Глава 12

      Конечно же, я нахожу маленькую шпионку на дереве. Почему я даже не удивлён?        Я прибыл на место встречи с Имоджен, и мои тени уже неслись к основанию дерева, обращая внимание на Вайоленс, прежде чем я успел заметить её присутствие. Жалко.        «Я чувствую себя обязанной напомнить тебе, что именно эмоции питают твои силы. Они отражают то, что ты, повелитель теней, жаждешь внимания девушки. Как ты это только что назвал? Жалко?» — мурлычет Сгаэль.        Этот комментарий был быстро проигнорирован.        Вместо того, чтобы спуститься и шпионить, как я и предполагал, Вайоленс оставалась на месте, пока Имоджен и Иван не начали спорить о том, стоит ли её убивать. Как будто я когда-либо, чёрт возьми, допустил бы это. Я ясно дал понять, что у меня нет никаких планов на её жизнь, даже если это было ответом на неповиновение Луперко.        Меня впечатлило, как он не отступил перед моими угрозами, особенно ради Сорренгейл. Вайоленс, безусловно, произвела на него впечатление. Должно быть, они недавно разговаривали, раз он называет её другом.        Если он сможет направить эту решимость на тренировки, он, возможно, выберется отсюда живым.        После того, как все ушли, я жду в тени дерева, пока она спустится. Я начинаю понимать, что она крайне осторожна и в то же время безумна, потому что десять минут она не двигает ни мускулом. Она замедляет дыхание и остаётся совершенно неподвижной, без характерных шатаний и ёрзаний, которые я обычно наблюдаю у всадников, когда им приходится долго молчать. У большинства из них проблемы с концентрацией внимания.        Вайолет Сорренгейл — шпионка. И если судить по её навыкам скрытности, безупречному контролю эмоций и попыткам манипулировать, то она в этом деле чертовски хороша. Я до сих пор нахожу всё это подозрительно привлекательным. Я никогда не тянулся к беззащитным женщинам, но и никогда не думал, что меня заинтересует такая, которая действительно пугает. Хотя, чёрт возьми, она сводит меня с ума.        Теперь бы мне только отогнать навязчивые мысли о том, работает ли она на кого-то, и если да, то будет ли этот человек считаться моим врагом.        Вайоленс наконец начинает спускаться. К моему удивлению, она останавливается на нижней ветке и садится. Её ноги болтаются взад-вперёд в обманчиво небрежной позе. Это было… мило. Прямо очаровательно, если бы я был из тех мужчин, которые так всё описывают. Я практически чувствую, как Сгаэль закатывает глаза.        Она поворачивает голову, смотрит прямо на меня и дразнится: — Так, значит, все эти слова о том, что ты не хотел меня убивать, были ложью, потому что ты знал, что я здесь?       Вот чёрт. Похоже, я её недооценил. Восхищаюсь тем, как она отказалась оставить себя в уязвимом положении, как только заметила моё присутствие. Вайолет Сорренгейл сложно предсказать, даже когда я использую вторую печать.       Я крепко сомкнул щиты на всю ночь. Что-то в её реакции на попытку Дайна прикоснуться к её лицу в спортзале произвело на меня впечатление. Она выглядела более чем изнасилованной; её гнев был бесконечной бездной при мысли о том, что её секреты могут быть украдены. Как будто брать то, что не дано, было худшей формой предательства.         Я всё ещё хочу знать о ней всё, но всё больше убеждаюсь, что попытки добиться её доверия пойдут мне на пользу. Я не хочу красть у неё все её секреты с помощью своей второй печати. Как ни странно, это было похоже на предательство.        Мне было весело просто пытаться её понять.        Если она захочет поиграть со мной, я буду более чем рад сыграть.        — Привет, Вайоленс. — Я приветствую её с ухмылкой, выходя из темноты и позволяя своим теням рассеяться. Некоторые из них взбегают по дереву в поисках ветки, на которой сидит Вайоленс, словно готовые поймать её, если понадобится. Я заставляю себя признать, что готов поймать её, если понадобится, прежде чем Сгаэль вмешивается и говорит это сама.        — Это что, ласковое прозвище? — Вайоленс подтягивает ногу и обхватывает её руками, выглядя совершенно непринуждённой, несмотря на то, что её поймали с поличным. Ну, полагаю, меня тоже поймали с поличным. — Мило. Надо будет придумать что-нибудь для тебя.       — Я подумал, что это тебе больше подходит, — кричу я ей с земли. — Ты не кажешься мне нежным цветком.       — Я тебя ещё ни разу не ударила. Похоже, я ещё не полностью оправдала своё новое прозвище. — Она дразнит меня в ответ всё более растущей ухмылкой, которая выглядит на ней чертовски восхитительно, даже отсюда, снизу. Внезапно я понимаю, что мы впервые по-настоящему наедине.        — Это обещание? — Я не могу остановиться, когда речь заходит о Вайоленс.        — Хм, наверное, это зависит от того, как ты себя поведёшь, — она задумчиво мычит, а я игнорирую мысленные образы, которые вызывают её слова. — Что возвращает меня к моему вопросу: ты солгал во время вашего маленького заседания клуба, когда сказал, что не собираешься меня убивать?       — Это не было ложью. Я не причиню тебе вреда, Вайоленс. — Я делаю шаг дальше на свет, чтобы она могла увидеть честность на моём лице.        — Почему?       — Может, ты спустишься вниз?       — Может быть, после того, как ты объяснишь мне, почему. Приятно хоть раз самой посмотреть на кого-то сверху вниз. Теперь понятно, почему высокие люди такие самоуверенные.       Я подавляю смех, потому что её поднятые брови ясно дают понять, что это подкол в мой адрес. — Постараюсь не принимать это на свой счёт. — Я не собираюсь тебя убивать, потому что не думаю, что ты представляешь угрозу ни мне, ни моему народу.       — Ну, это не хорошо. Мне нравится думать, что я представляю угрозу для всех. — Я могу в это поверить. — Но я действительно ценю твою поддержку. Спасибо.       — Я бы хотел получить некоторую поддержку в ответ.       — Конечно, я считаю тебя симпатичным, Риорсон, — шутит она с самодовольной улыбкой.        Наглая маленькая негодница.        Я закатываю глаза и стараюсь не улыбаться ей, как идиот. — Я имел в виду, собираешься ли ты сообщить кому-нибудь о нашем маленьком клубе?       Я не могу удержаться и приоткрываю щиты, когда спрашиваю, пусть даже совсем чуть-чуть. Мне не хочется этого делать, но у меня есть ответственность, которая больше, чем то, что я чувствую, растёт между нами.        — Зачем, чёрт возьми, мне это делать? Они, наверное, всех вас убьют. И как бы Имоджен ни хотела станцевать на моём трупе, это чувство не взаимно. Никто из вас не заслуживает наказания за то, что держитесь вместе в этой дыре, особенно первокурсники вроде Ивана. Но если взаимный обмен информацией заставляет тебя чувствовать себя спокойнее, мне придётся объяснить, почему я здесь, а это я делать не собираюсь.       Я лучше умру, чем доложу о чём-либо руководству Наварры, особенно о том, что может стоить ещё больше невинных жизней.        Меня охватывает новая волна уверенности в Вайоленс. Она имела в виду именно то, что сказала.        Я говорю себе, что больше не буду заглядывать ей в голову, и плотно закрываюсь. Хватит. Она показала, что заслуживает большего. Я просто не могу контролировать то, что уловлю, если она продолжит навязывать мне свои мысли, как делала это раньше.        — А, да. Луперко. Твой друг.        Я удивлён, когда она расплывается в самой широкой улыбке, какую я когда-либо видел на её лице. Она такая беззаботная и честная. Какого чёрта Луперко заставляет её так улыбаться? Мне требуется вся моя выдержка, чтобы немедленно не нарушить данное самому себе обещание прочитать её намерения. Но нет. Я не могу продолжать это делать.       — Разве это не здорово? Я думала, он будет меня вечно ненавидеть.        — Трудно ненавидеть того, кто спас тебе жизнь. — По собственному опыту знаю, что ещё труднее ненавидеть Вайолет Сорренгейл.        — Ну и что? Он мне ничего не должен. Я бы не винила его за то, что он меня ненавидит, но так определённо лучше. — Она отмахивается, словно её действия на парапете были какой-то обыденностью, а не самым лучшим событием, которое я когда-либо видел. Как она может просто так проигнорировать спасение чьей-то жизни?        — Какое тебе дело до того, что Луперко или кто-то из Отмеченных тебя ненавидит? — Я должен знать. Я видел её взгляд, когда речь заходила о нас.        — Я… я, честно говоря, не знаю. Раньше я никогда не переживала, что меня ненавидят. Но мне становится дурно, когда я вспоминаю, что я — всего лишь живое, дышащее напоминание о женщине, которая сделала вас всех сиротами. Наверное, мне просто приятно, что он видит больше, глядя на меня.       В Вайоленс есть ещё много слоёв, которые мне ещё предстоит открыть, но я искренне сомневаюсь, что хоть один из них хоть немного похож на Лилит Сорренгейл. — Ты совсем не напоминаешь мне Генерала. А теперь слезай с дерева.        — А что, если я не хочу? Ты собираешься подняться сюда и снять меня?       О, так она действительно хочет поиграть сегодня вечером.        — Возможно, я буду вынужден пойти на что-то радикальное, если мне придется подняться и снять тебя, Вайоленс.       Она рассмеялась и наконец осторожно спустилась. — Ладно.       Я инстинктивно распрямляю руки, но она держится уверенно. Она переносит вес и сгибает колени, и это говорит о многолетней практике и большой осторожности. Интересно, сколько раз она уже травмировалась, лазая по деревьям.        — Ладно, повелитель теней, я снова на твёрдой земле. Что ты теперь со мной делать будешь?       Я знаю, что я хочу с ней сделать.        — Я думал, мы уже договорились, что я не собираюсь тебя убивать.        Она улыбается. — Ну, я рада. Не хотелось бы пытаться убить тебя в ответ. — Её глаза начинают сверкать тем самым любопытством, которое я так часто видел. — Поэтому я должна спросить: когда ты понял, что я там? Я знаю, ты меня не слышал.       Без шуток. Она тихая как мышка.        — О, поверь, обычному человеку было бы невероятно трудно тебя обнаружить. Но, к сожалению, мои тени мгновенно нашли тебя.       — Это нечестно. Я почти уверена, что это жульничество. — Она дуется на меня, и я думаю, понимает ли она, насколько близко она играет с огнём.        — Я никогда не говорил, что играю честно. Кажется, я припоминаю упоминание о взаимном обмене информацией. Что ты здесь делаешь? Я бы обвинил тебя в шпионаже за мной, но ты не спускалась вниз, чтобы подслушать, пока Имоджен и Иван не начали спорить о тебе.       Расскажи мне о себе, Вайоленс. Что-нибудь настоящее.        — Собирала ягоды. Какая прекрасная ночь, правда? — Она отвечает сразу, словно ей даже не нужно было об этом думать. Собирала ягоды? Я оглядываю её с ног до головы, и у неё определённо могут быть ягоды в сумке. Если бы мне пришлось угадывать, она была со мной честна. Но почему?        Я в недоумении поднимаю бровь. — Сбор ягод. Кто собирает ягоды посреди ночи?       Она усмехается, словно я шучу. — Я очень занятая девушка, Риорсон. Может быть, это было единственное свободное время. Или, может быть, мне просто нравятся долгие прогулки в темноте.       Последнее утверждение прозвучало правдоподобно. — Ты не боишься оставаться одна ночью?       Вайоленс смотрит на луну с довольной улыбкой на лице. — Чего тут бояться? В последний год я больше времени провела, гуляя по Басгиату ночью, чем днём. Мне нравится. Люди становятся более естественными после захода солнца.        Я тоже всегда так думал. Поразительное ощущение — слышать, как одна из моих сокровенных мыслей произносится устами другого человека. Ночь — страшное время для некоторых, но я всегда считал её прекрасной. Она срывает маски и ложь, которые каждый тащит за собой каждый день, и оставляет после себя нечто более честное.        Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но обнаруживаю, что странным образом теряю дар речи.        — Знаешь, меня ещё ни разу не ловили, пока не появились ты и твои тени. Обычно мне гораздо лучше удаётся оставаться незамеченной, — добавляет она с озорной ухмылкой на лице. Вайоленс, очевидно, уверена в своих навыках, насколько это возможно, но она никогда не сможет объяснить, насколько я с ней согласен. Мои тени тоскуют по ней.        Я говорю ей правду, которая легко даётся только ночью. — Вайоленс, я не думаю, что смогу перестать замечать тебя, даже если попытаюсь.        — Не думаю, что ты вообще стараешься не замечать меня. Верно, Командир Крыла? — Вайоленс дразняще растягивает моё звание. Мои глаза расширяются от вызова в её голосе. Я был определённо прав насчёт её безрассудства.        — Полагаю, ты права. А я-то думал, что обладаю потрясающим контролем.       Её ответная застенчивая улыбка грозит сжечь меня заживо быстрее любого из драконов. — Уверена, это один из многих способов доказать, что ты ошибаешься.        Я не могу удержаться и придвигаюсь ближе, поддаюсь её притяжению, пока не уловлю лёгкий намёк на её сладкий аромат. Я глубоко вдыхаю и, полностью сосредоточившись, наблюдаю, как она сглатывает от нашей близости. Её волосы заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо, а не завязаны вокруг головы, что позволяет мне мельком увидеть, как каштановые волосы переходят в серебристые. Я сжимаю кулаки по бокам, чтобы не потянуться к ней.        — С нетерпением жду этого, Вайоленс. — Я понижаю голос до соблазнительного шёпота и наслаждаюсь дрожью, которую чувствую. Меня отвлекает вид лунного света, отражающегося от бледной, голой кожи вдоль её ключиц. Мой взгляд медленно скользит по ней. На ней всё ещё этот чёртов корсет. Он сводит меня с ума, но я уже видел, как он спас ей жизнь. Мне нужно узнать, из чего он сделан, потому что ей явно нужен корсет на всё тело. И не только потому, что от этой мысли текут слюнки.         Вайоленс сдерживает улыбку, но я вижу её в глазах. Я заворожённо наблюдаю, как цвета меняются от оттенков синего до янтарного.        — Я тоже… Ксейден. — Её тихий голос снимает напряжение между нами. Мне приходится сдержаться, чтобы не закрыть глаза от удовольствия, услышав, как она впервые произносит моё имя. Я хочу запомнить, как оно складывается на её губах, своими собственными.        — А теперь извини. Мне нужно кое-куда пойти, а то встреча вашего клуба затянулась, — добавляет она деловым тоном, выводя меня из оцепенения. Она подтягивает сумку, прячет свои прекрасные волосы под капюшоном и начинает пятиться от меня, от Басгиата. Мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не потянуть её назад.        — Куда пойти? Солнце взойдёт через несколько часов.       Даже маленьким шпионкам нужен сон.        — Сейчас самое время для того, что я запланировала, — резко отвечает она и продолжает пятиться без всякой спешки. Я ловлю себя на мысли, что это потому, что ей так же трудно отстраниться от происходящего.        — Ты уверена, что я не могу проводить тебя обратно? — Мне противна мысль о том, чтобы позволить ей идти одной среди ночи, даже если она ясно дала понять, что для неё это так же комфортно, как дышать.        — Не сегодня, но я ценю твоё предложение, Командир Крыла. — Она повернулась, чтобы уйти, но помедлила.        Она оглядывается через плечо, чтобы поймать мой взгляд, и это так сильно напоминает мне о том, как я увидел её на парапете, что я теряю дар речи уже второй раз за одну ночь.        — Спокойной ночи, Ксейден. — Она произносит это так нежно и заботливо, что я чуть не падаю с ног. Моё имя никогда раньше не звучало так, словно одни её губы преобразили его во что-то новое. Как будто я сам преобразился благодаря встрече с ней.        — Спокойной ночи, Вайоленс, — еле слышно выдавливаю я из себя, надеясь, что это прозвучит естественно. Я неловко прислоняюсь спиной к дереву и тяжело вздыхаю.        У меня, блядь, столько проблем.        «И ты только осознал это, повелитель теней», — добавляет Сгаэль, но это звучит добрее, чем я ожидал. От этого становится только хуже.