзьям и выбора.       — Какого чёрта, этого же не может быть! — кролик не мог прийти в себя, видя, что теперь они действительно в ловушке.       — Эм, Джекс... — Помни аккуратно позвала друга. — Я думаю, если там что-то и было, то теперь мы уже не сможем узнать что. Лучше поскорее пойти в другую сторону, найти дверь и...       — Хей, Джекс.       Чей-то звонкий и весёлый голос разнёсся эхом по тоннелю. Говоривший был далеко за их спинами, но это не сделало произнесённые слова менее громкими.       Услышав этот голос, Джекс застыл, а шерсть на его спине поднялась, как у загнанного охотничьими собаками кролика. Он и Помни с опаской повернулись в сторону того, кто к ним пришёл.       В другом конце длинного прохода стояла яркая зелёная фигура. Девушка была уверена, что никогда не встречала этого персонажа, а значит тот рассеялся до того, как она появилась в Цирке. На вид он был немного выше самой клоунессы, и выглядел как яркая зелёная лягушка. На шее алела галстук-бабочка, а с лица не сползала весёлая улыбка. Помни вспомнила, что видела кого-то похожего на перечёркнутой двери в Цирке. Но всё равно, голос этого лягушонка был не тем, что она слышала от существа, спрашивающего об отсутствии Джекса на похоронах.       Эта фигура была кем-то другим. Тем, кто не ходил по тоннелям в поисках Джекса. Тем, кто не звал его в темноте. Не загонял в определённое место. А лишь следовал по пятам, выискивая свою жертву в давящей тишине.       Медленно и тихо лягушонок сделал шаг в их сторону.       — Давно не виделись, Джекс! — в его звонком голосе не было и намёка на угрозу, но от этого становилось только ещё больше жутко. — Почему же ты убегаешь от нас — своих друзей? Должен признаться, но прятки никогда не были моей любимой игрой, а догонялки уж тем более, ты же знаешь, — фигура подходила всё ближе и дружелюбно улыбнулась им, словно старым знакомым. — Почему бы нам не собраться вместе и не отпраздновать твоё возвращение в наш круг? Мы так долго тебя ждали, Джекс...       Помни нашла в себе силы повернуться лицом к кролику. Тот словно остолбенел от страха. Шерсть его встала дыбом, а дыхание стало учащённым. Сузившиеся зрачки застыли на зелёном персонаже в конце коридора. Спиной он прирос к каменной стене, что, словно против его воли, сантиметр за сантиметром, двигала его в сторону лягушонка. Казалось, он даже не слышал, что тот говорил ему, и забыл о Помни рядом с ним.       Но сама девушка полностью осознавала их положение и, поняв, что действовать нужно быстро, схватила не сопротивляющегося друга за руку и резко потянула его в проход, из которого они совсем недавно сюда пришли. Джекс, не готовый к такому, сначала чуть не запнулся, но вовремя пришёл в себя и побежал рядом с Помни, пару раз оглянувшись назад.       Лягушонок же не стал их догонять. Не стал превращаться в рассеявшегося. Он остановился и проводил их исчезающие фигуры взглядом. С всё той же яркой улыбкой на лице.       И в тот же миг каменные стены начали двигаться к центру лабиринта с огромной скоростью.       Пробегая поворот за поворотом, впереди всё не было видно спасительного света. Джекс, собравшись с мыслями после шока, пытался найти правильный путь, но, казалось, словно сами стены деформировались и не давали им уйти от преследующих их теперь монстров. Возможно, тот Лягушонок как-то повлиял на остальных перевёртышей, ведь они встречали их на каждом шагу.       Чёрные, колючие, угловатые тела, искажённые голоса, нечеловеческая скорость и сила. И глаза. Бесчётное количество глаз, словно смотрящих тебе в душу. Покрывающих всё твоё тело, не оставляя ни одного свободного места. Заполняющих всего тебя собою. Пожирающих изнутри.       Только из-за сложных поворотов, в которые они не могли вписаться, существа ещё не догнали их. Но с каждой секундой они были всё ближе к цели. Выход... Был ли он вообще? Забежав в очередной проход, Джекс с Помни запоздало затормозили. Это был тупик. Но что ещё хуже — противоположная стена очень быстро двигалась в их направлении. Им нужно в совсем другую сторону!       Развернувшись, друзья увидели впереди бегущего на них рассеявшегося. Тот заполнял своим неповоротливым телом весь проход, а из-за громко топающих лап со стен и потолка падала пыль и мелкие камни. У них не было выхода.       Но Джекс крепче сжал руку Помни.       — Нужно проскользнуть под ним.       — Ч-что?! — она не верила в то, что услышала.       — Другого пути нет — один раз у меня вышло!       — Один раз?!       Кролик побежал навстречу монстру, уводя за собой и подругу, которой ничего не оставалось, как просто довериться.       Рассеявшийся только быстрее устремился к ним, слегка подпрыгивая, словно четвероногое животное. И в момент, когда существо должно было со всей скорости врезаться в них, клоунесса с кроликом как по команде упали на землю, пропустив над собой монстра. Тот попытался неумело затормозить лапами, поняв, что цели в другой стороне, но получилось у него это не сразу. Друзья же оказались перед развилкой. Но в обоих коридорах на них бежали рассеявшиеся. Враги были с трёх сторон и спрятаться от них нигде не представлялось возможным. Не было выхода. Не было шанса сбежать.       Помни лихорадочно стала думать, пытаться призвать хоть какую-то дверь, но из-за страха и паники у неё ничего не получалось — она лишь в отчаянии смотрела, как на неё мчатся три монстра.       Джекс чувствовал себя не лучше — он был заточён здесь уже долгое время и успел смириться с тем, что рано или поздно это бы произошло с ним. Они бы до него добрались. Но Помни... Она здесь совсем не причём! Парень с виной бросил взгляд на подругу. Если бы он только мог хотя бы её увести от удара. Он хотел сделать хотя бы это...       Стоило ему подумать об этом, как под ногами словно испарилась земля и он внезапно начал куда-то проваливаться. Помни, что тоже угодила в ту же дыру, схватилась за кролика и испуганно закричала. Где-то над головой прозвучал звук врезавшихся друг в друга монстров. И после пары мгновений падения в никуда, друзей «выбросило» в другое место. Не готовые к такому, оба повалились на пыльную холодную землю. Поднявшись на ноги, Помни была в состоянии только тяжело дышать, осознавая, что они каким-то чудом сейчас выжили.       «Кейн, это уже реально ни в какие ворота не лезет!!!»       Придя в себя, Джекс обернулся на то место, из которого они вдвоём пару мгновений ранее «выпали». В стене чернела круглая дыра, очень похожая на те, которые обычно рисуют в детских мультиках. Будто сделав своё дело, та за миг затянулась и исчезла, словно её и не было.       — Какого... — парень уже давно потерял нить происходящего, но эта ситуация точно была из ряда вон выходящей.       — ... Джекс? Это, случайно, не тот самый центр? — осторожно произнесла Помни, привлекая внимание друга.       Они действительно оказались возле стены в центральной комнате лабиринта. Пространства было не так уж много, но по сравнению с порой слишком узкими тоннелями, словно небо и земля. Далеко вверху горел яркий свет, луч от которого падал в самый низ, туда, где стояли они. Теперь понятно, почему кролик сказал, что в центре светлее всего. Если он был прав, и его кошмар представлял собой его страхи о Подвале, то, видимо, этот свет был далёким выходом из него, который Кейн затягивал каждый раз после того, как отправлял вниз очередного рассеявшегося. Далёким... и недостижимым.       По всему кругу площадки темнело множество проходов, но ещё больше их находилось выше и выше, по всему колодцу, ведущему вверх. Словно испрещённый дырами улей.       — ... Стены сужаются. — Послышался упавший голос Джекса. — Они скоро будут здесь. Этого они и добивались всё это время... Здесь уже негде спрятаться.       Помни обернулась к другу. Тот просто сидел на полу и смотрел вниз, принимая всё то, что происходит. Словно устал бежать от неизбежного.       — Джекс...       — Тебе лучше быть как можно дальше от меня, когда они придут, — оборвал её кролик. — В любом случае, всё это время им нужен был я...       — С ума сошёл?! — девушка не понимала, он всегда был таким идиотом, или время, проведённое в кошмаре, настолько ему мозги перекрутило. — Ты реально думаешь, что, даже если они до тебя доберутся, то просто забудут о моём существовании? Ты действительно такой идиот, или просто прикалываешься, б*#@&ть?! Боже! Или, ты думал, что я сразу тебя брошу, стоило тебе попросить?! — в памяти возник вновь момент того, как она бросила Рагату с рассеявшимся Кауфмо в свой первый день. Но сейчас всё по-другому! Теперь она уже смирилась с хаосом, творившимся в Цирке! — Ты мой друг, Джекс, и не думай, что я брошу тебя в опасности только потому, что ты этого хочешь! — она бросила пару тяжёлых вздохов — настолько решения парня её возмущали. — Почему ты вообще считаешь, что тебе нужно скрывать свои настоящие чувства и эмоции?! Мы здесь все в одной и той же лодке, мы все можем понять друг друга! Про Рагату говорил, что она притворно-оптимистичная, а сам-то!       Может, из-за того, как твёрдо она это сказала, или из-за усталости, но кролик замолчал и слушал её. И выглядел удивлённым. Или виноватым? Он всё ещё считает, что лучше её оттолкнуть, чтобы ей не было «больно»? Или ему? О чём бы глупом он ни думал, она собиралась пресечь это.       Только девушка вдохнула воздуха для того, чтобы ещё произнести пару ласковых, как в одном из тоннелей послышались голоса. Один, два... три... Сразу несколько! Помни с Джексом поднялись на ноги, готовые бежать или, если всё будет очень плохо, попытаться отбиваться.       Но из темноты показались...       — ... Я же сказала, что свет был здесь! Скорее! — перед их глазами появилась кукла с рыжими волосами, одетая в фиолетовое платье. В её руках покоилась деревянная бита, на которой высыхала какая-то чёрная жидкость.       За ней выбежали и их друзья — чуть ли не плачущая Гэнгл, Королёр с ружьём и Зубл с автоматами во всех четырёх руках. Все дышали очень тяжело, будто сами бежали от кого-то.       — Ещё бы немного и нас бы расплющило... — Рагата выдохнула и обернулась, наконец встретившись взглядами с кроликом и шутом. — П-помни? Джекс! — с расстояния показалось, что в её глазе показались слёзы счастья.       — Рагата! — Помни воскликнула вместе с подругой. Она искренне надеялась, что перед ними их настоящие друзья. Как минимум — у придуманной страхом Джекса «Рагаты» не было биты. Он не знал, что она у неё есть. А значит, надежда была.       Но парень схватил подругу за плечо и оттянул назад, пытаясь закрыть её собой, пусть и сам чуть ли не дрожал. Он не верил, что эти друзья настоящие.       Его опасения также разделяла и Зубл.       — Вы оба — руки вверх и не приближаться! — злобный голос персонажа-конструктора прогремел эхом в комнате, а четыре ствола повернулись на Помни и Джекса. Откуда она вообще их достала? Ах, да... Зубл же зачем-то бегала в свою комнату в тот момент, как шут отправилась в кошмар Джекса.       — Эм, Зубл, я думаю, ты спешишь, это могут быть наши настоящие друзья, — осторожно сказал Королёр рядом, отведя в сторону одно из ружей. Он опять был более адекватным, благодаря темноте, что царила вокруг.       По словам и реакции друзей Помни поняла, что они тоже уже повстречали перевёртышей. А значит, те не могут быть уверены в них самих. Но монстры использовали только информацию, которую знал и сам Джекс. А значит, нужно доказать свою личность тем, что кролик не знал о своих друзьях, а это!       — Королёр! Ты выполнил задание первым! — Помни быстро стала вспоминать, что узнала до того, как окунулась в кошмар кролика. — А ты, Рагата, пришла последней, прямо передо мной!       — Это... это правда, Зубл, — Гэнгл тихо подала голос, посмотрев на подругу. На её лице вновь красовалась трагедия, что вполне красноречиво описывало всё вокруг.       — Ну не знаю, довольно скудная информация, я не могу так просто этому довериться, — неуверенно произнесла Зубл, прищурившись.       Что-то ещё, что-то ещё!       — Бабочка! — Помни воскликнула, смотря на друзей. — Королёр, покажи бабочку!       — Ох, конечно, проще простого! — шахматная фигура, опережая возможные предупреждения друзей, вновь сотворила сверкающую в темноте крылатую красоту, проводив её радостным взглядом голубых глаз.       — Какого... чёрта? — сказать, что Джекс от всего увиденного пребывал в полнейшем шоке — не сказать ничего.       — Думаю, это было хорошим аргументом, — Рагата обратилась к Зубл.       — Ха-а-а... Ладно, но на предохранитель я не возвращаю! — та наконец опустила автоматы вниз.       