Глава 1. «13.07.1986»

— Давай обедать, золотце, — мягко говорит Джейн, ставя тарелку с едой перед дочерью.  Та принимает, берет вилку и ковыряется в пище с без эмоциональным лицом. Женщина прикусывает губу, берет свою порцию и садится напротив, не зная, как поддержать её.  Джейн Льюис любила свою двадцатилетнюю дочь, ведь та была всегда улыбчива, радостна, всегда готова прийти на помощь. Сейчас же Мэдс была совсем на себя не похожа. На протяжении недели она мало ест, плохо спит, постоянно сидит в своей комнате. И женщина знала, что тому причина её молодой человек. Материнский инстинкт подсказывал, что Мэтью натворил что-то нехорошее, отчего Мэдс теперь страдает. А Джейн не знает, как помочь. Сидит перед единственным родным человеком, который у неё есть, и чувствует себя беспомощной и виноватой, что бессильна в такой ситуации.  — Мэдс, дорогая. Давай поговорим, — серьезно, но нежно говорит Льюис. Сердце болит за любимую дочь, что сидела совсем печальной.  — Не о чем говорить, мам. Я в порядке.  Нет, она не была в порядке. Она даже не отвела взгляд от тарелки и не откусила даже малую часть стейка или овощей. Мать сглотнула и выдохнула, нервничая. Пыталась подобрать слова, лишь бы дочь выдала хоть какие-то эмоции. Была готова к крикам, к битой посуде, но не к безжизненной своей девочке.  — Мэдс, милая… — Нет, мам, это не обсуждается, — она резко поднимается. — Прости, но я к себе. Не голодная.  Дочь уходит, оставляя вилку валяться на столе. Джейн не сдерживает катящиеся слёзы с глаз и тихих всхлипов из своих уст. 

