Глава 7.

             — Тук-тук! Кто там? Открой двери! Нет, я сам! — под этот непонятный и произнесённый хором стишок Иванек поднялся на мостик.       — Что за детский сад? — спросил он у смеющихся парней. — Не помню, чтобы по графику у нас стоял утренник.       А сам смотрел на них и искал в движениях, поведении, лицах и взглядах тревожные признаки. Не каждый день случаются страшные открытия. Он сам полночи ворочался с бока на бок, закрывал глаза и снова видел застывшие в камне города и жителей. Уснул уже под утро и не выспался. Раз парни веселятся, то это всё же хорошо. Было бы хуже, отправься они стройными рядами в кабинет к Видовичу. Тот осмотрит их и сразу может начинать писать в научный журнал статью с громким названием «Групповая депрессия как ожидаемое состояние после массового психоза».       — Да кэп, прямо перед твоим приходом к нам в дверь постучались, — доложил с довольным видом второй пилот.       — В дверь? — удивился он. — У нас нет двери!       Парни согнулись от хохота.       — Ну, в шлюз, в люк! Мы ещё не успели посмотреть. — Они вывели на экран данные сенсоров.       Возле входа в переходной шлюз нерешительно топтался Тревор Диккерей. На этот раз он больше походил на нормального человека: отмылся, подстригся, подравнял бородку с усами, оделся в стандартную робу. Рядом с ним стояло ещё несколько человек в такой же одежде. Женщины выделялись среди них стройными фигурами и длинными волосами. Но ни одной лохудры, все заплели косы или как-то ещё уложили волосы. Мужчины щеголяли короткими стрижками, а один вообще обрился наголо. Поеденные вшами виски украшали замысловатые знаки татуировок.       — Теперь они больше напоминают нормальных людей, а то в первые минуты, когда они вышли в док, я испугался, — произнёс Людмил. — Подумал, что мы в Древний мир попали. К этим, как их там называли? К неандертальцам!       — Вот что делает с людьми цивилизация, — заржали остальные. — И мыло с мочалкой, наличие горячей воды и ножниц.       — Хорош зубоскалить, — прикрикнул на них капитан. Совсем не зло, чисто для того, чтобы прекратить балаган. — Не расслабляться! Наблюдать! Я в разведку! Узнаю, что они от нас хотят.       Он спустился к шлюзам и вышел к беженцам. Те увидели его и заулыбались.       — Твой приказ выполнен, капитан, — отрапортовал Тревор. — Мы взломали все системы станции, перевели управление на себя, а то те умники из диспетчерской отрезали нам свет, воду, тепло. Теперь они ничего не могут сделать и пакостить не смогут, им бы для начала себе воды и света раздобыть. Одежду и мыло людям раздали. Помывка шла всю ночь. Некоторые по несколько раз купались, чтобы стать чистыми. Тряпьё покидали в соседнем доке в один из шлюзов. Можно поджигать.       — Чуть позже, — уклонился Иванек. — Сейчас нам немного не до этого. Скажи, какой шлюз, мы его закроем, чтоб никто там не заблудился.       Тревор послушно ткнул пальцем в точку на план-схеме. Иванек тут же письменно велел парням заблокировать выход и проверить шлюз снаружи. Чтобы под видом тряпок им туда трупы врагов «случайно» не подкинули. Всех официально погибших док уже осмотрел, описал, задокументировал и кремировал. На Землю отправили третий список с именами жертв, оставшихся в живых и пропавших без вести. Заключительный.       — Я привёл тебе баб, — неловко промямлил Диккерей. — Им бы к доктору надо, по делам женским. У нас ни одного не нашлось, а они плачут.       — Хм, — вот задачка, так задачка! К такому жизнь его не готовила, но нужно же как-то выкручиваться, чтобы не ронять авторитет в чужих глазах. — Хорошо, сделаем, что сможем, но я ничего не могу обещать, — предупредил он женщин. — У моего врача другой профиль, в экипаже нет и никогда не было девушек. Только мужчины. Хотя бы таблетки он вам может дать, если понадобится. Сами ему расскажете, что вам нужно.       