Наконец кукла могла без опаски подбежать к клоунессе и изо всех сил обнять её.       — Помни, я так рада, что мы нашли вас! — Рагата посмотрела с улыбкой на Джекса. — Джекс, я так рада, что вы в порядке!       Тот на пару мгновений смотрел на неё с нескрываемым удивлением, но потом на его лице вновь показалась она. Лживая улыбка, говорящая, что всё прекрасно.       — Конечно, мы в порядке, а на что ты надеялась, Рэгги?       Помни нахмурилась и смерила друга осуждающим взглядом, видя, как тот снова делал всё то же самое без зазрения совести.       — Помни, твоя дверь — она исчезла! — в следующий миг сказала Рагата, выбивая пол из-под ног девушки.       — То есть... как? — она испуганно перевела взгляд на подругу.       — Мы сначала ждали Зубл, пока она не принесла оружие... — неуверенно произнесла Гэнгл.       — Я же говорила, что оно понадобится — это было очевидно с первого взгляда! — пробурчала та.       — И... и потом, когда мы зашли, она закрылась и исчезла! — на маске ленточки проскользнуло выражение испуга, такого необычного для её всего двух режимов: трагедии и комедии. — Я... немного запаниковала... Мы решили пойти поискать вас в тоннелях, но потом внезапно встретили...       Джекс с трудом слушал слова остальных — он пребывал в полном шоке от того, что видел. Остальные тоже упоминали какую-то дверь Помни, неужели она действительно существует? Кролик нахмурился, осматривая персонажей. Они все сейчас казались ему невероятно далёкими. Он не понимал о чём они говорили, он не понимал откуда у Помни появилась эта странная фишка с дверьми, как безумец Королёр создал бабочку и почему тот такой адекватный теперь, почему плакса Гэнгл так нетипично себя ведёт... Он ничего не понимал, но открыто спросить не мог себе позволить.       Всё время он полагал, что знает каждого из них лучше чем кто-либо, но теперь ему казалось, что он не знал ничего. Он думал, что это не они далеко от него, а он всё дальше и дальше от всех вокруг. Джекс подавил в себе позыв закусить губу от досады. Раньше, когда рядом были Кауфмо и... и он, что всегда был душой компании и в центре любого события, зная обо всём, что происходит в Цирке, кролик каждый раз сопровождал друзей и брал на себя излюбленную роль весельчака, которую он ему предложил. Но после того, как его отправили в Подвал, парень не сразу заметил, что начал отдаляться от друзей, боясь слишком сильно к кому-то привязаться. А после, его роль стала удобной маской, благодаря которой у него получалось отгородиться от тяжёлых чувств, раздирающих глотку. Тяжело.       Он никогда не забудет тот день, когда пытался выбить запертую дверь друга, надеясь, что что-то ещё можно было сделать. Но после того, как та отворилась, всё, что перед ним предстало — это чёрное, как ночь, существо с множеством выпуклых кислотных глаз.       Раньше... раньше было не так, как сейчас. Было не так страшно, не так больно и тяжело. Вот бы хоть на несколько минут вернуть то время, когда ему было хорошо с друзьями и он не боялся...       — ... Джекс? — из раздумий его вырвал голос Помни рядом. Девушка увидела, что тот задумался и попробовала вернуть того в реальность. — Я... Я попробую открыть выход!       Пока Королёр и Зубл прикрывали с тыла, осматриваясь по сторонам, клоунесса сконцентрировалась так сильно как могла, чтобы призвать дверь, ведущую обратно в Цирк. Домой.       «Выход. Выход. Выход. Прошу, ещё один раз, пусть получится!»       Она прекрасно понимала, что эта её способность слишком сильна и непостоянна — девушка не могла быть уверена, что, если всё получилось два раза, то и в третий всё выйдет.       Но дверь действительно появилась.       Джекс удивлённо поднял брови, а Рагата с Гэнгл облегчённо выдохнули. Никто не хотел оставаться в этом ужасном месте ещё дольше. Но, стоило Помни дёрнуть за ручку, как паника вновь вернулась на старое место.       Дверь была заперта.       Нет, этого не могло быть! Эти двухцветные двери же всегда открываются! Но, как бы сильно она не тянула, как бы не пыталась повернуть ручку, но та всё не отпиралась. Да даже не факт, что она бы привела их в нужное место!       — Прекрасно. — Зубл злобно нахмурила брови. Она явно ожидала нечто подобное.       — Но она же всегда открывалась, что же не так?! — Помни схватилась за голову. Только они все наконец нашли друг друга, как перед ними возникла новая проблема!       — Может ли быть такое... — Королёр протянул задумчиво. — ... что это защита от жульничества от Кейна? В правилах же было сказано, что выход появится только если мы победим свои страхи...       Все как по команде посмотрели на Джекса.       — Что? — парню было чрезвычайно неприятно такое внимание к его персоне. Тем более здесь. Тем более в такой момент.       Зубл вздохнула и оперлась на одно из ружей, которое одним концом установила в землю.       — Видимо, от твоего успеха зависят наши жизни, крольчонок, только и всего.       — Джекс, ты можешь рассказать, чего конкретно боишься? — осторожно спросила Рагата, не желая как-то зацепить друга в такой стрессовой обстановке. Она давно заметила его внешний вид, но не хотела поднимать эту тему. — Вместе мы могли бы найти способ и помочь...       — О, да брось, Рэгги, — Джекс с улыбкой закатил глаза. — Я прекрасно могу со всем разобраться сам, без вашего вмешательства. К тому же, — он пренебрежительно прищурился. — С чего бы тебе в это ввязываться?       Слова парня словно заставили куклу вспомнить о чём-то неприятном, что та даже застыла на мгновение.       — ... Прости меня за то, как я обошлась с тобой... в тот раз. — Смогла наконец выдавить из себя она, сжав в руке деревянную биту, чтобы почувствовать опору. — В тот день, когда Риббит рассеялся... — Джекс вздрогнул. — Тебе нужна была поддержка, ты был его лучшим другом... Я хотела тебе помочь, как-то утешить... Ты доверился мне, а я снова тебя оттолкнула, когда всё успокоилось...       Кролик сжал кулаки в перчатках. Его раздражала Рагата. Его раздражало, как она вечно думает, что делает как лучше. Как она оправдывается. Как она его жалеет. Как она говорит об этом прямо перед всеми.       