Часть 8

Рядом со столом, за которым сидела эта кричащая и орущая кабаниха, была надпись "вахтёр", и она продолжала кричать. Она кричала и говорила быстро, мы не понимали, как на это реагировать. "Я щас стражу вызову, быстро говорите, к кому пришли!!" Степан сказал: "К Тихомиру". "Фамилия какая у него, номер квартиры??? Что меня за дуру держите?!? Лапшу навешать хотите!" И тут к нашему счастью вышел в подъезд к нам сам Тихомир. Вот он был одет всё-таки не в пальто, а в одежды среднего жителя, выглядя скромно и сдержанно, и он произнёс с улыбкой: "Виктория Викторовна, вы зачем так волнуетесь? Это мои друзья, просто вкус у них плохой и опоздывают часто. Ну, простите их, пожалуйста". Виктория поменялась в лице и с успокоившимся видом сказала: "Эххх, ну хорошо, я сегодня добрая, пропущаю". И сделала запись в книге. Мы шли за Тихомиром долго, восход по этим каменным тропам был долгим. Я был удивлён, что горожане пока что не создали что-то, чтобы не ползти по нему, ибо они часто не выглядели атлетично. Наконец-то мы пришли, я понял это, потому что Тихомир остановился. Хотя тропа-спираль уходила ещё выше. Он достал связку ключей и, звеня ими, искал нужный, нашёл, но не сразу, в этой темноте неудивительно. Я вошёл последним. В его доме было просторнее, чем в той комнате в кутеже, которую мы снимали, но меньше места, чем в моём с Ведой доме. "Ну, после таких приключений, надо бы отдохнуть, брааатцы, ахахах", — сказал Тихомир. Пройдя пару метров, мы попали в его зал для гостей и уселись по местам. И тут я вдруг вспомнил! "Я уже со вчерашнего дня ничего не ел", — сказал я им. "Щас, подожди", — сказал Тихомир и ушёл. Но вернулся очень быстро: "Придётся мне в магазин сбегать, брааатцы", — с дразнящим лицом вновь произнёс это слово Тихомир. Сказал Степан: "Стой, давай лучше Август пойдёт? Он голоден, и он выберет, что лучше ему". "Тогда пусть ещё возьмёт... рокдоши красный, это лапша такая вкусная". Тихомир подманил меня к окну "Вооот, видишь ту лавку? Туда иди и там возьми. Я дам деньги" Тихомир достал из кармана столько, сколько надо, я не стал считать, чтобы не терять время, и пошёл. Идти вниз было намного легче, и поэтому в мгновение ока я уже дышал свежестью сегодняшней ночи. Я вошёл в лавку, там горели лампы и освещали её внутри. Долго смотрел на то, что бы мне взять, уставший продавец смотрел на меня. На прилавке было много всего необычного. Пироги и пирожки с разной начинкой, фрукты, которых я никогда не видел, десерты, колбасы, разные мясные продукты, морепродукты вроде икры огромной рыбы с человека размером осётр, и рыб поменьше. Я посмотрел на другую полку, там были напитки, от ядовитых вроде пива. Но ещё были разные соки, молоко разных животных, газировки... Глаза разбегались, и я не знал, что мне выбрать... путь сюда не занял столько времени, сколько выбор... Вдруг мои глаза увидели странное слово "паштет", это была баночка, на которой был нарисован гусь. А другим глазом я увидел кофе, "латэкобразёж-шураповнамана" растворимый. Я произнёс название объектов своего вожделения и добавил то, что просил Тихомир. Всё это стоило всего лишь 87 мопсов, да и вместе с пакетом. Я уже мчался обратно и довольно-таки быстро уже дышал запахом квартиры Тихомира, где пахло камнем и лёгкой сыростью вместе с запахом мебели и одежды. "Вот твой заказ, Тихомир", — с улыбкой я ему сказал. "Но рокдоши оранжевый, а я просил красный..." "Я могу сбегать за красным?" "Нет, оранжевый тоже неплох". Я решил отдать ему сдачу: "Вот, держи, ты дал сильно больше, чем надо..." Он перебил: "Вам нужнее, оставь себе... А ты взял паштет?" "Да". "Хмм, ну, у меня есть очень засохший кусочек хлеба, на полбаночки хватит". И Тихомир вновь умчался на кухню только за тем, чтобы добыть хлеба. Вскоре Тихомир вернулся и со словами: "Есть только такой хлеб", — дал мне хлеб и ещё ложку. Я вскрыл банку ножом, а для своей лапши и кофе Тихомир уже поставил кипятиться чайник на кухонную плиту. И тут внезапно из-за пазухи Степан достал банку пива... Я с неодобрением глянул на него. А он мне в ответ: "Да я в этот раз в меру, много не буду". Молчание продолжилось, и его прервал Степан, который