Глава 22

      Сгаэль приземляется на значительном расстоянии от Тейрна, и я, едва дождавшись, пока она коснётся земли, спрыгиваю и направляюсь туда, где всего несколько минут назад приземлилась Вайоленс.         Тейрн удивляет меня, наклоняясь вперёд и опуская лапу, чтобы создать пандус, по которому Вайоленс легко съезжает вниз. Такого проявления уважения я никогда не видел ни у одного дракона, не говоря уже о таком легендарном, как Тейрн. Её спешивание не такое грациозное, как я ожидал. Она спускается вниз и на мгновение замирает между ним и золотым перьехвостом, скрываясь от любопытных взглядов толпы. Я замедляю шаг, приближаясь.       В этот момент, когда я подхожу достаточно близко, чтобы оценить её состояние, из-за них появляется Вайоленс. Я замираю. Большинство кадетов возвращаются с Молотьбы немного потрёпанными, особенно если на них остались шрамы от дракона, но не так.        Насколько я могу судить, она вся покрыта следами крови, которые лишь частично скрыты под типичной для всадников чёрной одеждой. Слишком много крови. Видно, что она изо всех сил пыталась вытереть брызги с лица и шеи, но на воротнике и лбу остались стойкие подтёки. Один из рукавов её длинной рубашки полностью оторван по шву.        Очевидно, она ранена, но стойко держится под пристальным взглядом всего квадранта. Её кожаная одежда изорвана, а по походке, хотя она и старательно это скрывает, я могу сказать, что обе её ноги, вероятно, в плохом состоянии.        Моё сердце сжимается, когда я вижу бинты на её левом бедре, которые явно уже пропитаны кровью. Я не могу сказать, чья кровь на её одежде, но я знаю, что это всё кровь Вайоленс. Я думаю о том, через что ей пришлось пройти, чтобы выйти в таком виде, и не могу заставить себя её остановить. Всё, что я могу сделать, это молча наблюдать, как Вайоленс приближается к хранителю списков невозмутимой и размеренной походкой, ни разу не оглядываясь по сторонам.        Не задумываясь, я отправляю тени следовать за ней. Я снова заставляю себя двигаться, пока Сгаэль идёт вперёд, чтобы расположиться поближе к Тейрну.        К моему удивлению, она подошла прямо к хранительнице списков, не глядя на мать, и уверенно произнесла: — Я здесь, чтобы забрать своих драконов, Тейрнеанах и Андарнауррам.        «Она связалась ещё и с перьехвостом?» — отчаянно спрашиваю я Сгаэль. — «Это ни к чему хорошему не приведёт».       «Андарна выбрала её. Уже всё решено».       Как и ожидалось, весь помост погрузился в хаос, и Вайоленс с наглой медлительностью повторяет имена. Я не знаю, смеяться мне или злиться на то, что её острый язык может доставить ей неприятности.        — Ты не можешь... — бормочет один из генералов.        Вайоленс отвечает, не дрогнув: — Они выбрали меня. Эмпирей примет решение.        Она направляется к палатке целителей, не ожидая, пока её отпустят. Мне хочется последовать за ней, но вместо этого я заставляю свои тени ждать и наблюдать за реакцией на её заявление.        Её мать замолчала и продолжала смотреть в ту сторону, куда ушла её дочь, пока вокруг неё нарастал хаос. Генерал Мельгрен тоже подозрительно молчалив. Полагаю, шанс получить под своё командование такого дракона, как Тейрн, слишком хорош, чтобы его упускать.        — Это оскорбление нашего учреждения, — полковник Аэтос, с ярко-красным оттенком лица, угрожающе смотрит на него. Генерал Сорренгейл бросает на него предупреждающий взгляд, и тот отворачивается.        Остальные члены руководства, похоже, согласны с Аэтосом, но страх перед Генералом заставляет их жаловаться молча. По крайней мере, большинство из них.         — Мы не можем допустить, чтобы это произошло. — Тот же генерал, который говорил ранее, осмеливается снова открыть рот.        — Мы не можем контролировать драконов, генерал. — Вайоленс может вызывать негодование у её матери, но мне ясно, что их отношения гораздо сложнее.         — Мы контролируем наших кадетов, — утверждает он.        Мельгрен вмешивается: — Восстановление связи с Тейрном может быть для нас благом. — Я знал это. — Мы будем настаивать на том, чтобы перьехвост отказался от этой нелепой идеи. Кодаг сообщил мне, что девочка права, и они встретятся, чтобы обсудить этот вопрос. Бесполезно спорить из-за гипотетических домыслов.        Мои тени цепляются за помост, распадаясь на небольшие группы. Большинство из них всё ещё говорят о Вайоленс.        Я подхожу к Сгаэль и Тейрну. — «Что ты ей сказал?» — спрашиваю я его без всякой вежливости.        Сгаэль посылает мне предостережение по нашей связи. — «Будь осторожен».       Тейрн поворачивает голову и выпускает горячий пар прямо на меня. — «Не думай, что раз ты всадник моей пары, то можешь говорить со мной как хочешь. На самом деле, если ты дорожишь всеми своими конечностями, тебе следует вообще пересмотреть свои намерения говорить со мной».       Я сдерживаюсь, чтобы не сделать ни шага назад.        «Мне нужно это знать».       Он смотрит на меня с безразличием: — «Тебе нужно знать очень много, но тебя волнует то немногое, чем я поделился».       Я стараюсь не вздрагивать от его едва завуалированной критики. Знаю, я чёртов лицемер.        «Сгаэль сказала, что на Вайолет напал вейнитель. Ты рассказал ей, что это было? Она знает о восстании?» — пытаюсь я снова.        Предупреждающее ворчание Тейрна превращается в глубокое рычание, от которого у меня начинает верещать инстинкт самосохранения. Это тот дракон, на котором однажды Вайоленс отправится в бой.         «Ты одновременно высокомерен и наивен. Если ты думаешь, что моя всадница ждёт, пока ей что-то скажут, значит, ты недостаточно внимателен. Полагаю, ты её плохо знаешь».       Что, блядь, это значит? Он встретил её сегодня.        «Я прекрасно знаю, кто такая Вайоленс», — сердито говорю я огромному дракону, игнорируя рычание Сгаэль, вызванное моей нарастающей дерзостью. — «Мне просто нужно знать, не подвергаешь ли ты её опасности, делясь этой информацией».       «Но ты так и не рассказал ей правду о восстании или о тёмных магах. Ты оставляешь её разбираться во всём самой, хотя информация могла бы спасти ей жизнь». — На этот раз я вздрагиваю от правды в его словах. Даже мысль о том, что Вайоленс может пострадать и это будет моей виной, вызывает у меня тошноту. — «Она не знает о твоём маленьком восстании. У меня отличная выдержка, но ты больше никогда не будешь говорить мне, как обращаться с моей всадницей, иначе я сожгу тебя на месте». — Он наклонился и угрожающе щёлкнул зубами, и я автоматически отскочил назад.        Я быстро отхожу на другую сторону от Сгаэль, чтобы не испытывать судьбу дальше. Яростная защита Тейрном Вайоленс не должна меня удивлять, но удивляет.        «Я говорила тебе действовать осторожно, а ты, не обращая внимания на предупреждение, упёрто стоял на своём. Ты должен научиться лучше контролировать себя, Командир Крыла. Если бы ты не был моим, ты бы уже был мёртв».       «Я знаю, понятно? Знаю». — Я в отчаянии провожу руками по волосам. — «Я чувствую себя не в своей тарелке и понятия не имею, чего ожидать, когда Вайоленс выйдет из палатки. Я знаю, что она захочет поговорить, это же она. Но я не знаю, что она знает, о чём она меня спросит или чем будет безопасно с ней поделиться. У меня должны были быть месяцы, чтобы разобраться в этом, по крайней мере, пока она не сможет защититься. Но твой партнёр испортил мои планы».       «Хочу напомнить тебе, что во всём виноват убийца. Ты задумывался о том, что события сегодняшнего дня могут сыграть тебе на руку?»       «Как то, что Вайоленс чуть не убили, может сыграть мне на руку?»       «Трудно сказать кому-то, что монстр, которого он считает вымышленным, на самом деле существует. Жестокая не обязана верить тебе, если сама его видела».       Это не имеет значения. Я бы всё равно оградил её от этого, если бы мог.        «Вайоленс — умная. Она бы мне поверила».       «Кажется, ты веришь в ум девушки, но всё равно не хочешь рассказать ей о своей истинной цели. Думаешь, она тебе не поверит в таком случае?»       «Дело не в этом. Но у неё нет щитов».       «У тебя их тоже не было более полугода, и тебе потребовалось ещё несколько месяцев практики, прежде чем ты смог создать щит, который даже ребенок не смог бы пробить».       «Чёрт, Сгаэль. Будь хоть немного снисходительнее. Я просто пытаюсь обеспечить ей безопасность. Я хочу защитить её».       Даже если слова моего дракона верны, я стараюсь не задумываться о том, насколько жалко я себя чувствую из-за них. Я знаю, что Вайоленс можно доверять, но что-то меня сдерживает.        «Я не думаю, что Жестокой нужна твоя защита. Возможно, пора подумать о новом плане действий вместо того, чтобы хандрить. Это ниже твоего достоинства».       Сгаэль оставляет меня томиться в неуверенности. Наконец я слышу, как толпа начинает шуметь, и резко поворачиваю голову в сторону палатки целителей. Как и ожидалось, Вайолет идёт по полю ровным шагом, с поднятым подбородком.        При виде её я не могу удержаться и бросаюсь ей навстречу так быстро, пытаясь не бежать. Мне всё равно, даже если это приведёт меня в зону досягаемости угроз Тейрна. Мне просто нужно увидеть её вблизи.        К моему ужасу, Вайоленс вздрагивает и отступает на шаг при моём приближении. У меня сжимается живот от страха, мелькнувшего в её прекрасных глазах. Она никогда раньше не смотрела на меня со страхом. Даже когда думала, что я попытаюсь столкнуть её с парапета. Чёрт.        Тейрн угрожающе рычит, защищая свою всадницу, и я игнорирую его. Я уважаю дистанцию, которую держит Вайоленс, но не могу оторвать взгляда, быстро осматривая её.        Как я и предполагал, все её раны, похоже, находятся на ногах. Они обмотаны слоем белых бинтов, которые я вижу под её изорванной кожей. От размера порезов на ткани у меня сжимается сердце. Она изо всех сил старалась вытереть остатки крови, но я всё ещё вижу полоску на шее, которую она пропустила. К тому же её рубашка с длинными рукавами полностью разорвана, и, возможно, корсет — единственная неповреждённая часть её униформы, хотя несколько кинжалов и отсутствуют.        Издалека она выглядела уверенной, но с близкого расстояния я могу заметить, как её глаза дрожат от усталости и как почти незаметно дрожит её тело.        — Извини, я просто… сегодня было очень тяжело, — извиняющимся тоном говорит она, и я киваю, но мой взгляд всё ещё блуждает по её фигуре. Как будто, узнав истинную степень её травм, я смогу хоть как-то понять, что, чёрт возьми, там произошло и что ей известно.        — Я знаю.       Её глаза расширились. — Твой дракон тебе рассказал?       Полагаю, это значит, что она знает о Тейрне и Сгаэль. Это хорошо. Я снова киваю, но не могу не напрягаться. Мой дракон почти ничего мне не сказал.        — Сколько? — спрашивает Вайоленс с явным подозрением на лице. Её взгляд становится ледяным, и я вижу, как нарастает гнев по линии её плеч. Это ещё одно выражение лица, которое я никогда раньше не видел у неё по отношению ко мне. Ближайшее сравнение — это то, как она посмотрела на Дайна Аэтоса после того, как Имоджен вывихнула ей плечо, а он попытался до неё дотронуться.        В шокирующем повороте событий я вдруг испытываю благодарность за то, что Сгаэль и Тейрн решили не делиться со мной подробностями. Вайоленс смотрит на меня так, будто узнать что-либо без её разрешения было бы предательством. Как бы мне хотелось, чтобы она сама мне всё рассказала. Но она даже не смотрит мне в глаза.        Сегодня утром я наблюдал, как она выходит из пустой комнаты с Иваном, и мне пришлось подавить чувство ревности. Я не удержался и наклонился к ней, чтобы напомнить, что буду ждать её по ту сторону, ясно дав понять, что я не забыл нашу ночь во дворе, и ей тоже не стоит. Она была не против и флиртовала со мной с такой открытостью, которой я больше не могу найти ни следа. Я испытующе смотрю на её лицо, и кажется, что с момента нашего последнего разговора вся её нежность испарилась.        Что, чёрт возьми, там произошло?       Я пытаюсь убедить себя, что это просто стресс дня и что Вайоленс не полностью отгородилась от меня.        — Только самое необходимое, клянусь. Мне просто нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке.       Взгляд, полный ярости, устремляется вдаль, и я знаю, что Тейрн разговаривает с ней. Зная партнёра моего дракона, я, вероятно, не вижу в этом ничего хорошего. По крайней мере, она наконец-то впервые за весь этот разговор смотрит мне в глаза.        — Не думаю, что фраза «в порядке» полностью описывает моё состояние. Но я приду к этому. — Её взгляд скользит по драконам. Тейрн всё ещё угрожающе стоит за её спиной, и золотой перьехвост, похоже, готов выпотрошить меня, если я сделаю хоть одно неверное движение. Вайоленс снова оборачивается ко мне. — Нам нужно поговорить. Срочно. Секрет за секрет.       Я киваю, но внутри всё ещё паникую от того, что буду спрашивать и что скажу в ответ на её вопросы. Но она совершенно права. — Мы поговорим.        Она слабо улыбается мне, и я наконец чувствую, как по моим венам разливается хоть какое-то облегчение. Это совсем не похоже на то, как она смотрела на меня перед Полосой, но это что-то. Это не холодный, безжизненный взгляд и губы, сжатые так, чтобы скрыть любые эмоции, которые не были продуманы.        Внезапно возникшее расстояние между нами кажется уже не таким уж непреодолимым.        — Спасибо. Не хочу, чтобы ты подумал, что я не рада тебя видеть. Рада. Просто я пережила настоящий ад, — тихо шепчет она, словно зная, что это именно то, что мне нужно услышать. Потому что так и есть.        Мои плечи тут же расслабляются, когда она делится со мной частичкой себя. — Знаю, Вайоленс. Я буду здесь. Мы обо всём поговорим.        Я до сих пор не знаю, что, чёрт возьми, я скажу, но я никуда не уйду.        Вайоленс понижает голос и наклоняет голову ко мне. — Я забрала дракона. Двух. Но не думаю, что здесь я в большей безопасности. Я поговорила с Тейрном, и, боюсь, это может стать и твоей проблемой.        Она точно знает о том, что Тейрн и Сгаэль — пара. Я говорю себе, что хорошо, что Тейрн выбрал её и связал наши жизни. Я бы всё равно пытался сохранить ей жизнь. Теперь ставки просто выше. — Я с этим разберусь. — Я вспоминаю слова Сгаэль и поправляю себя. — Мы с этим разберёмся.        — Мы это сделаем. — Её улыбка неуверенная, а уверенность фальшива, но она так близка к той Вайоленс, которая так дорога мне, что я просто благодарен, что она всё ещё здесь.        Когда я вижу приближающегося Кодага, я быстро отступаю и встаю рядом со Сгаэль, но всё это время не спускаю с неё глаз. Тейрн обвивает её своими огромными когтями, и меня внезапно охватывает жалкая благодарность за то, что он может защитить её, когда я не могу. Чувство признательности к партнёру моего дракона — это новое ощущение, и оно мне совсем не нравится.        «Мы отправляемся на собрание Эмпирея для обсуждения. Тейрн просил меня передать тебе, что если с Жестокой что-нибудь случится, пока нас нет, он приготовит из тебя лёгкую закуску, а затем сделает из твоих костей ожерелье для Золотой в качестве своего последнего акта возмездия», — сообщает мне Сгаэль, когда дракон Мельгрена наконец уходит.        Я закатываю глаза. Чувство исчезло.        «Я бы никогда не позволил, чтобы с ней что-то случилось», — передаю я им обоим сообщение через связь, пока они улетают обсудить будущее Вайоленс. У меня плохое предчувствие, что в будущем я буду видеть Тейрна гораздо чаще.        Когда люди наконец остаются одни на поле, мы с Вайоленс поворачиваемся и смотрим друг на друга. Мои глаза беспомощно впитывают её взгляд, и, прежде чем я успеваю принять осознанное решение, мои ноги сами несут меня в её сторону.        Прежде чем мы успели подойти ближе, появляется эта чёртова заноза в моей заднице. — Вайолет! Ты сделала это!       Вайолет напряжённо смотрит на Аэтоса, но затем поворачивается к нему лицом. Чего, чёрт возьми, ему нужно?        Часть меня подумывает уйти и дать Вайоленс возможность побыть наедине с собой, но я не могу заставить себя отогнать тени, которые уже тянутся к ней.        — Почему ты вся в крови?       Потому что на неё напали, ты, чёртов идиот. Почему же ещё?        — Несколько причин. На меня напал кадет ещё до того, как меня выбрали. — Её ответы расплывчаты, но честны.       Аэтос бросает на меня подозрительный взгляд, и я с удовольствием прищуриваю глаза, испепеляя его ледяным взглядом. Весь день я был совершенно не в своей стихии, но ненависть к Дайну Аэтосу мне знакома. Это стало для меня второй натурой. — Мы можем поговорить? Наедине?       Только через мой труп. К счастью, Вайоленс со мной согласна. — Это плохая идея, Дайн. Я устала, и моё терпение на исходе.       — Пожалуйста, Вайолет. Это важно, — ныл Аэтос, словно имел право поговорить с Вайоленс. Хотя он даже не заслуживает того, чтобы смотреть на неё.        Его лицо искажается, когда она делает решительный шаг назад, и я испытываю к нему мимолётное чувство жалости. Всего одно. Совсем недавно я сам пережил, как Вайоленс отступила от меня на шаг, и это ударило меня словно под дых.       — Это был самый длинный день в истории человечества, Дайн, а солнце ещё даже не зашло. Можешь говорить мне всё, что хочешь, прямо здесь. — Её слова пропитаны толстым слоем усталости. Мне хочется в ярости броситься на Аэтоса, чтобы тот оставил её в покое, но не думаю, что Вайоленс одобрит, если я превращу этот момент в ещё большую сцену.        — Мне нужно знать, что там произошло. Кэт рассказал мне какую-то невероятную историю о том, что ты связалась с двумя драконами.        — И Тейрн, и Андарна выбрали меня.       — Руководство прямо сейчас обсуждает твоих… драконов. Вайолет, тебе придётся выбирать. И ты должна выбрать Андарну.        Вайолет тут же в знак протеста качает головой. — Ты что, прогуливал лекции о драконах? Никто не выбирает себе дракона, и я не буду первой.       Даже сквозь гнев, который она выплёскивает на Дайна, я чувствую настоящий страх в её словах. Вайоленс не хочет выбирать.        — Да ладно тебе, Вайолет. Ты уже нарушила Кодекс на Полосе. — Для того, кто потратил три месяца, пытаясь «спасти» её, Дайн по-прежнему больше обеспокоен Кодексом, чем риском для её жизни.        Её гнев вспыхивает от его слов, и она прорывается сквозь мои щиты, словно через мокрую бумагу.        Интересно, обсуждал ли он в постели с Эмбер Мэвис моё нарушение кодекса?       Конечно, Вайоленс знает. Я не знал, что они всё ещё трахаются, но если Вайоленс так думает, я ей верю.        — Они заставят тебя, и тебе нужно выбрать Андарну вместо Тейрна.        — Почему? — выпалила она с такой яростью, какой я никогда раньше не видел.       — Она слишком мала, чтобы участвовать в битве. После окончания учёбы ты могла бы устроиться на постоянную работу преподавателем. Это было бы идеально для тебя. Если ты выберешь Тейрна… ну, ты умрёшь.        Вайоленс смеётся, но в этом смехе нет ни света, ни радости. Это не тот смех, о котором я столько грезил. — Просвети меня, командир отряда.        Дайн вздрагивает, когда его звание используют как оружие. Это один из любимых приёмов Вайоленс, чтобы создать дистанцию. Её собственная мать однажды стала Генералом, и с тех пор она не воспринимает её иначе.        Он снова смотрит на меня через её плечо, и я не пытаюсь отвести взгляд и сделать вид, что не слушаю каждое слово. — Он связан со Сгаэль. Ты будешь во власти Риорсона до конца своей жизни. Ты никогда не освободишься от него.        Вайоленс лишь качает головой. — Ты думал, я не знала об этой связи? Мне невероятно любопытно, как ты рассуждаешь о том, как я окажусь в его власти. Потому что, мне кажется, он один из немногих, кто, вероятно, хоть что-то делает, чтобы помочь мне выжить.       — Я всё это чёртово время пытался спасти тебе жизнь, Вайолет! — Голос Дайна полон гнева.        Вайоленс насмехается над ним без намёка на извинения. — Чтобы спасти мне жизнь, конечно. — Она пренебрежительно и язвительно пожимает плечами. — Но он старается помочь мне выжить, а не спрятать меня от настоящей битвы. Не только потому, что он больше, чем тот образ, который ты о нём представляешь, не только потому, что его жизнь теперь, вероятно, связана с моей, и не только потому, что он делает это уже несколько недель. Потому что он верит, что я смогу, чего тебе так и не удалось.        — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Вайолет. Ты его не знаешь, — рычит в ответ Дайн.        Вайоленс лишь смеётся с полным пренебрежением. — О, уверяю тебя, Дайн, я выживу. И даже если кто-то из тех, кто хочет моей смерти, добьётся своего, это будет не мой чёртов командир крыла.       Моё сердце переполняется радостью от её уверенности. Чёрт, я и правда думал, что потерял всё её доверие. Должно быть, я ослабил свой щит, потому что теперь совершенно ясно чувствую намерения Аэтоса.       Вайолет должна знать, как сильно я о ней забочусь. Я знаю, что смогу вернуть её к себе.        От этих мыслей меня тошнит. Он представляет, как держит лицо Вайолет и целует её невероятно мягкие губы.        Но перед ним даже не та женщина. Это молодая Вайолет, без кожаной одежды всадницы, которая смотрит на Аэтоса с непоколебимой верой в глазах. На ней нет никакого оружия, и она выглядит наивной, не подозревая об ужасах, с которыми ей предстоит столкнуться.       Даже когда он хочет поцеловать её, он всё равно её, блядь, не видит. Вайолет перед ним — злая, окровавленная и раненая, а то — просто видение, и он думает о той девушке, какой она была раньше. О той, с которой, как он всё ещё думает, у него есть шанс.       