Женщины немного погрустнели, но послушно пошли за капитаном в медотсек. Там он спихнул их на обалдевшего Видовича, а тот поспешно нацепил медицинскую маску с фильтром: женщины пахли менструальной кровью. Одна и вовсе казалась беременной. Иванек в этом не разбирался, у него были младшие брат и сестра. Брат как раз перед его последним полётом в космос сыграл свадьбу, а сестра в то время была слишком юна. С тех пор прошло два с лишним года, возможно за это время у него уже появились племянники. Хотя во время редких звонков домой никто ему таких новостей не сообщал.       Сам он никаких запахов не чувствовал и радовался тому, что в детстве после болезни у него напрочь отбило обоняние. Впоследствии это сильно облегчило ему жизнь. Даже на Болоте он не чувствовал немного солоноватый запах кварценита, которым было пропитано всё вокруг. Ему говорили, что он чем-то напоминает запах моря: соленой воды и ветра над ней. Но запаха моря он тоже не знал, хоть и бывал там каждый раз в отпуске.       За время его отсутствия на мостике ничего не изменилось, новостей из дома не поступало. Они до сих пор оставались единственным кораблём, что вернулся за беженцами. Иванек доложил на Землю о гибели планеты в тот момент, когда отправлял списки с количеством оставшихся на станции. Прошло уже два дня, а он всё ещё не получил ответа. Поэтому попросил немедленно докладывать о новостях и вернулся в медотсек.       Несчастный Марек отвлекал себя от женских проблем работой. Сидел с грустным видом и тоскливо пялился в электронный микроскоп. Вокруг гудели, щёлкали и жужжали разные приборы.       — Куда ты их дел? — поинтересовался капитан. — Дамочек этих?       — Осмотрел, расспросил, рассадил по резервным каютам. Беременность у одной из них протекает нормально, плод жив и хорошо развивается.       — А?.. — запнулся он с вопросом. Док вымученно улыбнулся.       — Выдал им все необходимые средства женской гигиены и обезболивающие таблетки. Мне медотсек полностью лекарствами укомплектовали. И для женщин там тоже полный набор всего был, я высыпал, а они сами выбрали, кому что нужно. У нас же разные пассажиры были, вот в центре и постарались.       — Понял, пригодилось. Значит, проблем не возникнет. Что с пробами?       Видович погрустнел ещё сильнее.       — Если коротко, то кварценит — это твёрдая кровь. Стопроцентная органика в виде кристаллов. Не окаменевшая, заметь, а просто такого своеобразного вида, живая.       Иванек от неожиданности едва не сел мимо стула. Вовремя ухватился за стол.       — Ты уверен? — он уселся поудобнее, понимал, что сейчас услышит нечто необъяснимое.       Марек презрительно фыркнул.       — Более чем! Она не человеческая, не животная, не принадлежит ни одному из известных нам земных и инопланетных видов, но содержит все те компоненты, присущие крови живого существа: лейкоциты, эритроциты, тромбоциты и плазму. Просто это совсем неизвестный нам вид, вот и выглядит она по-другому, даже цветом отличается. Вспомни друзы, которые я для тебя собрал!       — И я осмелюсь предположить, что об этом давно известно, но данные засекречены. Не могли наши учёные тысячи лет назад не исследовать вещество. Да просто из любопытства! А вот когда поняли, что это, то и замолчали. — Иванек задумался. Получалось, что планета в какой-то момент утопила в крови всех своих жителей. Дважды. А в свете открытия дока экипажу лучше вообще нигде не упоминать о том, что они увидели через его сенсоры. Молчать и делать вид, что не было никакого полёта к осколкам. Здесь документами о неразглашении не отделаешься. Док словно прочитал его мысли.       — Надо предупредить парней, чтоб не трепались о находке. Пусть они не знают подробностей, но всё равно. Не видели, не слышали. Мы, вообще-то, за оставшимися беженцами прилетели, вот ими и занимались! Сидим и ждем ещё один корабль. Военного вполне хватит, чтобы увезти отсюда всех одним разом.       — Логично! — Иванек оставил врача вникать в молекулы и формулы дальше. — Ты уже знаешь, можешь не приходить, а я сейчас всех соберу и расскажу. Не маленькие, должны понять, что так лучше для них же.       Через несколько минут капитан собрал всех на мостике и рассказал об открытии Видовича. Парни пообещали прикинуться валенками и делать вид, что ничего не знают. Понимали, что по окончании спасательной миссии их всех всё равно будут допрашивать, чтобы составить общую картину. К счастью, никому из них пока не пришло в голову связаться с друзьями или родственниками, чтобы просто потрепаться.       За разговорами он вспомнил об отложенном деле.       — Там местные в одном из шлюзов помойку из своего хлама устроили. Надо бы смотаться и проверить, чтобы не подсунули «сюрпризы». Кто доброволец?       Вызвались боцман Даня Давыдов и стрелок Сергей Горчак. В Академии звёздного флота все курсанты в независимости от выбранного направления должны были налетать несколько сотен часов. Так что пилотировать истребители умели даже те, кто потом не шёл в военные, а ограничивался торговлей. В экстренных ситуациях парни могли сносно управлять даже таким большим звездолётом.       Со смешками они облачились в скафандры и нырнули с края шлюза в открытый космос. Долетели до соседнего, примагнитились и походили там. Их «экскурсия» среди грязного и вшивого барахла сопровождалась сальными шуточками и острыми комментариями относительно некоторых особо экзотических нарядов. Они перелопатили эту кучу, на всякий случай просканировали шлюз ручными сканерами и тем же путём вернулись обратно. Там для начала прошли санитарную обработку, потом залезли в истребитель и дали команду открыть шлюз.       В космос вылетела куча мусора, который они грамотно отловили специальной молекулярной сетью, оттащили подальше от станции и расстреляли. Горело хорошо, парни применили боевой лазер. Они покружили вокруг, подождали, пока догорит, и только потом вернулись на звездолёт.       Пока парни занимались уничтожением помойки, на станции произошло ЧП. Со стороны планеты в них врезался огромный обломок и задал новое вращение. Двигатели давно не работали, их побило сразу после взрыва, поэтому скорректировать траекторию полёта и остановить хаотичное вращение пришлось с помощью «Унгулы». Для начала команда в полном составе перешла на ту сторону и раскрошила обломок лазером. Хорошо, что они работали в скафандрах, мелкие кусочки вылетали обратно и под воздействием притяжения обломков планеты летели в их сторону.       Когда от обломка осталось совсем немного, они сдвинули его и вытолкали обратно в космос. Повреждённое помещение отгородили, чтобы не терять воздух. Дальше было сложнее. От истребителей не было проку, поэтому Людмил отстыковался и вывел звездолёт из дока в космос. Они прилепились к боку станции носом против движения вращения и включили двигатель на первую космическую скорость.       Иванек оставил мостик на главного инженера, а сам занял место в кабине истребителя. Сейчас он не нуждался в штурмане, поэтому второго пилота с ним не было. Другой истребитель пилотировал Горчак. В их задачу входило отстреливать те немногочисленные обломки, что время от времени возникали возле станции. Всю энергию «Унгулы» направили на то, чтобы задать станции нужное направление.       Сначала она не подчинялась и продолжала вращаться, потом вращение немного замедлилось. Спустя несколько часов работы на пределе возможного они добились того, чтобы остановить странные кульбиты и вернуть станции первоначальную скорость вращения. В этом заключался весь смысл, поскольку от этого зависела гравитация. Они восстановили её, а потом ещё и корректировали.       