***

Проходит пару часов. Может, даже больше. Мэдс потеряла счет времени, лёжа на постели на животе и записывая очередные мысли в свой личный дневник с мягкой и пушистой обложкой розового цвета.  Девушка понимала, что мама переживала. Но вести себя по-другому не могла. Не хотелось никого видеть, слушать. Льюис желала лишь тишины, где могла подумать над тем, как ей быть дальше. Конечно, разрыв в отношениях кому-то покажется не явной причиной, почему она игнорировала свой окружающий мир.  Мэдс просто любила. Долго, яростно, одержимо. Так сильно, словно больше никогда в своей жизни не полюбит. Не было настроения каждый день, книги, которыми раньше увлекалась, больше не приносили удовольствия. Друзья звонили и интересовались, как она, но девушка не отвечала, мысленно прося прощения и немного времени, чтобы переварить разрыв длительных отношений.  Мэтью Уилсон. Они познакомились на футбольной площадке возле школы. Был уже вечер, а Мэдс любила погулять в такое время. Не переживала за свою безопасность, ведь дом был совсем рядом. А в случае чего на быстром наборе стоял номер мамы. Они договорились, что по пустякам девушка звонить не будет, только в случае важности. А если что-то несильно срочное, то писала сообщения.  Льюис сидела на лавочке возле поля и всматривалась вокруг, находясь в своих мыслях. Ей тогда было пятнадцать. Уроки, хобби и тренировки по боксу — всё, что волновало девушку с самого детства. Если не считать семьи, конечно. И в тот вечер, когда она думала, чем пренебречь, а чему больше стоит уделить внимание, рядом подсел парень — Мэтью.  Они проболтали словно целую вечность. А со временем стали видеться чаще. Они были ровесниками, потому стали ждать своего шестнадцатилетия, чтобы вступить в отношения и рассказать родителям.  Оба влюбились словно с первого взгляда. Интересы совпадали, им обоим нравился бокс, танцы, хоть и не профессионально. Также им было важно узнавать друг друга. Становились неразлучными как сиамские близнецы. Их отношения были такими, что с каждым днем тяжело расставались с друг другом хоть на миг. Доверяли, любили странной и одержимой любовью. Но были словно две половинки одного целого. Понимали друг друга без слов. Планировали пожениться, как только им исполнится двадцать один год.  Не торопили события, виделись каждый день, оставались друг у друга с ночевкой. Всё было прекрасно. Даже познакомили родителей между собой и стали почти полноценной семьей. Только, конечно, не суждено было прожить счастливую жизнь. Около двух месяцев назад Мэтью стал другим. Причем резко. Перестал писать, звонить. Изредка отвечал, говоря, что ему все равно. А Мэдс не понимала, что она сделала не так. Это причиняло ей боль. Много плакала единственному родному человеку — маме. А та старалась поддержать как могла, хотя подробности ей не сообщали. А позже девушка застукала на постели своего парня с другой. Тогда Мэдс была разбита вдвойне больше. Но, не показав своей боли, собрала свои некоторые вещи из его дома и ушла к себе, понимая, что никогда не станет более влюбляться. Это ранит. Приносит столько боли, от которой не избавиться специальными лекарствами. Но понять, что ей понадобится время, чтобы успокоиться, не могла. Она лишь хотела тишины и сна. И, как же без этого, девушка могла в некоторые вечера просто спуститься к маме, когда та смотрела телевизор в гостиной, и положить голову ей на колени, беззвучно плача и ощущая теплую женскую руку на своей макушке.  Джейн переживала за дочку, часто стала пить успокоительные, но ничего не требовала от дочери, зная, что со временем ей могут рассказать, если захотят. А сейчас — дать понять ребенку, что он не одинок. Что мама всегда будет рядом. Мэдс стыдно за свое поведение. Она поняла, что ей стоит поговорить с мамой и убедить её, что она в порядке. Просто нужно подождать. Мама, как всегда она и делала, нежно улыбнется, обнимет, успокоит, и они поедят чего-нибудь вкусного.  Как только девушка встала с постели, услышала громкий вскрик матери. Ей кто-то причинил боль и словно она звала на помощь. Мэдисон выбежала из комнаты и побежала на крики, едва не спотыкаясь. В доме повсюду было темно, совершенно ничего не видно. Также определенно воняло чем-то отвратительным, словно что-то сгорело. Запах исходил из кухни. Взяв вазу, что первой попалась под руку, Льюис осторожно и медленно подошла к выключателю и зажгла свет, прикрыв глаза, дабы успокоить нервно бьющееся сердце. Выдохнув, она открывает глаза и замирает, стараясь осознать происходящее. А позже вскрикивает очень громко и отчаянно. Подбегает к огнетушителю, тушит дым на сковородке, и трясущимися руками поднимает упавший стул, не силясь поднять взгляд и думая, что ей кажется. В глазах собираются слезы, сердце сжимается, а по телу прошла дрожь. Она решается взглянуть. Её мама в безжизненном виде находилась в петле, изо рта текла кровь, губы были синими. Мэдс прикоснулась к руке, коснулась пульса и поняла: она опоздала. Тело было холодным. — Мама... — Девушка сняла её с петли, они обе оказались на полу.  Приложив её голову к своей, она пыталась её расшевелить одной рукой, а другой искала в кармане свой мобильник. Дрожащими руками набрала номер полиции, до сих пор думая, что ей это снится.  Но это была реальность. 

***

— Чем занят? — Подходит старший к Сэму, что сидел за столом на кухне и читал дневник отца. — Только что нашел у отца непонятные цифры под датой: тринадцатое июля тысяча девятьсот восемьдесят шестого. Думаю, это координаты, и нам стоит проверить, что это, — младший указал на страницу, что держал открытой. — Конечно, разберемся, но позже. Взгляни, — подбрасывает отрывок из газеты Дин и садится напротив брата. — Что это? — Сэм притягивает подброшенную к нему бумагу и глазами стал пробегаться по тексту, пока Дин объяснял. — Первая смерть за последние два месяца затишья после открытых врат Ада. Девушка вышла из своей комнаты, услышав крики матери, и увидела, как она была в петле, и плита на кухне включена. Отключила, потушила огонь и вызвала полицию. — Думаешь, демон? А вдруг обычное убийство? —Сэм сомневается, что подобное дело касается их. — Не посмотрим, не узнаем. По словам Мэдисон, дочки погибшей, у женщины не было никаких причин для самоубийства. Потому, — Дин выхватывает из рук брата газету и поднимается. — Пора работать, Сэмми. Долг зовёт. Сэм кивает, закрывает дневник и идет наверх за братом, чтобы собрать вещи.