Эта Вайолет — настоящий боец. Она начала свою гонку, находясь за стартовой линией, отставая на всю жизнь, и вот она, чёрт возьми, несётся вперёд с решимостью, о которой Аэтос даже не мог мечтать. Она оставит нас всех позади, демонстрируя своё великолепие.        Ненавижу кровь, прилипшую к её ногам, потому что это значит, что она пострадала. Но я понимаю, что большая часть крови была не её, и я радуюсь этому. Вайолет Сорренгейл теперь всадница, и она заслужила своё возмездие для тех, кто пытается причинить ей вред, — от Джека Барлоу до вейнителя. Я жалею лишь о том, что меня не было рядом, чтобы помочь ей.        У Аэтоса даже не хватает совести признать красоту перед собой: он считает кровь неприличной, а жестокость — неподобающей. Он снова ошибается.        Жестокость чертовски хорошо смотрится на Вайоленс. Мне никогда не нравились беззащитные женщины, а Вайоленс — наименее беззащитная женщина из всех, кого я встречал. Я приму её такой, какая она есть. Мне просто нужно быть рядом, чтобы не дать ей получить травму в следующий раз.        — Пожалуйста, Вайолет. Меня волнуют только твои здоровье и счастье. Ты должна знать, что я всегда, всегда заботился о тебе. Больше всего на свете. На самом деле… — его голос многозначительно понижается, и он представляет, какова Вайоленс на вкус. Я сжимаю кулаки, чтобы не броситься вперёд.        Несмотря на то что Вайоленс держится на расстоянии, Аэтос всё равно решает к ней подойти. Я отчётливо представляю, как своими тенями отрываю ему руки и скармливаю их Сгаэль. Она не особенно любит вкус человеческой плоти, но я уверен, что для меня она сделает исключение.        Руки Вайоленс тянутся к её кинжалам, и в этот момент я понимаю, что она не ведётся на его уловки. Мне нужно успокоиться и позволить ей самой разобраться с ним.        — Прости, что разочаровываю тебя, Дайн. Я всегда буду о тебе заботиться, но не знаю, сможем ли мы сейчас быть друзьями… И что касается всего остального — этому не бывать.       Решительность в её голосе — музыка для моих грёбаных ушей. Нет такого мира, где я бы спокойно смотрел, как Дайн Аэтос целует мою Вайоленс. Особенно без её чёртова разрешения. Если она не зарежет его первой, я буду более чем счастлив лишить его жизни.        Вместо того чтобы ответить по-взрослому, Аэтос решает накричать на неё. — Ты себя убьёшь, Вайолет!       Я наблюдаю, как он пересекает поле, пока наконец не исчезает. Скатертью дорога.        Она тяжело вздыхает и поворачивается ко мне. Я многозначительно киваю в сторону почти безлюдного места, окружённого деревьями. Вайоленс понимающе кивает подбородком и поворачивается к толпе. Я ухожу, не сказав больше ни слова, чтобы дождаться её, и стараюсь не думать о том, как легко она улавливает мои намёки. У неё всегда это получалось.        Я прислоняюсь к дереву, жду и чувствую, как тени лижут мне пятки от моих гневных мыслей. Как он, чёрт возьми, смеет?       Дайн Аэтос продолжает превосходить самого себя. Как он мог, узнав о нападении, иметь наглость требовать от неё чего-то подобного? Говорить о Кодексе, словно эта паршивая книга так же важна, как её безопасность или счастье? Пытаться поцеловать её, когда она ни разу не подавала виду, что будет рада этому с тех пор, как перешла через парапет? Чушь собачья.        Прошло больше десяти минут, прежде чем Вайоленс решила, что можно смело идти за мной. Я тут же делаю несколько шагов вперёд.         — Можем ли мы начать с того, что ты расскажешь, насколько сильно ты пострадала? — спрашиваю я первым.        — В основном это была моя вина. — У неё хватает наглости выглядеть слегка смущённой, как будто она только что не совершила подвиг, который я считал невозможным.        — О, я в этом сильно сомневаюсь.       — Рана на боку от лазания по скалам. Другие — мелкие царапины. Колотые раны на другом бедре, потому что я позволила ему схватить один из моих кинжалов. — Всё это на её ногах, как я и думал.        Она всё ещё злится из-за кинжала, но я не могу сосредоточиться на причинах, потому что её, чёрт возьми, зарезали. Во множественном числе.       — Сколько? Сколько ножевых ранений? — спрашиваю я.        — Когда я перевязывала рану, насчитала шесть. Я не перепроверяла, когда их зашивали, но, думаю, посчитаю шрамы позже.       Она говорит это так чертовски легко, что мне приходится остановиться на мгновение, чтобы сдержать гнев и провести рукой по волосам. Я говорю тихо, чтобы скрыть своё волнение. — Вайоленс. Тебя могли убить.       — Это определённо было частью чьего-то плана, — отвечает она с холодной, дикой яростью в глазах.        Я тут же подхожу к ней ближе. — Ты знаешь кто?       — У меня есть теория, — говорит она и закусывает губу. — Это не сулит ничего хорошего.        С горькой усмешкой я лишь качаю головой. — Так оно и есть. Но мы с этим справимся. Сначала нам нужно позаботиться о тебе. Тебе нужно время, чтобы восстановиться, и нам нужно поговорить наедине.       Она легко соглашается. — Можем ли мы подождать здесь, пока Эмпирей примет решение? После всех этих разбирательств мне нужно будет принять душ. Мы можем встретиться сегодня вечером.        Вайоленс только что чуть не погибла, и она хотела принять душ, а потом обсудить это. Мне даже не стоит удивляться. Я едва сдерживаюсь, чтобы не предложить ей свою ванную комнату, а заодно и кровать.        — Ты уверена, что не хочешь просто поспать сегодня ночью? Ты сегодня пережила ад, помнишь?       — Не думаю, что смогла бы заснуть, даже если бы попыталась. По крайней мере, без разговоров.        — Хорошо. Тогда сегодня вечером. Встретимся во дворе после десяти и пойдём к реке. — К той самой реке, где мы впервые поговорили наедине. Это кажется символичным.        Вайоленс кивает и проходит мимо меня, прислоняясь к одному из деревьев. Я наблюдаю, как она расслабляется, наконец-то получив возможность сесть. Я подхожу к ней, отходя на несколько шагов.        Я наконец отрываю взгляд от неё и смотрю вдаль. Всё моё существо хочет продолжать смотреть на неё и напоминать себе, что она жива, но мне нужно дать ей немного пространства. Даже если я изо всех сил сопротивляюсь этому.        У моих теней свои планы. Я поворачиваю голову, когда чувствую, как её маленькая ручка с любопытством касается моих упрямых теней.        Они сократили расстояние между нами, и Вайоленс, похоже, никак не может сдержаться. Во время своих расследований она не смотрит на меня. Я молча наблюдаю, как она протягивает руку и проводит одним из своих смертоносных маленьких пальчиков по верхней части одной из моих теней, слегка пошевелив ими. Она хихикает, когда эти упрямые мерзавцы обвиваются вокруг её пальцев.        Её звонкий смех высвобождает что-то в моей груди, что было крепко сжато с самого утра. С ней всё будет хорошо, даже после всего, что там случилось. С ней всё будет даже лучше, чем просто хорошо. Она станет силой, с которой придётся считаться.        Я не прерываю её. Улыбка Вайоленс становится ярче, когда я открываю врата своей силы и игриво приказываю одной из теней обвить её запястье. Я беспомощно сосредотачиваюсь на ощущении её мягкой кожи, слегка сжимая тень. Она выглядит не просто забавляющейся, а заинтригованной, и это ей очень идёт.        — Они довольно милые, знаешь ли? — небрежно говорит она мне.        Я невольно презрительно фыркнул в ответ на её насмешку. — Ты только что назвала мои тени милыми.        Она игриво закатывает глаза, и моё сердце замирает от радости, когда мы снова начинаем непринуждённо беседовать. — Ах да, извини. Они очень страшные и пугающие. Для других людей.       — Не для тебя?       — Они никогда не давали мне повода бояться. К тому же, они же часть тебя, верно?       — Так и есть, — хотел бы я сказать иначе, но это правда. Если бы они не были частью меня, они бы не искали Вайоленс за каждым углом, в то время как обычно я заставляю их выискивать угрозы.        — Тогда я точно знаю, что они не причинят мне вреда. Нам удалось достичь взаимного гарантированного уничтожения в самом буквальном смысле этого слова.        Её слова — серьёзное напоминание. Намёк на то, что я не убил бы её только потому, что на кону моя собственная жизнь, ранит. Ведь разве это не ещё один из моих секретов? Я скрываю просьбу Генерала. Как бы она себя почувствовала, узнав, что я пообещал сохранить её жизнь человеку, которого она явно ненавидит? Достаточно ли это большое предательство, чтобы она отвернулась от меня?        Но не поэтому я болел за то, чтобы она перешла на другую сторону, и не поэтому я постоянно наблюдал за ней в этом квадранте. Не поэтому я решил её тренировать или заказать набор кинжалов, ожидающих её под моей кроватью. Не поэтому я хочу целовать её до безумия.        Но разве это не будет выглядеть именно так?        — Они бы тебя не тронули. Я бы тоже никогда не смог причинить тебе боль. — Я стараюсь не говорить так отчаянно, как чувствую, но не могу не посмотреть ей прямо в глаза и не попытаться заставить её понять.        Я бы никогда, блядь, не причинил ей вреда. У неё никогда не будет причин шарахаться от меня.        — Я знаю. Мы ещё поговорим, — пытается меня успокоить Вайоленс, но она снова смотрит на мой подбородок, а не в глаза. Я стараюсь не поддаваться нарастающей панике, что она никогда больше не посмотрит на меня так же, как раньше.        Вайоленс сегодня чуть не умерла. Беспокойство о том, хочет ли она всё ещё меня видеть, неуместно и жалко, и уж точно не должно быть моим приоритетом.        Блядь. А если нет?         — Драконы могут прилететь через несколько часов. Не хочешь немного поспать? — предлагаю я, чтобы попытаться отвлечься от беспокойства.       — Это была бы не лучшая идея. Хорошие девочки, за головами которых охотятся, не засыпают в беззащитных местах.  Даже, блядь, не напоминай. — Я буду здесь. Тебе не обязательно это делать, но я предлагаю. Я никому не позволю причинить тебе вред.       Может, если я буду повторять это достаточно часто, она мне поверит.        — Я не хочу показаться слабой. — Она всё ещё колеблется. Я открываю врата своим силам и позволяю теням, цепляющимся за её лодыжки, увеличиться в размерах, чтобы покрыть её ноги. Она ахает, и я пытаюсь игнорировать то, как моё сердце, чёрт возьми, поёт от возможности окружить её. Всё, что угодно, лишь бы стать щитом между этой прекрасной женщиной и миром вокруг, который, кажется, твёрдо намерен причинить ей боль.        — Люди видят только то, что я хочу, чтобы они видели, — говорю я ей очень серьёзно.        — Не так уж и незаметно, — поддразнивает она меня и проводит рукой по дымке. Я подавляю дрожь. Я не знал, что ощущение от теней может так сильно на меня повлиять, но вот мы здесь.        — С сегодняшнего дня тебе, возможно, будет непросто оставаться незаметной.        