Он не чувствовал ничего, кроме злобы, когда его старые раны вновь раздирают при чужих взглядах. Он просто ненавидел это. Ненавидел казаться слабым, таким как все остальные. Он не такой! Он сильнее всего этого, их всех! Ему не нужна была никакая слащавая поддержка, дружба-жвачка и тёплые объятия!       — Да ты просто..! — Джекс уже хотел было накричать на Рагату, чтобы она замолчала, перестала говорить полную чушь, ибо это выводило его из себя, как его слова перекрыл гул камней.       Все выходы по кругу, выводящие с площадки в лабиринт, в одно мгновение оказались закрыты каменными стенами.       — Ох... полагаю, это не очень хорошо... — в полной тишине проговорил Королёр.       В следующий момент где-то сверху, в тоннелях выше раздалось копошение и искажённые голоса. Рассеявшиеся приближались. И они все вместе оказались в ловушке.       Сердце Джекса предательски забилось в бешеном темпе. Чёрт! Внезапно Рагата схватила его за руку и попыталась заглянуть в его лицо.       — Джекс, ты боишься рассеявшихся? — её звонкий голос на короткий миг прорезал шум рядом с ним. В глазах куклы была просьба. Надежда на то, что друг согласится на их помощь. — Мы можем защитить тебя от них, мы...       — Да просто отвали от меня уже! — кролик воскликнул это с такой злобой, которой от себя сам не ожидал. — Ты вечно... Ты вечно думаешь, что делаешь всё правильно, что ты такая добрая и честная! Но совершенно не хочешь отвечать за то, что из твоей «доброты» выходит!       Рагата замерла, испуганно смотря на друга. Остальные в замешательстве уставились на них. Шорохи всё приближались, от чего Зубл обернулась, готовая отстреливаться.       — Ты «из добрых побуждений» говорила, что Риббит плохо на меня влияет. Ты хотела «просто помочь и предупредить». Ты подбивала меня на «серьёзный разговор» с ним. — Он посмотрел на куклу, и в его глазах пылало отчаяние. — Но, в конечном итоге, я оказался виноват в том, что он рассеялся!       Словно гром, над головами раздалась оглушительная очередь от одного из автоматов Зубл.       — Они лезут!       Через секунду по разные стороны от них с высоты приземлилась пара монстров, принявших личину рассеявшихся, которых когда-то знал Джекс. Их голоса, словно скрежет металла, огласили всё вокруг. Они пришли за ним. Чтобы забрать его с собой.       Королёр и Зубл сразу же начали стрелять в них, чтобы держать как можно дальше. Гэнгл, в которую конструктор кинула один из автоматов, не сразу смогла поймать его и понять, что с ним делать. Не теряя времени, Рагата провела одной ногой по кругу и завела её назад, крепко держа биту в руках. Вторя её движениям, вокруг друзей в тот же миг поднялся почти прозрачный сияющий щит, отгораживающий от существ, а под ногами словно появилась разметка поля по софтболу. Рассеявшиеся врезались в защиту и стали остервенело биться об неё, из-за чего кукла покачнулась и упала бы на колено, если бы не оперлась об деревянный инструмент о землю.       — Джекс, мне жаль что всё так вышло! — отчаянно закричала Рагата, чуть ли не со слезами на глазах. — Я правда хотела помочь тебе! Я не хотела, чтобы с Риббитом это произошло из-за вашей ссоры!       — О да, действительно! И только сейчас ты нашла в себе силы извиниться за это?! — Джекс был полон бешенства после того, как наконец смог открыто заявить о своей боли этой кукле.       Помни вся чуть ли не сжалась от всего, что происходило вокруг. Два её друга кричали, остальные пытались задержать существ по ту сторону и так хрупкой баррикады, а там их поджидали монстры, что были ослеплены ненавистью и желали только разорвать всех на своём пути. От поднявшейся пыли под ногами рассеявшихся обзор всё больше терялся. Но среди неё, в стороне неподалёку красно-синие глаза шута застыли на одной-единственной яркой фигуре. Там расслабленно стоял зелёный лягушонок и просто смотрел. Смотрел на разворачивающийся перед ним кошмар и весело улыбался. Будто ждал чего-то. Или кого-то.       «Р-риббит?» — произнесённое ранее имя само собой всплыло в голове. Кто это ещё мог быть? Но почему Джекс так сильно боялся этого образа? Почему перед видом других перевёртышей он всеми силами пытался сбежать, но, увидев его, мог только застыть до дрожи в теле? Неужели те слова о «плохом влиянии» были правдой? Или боль кролика от вины была столь сильна?       — Р-ребята... — Помни попыталась привлечь внимание друзей, потому что насчёт лягушонка у неё были плохие предчувствия. Хотя, какие ещё они могут быть в таком-то месте?!       Но голос её потонул в шуме сражения и криках Джекса, что вымещал на кукле всю ту злость и желчь, что он скрывал в себе всё это время с момента потери лучшего друга. А друга ли?       — Лучше бы ты рассеялась ещё давно! — злобно воскликнул он, холодно глядя на девушку.       Её глаза расширились от этих слов. Внутри что-то болезненно сжалось. А вокруг всё дрогнуло. Тот щит, что мнимо защищал их, пошёл глубокими трещинами. В следующий момент он развалился и осколки его повалились вниз, исчезая в воздухе. Рассеявшиеся сразу устремились к уязвимым жертвам, и, не видя другого выхода, Зубл схватила что-то в руку и прокричала:       — Граната!       — Что?! — только успела воскликнуть Помни, как тут же совсем неподалёку прогремел взрыв.       Ударная волна отбросила её в сторону, по ушам тяжело ударил звон. Девушка обнаружила себя лежащей на полу посреди облаков пыли. В такой темноте и отсутствии нормального обзора она нигде не могла найти друзей. Ещё и из-за удара в глазах немного плыло. Но тут взгляд зацепился за какое-то яркое свечение. Она услышала оглушающий выстрел. Чёрт. У неё не было выхода. Она побежала в его сторону.       Джекс тяжело поднялся на колено, в голове гудело. Чёрт, о чём вообще Зубл думала?! В конечностях отдавалась тягучая боль, ещё из-за того, что он очень долго бегал по этому отвратительному лабиринту. Как же его это достало! Как же он... устал. Парень приложил руку ко лбу, надеясь, что это уменьшит боль.       — Хей, Джекс.       Дыхание сбилось. Этот голос.       Вокруг него разлетались поднявшиеся клубы пыли, за ними ничего не было видно. Но тот, кто говорил с Джексом, стоял прямо перед ним.       Риббит.       Ярко-зелёный лягушонок твёрдо стоял на ногах и лучезарно улыбался ему. Если бы Джекс выпрямился во весь рост рядом с ним, то давно рассеявшийся друг был бы ему по плечо. Как и всегда. Казалось, что ничего плохого никогда не происходило — вот он, Риббит, живой и невредимый. Настоящий...?       