***

Представившись агентами ФБР, братья направились в полицейский участок, где им рассказали следующее: — Мэдисон Льюис отказалась комментировать, что видела, лишь сообщила факты. Почти не бывает дома, словно избегает полицию. Углубившись в ее данные, мы выяснили, что она пять лет в отношениях с парнем по имени Мэтью Уилсон. Только что разузнали его адрес, собираемся искать её там. Камеры видеонаблюдения не застали ничего, в дом им никто не вламывался. Винчестеры, получив информацию также о погибшей матери, решаются разделиться, как только убедили полицию, что сами разберутся, ведь дело не кажется простым самоубийством и выглядит довольно серьёзным. Потому, да, ФБР есть дело до этого. Сэм направился в морг, а Дин, переодевшись и взяв всё необходимое, — в дом к Мэтью. Сэм и Дин в такой среде, борясь с монстрами, живут всю жизнь. Стольких встречали, спасали и теряли. Они так молоды, но за их плечами уже огромный опыт. И, конечно, за столько лет охоты, как им говорили, «за приведениями», у них наработалась интуиция. Она могла редко ошибаться и не совпадать с настоящими фактами, но братья привыкли доверять ей и оставаться в живых. Кроме последнего случая, где Сэм умер на поединке, но брат воскресил его, продав собственную душу. Младший не хотел сейчас думать об этом, но мысли сами пошли в это русло, несмотря на то, что они на работе. Для обоих Винчестеров семья — важный фактор их жизни, без которого они не обойдутся. Сэм мог представить жизнь без брата, даже пытался, но поставил в приоритет семью. Дина. Потому внутри него всё живое кричало, что ему необходимо спасти старшего. Но как? Какой ценой? Есть ли на самом деле способ? Сэм потряс головой и вернулся к работе, переводя мысли. Интуиция. Точно. Сейчас она мало была сосредоточена на деле, но отдаленно Винчестер донимал, что сегодня что-то случится. Либо хорошее, либо плохое. Он искренне надеется на первый вариант, устал от черной полосы в его жизни, из которой следует круговорот смерти его близких: сначала мама, потом Джесс, затем отец. И вскоре в этот список может попасть Дин.  Нет. Он этого не допустит. Но сначала работа, потом он точно подумает над этим. Слышал бы его мысли Дин, наверняка бы стукнул по голове, сказав: «Мы на работе, Сэмми! Тебе следует сосредоточиться». Позволил себе усмехнуться. Очередной раз встряхнув головой, он не заметил, как оказался уже на пороге больницы. Вздохнув, заходит, нащупывая во внутреннем кармане фальшивое удостоверение. Подходит к врачу, что нахмуривался. После показанного документа и достаточно убедительной причины заинтересованности ФБР его взгляд смягчается, и он проводит.  Тело Джейн Льюис было изранено ножевыми полосами вдоль рук и живота. Также изо рта выходила кровь, а на шее очень заметный сине-фиолетовый след от удушья веревкой. От трупа пахло серой. Сэм сглотнул, а по коже прошлись мурашки. Столько трупов видел, что не счесть, но каждый раз становилось плохо от подобного. Параллельно врач рассказывал про погибшую — Джейн Льюис, сорок три года. Имела одну дочь, отец которой неизвестен. Сэм насторожился и снова почувствовал напряжение в груди. Выдохнул, но не помогло. Забив на это чувство, Винчестер поблагодарил за сотрудничество и, уже выходя из больницы, написал сообщение брату. «Ты был прав. Замешан демон.»

