Пролог

Азазель мертв. Совсем. И, честно говоря, это даже не сильно ощущается. Видимо, это связано с тем, что поверить в убийство того, кто лишил тебя семьи, было сложно. Кольт был в руке, человек, в чье тело был вселен демон, лежал бездыханным возле могилы. Братья перебрасываются взглядами и направляются к машине.  У Дина голова идёт кругом. Враг повержен, но открылись врата Ада, освободив сотню (а то и две) армии демонов, отчего им снова стоит позабыть о расслаблении в связи с новым дерьмом, в которое они вляпались. Старший Винчестер без понятия, что делать. Но его радует пока что одно — его братишка жив. Он продал душу ради того, чтобы младший был жив. Это сработало, потому он был счастлив. Катастрофически.  Но ни радоваться, ни офигевать с происходящего не мог. Устал. Нужно было хотя бы поспать, чтобы набраться сил и думать, что делать дальше.  Его мысли прерывает Сэм.  — Слушай, Джейк смотрел на меня как на призрак, — он облокотился о машину и сделал задумчивое лицо. Нет, нет, нет. Сэмми, не надо. Не нужно об этом думать. Дин не мог сказать правды. Не готов.  Дин закрыл дверцу машины, в которую планировал сесть, и облокотился на неё, слушая все, что говорит брат, и смотря за его реакцией. А в голове придумывал какую-то глупость, подходящую на роль правды.  — А что он сказал, Дин? — Сэм опускал и поднимал взгляд. Было сложно говорить, но он должен разобраться. — Что убил меня.  Дин понимает по последующему молчанию, что ему следует начать говорить. И он натягивает слабую улыбку.  — Значит, ошибся, — надеется, что звучит правдоподобно.  — Что было, Дин? — Сэм смотрит на него, а тот — прямо. Не сталкивается с ним взглядами. А затем решается взглянуть на него, но ничего не говорит. Уже не улыбаясь. — Что? Удар ножом? — У него на глазах проявляются слёзы. Дин чувствует, что его глаз ждёт та же участь, но сдерживается. Как бы ни было тяжело.  — Я рассказал уже, — он привык лгать брату ещё с самого детства. До его двенадцати поощрял, что Санта Клаус существует; что бояться нечего, они в безопасности; что папа просто работал, а не рисковал жизнью. Потому сейчас ложь не особо кажется проблемой.  — Но не всё.  Недолгая тишина, в которой Дин чувствует, как его сердце сжимается.  — Сэм, мы убили демона, — улыбается. Пытается улыбаться. Лишь бы Сэм перестал давить этой темой. Ему сложно говорить об этом. — Может, порадуемся минуту? — Улыбка с его лица то пропадала, то появлялась. Плечи дергались.  Видя прямой взгляд брата, Дин понимает — он хочет знать правду. А это его может ранить. Из-за этого старший и не хотел говорить.  — Я умер? — Спросил после недолгой тишины то, во что верить сам Дин не хочет. Нет, он не умрет. Не умрет, пока сам Дин будет жив. Не позволит.  — Ох, брось, — отводит взгляд и руки прячет в карманы. Не сдержал нервной усмешки.  — Ты продал за меня душу, как отец за тебя?  — Сэм, нет! — Слишком резко ответил Дин, снова смотря на него и надеясь, что выглядит убедительно. Врать становится сложно, когда брат говорит правду.  Младший встает перед ним ровно. Не перестает смотреть прямо, словно видя его насквозь. «Я знаю, что ты лжешь мне», — так и читалось в его глазах. Потому Дин старается на смотреть.  — Скажи правду, — почти шепотом говорит Сэм, у самого руки дрожали, а сердце замирало. Ему необходимо было знать. — Дин, скажи правду.  — Сэм, — помотав головой и облизнув губы, он обратился слабо и замолчал. Сомнения бьют через край, говорить или нет, но его братишка слишком упертый. Невыносимо. И Дин очень устал от всего происходящего в его жизни, чтобы продолжить с ним препираться. Лоб в крови, он истощен. Хотелось есть и наконец отрубиться.  А Сэм все понимает без слов. Понимает, что прав. И от этого больнее. Слёзы сами проявляются на его глазах. Никакая смерть врага его не заставит радоваться сейчас.  — Сколько у тебя? — Слова даются тяжело.  — Год, — отвечает почти спокойно. Не потому, что принял, свыкся или сам этого хотел. Обстоятельства сейчас такие, что он совсем не осознает, как реагировать. — Один год.  И ему, и Сэму больно. Сейчас они вляпались в то, из чего им не выбраться. В дальних уголках сознания понимают оба. Но обсуждать именно этот момент не хочется. Младшего беспокоит сам факт поступка брата.  — Ты не должен был, — говорит искренне. Ему важен брат. Но судьба сложилась так, что нужно было решать между жизнями: его и Дина. А Сэм был готов умереть за него. Как бы они ни ссорились, как бы они ни обижались друг на друга. — Как же ты смог?  — Только не сердись, — Дин звучал грустно. Ему самому тяжело. Он действовал на эмоциях, не понимал, что творил. Но был важный принцип, который стал целью его существования и который возглавил его разум, — защищать Сэма любой ценой. — Не сердись, — и это действительно последнее, что он хотел бы от Сэма. Злость брата его бы порезала словно ножом по сердцу. — Я был должен. Должен оберегать тебя. Моя работа…  — А в чем моя работа? — Прервал его Сэм.  — Что? — Шепотом спросил он, смотря в полном недоумении на брата.  У обоих слёзы на глазах и дыхание спирало. Говорить искренне о том, что гложет, все также им сложно.  — Ты спасаешь мне жизнь снова и снова. Жертвуешь всем, и я не поступлю также ради тебя?  Дин знает. Этого и боится. Волнуется за брата и переживает за каждую его рану, что моральную, что физическую. Но, признаться честно, его слова были приятными, отчего тепло разлилось в его груди. С непониманием, неописуемой любовью и нежностью смотрит на Сэма, слушая, что он говорит.  — Ты мой старший брат. Я ради тебя пойду на всё, — он знает. Дин это прекрасно понимает, но слышать это от брата безумно приятно, потому кивает и расслабляется, а на его губах немного проявляется улыбка. — Чего бы это ни стоило, я не дам тебе сгинуть. Моя очередь выручать тебя.  Дин слышал и видел, как искренне говорил Сэм. Улыбается ему с теплотой. Так, как всегда улыбается только своему брату.  — Да? — Уже в шутку добавляет старший, не переставая улыбаться. Не слишком сильно, едва подняв уголок губ.  Они смотрят друг на друга так долго, что со стороны могло показаться, будто они общаются телепатически. Выискивают ответы в глазах друг друга и понимают. Абсолютно всё, что думают, что чувствуют. Как открытая книга.  И даже завидуют сами себе, что, несмотря на весь хаос, что происходит в их жизни, они есть друг у друга. Эта необъяснимо родная связь, которую не сломать. Не у всех семьях так бывает, а у них — это способ доверять, быть рядом, выручать.  *** Прошло некоторое время. Демоны заполняли город, отчего тревожно было совсем. Радовало только то, что никаких происшествий не происходило. Но при этом охотники понимали — это было лишь затишье перед бурей, потому и нужно заткнуть Ад к чертовой матери как можно скорее. И пока они были в поисках решения их сложной задачи со звездочки — закрыть врата, — некоторое время решили пожить у Бобби.   Роберт Сингер для них как отец. С самого детства, когда Джон отправлялся на охоту в одиночку, за парнями приглядывал Бобби. Играл с ними, кормил, учил стрелять. Последний пункт не говорит о нем как о хорошем родителе, но в их сфере деятельности им было жизненно необходимо уметь обороняться, и чем раньше, тем лучше. В общем и целом, мужчина стал для Сэма и Дина вторым отцом. Как бы нетрадиционно это ни звучало.  И сейчас, когда они стали сиротами, у них оставался Сингер. Самый близкий для них человек, которого они по-настоящему стали считать хоть и приемным, но отцом.  А Бобби считал их своими. Родными. Никогда не имел детей, боялся такой ответственности, но Сэма и Дина считал своей семьёй, хоть и не по крови. Дорожил ими, помогал не за «спасибо», рисковал собой ради них. Радовался, что они есть в его жизни, а то спился бы давно. Сейчас мужчина сидел в своем кабинете и, по просьбе Дина, искал варианты, как можно закрыть врата. Любую информацию, которая могла бы им помочь. Держа в руках стакан виски, он поглядывал на двух братьев. Сэм стоял, облокотившись на кухонный гарнитур, а Дин сидел за столом. И, конечно, парни спорили. Всю дорогу до дома и до данного момента. Бобби любил парней, честно, но порой они бесили так, что он забывал все свои теплые чувства по отношению к ним.  — Я не понимаю, Дин, почему ты так спокоен! — Младший яро жестикулировал, на его лице читалось беспокойство.  — А я не понимаю, почему ты продолжаешь эту тему, Сэм. И так очевидно, что выйдет в итоге. Я ценю твою заботу, честно, и ты сам это должен знать. Но давай смотреть правде в глаза, — он поднялся с места и прямо смотрел на брата. — Нет ни одного события за всю историю существования Ада и Рая, где можно было вернуть душу. Это тупик, Сэмми!  Дин звучал устало и фальшиво спокойно. На самом же деле ему было плохо, Бобби это знал. Чувствовал на интуитивном уровне. Но и не до конца понимал того, что испытывал Дин в глубине своего сердца. Можно только попытаться представить и всё равно не ощутить весь спектр эмоций, которые побудили парня поступить так, как он поступил. И Бобби было их жаль. Их двоих. Они слишком рано всё потеряли.  