Риббит протянул руку кролику, словно хотел помочь тому подняться.       — Не волнуйся, Джекс, я не держу на тебя зла, — лягушонок весело прикрыл глаза, словно старые обиды ничего не значили. — Много воды утекло с тех пор и я давно простил тебя. Не нужно так сильно корить себя за промахи, Джекс.       Дыхание кролика тяжело раздавалось в темноте. Это же неправда, да? Это же не может быть правдой? Риббит давно рассеялся, и тот, что перед ним, не больше чем иллюзия, да? Но почему тогда в груди так сильно болит и на глаза пытаются вылезти слёзы?       — Всё же было хорошо, правда? — продолжал Риббит, в его взгляде будто сияло сочувствие. — А Рагата... ты же знаешь, она часто слишком сильно надумывает и видит то, чего нет. Мы не можем её в этом винить, она ничего не понимает. Это место сломало её и она просто пытается выдавливать из себя свой извечный оптимизм. — Лягушонок вздохнул. — Я же предупреждал тебя, что не стоит ей так слепо доверять — обожжёжся, поняв, что в этом месте нет никаких надежд.       Джекс опустил уши и закусил губу. Больно. Больно от того, что все слова старого друга оказались правдой.       — Но есть и светлая сторона, Джекс, — Риббит вновь лучезарно улыбнулся, словно развеивая темноту. — Пойдём со мной. Мы все живы здесь, внизу. Тут нет ни лжи, ни предательств. Никого не нужно больше терять. Здесь все твои друзья. Мы так долго ждали тебя, Джекс...       Зелёная перепончатая ладонь лягушонка предстала перед его глазами. Ждала его. Да, наверное, так будет лучше для него, как Риббит всегда и говорил. Джекс медленно протянул свою руку к руке друга. Да, он его друг. Друг же? Но Рагата говорила... Нет, она просто ничего не понимает! Она сама виновата, что Джекс поссорился с Риббитом! Она сама виновата, что он рассеился! Но... Если это так... То почему тогда рука Джекса так сильно дрожит? Почему ему страшно быть рядом с Риббитом?       Не успела ладонь в жёлтой перчатке опуститься на зелёную, как внезапно перед глазами кролика пролетела сияющая бабочка, словно солнечный свет. Легко взмахнув крыльями, она села на один из пальцев парня, рассеивая темноту.       — Джекс?!       Раздался оглушительный выстрел и под испуганный оклик Королёра в тело лягушонка прямо на глазах кролика ворвалась дробь из ружья, отбросив того на несколько шагов назад. Джекс вздрогнул. Внезапно на его плече оказалась одна из ладоней шахматной фигуры в белой перчатке и очень быстро оттащила его к самому Королёру.       — Господи, Джекс! Они все — ненастоящие! — король с беспокойством посмотрел на ошарашенного парня, что словно увидел смерть друга во второй раз. — Я понимаю, что больно видеть старых знакомых, Джекс, но нельзя им верить. Не приближайся к ним, это опасно!       Кролик ничего не ответил, он даже не обратил внимания на слова Королёра и то, как осмысленно он их говорил. Он лишь смотрел в сторону лежащего тела Риббита. Дыхание начало учащаться. Что-то кольнуло. Больно. Больно-больно-больно! Почему так больно? Парень схватился рукой, что совсем недавно хотела взяться за чужую, за голову и простонал.       — Джекс... — Королёр осторожно приблизился и тронул того за плечо.       — Королёр! Джекс! — из темноты выбежала Помни, которую привела ещё одна бабочка. Она схватилась за сердце. — Боже, с вами всё в порядке... Я думала, что уже не найду никого... Ва-а-а! — её взгляд наткнулся на труп Риббита, над которым всё ещё летала бабочка, что показала Королёру нахождение кролика. Лягушонок лежал лицом к друзьям и на нём до сих пор была его наивно-невинная улыбка. Но почему-то она вместе с этим показалась зловещей. — Зубл... явно перестаралась с взрывом...       — Зато мы все живы! — словно ждавшая своего момента, к ним приблизилась Зубл, сопровождаемая ещё одной бабочкой и с парой автоматов наперевес.       Вокруг неё обмоталась Гэнгл, боясь отделиться от подруги и чуть ли не плача. Вместе с ними была и Рагата, что с беспокойством осматривала всё вокруг, пусть и обзор был не велик.       — Как-то... это странно... — только и смогла выдать она. — Они же только что были здесь. Почему они внезапно ушли?       — Ушли? — Помни не верила своим ушам.       — Да, клянусь, я видела одного из этих у@#&*ов, но тот просто пробежал мимо, даже не обратив на нас внимания! — подтвердила Зубл, не обращая внимания на Гэнгл, что боялась с неё слезть. — Не к добру это, ребята.       Помни посмотрела на Риббита, единственного оставшегося перевёртыша в диапазоне. Но он же был мёртв, так? Но этот его предсмертный взгляд и насмешливая улыбка, она только больше не давала ей покоя. Словно он не был разочарован в том, что его убили. Словно... он уже сделал всё, что должен был...       Рядом болезненно простонал Джекс и только сейчас девушка будто заметила его присутствие. Рука друга была сильно сжата, он был ранен?       — Джекс, что случи-...       — Отвали от меня! — ей в ответ сразу же прилетел злобный крик друга, перемешанный с болью. Тот убрал руку, чтобы она видела его недовольный взгляд и полное нежелание сейчас говорить.       И, когда он это сделал, все, включая Помни, испуганно вздрогнули. Они замерли и смотрели на него так, будто увидели... нечто пугающее. Джекс опустил взгляд вниз.       Вся внутренняя сторона его руки была покрыта чёрными угловатыми помехами, быстро распространяясь по площади. На ней, словно молодые бутоны, один за другим появлялись кислотно-яркие глаза и смотрели прямо на него. Быстрое дыхание в одно мгновение стало настоящей зарождающейся истерикой.       Он рассеивается.       Он уверен, его настоящие глаза на лице тоже окрасились в другой цвет, предзнаменуя его скорую потерю себя в этом кошмаре.       Скоро он воссоединиться со старыми друзьями.       Словно сквозь толщу воды до него доносились испуганные слова Помни.       — Джекс! Только не паникуй! Это же просто наверняка из-за кошмара, это не по-настоящему, — по лицу девушки против воли потёк холодный пот. Она никогда не видела как человек рассеивался и выглядело это жутко. Что ещё хуже, это происходило с её другом! — Попробуй успокоиться и мы обязательно сейчас что-нибудь придума-...       