***

Дин, поправив сумку на своём плече, убедился, что в кармане под его ветровкой припрятан ствол, и подошел к крыльцу дома, который был совершенно обычным — двухэтажный, белый, имеющий красивые цветы на крыльце. Постучал в дверь, но так и не дождался ответа. Потому, найдя отмычку в кармане джинсов, открыл дверь сам. По мере захождения во внутрь все больше убеждался, что дома никого. Но Винчестер был напряжен, знал наверняка, что все не так просто. Запах серы, напитавший весь дом, не дал расслабиться точно. Стал обходить весь первый этаж, как вдруг на него нападают сзади, захватив локтем за шею парня, отчего тот почти задыхался. — Здравствуй, Винчестер. Я тебя ждал. Знал, что придёшь, — в чужом голосе, что издавался шепотом возле уха, Дин слышал усмешку. Издевательскую, наглую, злобную. — Но теперь ты отсюда не выйдешь. Он подождал две секунды, три. Затем ногой ударил назад по противнику и выбрался из захвата. Повернулся лицом к лицу и принялся ударять по лицу. Получилось пару раз, но его руку перехватили, собирались сделать захват, но Дин пустил вход другую руку и ноги, избивая одержимого до тех пор, пока тот не падает и не теряет сознание. Произошло все слишком быстро. Винчестер действовал интуитивно, на эмоциях, не соображая, что вообще творит. Откидывая эти раздумья куда-то далеко в сознании, он достает из упавшей сумки веревки и скручивает парня на стуле. Затем под ним рисует демонскую ловушку. И только после этого позволяет себе выдохнуть. Понадобилось некоторое время выдержки, чтобы дождаться, когда демон придет в сознание. Видимо, тот был слабого ранга, раз смог отключиться от небольшой драки. К счастью, ждать Дину пришлось недолго. Встав напротив и сложив руки на груди, нацепил на лицо более серьёзное выражение. — Ну? Говорить будем по-хорошему или по-плохому? В ответ ему послужила усмешка и отдышка парня напротив. — Ха... Меня предупреждали, что ты наглый, но даже я удивлен, насколько. — Сочту за комплимент, — натянуто улыбнулся, затем снова посерьёзнел. — И так, рассказывай. Погибшая Джейн Льюис — ты в этом замешан? А я уверен, что да, — Дин издевательски улыбался, выглядел совершенно спокойно, зная, как демонов подобное поведение раздражает. И был прав. — С чего это я должен говорить тебе что-то? — Усмешка коснулась губ парня. Грубо общаться с человеком, которого ты даже не знаешь, тяжело. Но когда осознаешь, что перед тобой не просто человек, в него вселилось мощное существо, способное затуманить твой разум, то становится проще выполнять работу. Все последствия он готов разгребать позже. Дин ему не ответил, с натянутой улыбкой вытянул из сумки фляжку и плеснул в лицо святой воды, глядя, как демон сжимается от боли словно от кислоты. — Не хочешь по-хорошему, — затем улыбка пропадает, и он продолжает. — Будет по-плохому. Дин и сам прекрасно понимал, что характер у него довольно паршивый. Да и проблема с агрессией тоже слегка напрягает. Но во время своей работы старается отключить свои чувства и мысли, что не касаются дела. Потому позволяет себе проводить некоторые пытки, чтобы выбить всю правду из своего противника — бил до покрасневших костяшек, поливал святой водой, старался быть как можно спокойнее, чтобы демон не насыщался его агрессией. Получалось не так хорошо, но он старался, черт возьми. Когда черноглазый был совсем истощен, то из него посыпались ответы как рекой: — Убил Джейн я, признаюсь. В Аду Винчестеры