Вайоленс не из тех, кто любит лишнее внимание. Уверен, это мешает ей заниматься своими делами. Она морщит нос, услышав напоминание, стонет и запрокидывает голову. Я замечаю, как она дрожит от холодного прикосновения коры к шее.        — Было бы неплохо ненадолго закрыть глаза, — неохотно соглашается она и рассеянно потирает обнажённую руку, чтобы согреться.        Я снимаю куртку и, не принимая сознательного решения, встаю, чтобы подойти к ней. Я рад, что Сгаэль была занята, потому что она ни за что бы не упустила этот момент.        Как можно мягче я кладу ей на колени свёрток ткани. Глаза Вайоленс расширяются от удивления. Я подошёл так быстро, что, кажется, она даже не заметила моего движения. Я проклинаю свою нетерпеливость.        — Тейрн меня сожрёт, если я позволю тебе замёрзнуть насмерть. Здесь становится всё холоднее.       Вайолет дарит мне искреннюю улыбку, от которой у неё появляются морщинки вокруг глаз, и это стоит любого смущения. Она тихо смеётся и беззвучно говорит: — Спасибо, Ксейден.        Она накидывает на плечи слишком большую лётную куртку и удобно устраивается. Вид её в моей одежде отвлекает меня так же сильно, как я и предполагал.        Я говорю себе, чтобы я перестал пялиться, но Вайоленс закрывает глаза, и я не могу удержаться от того, чтобы воспользоваться этим. Я лишь изредка отвожу взгляд, чтобы оценить обстановку и убедиться, что никто не занял позицию, выдающую Вайоленс в момент её покоя. Мои тени всегда наготове.        Я вижу, что она не спит, но и не думает в традиционном смысле этого слова. Хм, похоже, Вайоленс практикует медитацию. Не знаю, почему это меня так удивляет. Её дыхание ровное и спокойное, и её прекрасные черты лица наконец-то расслабились впервые за сегодня. Её глаза резко открылись при звуке хлопанья крыльев вдали.        — Драконы возвращаются, — говорю я ей без всякой необходимости. Вайолет кивает и быстро вскакивает на ноги, но тут же вздрагивает и, с гримасой боли на лице, кладёт руку на бедро.        Я делаю шаг ближе. — Что случилось? — рявкаю я.         Голос Вайоленс хриплый от долгого молчания. — Швы натянулись. — Я в порядке. Пошли.        Чёрт, хочется возразить, но сейчас я ничего не могу сделать с её травмами. Она собирается уйти с нашего укромного уголка лётного поля, окружённого деревьями, но останавливается. — Ах, твоя куртка. — Когда она встаёт, куртка тяжело висит на её плечах и доходит почти до колен. — Наверное, мне не стоит в ней ходить.         Мне хочется сказать ей, чтобы она оставила её себе, но это было бы нелепо. Она права, что, оставив куртку, она только породит ненужные слухи о том, что она спит со своим Командиром Крыла ради безопасности в квадранте. Я игнорирую ту часть себя, которая умоляет Вайоленс воспользоваться мной, и молча забираю куртку обратно.        — Ты должна знать, что в этом году сорок один несвязанный кадет, — серьёзно сообщаю я.        — Значит, как минимум сорок два человека желают мне смерти. И это не считая всадников, затаивших обиду на Сорренгейлов. — Вайоленс отвечает саркастическим смехом.        — Мы придумаем план. — Я начинаю мысленно составлять список. Мне нужно зачаровать её дверь. Мне нужно переместить одного из отмеченных, чтобы защитить её во время заданий отряда. Мне нужно выяснить, кто, чёрт возьми, пытался её убить, и выпотрошить его.        — Сегодня вечером, — она соглашается и отправляется на встречу со своими драконами. Я присоединяюсь к Сгаэль и наблюдаю, как Вайоленс с нескрываемой любовью встречает Андарну. Я почти улыбаюсь при виде этого зрелища. Только Вайоленс могла уйти с Молотьбы с самым большим драконом, а также самым маленьким и самым красивым.        Мой прекрасный хаос противоречий.        Огромная фигура дракона Мельгрена занимает всё пространство за помостом, и в толпе воцаряется тишина. Он использует малую магию, чтобы усилить свой голос и донести его до всех уголков поля.        — Кодаг сообщил, что все драконы высказались по поводу девчонки Сорренгейл. Хотя по традиции на каждого дракона полагается один всадник, ещё не было случая, чтобы два дракона выбрали одного и того же всадника, и потому драконьего закона против этого не существует. Хотя некоторым всадникам может показаться, что это не совсем… справедливо. Драконы устанавливают собственные законы. И Тейрн, и… — Он оглянулся через плечо, и его помощник бросился вперёд, чтобы прошептать на ухо. — …Андарна выбрали Вайолет Сорренгейл, и их выбор остаётся в силе.       Меня раздражает неуважительное отношение Мельгрена к Вайоленс и Андарне, но я игнорирую это и продолжаю наблюдать за Вайоленс. Она смотрит на Мельгрена с таким же раздражением, но в то же время рада, что может оставить себе обоих драконов.        Я вижу, как взгляд Вайоленс устремляется куда угодно, только не на помост, пока её мать поднимается, чтобы выступить. Вайоленс не оглядывается, пока речь не подходит к концу.        — Добро пожаловать в семью, которая не знает ни границ, ни пределов, ни конца. Всадники, шаг вперёд. — кричит Генерал.        Она делает несколько шагов вперёд, и Тейрн выпускает огонь ей в спину. Я стараюсь не думать о том, как сильно это больно. Сгаэль не сдерживалась, когда дело касалось моей метки, и боль была невыносимой.       «Ты уже был отмечен другими. Мои права должны были быть более внушительными», — деловым тоном говорит мне Сгаэль. Я улыбаюсь словам своего дракона. Учитывая метку отступника и 107 шрамов, по определению Сгаэль, её права должны были быть более внушительными, и моя метка простиралась по всей моей спине и плечам. Доказательство того, что я принадлежу Сгаэль.        