обратился ко мне: "Вот, скажи мне, братец, разве город это не прекрасное место???" "Да, тут всё очень необычно и не как у нас принято". "Мне тут так нравится, что я тут останусь..." Я его перебил: "Зачем!? Ты что, нас всех бросаешь, да как мы без тебя, у нас каждый на счету". "Зачем вам тот, кто с вами жить не хочет?" "А твоей любимой с дочкой, что мы скажем?? Ты о них подумал???" — напирал я на него, чтобы переубедить. Он отвечал: "Зачем им такой муж и отец, что от них уйти хочет? Я понял, что племя это не для меня, и точка. Ты их себе возьмёшь, по обычаю нашему: если братец оставляет жену и детей, то его друг их себе забирает". Степан отхлебнул ещё пива. "Я хочу, как Тихомир, он тоже ушёл, и я уйду. Мне нравится видеть магазины, полные товаров, больше чем за оленями охотиться. Мне нравится в квартире жить больше, чем в лесу". Тихомир вдруг начал говорить мне: "Не беспокойся о Степане, Август. Я найду ему работу, найду всё, чтобы он встал здесь на ноги. Я почти напрямую на Данила Брода работаю, а это кандидат в местные старшие, вот у меня и квартира в хорошем районе, где ночью можно ходить и угольных не бояться". Я решил спросить: "Почти напрямую — это как?" "Нууу, помощник младшего представителя по отделу о вопросах поиска для отдела кадров. Мне 5 рукопожатий до Брода!" Тихомир шустро вскрыл пачку кофе и сделал мне кофе, о котором я его даже не просил, но всё равно кофе я хотел. И в процессе он говорил: "Как видите, живу не супербогато пока что, копил на квартиру, так что денег не на что другое особо не тратил. И сейчас коплю на крутую мебель, вот и еды особо нету в доме". Я решил попробовать кофе, но оно было слишком горячим, поэтому начал есть паштет. Тихомир тоже достал пиво, как и Степан. Тихомир открыл банку и сделал большой жадный глоток... а затем сказал: "Август, а что тебе нравится в жизни с племенем? Тебе же нравится еда в городе, да и одежда хорошо на тебе сидит". Я разжевал хлеб и паштет и сказал: "Чужие люди, ты не можешь знать всех, кто за твоей спиной ходит. Законы, которые посадили моего друга, хотя он был прав. Семья, Веда, которую я не могу бросить. Аромат цветущей поляны. Песнь птиц в лесу. А ещё... будущее детей, которых у меня нет, но будут, я хочу, чтобы они почувствовали то, что я выше описал". Оба смотрели на меня грустными глазами, и я понимал, что это взгляд тех, кто меня не понимает. Тех, в чьём мире нету этих минусов... Степан начал говорить: "Каждому своё, никогда не слышал, чтобы старший запрещал нам уходить прочь из племени. У нас такое наказание бывало для многих буянов, а раз гадам можно, то и не гадам тем более". Тихомир добавил: "Помню, что старший точно запрещал это — приходить чужаку без разрешения. Потому что любой чужой с мольбой о помощи может оказаться разбойником с мечом за пазухой... А тут это правило нарушают, этим угольным дома бесплатно дали!!! И дают деньги с налогов граждан! Но ничего, Брод порядок наведёт. Только всякие уроды мешаются, собрания устраивают в своих кофеюшках, знатаки жизни, тьфу, газету подкупают иии...." Степан глубоко зевнул: "Эххх, братцы, спать пора. Завтра такой же долгий день, правда, надеюсь, завтра будет всё не так, как сегодня, хехех", — сказал Степан это, хитро глядя на меня. "Где спать ложиться будешь?" — спросил меня хозяин квартиры. Я ответил: "Да прямо здесь на диване, а могу и на полу. Крыша и стены есть, что ещё надо". Степан резко спросил: "Расскажи мне, Тихомир, как горожанину следует спать?" Он ответил: "Да так же, как и братцам, но только всегда на мягкой кровати или диване. Пойдём, у меня там есть вторая кровать хорошая. А тебе, Август, хорошего сна". Я проснулся от того, что Тихомир жарил картошку. За столом уже сидел Степан и ожидал вкусного завтрака. Я встал и спросил: "А что, магазин круглые сутки работал?" Они оба повернулись и хором сказали: "Да". Затем Степан продолжил: "Я сбегал за картошкой и салом. Сейчас такая вкуснятина будет, мммм". Тихомир, поглядывая на меня и на сковороду, сказал: "А что, на полу спал? Не хочешь отвыкать от жёсткости? Ну, правильно, человек — существо инертное, резко остановиться или начать что-то делать не может".