являются местными знаменитостями. Потому кто-то обещал награду за поимку одного из членов семьи. — Но причём тут Джейн и её дочь? — Дин напрягся, стараясь не попасться на направление мыслей, которые сведут его с ума. Демон молчал, ничего не отвечал. Дин ждал минуту, пять. Требовал ответов, вскрикивал, схватил за воротник рубашки парня, но ему не отвечали. Тогда охотник отошел к сумке, достал книгу экзорцизма и прогнал демона. Только когда черный дым вышел изо рта бедного парня, Винчестер развязал веревки, позволил себе присесть на пол и сложить пальцы на переносице, раздумывая, что демон имел в виду.  Наверняка демон убил человека, зная, что они с Сэмом придут, и дожидался, когда сможет их поймать. Звучало логично, так что Дин успокоился, стал ждать, когда придет в себя уже не одержимый Мэтью Уилсон. Очнулся тот достаточно скоро. Охотник, по-прежнему сидя перед ним, взмахнул рукой, обращая на себя чужое внимание.  — В порядке, парень? Жить будешь? В ответ слабый кивок. Глаза парня затуманены и сужены в тот момент, когда он всматривался в лицо Дина. Тот согнул бровь, не понимая, что он творит, но ничего не сказал. — Вы так похожи на Мэдс... — слабым голосом прошептал он, закрывая лицо руками. — Что я натворил... Это не должно было произойти... — Так, тихо, Мэтью. Спокойно. Дин поднялся и положил ладонь на чужое плечо, сжимая и немного потрясывая, чтобы привести его в чувства. — Что ты последнее помнишь? — Я... — Он убрал руки и, похлопывая глазами и прикрывая их, посмотрел на Дина. — Я был дома, только вернулся с прогулки с Мэдс. И... Я помню отрывками, что происходило за время того, как себя не контролировал. Боже, — его глаза наполнялись слезами, и он опустил взгляд. — Это я виноват. Что теперь с моей Мэдс? Я даже не смог ей ничего объяснить... — Он резко вновь смотрит на внимательно слушающего его охотника. — Вы знаете, где Мэдс? С ней всё в порядке? Сколько времени я был... Таким? — Не буду врать тебе, Мэтью, — Дин привык говорить всегда честно с людьми, с которыми приходилось работать. — Ты был одержим демоном. Возможно, ты был таковым около двух месяцев. Насчет твоей девушки, — он осторожно похлопал парня по плечу. — Ты мне поможешь. Расскажи мне места, где она любит побывать одной, и как она выглядит.  — Я же говорю. Она очень похожа на вас. Или вы на неё. Настолько, что я подумал, что вы ее мужская версия. Дин выслушивал рассказ Уилсона и хлопал глазами от непонимания. Но со всем разберется позже. Выяснив, что Мэдисон любит бывать на местных заброшенных стройках в двух кварталах от его дома, сказал парню прибраться, поблагодарил его и, взяв всё, что с собой принес, направился на выход, вытаскивая из кармана телефон, где пару минут назад ему пришло сообщение от брата. «Ты был прав. Замешан демон.» Винчестер улыбнулся и набрал его номер. — Я же говорил, Сэмми. Я всегда прав, — с доброй усмешкой говорит он, садясь в Импалу. — Да, да. Как я мог забыть, — Дин слишком хорошо знал своего брата и был уверен, что тот в данный момент улыбался. — Ладно. План действий, — Винчестеры сразу, почти одновременно, приняли серьезное выражение лица. — Ты отправляйся домой семейства Льюис, а я поехал искать эту девчонку. Мэтью, после того, как я изгнал из него демона, рассказал любимое её место, где она бывает одной. Разузнай что-нибудь, и встретимся там. — Хорошо, — без лишних слов Сэм сразу побежал в нужную сторону и повесил звонок.