Сегодня она мне нравится так же, как и в первый раз, когда я её увидел.        Вайоленс шипит от боли, но не кричит, как другие новички на поле. Когда Тейрн заканчивает, Вайоленс пытается оглянуться через плечо, но я знаю, что она ничего не увидит. Мои руки чешутся помочь ей.        Сгаэль посылает мне драконий эквивалент закатывания глаз. — «О, просто сделай это. Давай не будем обманывать друг друга».        Я игнорирую её и сокращаю небольшое расстояние до Вайоленс, которая как раз протягивала руку назад, чтобы потянуть за завязки своего корсета.        Я поднимаю бровь. — Нужна помощь?       Вайоленс благодарно кивает, позволяя мне легко сократить дистанцию.        Прежде чем я успел заставить свои внезапно онемевшие пальцы разобраться со шнурками, она подняла руку и оторвала ткань от оторванного рукава до самой шеи, чтобы без лишних хлопот стянуть оставшийся рукав. Я понимаю, что это нужно, чтобы её спина была видна лучше, но я не могу перестать представлять, как срываю с неё оставшуюся одежду.        Я прихожу к выводу, что Вайоленс пытается меня убить.        Я заставляю себя сосредоточиться и начинаю осторожно распутывать шнурки. Они ослабевают и соскальзывают вперёд, а Вайоленс удерживает их на месте, прижимая к себе верёвки и остатки рубашки.        — Как ты умудряешься заниматься этим каждое утро? — спрашиваю я, чтобы отвлечься.        — Я ужасно гибкая. — Я резко вдыхаю, представляя себе образы, которые вызывают её слова. Ни один из них нежелателен, когда мы находимся посреди оживлённого лётного поля. — Это одна из особенностей моего тела. Уж точно веселее, чем хруст суставов.       Не могу сдержать смех. Вайоленс определённо пытается меня убить. Я отгоняю эти мысли, чтобы обдумать их позже, когда останусь совсем один.        Я раскрываю остальную часть её метки и не могу сдержать улыбки. Она необыкновенно красива, как и она сама. Между её лопатками висит сверкающая чёрная тень — дракон в полёте, резко контрастирующий с её бледной кожей. В центре чёрного дракона — мерцающий золотой силуэт дракона поменьше.        — Тебе понравится, — уверенно заявляю я.        Тейрн обдаёт меня горячим паром. — «Двигайся. Сейчас же».       Вместо того чтобы закатить глаза, я отступаю назад и вижу, как взгляд Вайоленс расфокусируется. Она смотрит глазами Тейрна или Андарны.        — Это прекрасно, — благоговейно шепчет она. Она моргает, и я вижу, как её глаза проясняются, когда она возвращается в своё тело.        Она закатывает оставшийся рукав и жестом велит мне зашнуровать её. Я молча выполняю её указания.        Когда вся её одежда, по крайней мере, большая её часть, оказывается на месте, она поворачивается и смотрит мне в глаза. — Спасибо, — тихо шепчет Вайоленс. Я сдерживаюсь, чтобы не приблизиться.       В этот момент легко убедить себя, что ничего не изменилось. Что связь, которую я ждал четыре дня, осталась точно такой же, какой была, и я не потерял её, прежде чем у меня появился шанс по-настоящему обладать ею.        Я поднимаю руку, чтобы погладить нежную, неповреждённую кожу её лица, и у Вайоленс перехватывает дыхание. У меня сжимается сердце, когда я вижу, как она напрягается, и улавливаю её громкие мысли через свои щиты.  Он не Дайн.       Я быстро опускаю руку. Конечно, она не хотела бы, чтобы кто-то трогал её лицо прямо сейчас. Она бы точно не хотела, чтобы я был рядом, если бы знала, что мне даже не нужно прикасаться к ней, чтобы нарушить её личное пространство даже хуже, чем Дайн, мать его, Аэтос.        Мне нужно уважать её личные границы. С ночи перед Полосой многое изменилось, по крайней мере, для неё.        — Пожалуйста, Вайоленс, — говорю я ей, стараясь не обращать внимания на боль в груди. — Увидимся вечером.         Она согласно кивает, и я направляюсь обратно к Сгаэль, прежде чем окончательно потеряю контроль над собой. Весь день я держусь из последних сил.        Гаррик и Боди ждут меня с непроницаемыми лицами. Они прекрасно знают, кем Тейрн является для Сгаэль.        — Так, э-э, Вайолет связалась с парой Сгаэль? — пытается спросить Боди.        Я вздыхаю и киваю. — Да, так и было.        Гаррик хлопает меня по плечу. — Не волнуйся так, мужик. Мы о ней позаботимся.        Боди вмешивается: — Ты и так беспокоился о её жизни. Если теперь на кону твоя жизнь, мы все поможем.       Я вздыхаю. Я расскажу им о настоящих угрозах для Вайолет Сорренгейл, как только сам лучше разберусь в ситуации.        — Знаю, — серьёзно говорю я. — Мы скоро поговорим. Сейчас просто не время и не место. Я сообщу вам, как только смогу. Как дела?        Гаррик широко улыбается. — Отличные новости! Все, кто добрался до Молотьбы, связались с драконами. Красный кинжалохвост Лиама особенно впечатляет.        Я не могу сдержать широкой улыбки, услышав слова Гаррика. Весь день я был полон паники из-за Вайолет, но какая-то часть меня успокаивается, когда я слышу, что мой брат и остальные отмеченные выбрались невредимыми.        Я говорю себе, что разберусь со всем по мере поступления. Вайоленс и люди, за которых я в ответе, дожили до конца Молотьбы. Вот что важно.        Даже если Вайоленс выбьет почву из-под моих ног во время нашего сегодняшнего разговора, она всё равно жива.