Глава 8.

             Уставший, вымотанный больше эмоционально, чем физически, Иванек еле добрался до своей каюты. Он продержался на ногах больше двух суток, смертельно устал, хотел лечь в кровать и уснуть, а утром проснуться и обнаружить, что все события после их выхода из подпространства оказались страшным сном. Но его мечтам не суждено было сбыться.       Привычно выйдя из душа голым и с полотенцем в руках, он обнаружил в каюте неожиданную гостью. Алиена стояла возле стола и задумчиво рассматривала кристаллы. На этот раз она для разнообразия была не полуголой, а в той одежде, что надели на неё отвергнутые диспетчерами отщепенцы.       — Как ты вошла? — вопрос Иванека заставил её вздрогнуть. — В мою каюту ни у кого нет доступа, и я точно помню, что закрывал дверь, когда пришёл. Тебя здесь не было.       Алиена виновато шмыгнула носом. Как быстро она учится и перенимает человеческие черты!       — Я у себя дома вообще-то, — осторожно произнесла она. — Здесь для меня нет замков. Всё пространство вокруг — это я.       — Но ты же в капсуле… — ляпнул он первое, что пришло в голову. Не так давно заходил в медицинский отсек. Там все лежали согласно купленным билетам выделенным местам.       — Я и сейчас там, не волнуйся. Ваш врач не заметит. — Алиена отошла от стола. Украшения на щиколотках и запястьях мелодично звякнули.       — Не просто в капсуле, ты в коме, — настаивал Иванек. Он какое-то время смотрел на неподвижно лежащую девушку, а потом пошёл по своим делам. А девушка-то спит и не спит одновременно.       — Это абстрактное понятие, моё состояние не имеет к вашей коме никакого отношения, — пространно ответила Алиена. — Хотела поблагодарить тебя за заботу.       — А она тебе нужна? — спросил Иванек. — Забота?       — Немного, — подумав, ответила Алиена. — Ты дал мне отдохнуть. Я очень устала после взрыва, это было… больно. А ещё ты скорбел по мне, когда думал, что я умерла, это… приятно. Раньше со мной такого никогда не было.       Иванек быстро оделся. Его собеседница лишь раз скользнула по нему равнодушным взглядом и отвернулась. Ей больше нравилось рассматривать обстановку каюты. Она переходила с места на место, на что-то только смотрела, к чему-то прикасалась кончиками пальцев. Долго разглядывала свой портрет и копию древней картины. Наконец, она нагулялась и изящно опустилась в одно из кресел.       Алиена всё больше походила на человека. Войди сейчас кто в каюту, решил бы, что у капитана романтический вечер с красивой дамой. Вот только где стол, свечи, красивая сервировка? И его гостья не человек: капитан помнил ровным слоем залитые её кровью города и континенты.       — Моей расе не чуждо сострадание, — сказал Иванек. — Мы можем плакать над увядающим цветком, что роняет на землю лепестки, и сожалеть о его недолговечной красоте.       — Я плакала, когда ты улетел, — поделилась с ним Алиена. — Твой звездолёт исчез в подпространстве, а я поняла, что умру здесь в одиночестве, и никто обо мне не вспомнит. Только ты немного знал меня, но тебя не стало, и я не была уверена, что ты вернёшься ещё раз. Я подумала, что хотела бы улететь с тобой, и заплакала. Это было так… необычно.       Иванек не знал, что планеты умеют плакать. Интересно, а как? Сплошная облачность без просветов и повсеместно непрерывный дождь? Он не решился спросить.       — Прости, я отвёз людей и вернулся, но вниз уже никого не пускали, — зачем-то признался он. — Я мотался туда-сюда много раз, а в последний раз прилетел и увидел, что тебя разорвало. Мне было больно от этого. А как ты оказалась на станции?       — Не помню, — Алиена подняла к потолку глаза, словно вспоминала. — В один момент я сдерживаюсь из последних сил, чтобы дать вам возможность улететь подальше, а вот мне уже очень больно, и я чувствую, что это всё. И наступает покой, а я думаю, что не успела с тобой проститься, а так хотелось. Потом я слышу твой голос, но не могу открыть глаза. Но мне приятно, что ты волновался обо мне.       Её красиво очерченные губы тронула нежная улыбка. Она осветила душу Иванека ярким солнцем. Захотелось прикоснуться к ней губами. Он чуть не брякнул, что планировал тайком сбежать со звездолёта вниз и умереть там вместе с ней. Сбежал бы при первой же возможности, но теперь в этом нет необходимости. Алиена жива.       — Я очень жалел, что не смог спуститься и поговорить с тобой в последний раз, — признался он. — Не попрощался перед тем, как улететь навсегда. Я ведь даже не назвал тебе своё имя. Был для тебя очередным ходячим скафандром.       — Я видела тебя сквозь скафандр, — нежно произнесла Алиена. — И без него, когда ты возвращался сюда. Ты можешь сказать сейчас. Уверена, оно мне понравится. — Наверняка она слышала его много раз, ведь команда по большей части обращалась к нему по имени. Но почему бы и не поддержать игру?       — Иванек, это моё имя. Ещё в моём мире есть фамилии. Это имя, которое носит моя семья, мой род. Иванек Милкович.       — Да, мне нравится. А у меня нет фамилии, — хитро улыбнулась Алиена.       — Если ты хочешь полететь со мной, то тебе придётся её придумать.       Наверное, Алиена каким-то образом читала его мысли. Смогла же она считать мысли и желания тысяч мужчин и воплотить их в этом прелестном образе. Теперь она считала всё, что за такой короткий срок узнал и пропустил через себя Иванек.       — Я хочу, но не уверена, что хочешь ты. Я свободна от массы планеты, пусть её останки продолжают кружить вокруг этой звезды. Мне кажется, что ты меня боишься.       Иванек решил выяснить всё между ними сразу.       — Есть немного. Я не знаю как себя с тобой вести. Я обычный человек, а ты — планета. Мы немного из разных миров, и ты вроде как можешь читать меня, а сама остаёшься загадкой.       — Ну вот, — Алиена печально вздохнула. — А большинство из вас думают, что быть загадкой хорошо. Её интересно разгадывать. Я опять всё делаю не так.              — Тебя и без загадок интересно разгадать, — буркнул Иванек. — Кому сказать, что я хочу встречаться с планетой, меня в дурдоме закроют и будут изучать на предмет отклонений.       Алиена кокетливо склонила голову набок. Каждый раз, когда она двигалась, её украшения мелодично позвякивали. Ей удивительно шёл этот безумно фантазийный гаремный образ, но в реале их женщины так не ходили. Данная внешность — сборная солянка, считанная с желаний пересмотревших любовных сериалов людей. Результат получился безумно красивым. Пугающе, если быть более точным. Именно этого Иванек и побаивался больше, чем начать романтические отношения с красивой девушкой. Да ей же без маски на лице и телохранителя за спиной на улицу нельзя будет выйти!       — А ты хочешь? — на щеках Алиены появились очаровательные ямочки. Она плавно перетекла из сидячего положения на пол и внезапно оказалась у ног Иванека. Положила голову ему на колени и заглянула в глаза. — Я стараюсь, но всё порчу. Почему? Все остальные хотели именно это. Но не ты.       — Какая ты маленькая и глупая, — Иванек погладил её по щеке. Кожа нежная-нежная, шёлковая. Да, постарались земляне создать идеальную девушку, а ему теперь рычать на всех и веслом отгонять. — Всему тебя учить надо.       — Можно сказать, что я только родилась человеком и ещё ничего не умею. — Алиена доверчиво потёрлась щекой о его ладонь.       — Это точно. Начни с того, что перестань считывать чужие мысли. И мои тоже. У тебя в голове настоящая каша. — Он насладился изумлением в глазах той, кто всё воспринимал буквально и, скорее всего, тут же представила вместо мозгов тарелку с едой. — Это образное выражение, — пояснил он отсмеявшись. — Обозначает, что в мыслях путаница, и ты не понимаешь, что из этого хорошо или плохо, нужно или не нужно. И читать чужие мысли неприлично. Я же не могу читать твои.       Алиена подумала, а потом согласно кивнула.       — Хорошо, больше не буду, обещаю.       — Тебя нужно переодеть, твоя одежда слишком откровенная, — сказал он и на удивлённый взгляд васильковых глаз уточнил. — Та, что под этой робой.       — Но… — начала возражать Алиена.       — Да, я помню. Этот образ собирательный. Понимаешь, он предназначен лишь для развлечений. В жизни девушки так не ходят.       — Тебе не нравится? — Алиена капризно надула губы.       — И да, и нет. Давай, ты забудешь о том, что считала с наших озабоченных недотрахом мужчин. Да, получилось очень точно и красиво, вот только этого они сами и пугались, когда видели тебя в шахтах.       Алиена надолго задумалась. Что творилось в её хорошенькой головке? Иванек откровенно любовался девушкой. Подумать только, целая планета хочет стать его партнёршей! И всячески старается соблазнить, применяя заезженные киношные трюки. Учить и учить. Заново, как ребёнка.       — Я могу измениться, если тебе не нравится, — выдала неожиданно Алиена. — Сделать другое лицо и тело.       — Нет! — выпалил он. — Мне очень нравится! Но вот о том, как тебе себя вести, мы должны поговорить. Не сейчас, потом. Скажи, что будет, когда ты улетишь со мной отсюда? Про гибель планеты я помню, но она уже взорвалась, а ты жива.       — Когда я покину это место, — начала Алиена, тщательно подбирая слова, — я оторвусь от него насовсем, сорвусь с орбиты и отправлюсь в свободный полёт. То, что осталось от планеты, рассыплется на кусочки. Станет поясом астероидов. Моя кровь… она растворится, станет ничем, вы больше не сможете её добывать.       — Вот и хорошо! — Иванек безумно обрадовался этой новости. — Не хочу, чтобы дробили тех, кто застыл в ней. А что с ними случилось?       Алиена прикрыла глаза, замерла и на мгновение стала похожа на драгоценную фарфоровую статуэтку. Пошевелилась и вновь стала живой, настоящей.       — Они полезли в недра искать оружие, чтобы угрожать друг другу. Копнули слишком глубоко и нашли то, что не должны были. Попытались это достать, чтобы изучить, и вскрыли мне артерию, если говорить понятным для тебя языком. Моя кровь затопила этот мир и застыла. Я долго болела, чуть не умерла, смогла подлечиться и накрыла этот мир своим телом, нарастила заново. Долго, очень долго здесь царил мир животных, они не воевали, и я почувствовала себя лучше, начала выздоравливать. Но вновь появились разумные, второй мир, один из многих, он сделал то же самое. И они тоже захлебнулись в моей крови.       — Это те, кого мы ломали и дробили? — уточнил Иванек.       — Да, вы обнаружили, что кровь планеты ускоряет ваши двигатели, но не искали ростки, поэтому я позволила вам брать её. За всё это время вы не собрали даже верхний слой. То, чем они дышали, а дальше я бы вам не дала.       — А верхняя цивилизация? — допытывался Иванек. — Чьи руины лежали прямо под болотом.       Алиена тяжко вздохнула.       — После второго раза я заболела ещё сильнее и поняла, что умираю. Вместо нормальных растений и животных выходило что-то странное, появились болота и постепенно стали разрастаться. Они пришли из космоса на странных звездолётах, поселились, пожили немного, начали воевать между собой, пришли в упадок, почти вымерли. Снова возродились, окультурились, стали цивилизованными. Попытались что-то на мне переделать, но не преуспели. Решили, что я не пригодна для жизни, придумали новые звездолёты и улетели искать другую планету.       — А все планеты так болеют? — он полюбовался на удивлённое лицо Алиены. — Ну, болото, слизь, грязь, туман… выглядело эпично, если честно. Похоже на одну нашу древнюю сказку для детей, там тоже было болото с трясиной, комарами, водяным, кикиморой, Бабой Ягой и прочей нечистью.       — Ты видел такое раньше? — забеспокоилась Алиена. — Где? На твоей планете? Она тоже больна?       — Нет, — поспешил он успокоить взволнованную планету. — У нас всегда были и есть болота, но локально и не очень большие. Большинство давно осушили, а вот парочка до сих пор жива. Но они существуют миллионы лет, как вычислили наши ученые. И не пытаются разрастись и погубить всё живое.       — И всё равно, опусти в них ростки. — Алиена вскочила с пола, на котором так уютно сидела в обнимку с его коленями, подошла к столу, взяла одну из друз и показала ему. — Любой из них. Он вылечит, затянет. Болото — это как мокрая язва. Возможно, что-то в твоей планете сдерживает её рост, но она вообще не должна существовать.       — Так и знал, что эти кристаллики не просто так. Я нашёл один очень давно, когда только прилетел сюда. — Иванек достал из тумбочки первую друзу. Остальные по сравнению с ней выглядели совсем крошечными. — Проверял работу шахтеров, возвращался обратно и увидел на полу. Думал, что отломил, чтобы не испортили такую красоту, забрал себе, а теперь понимаю, что он чуть ли ни сам прыгнул мне в руки.       — Правда? — Алиена коснулась кристаллов, они засияли под её пальцами и все разом сменили цвет: стали из прозрачных одинаково насыщенно синими. — Как интересно, жаль, что я не знала. Возможно, я могла бы выздороветь, если бы нашла их раньше. Не взорвалась бы. Они всегда прячутся от тех, кто ищет их специально. А откуда остальные?       Иванек рассказал о полёте к гигантскому обломку планеты и подобранных на открытых участках кристаллах.       — Хм, — снова задумалась Алиена. — Это ростки. Они помогают мне жить. Раз они начали появляться, я могу снова соединить куски в планету и вылечиться.       Иванек почувствовал сильную боль в груди. Вот так просто. Он нашёл кристалл, потом выросло ещё несколько. Этого хватит, чтобы планета возродилась. Как живая и мёртвая вода в той древней сказке. Никто не помнил и не понимал этого, а до него сейчас дошло. Кварценит — мёртвая вода, а ростки — живая. Нашёл, приложил и исцелился.       А он улетит и никогда не вернётся, потому что больше не сможет пересилить себя и ступить на борт звездолёта, использующего в топливе кровь. Также он не сможет жить без этой девушки, которая даже и не девушка на самом деле.       — Тогда забирай, — Отрезать сразу, чтоб потом совсем не загнуться от боли. А сейчас сохранить хоть немного достоинства, чтобы не упасть на колени и начать умолять передумать и улететь с ним. — Лечись и живи дальше, восстанавливайся, соединяйся в единое целое. Я могу слетать на обломки и поискать ещё. Если это тебе поможет, и если ты сама по какой-то причине не можешь. Ты же вроде как до сих пор числишься пациентом в медотсеке.       Алиена взяла кристалл, прижала к груди и растаяла у него на глазах. Иванек в эту ночь так и не уснул. Больше всего он жалел, что не поцеловал эти нежные губы. Ещё шесть кристаллов грустно стояли на его столе и светились мягким синим цветом.