Казалось, что у них за день выгорит всё топливо, но они не переживали. Вернуться на Землю и заправятся ещё раз. Пока же экипаж трудился над тем, чтобы вернуть не только всем вынужденным обитателям станции, но и себе зону комфорта. До невесомости они не скатились, но пережили несколько самых неприятных часов в жизни. Благо, перед началом манёвров они сделали для всех объявление и дали примерно полчаса на то, чтобы люди смогли хоть как-то закрепиться там, где находились.       — Кэп, у нас устойчивая позиция и даже небольшое ускорение, — доложили с мостика.       — Тяготение нормальное, не давит? — уточнил он.       — Нормально, мы добились оптимального показателя. Кэп, может, мы сдвинем её немного в сторону?       Он обдумал предложение главного инженера. Планета двигалась по собственной орбите. За три месяца с начала эвакуации они отлетели от изначальной координаты на несколько десятков тысяч километров. Даже сейчас, когда со времени взрыва прошло четыре, нет, уже почти пять суток, обломки планеты продолжали двигаться в космосе по проторенной миллиардами лет существования дорожке.       Станция же может остаться на том месте, на которое вышла. Та самая заданная на Земле координата, она вычислялась с поправкой на сигнал диспетчерской. Звездолёты не выныривали из подпространства непонятно где, а ориентировались на исходящий сигнал. Он испускался непрерывно и не зависел от наличия антенны дальней связи. Как маячок сигнала SOS, который улавливали и спешили на помощь.       Теперь обломки полетят дальше, а у них в этом больше нет необходимости, ведь все спасательные звездолёты будут ориентироваться на сигнал станции. Вот и пусть что-то там летит своей дорогой, а им лучше остаться здесь, где намного безопаснее. Нет, их будет по инерции тянуть следом, но сейчас он мог притормозить скорость движения. То, что в неё что-то врезалось, скорее случайность, но она дала им возможность импровизировать и выйти из зоны поражения.       — Давай! Притормозим и подождём остальных здесь.       — Тогда возвращайтесь, — бодро пробасил Людмил. — Чтобы не потерять инерционную скорость я буду поддерживать постоянную тягу, а Ксавьер быстренько посчитает.       — Всё сделаю, будет точно как в аптеке, — подтвердил главный инженер. — Залетайте, я включаю защитное поле.       Они со стрелком успели дойти до мостика. Родригес закончил расчёты и убежал к двигателю.       — Говорит мостик звездолёта «Унгула», — радостно заговорил боцман. Оповещение снова транслировалось на всю станцию. — Мы решили проблему с гравитацией и остановили полёт в никуда. Держитесь, нас ждёт последнее испытание. Сейчас мы замедлим движение станции, чтобы обломки планеты улетели вперёд и больше нас не бомбардировали. После чего можно будет расслабиться и ждать прибытия помощи. Ещё несколько неприятных минут. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, сидите или лежите, если не хотите получить травму.       Глухо зарокотал двигатель, корпус звездолёта завибрировал от натуги. Людмил снова рулил вручную, Иванек только отдавал приказы. Они дождались нужной позиции во вращении, резко выключили двигатель и отлепились от бока станции. Развернулись в противоположную сторону, снова примагнитились и врубили вторую космическую.       Не ожидавшая такой подлости станция вздрогнула и остановилась. Светов выжал джойстик до упора, не давая им начать обратное вращение. Сработало. У каждого действия есть противодействие. Станция начала терять скорость. Не вращения, а движения. Ощущалось так, словно у всех вдруг желудки решили бежать дальше, пока тело стояло и думало. Ещё один резкий толчок, торможение, мягкое скольжение по несуществующим волнам.       Они дрейфовали в вакууме и ощущали, что замедляются. Людмил снова двинул джойстиком, двигатель перешёл на первую скорость, порокотал немного и затих. Станция плавно двигалась по новой орбите параллельно с орбитой Болота. Обломки планеты понемногу удалялись. Они не сводили глаз с показаний внешних сенсоров. У них получилось!