***

Дин вышел из машины. Осматривался: уже начинало темнеть, на улице опустился туман. Перед ним стояли стены из бетона, которые едва смахивали на дом. Вздохнув, он направился во внутрь. И чем больше шел, тем лучше чувствовал уже привычный, но не менее отвратительный запах серы, от которого то ли тошнить хотелось, то ли закатить глаза. Сзади послышался голос. — И снова здравствуй, Дин. Поворачивается. Медленно, без резких движений. И будто в зеркало смотрит. Отличие было лишь в телосложении и росте волос. А так — Мэтью был прав. У него есть женская версия себя. И выглядело, и ощущалось крипово. Но он старался не думать об этом. Сначала нужно узнать. — Решил вселиться в бедную девчонку? — Ну да, — гадкая ухмылка на чужом (его?) лице. Он сглотнул. — Думаешь, что она похожа на тебя, и это просто совпадение? Ох, Дин, — она стала идти на него. Парень стоял неподвижно. — Как же ты плохо знаешь своего отца. А чтобы узнать такую страшную тайну Джона Винчестера, нужно было всего лишь вселиться в неё, — демон руками показывает на свой сосуд. — И поверь, — её лицо приближалось к нему, не переставая гадко улыбаться. Мурашки по коже, а в голове пустота. — То, что я узнал тайну вашего семейства, действительно было совпадением. Я и понятия не имел, что так выйдет, — по манере речи было непонятно, этот гад издевается, обманывая, или действительно говорит как есть. — Всё сказал? — Какой грубый, — смех. Противный, как обычно издают только демоны. Издевательский и отталкивающий. — Ладно, скучно мне с тобой проводить время. Лишь напоминаю тебе дату: тринадцатое июля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Удачи, — «Мэдс» подмигивает, и изо рта девушки вылетает дым черного цвета. Дин успевает поймать падающее тело девушки, что так была похожа на него, и смотрит в пустоту: в голове тысяча и одна мысль, что мельтешат, не давая осознать происходящее. Но главный вопрос он мог понять из этого вихря неразберихи в его сознании.  Какого черта? 

***

Братья Винчестеры укладывают девушку на постель. Сэм зачем-то отходит и возвращается с двумя фотографиями в рамке. Видимо, находились в комнате матери. — Не знаю, как ты отреагируешь, Дин. Я успел успокоиться, — брат был взволнован, от этого старший напрягся сильнее. Принял из протянутой руки снимки и стал смотреть. На первом фото были изображены Джон и Джейн, на втором — они же и маленькая девочка, что лицом уже с раннего детства была похожа на Дина. Винчестер поставил снимки на стол, что стоял возле окна, сжал челюсти и кулаки, прикрыв глаза и стараясь глубоко дышать. Нет слов. Нет сил. Он не верил в то, что видел. Это казалось сном, полнейшим бредом. Словно Вселенная вдруг решила злобно подшутить снова над их семьей. И Дину совсем плохо. В его голове не состыковывалось, что отец, который на протяжении стольких лет охотился за тварью, что убил их с Сэмом маму, завел роман и ничего не сказал. Так ещё и родился ребенок. Сэму тоже плохо. Он не знал, как и что делать в подобных ситуациях. Не понимал, как поддержать брата. Знал, что Дину сейчас намного хуже, чем ему самому, ведь он всегда считал отца своим героем, вдохновителем, равнялся на него, смотрел как на кумира. Что сейчас чувствовал старший и о чем он думал — только ему известно. Некоторое время прошло в тишине. Сэм подошел к брату, взял со стола личный дневник и открыл его на записи, которая привлекла больше всего его внимание. И был уверен, что заинтересует и Дина. Дата последних заметок в дневник была два дня назад. Спустя сутки после смерти Джейн. И первое же предложение привлекло их внимание. «Дорогие мои братья. Я не знаю, как вас зовут, потому извините — не могу обратиться по именам. Из того, что нас связывает, я знаю лишь то, что моего отца зовут Джон Винчестер».  Дин напрягся. Сэм по мере прочитанных строк смотрел за реакцией брата. «И я не знаю, как мне к вам относиться. Могу ли вообще называть вас братьями? Если вам неприятно, извините. Хоть и мне тоже пришлось нелегко — мне понадобилось много времени, чтобы принять, что у меня есть братья. Я всегда хотела брата или сестренку, чтобы было, с кем поделиться тяжелым грузом на душе. А тут целых два брата. Ещё и старших. Это прям подарок Судьбы.» Дин тяжело вздохнул и прикусил губу, совершенно потерянный. Но злился не так сильно, как несколько минут ранее. «Ладно, отвлекаюсь. Думаю, если вы читаете этот дневник, значит, вы нашли меня и пришли помочь. Поговорим о том, что происходит, уже лично. Хочу узнать, как вы выглядите, кто вы. И точно ли те добрые ребята, о которых рассказывала мне мама. Я буду рада вас узнать, ведь вы и отец — единственная семья, которая у меня осталась. Простите, если буду вас обременять.  А теперь скажу главное — я Мэдисон Льюис. Родилась тринадцатого июля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.»