Часть 7

Через пару мгновений мы оба в одежде, похожей на ту, что носят местные богачи, вышли на улицу и выкинули свёртки со своей старой одеждой в помойку. «Давайка, навестим Кирилла», — вдруг сказал Степан. «КАК!??!!? Нас же не впустят и нас будут подозревать в том, что мы его соплеменники». «Подозрений не будет, я скажу, что решил поглядеть на дикаря. А вот почему меня впустят, ты увидишь сам», — с улыбкой до ушей сказал Степан. Близился вечер. Мы шли, спеша; боли уже у меня не было. Степан попросил держаться подальше, делая вид, что мы незнакомы, и отдал мне свой кошелёк. На входе в здание стражи, рядом с административным зданием, стояло два стража. Степан подошёл к одному и сказал: «Здравствуйте, можно мне войти?» «Дааа, конечно, ваше высочество». В этот момент страж постарше поглядел на стража помладше, с которым говорил Степан, и сказал: «Идиоооот! Это просто горожанин, вырядился в подделку, это никакой не эдельбюргер». Затем старший глянул на Степана: «Ты чо тут?? ААА?» Степан молча вытащил заранее приготовленные деньги: «Я хочу поглядеть на того дикаря, ну, про которого в газете пишут, поговорить с ним и узнать про него больше». Старший страж изменился в лице: «Ааа, во как. Нуу, а больше нету?» «Нету». Старший смотрел в лицо Степана, будто у него был детектор лжи в глаза встроен, а затем сказал: «Хорошо, давай деньги и пошли». Я стоял за Степаном, будто я в очереди за ним, как было здесь принято. И после того как старший и Степан вошли, младший сказал мне: «Чоо тебе надо?» «Эээ... эм..» «Давай, вали. А?» И я ушёл, ожидая, когда Степан выйдет, сев вдалеке на скамейку. Примерно полчаса спустя солнце начало падать за горизонт... Я уже волновался, как бы самого Степана не сделали сокамерником Кирилла. Но тут вдруг он вышел и с полной улыбкой ушёл за угол, чтобы стражи не поняли, что мы за одно... А я пошёл за ним. За углом стоял Степан, не дав мне сказать и слова, сказал: «Он жив! И цел, и я принёс ему еды, он всё съел, но ел не быстро и сказал, что его там даже неплохо кормят! Хотя другие зеки и жаловались на еду». Ухмылялся Степан, гордясь неприхотливости братца. Я решил спросить: «А когда выпустят-то его??» «Да говорят, когда психи перестанут врать в газетах и толпа успокоится. В одной части города, где эти самые угольные разбойники, был протест в 1 тысячу человек! Вот же идиоты...» Я с улыбкой сказал: «Ну хорошо, утро вечером мудренее. Опять в кутёж?» «Нет, конечно. Вдруг нас там по лицам запомнили!?» «Надо идти в другое место, я покажу...» Мы шли в совершенно другой район, я понял это по маршруту и решил спросить. «Степан, откуда тебе знать, что там нормальное место?» «Помнишь того забулдыгу? Который к нам тогда подсел, когда мы втроём сидели, и про силу рассказывал и про то, что она решает?» «Да, помню, его Тихомир зовут... Я это узнал, когда ты был занят с той... ну, с этой Ксюшей». «Дааа, плохо помню я, вроде просто много выпил и упал тогда... Но мы о другом, так вот, Тихомир — выходец из нашего племени! Он просто ушёл и стал тут жить, у него квартира есть, туда и идём. Жильё, конечно, не бесплатное, но для землеков со скидкой, хихихи». Мы пришли в жилой район, было тихо и уже темно, я вошёл в дом за Степаном. Вдруг громкий крик: «Ээээ! Что топчитесь здесь!?!? К кому пришли, в такой час, только наркоманы и проститутки шляются. Разодеты вы, как будто сутенёры и дилеры одновременно». Пожилая женщина комплекции, напоминающей сдувшийся шар, не могла успокоить свою речь.