Глава 9

      В целом, сегодняшний день пока был нормальным. Я получил подтверждение, что Вайолет не сближается с Аэтосом, наблюдал, как она снова словесно опустошила кадета и доказала квадранту, какая она умница. И это даже не умаляет намёка на то, что мы можем сражаться на одной стороне, учитывая, что она шпионит за одним из моих врагов. Почему я нахожу это таким сексуальным?        Но, разумеется, Ксейдену Риорсону не суждено прожить ни одного по-настоящему нормального дня. Потому что как раз когда я думаю, что это будет один из таких первых дней, я вижу, как Вайолет и Имоджен вызывают на мат. Блядь, блять, блять.        Я лихорадочно ищу Гаррика, чтобы поймать его взгляд, и он выглядит таким же обеспокоенным. Полагаю, это значит, что Имоджен была не очень-то согласна с тем, чтобы не убивать Вайолет Сорренгейл, когда он ей сказал об этом. По крайней мере, именно об этом мне говорит убийство в её глазах. Мои тени устремляются к ним так незаметно, как только могут, учитывая мои нервы.        — Сорренгейл. Тебе действительно стоит покрасить волосы, если не хочешь, чтобы все узнали, кто твоя мать. Ты единственная седовласая чудачка во всём квадранте.       Вайолет обходит её стороной и отказывается попадаться на удочку. — Меня зовут Вайолет. Мне, например, нравится розовый. Может быть, ты что-нибудь порекомендуешь?       — Что ты, чёрт возьми, несёшь? Твоя мать убила мою семью, и я отплачу тебе той же монетой.        Мои тени напрягаются, и мне на мгновение хочется броситься на помощь и остановить драку. Мало того, что Имоджен убьёт нас всех, если не остановится, так ещё и не хочется, чтобы Вайолет пострадала. Она свирепо орудует кинжалами, но Имоджен выше и сильнее. Она одна из лучших бойцов Четвёртого крыла.       Я ожидал, что Вайолет выболтает что-нибудь грубое или оскорбительное, чтобы разозлить Имоджен, как она это сделала с Барлоу, но она снова меня удивляет. Вайолет понижает голос, чтобы не создавать особого шума, и обращается к Имоджен спокойно: — Мне жаль, что это с тобой случилось. Но это не значит, что я могу позволить тебе убить меня.        К сожалению, Имоджен не нужно разжигать гнев. Они обмениваются ударами, но Вайолет оказывается именно такой быстрой, как я и ожидал. Вайолет наступает и наносит несколько ударов, пока не уворачивается от широкого удара ногой от Имоджен и не получает удар ногой в грудь. Я перестаю дышать, когда Имоджен, чёрт возьми, пытается наброситься на неё. Достаточно быстро, чтобы не быть замеченной толпой, мои тени наблюдают, как Имоджен выхватывает нож и целится в уязвимые рёбра Вайолет.       Нет!       Она действительно собирается убить Вайолет. Мои тени пульсируют от ярости и отчаяния. Я чувствую, как вокруг моих ног собираются щупальца. Те, что обвивают мат, натянуты от напряжения и готовы к удару.        — Ты не можешь использовать здесь свои силы, Имоджен! — кричит Дайн, но я едва слышу его. Всё, что я могу сделать, — это удержать свои тени от нападения на Имоджен. На долю секунды я подумываю выпустить их на свободу, чтобы спасти Вайолет, но они с той же вероятностью могут навредить им обоим, учитывая мой уровень контроля.        Её кинжал встречает ткань корсета Вайолет и… тут же скользит?         Я наконец судорожно вздыхаю. Имоджен быстро прячет оружие от Эметтерио, но Вайолет точно знает, что она только что пыталась сделать. Пока Имоджен недоумевает, что произошло, Вайолет наносит ей мощный удар в лицо, от которого та отшатывается назад.        — Ты что, пыталась пырнуть меня кинжалом? Что за херня?       — Думаешь, ты этого не заслуживаешь, Сорренгейл? — насмехается Имоджен. — Что это за чёртовы доспехи?       Это хороший вопрос.        Имоджен продолжает направлять, чтобы увеличить скорость, несмотря на крики Эметтерио и Дайна со стороны. Магия и оружие — две вещи, которые нельзя было использовать в первый день. Имоджен проснулась сегодня утром и решила не следовать правилам. Если её поймают на нарушении Кодекса, нам конец.        Вайолет не уделяет этому ни малейшего внимания, слишком занятая попытками уклониться от ускорения Имоджен. Это впечатляет, учитывая, что ловкость Вайолет от природы.        Пока её попытки увернуться становятся отчаянными, Вайолет говорит, тяжело дыша. Мои тени ловят каждое слово: — Думаю, если ты пытаешься навредить моей матери, убив меня, то ты, блядь, лезешь не в своё дело. Генералу на меня плевать. Всё, что ты сделаешь, — избавишь её от необходимости делать это самой.        Знаю, это неправда, но главное, что она в это верит. Всем своим существом она уверена, что матери всё равно, жива она или нет.        Имоджен вздрагивает, и Вайолет хватает её и с яростным рычанием швыряет на мат. Но Имоджен не новичок, поэтому она быстро переворачивает их и тянет Вайолет назад так, что это сразу же станет мучением. Я вздрагиваю, когда слышу, как её рука выскакивает. Вайолет не издаёт ни звука.        Услышав, как Дайн умоляет её сдаться, её внимание к борьбе сменяется тем самым яростным выражением лица, которое я обожаю. Она полностью расслабляет тело, и Имоджен пытается приспособиться. Вместо того чтобы быть в шоке от боли, Вайолет освобождает руку, умудряясь высвободиться из-под Имоджен, и пинает её ноги, отталкивая назад. Вайолет откатывается и одним непрерывным движением, опираясь на пол, с силой возвращает плечо на место. Я вздрагиваю сильнее, чем она.        