Она попыталась взять его за руку, чтобы немного снять напряжение, но стоило ей её коснуться, как по ладони пробежал болезненный разряд, из-за чего она сразу её отдёрнула. Посмотрев на неё, она с ужасом заметила, что та покрылась глюками.       Совсем как в первый день в Цирке.       Это было не из-за кошмара. Это было по-настоящему.       — Джекс, прошу, приди в себя! — уже открыто паникуя, воскликнула Помни, стараясь докричаться до друга, пока тот совсем не потерял голову. Но он словно не слышал её, обхватив голову и истерически дыша. Кролик сжался, не реагируя ни на что вокруг, пока рассеивание уже покрывало его спину.       — Кейн! — Рагата в отчаянии кричала в воздух. — Кейн! Это чрезвычайная ситуация! Ответь, прошу!       Но ей никто не отвечал.       Кукла схватилась руками за голову, не зная что делать. Кейна никогда не оказывалось рядом, когда кто-то рассеивался. Но она всегда самозабвенно верила, что, может, если человек рассеился не до конца, то его ещё можно было как-то спасти. Но конферансье всегда появлялся слишком поздно...       — Джекс, дыши глубже! Всё будет хорошо! Только дыши глубже! — рядом кричал Королёр, надеясь, что кролик его услышит и последует совету.       Точно, Помни вспомнила, как тот рассказывал о последней встрече со своей женой. Тогда, в темноте, она немного успокоилась и будто на короткие мгновения смогла прийти в себя. Может, влияние рассеивания усиливалось со страхом и отчаянием, что испытывали люди? И, может, если Джекс сможет прийти в себя на краткий миг, то что-то ещё можно будет сделать? Но как? Как это сделать?       В голове мелькал вариант за вариантом, но ни один из них не казался рабочим. Когда рассеивание уже переключилось на другую руку и ноги, взгляд шута зацепился за Зубл, что ошарашенно стояла и не знала что делать и Гэнгл, висящую на ней и закрывающую от страха свои глаза. Зубл... Может, это сработает!       — Джекс! — Помни подбежала к другу и опустилась на колени рядом, чтобы их лица были на одном уровне и она могла попытаться поймать его взгляд, застрявший в одной точке.       Сквозь толщу страха и оглушительного шёпота множества искажённых голосов внезапно проскользнули знакомые слова...       — Дэйзи, Дэйзи... Дай же мне свой ответ...       Внезапно эти строки словно начали перекрывать голоса в его голове. Дрожь начала спадать.       — Я как сбрендил... светом любви согрет...       Знакомый голос и эта песня... навевали воспоминания. Хорошие воспоминания. Он попытался поднять взгляд.       — Изысков на свадьбу нету... Не смог купить карету, — клоунесса сидела перед ним и с улыбкой, полной надежды, пела глупую песенку, что совсем недавно они исполняли в унисон. — Но ты вдвойне мила в седле на двухместный велосипе-е-ед...       Эти глупые слова немного успокоили его и заставили вспомнить о том самом моменте, как они веселились вдвоём. Когда всё ещё было хорошо. Словно почувствовав, что паника и страх ослабели, чёрное рассеивание в разы замедлилось, оставляя кролика наполовину испорченным.       — П-помни? — его голос слегка дрожал и слабо был похож на себя, ведь и до него добралось искажение. Джекс не замечал, что половина его лица покрылась колючими чёрными глюками, а уши лишились контуров. Да и сам он... выглядел не лучшим образом.       — Да, это я! — счастливо улыбнулась Помни со слезами на глазах, понимая, что друг узнаёт её. — Всё... всё будет хорошо!       — ... Не могу поверить, что ты действительно добилась этого таким способом... — удивлённо протянула Зубл, подходя ближе. — Но она права, крольчонок, мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы рядом с тобой, не бойся.       Джекс перевёл на неё удивлённый взгляд. Зубл говорила... так мягко? Это было странно. Она всегда была первой, кто стал бы грубить ему, почему теперь она ведёт себя так нетипично? Он не понимал этого.       — Дже-е-екс! — с Зубл сползла Гэнгл и приземлилась рядом с Помни. На её маске изображались водопады слёз. — Я думала... что ты уже... Джекс, не покидай нас! — её хрупкий голос прервал громкий всхлип. — Ты часто достаёшь нас, но никто никогда не пожелал бы тебе рассеится! Ты... Ты... Никто не хочет, чтобы ты тоже исчез, прошу, не уходи!       Не выдерживая всего того, что успело произойти за последние минуты, ленточка заплакала, прикрывая чёрные нарисованные глаза «руками».       Почему-то из-за её слов внутри кролика что-то болезненно дрогнуло. Она... не хочет, чтобы он исчезал? Но... он же постоянно заставляет её страдать. Тогда почему? Сердце заныло. Почему она говорит ему такое, когда он делал всё возможное, чтобы никто не захотел, чтобы он остался. В уголках глаз защипало.       — Прости... Прости меня... — голос Рагаты пошатнулся, а губа дрогнула. В её взгляде заблестели хрусталики слёз. В следующее мгновение кукла бросилась к кролику и, не обращая внимание на опасность и боль, крепко сжала того в объятиях. По её рукам пробежали глюки. — Прости, прошу прости меня! Я бросила тебя тогда, в твоём горе, когда ты как никогда нуждался в поддержке! Прости меня! Прости-прости-прости...       Тёплые руки девушки словно держали его, чтобы тот не рассыпался окончательно. Крепкая хватка не позволяла выбраться, хотя, будто он бы попытался это сделать. Он слишком долго не чувствовал объятий, тем более от неё. А от её слов в сердце только сильнее заболело. Теперь, когда он наконец получил то, что так давно хотел услышать, он не мог понять, что за чувство зародилось в его душе. Но оно всё сильнее и сильнее захватывало его, заставляя совершенно забыть о своём состоянии на данный момент.       — Джекс, прошу, не отворачивайся от нас... — мягко произнёс Королёр рядом, с сочувствием глядя на парня. — Каждому из нас тяжело здесь быть и тяжело оставаться самим собой. Потому мы и должны порой просить о помощи и позволять другим помочь нам, даже если это значит открыть другим свои слабые стороны. Даже если это может пугать, это то, что всё ещё можно сделать, чтобы мир вокруг стал чуточку лучше. Мы не бросим тебя, что бы не произошло. Ты — наш друг, что бы ты не думал об этом. И мы примем тебя любого, ведь ты — это ты...       