Но главное преимущество они всё-таки имели. С их детства Сингер понял — вдвоём эти парни пойдут против всего мира. Разберутся со всем, что встанет у них на пути. Лишь бы им самим такую очевидную всем вещь не забывать.  На плечо легла чья-то рука. Роберт отвел взгляд от мальчишек и заметил Эллен, что устало улыбалась.  — Что такое, Бобби? Ищешь способ решения проблем в этих двух парнях? — Женщина усмехнулась по-доброму и села на стул напротив мужчины боком, чтобы периодически также наблюдать за парнями.  Они не считали их зверьками, за которыми можно было понаблюдать забавы ради. Переживали за этих двоих искренне. Единственные друг у друга остались, но все равно не могут жить спокойно, находя причины для ссор.  — Было бы здорово, Эллен. Просто эти двое меня в могилу сведут быстрее, чем стакан виски, — показав предмет, что находился в его руке, ей, опустошил содержимое и поставил так, что стакан с таким звуком мог разбиться. Но парням, что по-прежнему были на кухне и, казалось, ничего вокруг не замечали, было всё равно.  Эллен и Бобби решили продолжить слушать то, что обсуждали ребята. И, походу, не так много они и прослушали, ведь главная мысль их дискуссии была всегда одна и та же:  — Я беспокоюсь о тебе, Дин. Ты, я и Бобби — всё, что у нас есть. Не считая других наших друзей, но неважно. Речь о семье. Я не смогу свыкнуться с мыслью, что мне придется жить без тебя через год после того, как ты попадешь в Ад! Как к этому можно привыкнуть вообще? Что я буду делать?  — Продолжишь охотиться. Либо создашь семью, как и хотел. Найдешь свою любовь, заведете детей и собаку. Как ты всегда и хотел, — Дин вновь присел за стол, приложив локоть к поверхности, а ладонь — ко лбу, прикрыв глаза. Устал. Очень устал, по-прежнему валится с ног. Даже злиться не было сил. Хотя мог бы, но на Сэма злиться все равно не получалось.  — Единственная семья, которая меня беспокоит в данный момент, это ты и Бобби. И это не обсуждается, Дин, — он присел напротив, сложив на столе руки в замок и смотря в глаза брата со всей уверенностью, что у него в душе. — Мы будем искать способ тебя спасти. Ты не попадешь в Ад.  Дин не знал, что сказать. Слова брата давались ему теплотой в груди. Любил его сильно за троих: себя, отца и маму. Дорожил им также втройне. Но что он мог сейчас ответить на бессмысленные попытки спасти себя? Ему пусть начертан — если ему суждено умереть, но сохранить жизнь Сэма, то так тому и быть. Даже если сам прожил недолгую жизнь. Плевать. Главное, что он выполнит свое предназначение. Защитить Сэма.  Дину только остается надеяться, что Бобби и Эллен будут о нем заботиться, когда сам себе позволить такого не сможет.  — Батюшки, — их прерывает вошедший Сингер, который устал уже слушать их разговор. И вообще, день был нелегкий, какого черта они ещё сидят здесь, а не в кроватях спят. — Простите, сладкая парочка, что мешаю вашему разговору о чувствах. Но день и так выдался дерьмовым, а вскоре нам предстоит много работы. Так что будьте добры дать и себе, и нам отдохнуть. Чтобы победить черноглазых, нам нужно быть в форме, — мужчина подошел к холодильнику и протянул парням по бутылке пива.  — Да, ты прав, Бобби. Извини, — приняв бутылки и передав одну брату, сказал Сэм, чувствуя себя неловко. Такое бывает, когда они с Дином разговаривают о жизни, и вдруг их прерывают, ведь не по-мужски как-то сопли разводить при других.  Дин же радовался, что их очередной диалог, где они подтверждали свою безмозглость по отношению к друг другу, был прерван. Он все еще не в состоянии продолжать говорить, и был благодарен Бобби, что пришел так вовремя.  Сингер сел рядом с Сэмом, а пришедшая Эллен со стаканом виски — с Дином.  — Что ж, дела нам предстоят не очень хорошие, но я думаю, что нет ничего невозможного. Справимся с этим делом, как и всегда, — также устало улыбнулась и протянула стакан в центр.  Мужчины помедлили, но поддержали её, стукнувшись с ней своим алкоголем, что держали в руках.  — Конечно, справимся. Куда денемся, — пробормотал себе под нос Дин и отпил с бутылки. Никто его не услышал.  Дальше они разошлись спать, как только допили спиртное, чтобы с завтрашнего дня начать работать над двумя задачами со звездочкой — закрыть врата Ада и спасти Дина.