Некоторые из кадетов в зале подошли посмотреть, как Эметтерио и Аэтос начали кричать на Имоджен, и вся толпа замолчала, увидев это зрелище. От тошнотворного хруста у меня сжался живот, но она даже не остановилась, чтобы дать мне прийти в себя, и вскочила на ноги. Она так и не закричала. Какой у неё, чёрт возьми, болевой порог?        Она тут же набрасывается на Имоджен и ловко наступает ей коленом на спину, а рукой сжимает шею. На мгновение я задумываюсь, почему Имоджен не оттолкнула её, но тут мои тени замечают кинжал, который Вайолет прижимала к боку Имоджен, целясь ей прямо в почки. Она вывихнула руку и этой же рукой держит оружие. Я даже не видел, как она вытащила его. Вайолет встаёт так, чтобы скрыться от толпы, но я знаю, что Имоджен чувствует его присутствие.        Она шепчет на ухо Имоджен: — Я знаю, ты ненавидишь Генерала. Я даже не могу тебя винить. Я тоже её ненавижу. Но она уже, блядь, разрушила мою жизнь, и будь я проклята, если позволю убить себя за её грехи. Сейчас я бы предпочла не убивать тебя, так что, блядь, сдавайся.       Это самое горячее, что я видел в своей жизни: она заколола Барлоу, и спасла Луперко на парапете. Мне не следовало сомневаться в ней ни на секунду.        — Сдаюсь, — наконец выдавливает Имоджен. Вайолет легко вскакивает и никак не реагирует, когда Имоджен игнорирует её протянутую руку. Имоджен встречается со мной взглядом, сходя с мата, и вздрагивает, когда я одариваю её самым суровым взглядом — тем, который я приберегаю для особых случаев. Я чувствую тени на своих плечах, когда вижу, как расширяются её глаза.        Гаррик хватает меня за плечо. — Пошли, Ксейден. Она выжила.        — И не благодаря, мать её, Имоджен, — тихо бормочу я, не отводя взгляда. — Она использовала магию и пыталась ударить её кинжалом, и то, и другое — нарушение правил. Она пыталась оторвать ей руку. Что из этого она считает запретным?       Гаррик пытается поймать мой взгляд, чтобы я отвёл взгляд от Имоджен, но не раньше, чем упрямо задержусь ещё на несколько секунд. Она быстро разворачивается и идёт к своей подруге Квинн.        — Знаю. Мы с ней поговорим. Но, эй, как насчёт того приёма в конце? Я не ожидал, что Имоджен останется на месте, но Сорренгейл, должно быть, её напугала.        — Она приставила ей кинжал к почкам своей раненой рукой, — тихо сообщаю я, пытаясь скрыть улыбку.        Гаррик выглядит удивлённым, но он переходит в смех. — Чёрт. И почему ты такой самодовольный? Кажется, тебе нравится, когда она становится такой агрессивной.        Я поворачиваюсь, чтобы толкнуть его, но меня отвлекает разговор Вайолет с Аэтосом. Она пытается держаться, но я вижу, что ей больно. Каким бы пугающим ни был этот приём, она, наверное, повредила плечо. Не понимаю, как она тогда не закричала от боли и как она до сих пор не кричит.        — Ну же, Вайолет. Я знаю, как это больно. Позволь мне помочь тебе, как я всегда помогал.        Он тянется к её лицу, и я вижу, как Вайолет осознаёт происходящее. Она отпрыгивает к Рианнон, и её лицо вспыхивает от ярости. — Ты ни черта не знаешь о том, как мне больно, Аэтос.        В её голосе есть что-то, что меня сводит с ума. Дело не в физической боли в руке. Я знаю, что у неё есть заболевание, но я не до конца понимал, что её невероятная терпимость к боли — результат постоянного воздействия. Боль в её голосе была глубоко укоренившейся болью, вызванной жизнью, полной почти постоянных страданий, которую никто никогда не сможет понять.        Она, должно быть, знала боль гораздо лучше, чем её самый старый друг, и её способность мысленно защищать себя от худшего не была дарована ей от рождения. Она заслужила её кровью, потом и слезами.        — Я её отведу. Наши испытания уже закончились. Пойдём, Вайолет. — Кадету Маттиасу удаётся всё уладить и, не сказав больше ни слова, вывести Вайолет из зала. Она нашла хорошего друга в первый же день, отдам ей за это должное. Мои тени рвутся за ней, но сейчас у меня есть дела поважнее. Мне нужно поговорить с Имоджен и спланировать встречу со всеми отмеченными. Нам нужно подготовить всех к испытаниям, особенно тех, кто не воспитывался вместе с бойцами.        Я замечаю, как Иван Луперко переводит взгляд с Имоджен на дверь, через которую только что провели Вайолет. Выражение его лица — это сложная буря, которую я не уверен, что смогу разобрать, не опустив щиты, а я и так уже достаточно искушал судьбу на сегодня.        Я поворачиваюсь к Гаррику и киваю на розовую шевелюру, которая сейчас пытается спрятаться за своей невысокой подругой в спортзале. — Забери Имоджен, и встретимся в моей комнате после ужина. Без исключений.        В конце концов, отмеченные — моя ответственность, и я не должен был позволять Гаррику передавать приказ, когда я имел право призвать Имоджен к ответу. Я облажался, и из-за этого Вайолет могла погибнуть.        Гаррик был прав в одном. Мне нравится, когда Вайолет жестока. Хм, Вайоленс. Думаю, это ей больше подходит.