Слова Королёра били в самую душу. Он, словно настоящий король, был очень чутким и проницательным, и пользовался своей мудростью чтобы направлять и оказывать поддержку своим «подданным», своей семье. Ведь именно так он видел своих друзей. Именно так он видел и Джекса, что боялся выйти на свет и пребывал всё это время в полной темноте в «Подвале», что построил он сам для себя.       Не выдерживая эмоций, Помни, переступив через свой страх, также бросилась к другу и, как и кукла рядом, с чувством и заботой обняла Джекса, игнорируя колючие угловатые глюки, что вгрызались в её тело. Она могла потерпеть, чтобы подарить кролику чувство тепла и защищённости, что так ему не хватало всё это время.       Она почувствовала, как тело под ней задрожало. Раздался тихий всхлип. И потом ещё один.       — Мне... мне страшно снова терять кого-то, кто станет мне дорог... — поломанный голос Джекса, смешанный с его горькими слезами звучал столь тихо и неуверенно, что мог показаться слабым шорохом. — Мне страшно, что я потеряю себя и сойду с ума, как все остальные и меня просто выбросят в темноту, где я буду один... Мне всегда было страшно... что вы узнаете об этом...       Он зажмурил глаза, один из которых сиял яркими цветами. По его лицу проскользили редкие слёзы, которым он наконец дал волю. Перестал скрывать свои чувства, от которых бежал всё это время, словно напуганный кролик. Рядом были его друзья, что поддерживали его, от которых он так долго хотел отречься. И это осознание только доставляло ему больше боли.       — Ох, Джекс... — Зубл вздохнула, подходя ближе. — Мы никогда бы не стали высмеивать твою боль и отчаяние... — она осторожно дотронулась до его плеча, которое не затронуло рассеивание.       Он не понимал, почему они так добры к нему? Почему они говорят все эти тёплые слова? Он же сделал столько всего плохого им. Он всегда был о них другого мнения, всегда думал, что они придерживаются одной роли, как когда-то он сам выбрал её для себя. И эта роль не давала ему быть кем-то ещё, держа его в страхе отклониться от намеченного курса и сойти с ума от осознания реальности, в которой он жил. Но вот же — Зубл столь мягко с ним общается, Королёр изрекает мудрые речи, а оптимистка Рагата рыдает на его плече. Гэнгл всё та же плакса, но ей не нужно быть кем-то иным, чтобы искренне радоваться и смеяться даже со слезами на глазах. Но почему его привычный мир так сильно отличается от того, что раскрылся перед ним? Неужели всё это время он жил во лжи, что он придумал себе сам, упиваясь мыслью, что нашёл истину?       Но даже так, он искренне счастлив, что ошибался. Он всегда хотел быть с кем-то, никогда не желал быть один в и без того ужасном месте. Но боль и отчаяние, что сопровождало каждое новое рассеивание, заставляли его каменеть, когда он думал о том, чтобы вновь сблизиться с кем-то, чьё исчезновение оставит после себя только пустоту. Ему всегда было страшно, что он станет следующим. Или же им станет тот, кто мог быть его другом.       Страх... Неужели он так долго жил в страхе, что совершенно забыл, как ощущаются голоса друзей и их объятия? Неужели он позволил ему управлять собой и смириться с мыслью о том, что, если и расставаться, то без боли и без воспоминаний о хороших моментах. Но правда в том, что отчаяние и досада всё равно бы сопровождали его, но уже по совсем другой причине.       Хочет он это признавать или нет, но он ужасно привязался ко всем ним. К их грубости, веселью, радости, пониманию. Даже если бы он захотел изо всех сил, он не смог бы забыть их и притвориться, что ничего этого не было. Не смог бы отпустить их, если бы они рассеялись.       Именно из-за этого он позволил себе плакать, как и друзья, что изо всех сил обнимали его. Он позволил им приблизиться и раскрыл перед ними его старые, не затянувшиеся раны, что день за днём болели всё сильнее. И этот факт не порождал страх об осуждении в его сторону, не пробуждал в нём желания сбежать, снова закрыться. Он наконец был счастлив, что смог сказать правду, что терзала его долгие дни в месте, где не понятно, когда поднималось солнце и опускалась ночь. Он наконец получил то облегчение, которое так долго желал.       И, почувствовав его, он ощутил, как чёрные глюки, некогда опутывающие его всего, начали медленно исчезать, возвращая кролику его прежнюю мягкую фиолетовую шубку. Разноцветные, словно конфетти, глаза на теле закрывались, будто засыпая на долгий сон, и пропадали. Джекс чувствовал, что, отпустив отчаяние, он снова мог стать собой. Теперь он лишь сильнее стал ощущать объятия друзей. И только радость и облегчение, что перекрывали слёзы на его лице, не давали ему что-то сказать. Он не хотел сейчас ничего говорить. Ему просто нужно было прийти в себя после пережитого стресса.       Видя, что кролик вернулся в свой истинный облик, друзья все вместе обняли Джекса, даря ему чувство защищённости и тем самым подтверждая свои собственные слова. Их компания очень забавно смотрелась: кукла, шут, шахматная фигура и конструктор обнимали плачущего кролика, и всё это, словно подарок, было перевязано красной ленточкой с маской радости на лице.       — Я люблю вас, ребята... — только и смог выжать из себя Джекс, чей голос был полон усталости, но в то же время и счастья.       — Мы тоже тебя любим, — ответила ему Рагата, утирая слёзы.       Стоило ей затихнуть, как в стороне что-то заскрипело — то наконец открылась красно-синяя дверь, что, будто очень давно, создала Помни, и про которую в процессе всей заварушки с рассеявшимися благополучно позабыли.       — Думаю, теперь мы можем идти, — неуверенно произнесла Помни тихим голосом. — Все вместе.       Друзья кивнули ей и всей компанией двинулись в сторону выхода. Помни протянула руку, что до сих пор слегка глючила, Джексу, чтобы помочь ему встать с земли. Даже не смотря на состояние ладони подруги, тот всё равно её взял.       — Прости за всё, Помни... — и без того слабая улыбка вновь померкла на его лице. — Я тебе сказал много обидных слов...       — Да ладно тебе, — девушка со смехом закатила глаза и по-дружески толкнула его локтём пару раз. — Я же всё понимаю, кореш.       — Да... — наконец он улыбнулся. Без обмана, без притвора, искренне. Было бы славно, если бы он стал так улыбаться чаще.       Когда ребята вернулись назад в Цирк, где всё заливалось красками и цветом, это заставило зажмуриться. Долгое время, проведённое в тёмной и холодной локации, плохо сказалось на привыкшим в тьме глазам. И только когда Помни удалось их открыть, она услышала щёлкающий звук сверху и увидела, как таймер Кейна остановился на «00:00». Так они, оказывается, еле успели! А что бы случилось, если бы они не уложились по времени? Они бы застряли? «Сдавших» тест вернули бы в Цирк, а Джекса оставили в одиночестве? Помни не хочет знать... Сейчас всё хорошо.       Отовсюду внезапно повалило конфетти и разноцветные шарики, а в центре всего из «магического» дыма материализовался Кейн в торжественной позе.       — Поздравляю, мои превосходные рисовые шарики! — он, казалось, действительно ликовал и был рад. — Вы все смогли победить свои страхи и даже уложились вовремя! Да это же просто умопомрачительная победа! Давайте же все соберёмся, чтобы отпраздновать это-...       — Кейн! Ты снова перешёл черту! — невероятно, но в этот раз слово возмущений впервые взяла Рагата.       Конферансье замер, удивлённо глядя на куклу, когда его прервали.       — Ты... Ладно мы — у нас, вроде, кошмары... ещё терпимые! Но Джекс! — Рагата в сердцах указала на кролика, что сам не ожидал от подруги таких эмоций и просто молча смотрел на неё. — Кейн, Джекс чуть не рассеялся из-за твоего опасного приключения! Как ты можешь быть таким беспечным?!       — Что? Джекс чуть не рассеялся?! — казалось, Кейна это как-то мало беспокоило. Впрочем, как и всегда. — Что же мне никто не сказал?       Он глупо показал язык, словно действительно был удивлён. Помни это напомнило первый день в Цирке, когда он использовал ту же самую заскриптованную системой эмоцию, отреагировав на рассеивание Кауфмо.       — Оу! Вы, ребята, выглядите неважно, сейчас исправлю! — стоило ему щёлкнуть пальцами, как глюки на руках Рагаты и Помни исчезли, да и все друзья вновь стали выглядеть как обычно, без грязи или порезов. Но кого-то это только больше разозлило.       — Кейн, хватит! — Рагата не собиралась останавливаться, пресекая глупое поведение Кейна. — Сколько ещё должно пройти таких ужасных приключений, прежде чем ты наконец поймёшь, что то, что ты придумываешь, чаще всего сумасшедшие и опасные для нашей психики испытания?! — кукла словно высказывалась за них всех. — Раньше же было спокойнее, что с тобой случилось? Ты хоть бы с нами советовался...       — Но какое же может быть приключение и интерес в нём, если вы будете знать, что оно вам подготовило? — рассуждал конферансье, не обратив внимания на грубые слова девушки. Ну, или сделав вид, что не обратил. — И, хм.... Насколько я помню, в последнее время мы часто использовали идеи из Ящика Предложений, где были ваши пожелания. Но не могу же я всегда надеяться на них — я должен творить сам! — играючи-торжественно Кейн поднял указательный палец вверх. Но потом в его руках всё же появился небольшой блокнот. — Но, если вам это насто-о-олько принципиально, то я готов пожертвовать ещё пару приключений в пользу ваших идей. Давайте, говорите, что вы придумали, и я что-нибудь из этого свяжу...       — Слушай, Кейн, — наполовину раздражённо, наполовину беспокойно подала голос Зубл, выходя чуть вперёд. — Может... Это всё же не твоё? Ты не думал... взять перерыв от всего этого? Может, ты мог бы сделать и много чего друго-...       Её слова оборвал звук захлопывающегося блокнота. Хлопок листов оказался весьма громким. Пару секунд Кейн хранил молчание, но потом, как ни в чём не бывало засиял.       — Конечно же нет, Зубл, моя ты пластиковая солянка! — Помни могла бы поспорить, что слышала в его голосе нотки злобы. — Это же моя работа! Я не могу перестать делать то, ради чего я был создан, Зубл. И! У меня появилось множество новых идей! Вот увидите, я создам такое приключение, которого вы ещё не видели! Я соберу в него всё, что вам будет нужно! Оно будет просто невероятным! Вот увидите! — эта его фраза прозвучала больше как обида и настоящее обещание чего-то, только от этого почему-то не было никакого облегчения. — И оно вам понравится! Я сделаю всё, чтобы оно вам понравилось!       Высказав это, фигура в красном костюме исчезла, оставив друзей одних и в полной растерянности.       — Что-то... у меня не очень хорошие предчувствия насчёт его идеи... — переживая, тихо произнесла Гэнгл.       — Да-а... — неуверенно кивнула Помни. — Вам не кажется... что мы слишком на него давим?       — Мы на него давим?! — удивлению Зубл не было предела. — Помни, из-за его идей ты почти после каждого приключения выглядишь травмированной, а Джекс..! — она поумерила пыл, видя, как устало выглядит друг с обвисшими ушами. Он уже не пытался выдавливать из себя лживые улыбки. — Джекс... и вовсе чуть не рассеялся... Мне кажется, Кейн смотрит на нас как на жуков без права голоса...       — О! Жуки бывают очень разными и интересными! — воскликнул Королёр рядом. — Зубл, хочешь, я расскажу тебе о своей коллекции насекомых?       — ... Нет, — та чуть прищурилась, посмотрев в глуповатые глаза короля. — Почему он всегда такой странный?       — Я думаю... нужно просто смириться с этим, — неловко улыбнулась Помни, понимая, что шахматная фигура вновь вернулась к своему нормальному состоянию. — Ведь, Королёр — это Королёр.       — Ага, — Рагата кивнула, после чего радостно указала на кролика. — А наш Джекс — это Джекс!       — Ха? Что? Что это должно значить? — не готовый к чужому вниманию, тот неуверенно посмотрел в её сторону.       — Ничего? — кукла пожала плечами и улыбнулась. Она протянула свободную руку к нему и, пока тот не успел что-то предпринять, по-дружески потрепала его по голове. — Ты же не думал, что после всего произошедшего мы так просто от тебя отстанем, глупый?       — Хэй, давай без этого! — кролик недовольно, но не всерьёз, убрал руку куклы со своей макушки. После чего задумчиво хмыкнул. — Я уже и забыл, что ты когда-то так делала...       — А что? Скучаешь по тем денькам? — Рагата насмешливо закинула деревянную биту в другой руке на плечо.       — Пф. Мечтай! — в ответ Джекс ухмыльнулся, пародируя её же настрой. Видимо, он наконец приходил в себя после всего пережитого.       Помни засмеялась, глядя на развернувшуюся перед ней сцену. Она была счастлива, что все её друзья были в целости и сохранности. И не важно, как может начаться новый день и что он им подготовит, они справятся с этим.       Вместе.