Гермиона 8

Проходят недели, а мысли Гермионы всё время возвращаются к Драко. Канун Дня всех Святых стремительно приближается, но ей трудно сосредоточиться.   Последствия после того злополучного приёма, казалось, были минимальными, но вот уже тридцать семь дней с той ночи она почти не спит, её мучают кошмары, а голова идёт кругом от беспокойства.   Зелье Бодрости вызывает зуд по всему телу, но благодаря ему и большим дозам кофеина Гермиона способна сохранять бдительность. Приближается судная ночь, а вопросов остаётся так много, что ей нужно использовать все возможности, которые у неё есть.   Когда они встретились возле базара после вечеринки, он…   Он выглядел больным.   Гермиона практически обвинила его в похмелье, но Драко действительно выглядел больным.   Он пропустил их последнюю личную встречу у базара и не отвечает на звонки. Возможно, Малфой, как сам и говорил, ушёл в запой, но…   Она лежит в постели и не может уснуть. — Тебе действительно нужно немного отдохнуть, —безрезультатно предлагает Рон в Её голове. — Я в курсе, — мысленно огрызается Гермиона в ответ, с учащённо бьющимся сердцем. Она чувствует, что оказалась беспомощной в своих попытках остановить Протекторат, в основном из-за безразличного предпочтения Роджера полагаться на МКВ для принятия мер, своего отсутствия прогресса в расшифровке символов на руническом клинке и полного отсутствия связи с Драко. Он не выходил на связь уже шестнадцать дней. Гермиона думает о его лице, когда видела его в последний раз, бледном, потном и болезненном, и задаётся вопросом. Может, тот самый поцелуй оказался уж лишним. Может быть, Малфой разозлился на неё за то, что она создала дополнительную нагрузку на его (фиктивный) брак. Может, он просто не хотел больше с ней разговаривать. Но… Он выглядел больным. С приближением рассвета её глаза кажутся потрескавшимися и сухими, но Гермиона устало вздыхает и заставляет себя встать с постели, чтобы подготовиться к предстоящему дню. Она изо всех сил старается отодвинуть мысли о Драко (и его измученном лице, и поцелуе, и всём остальном) на задний план, готовясь к очередному посещению древних руин с Девлином и Амиром. Чувство беспомощности пронизывало всё её существование, ведь прогресс в поисках Глаза Ра упирается в ожидание, пока Дев закончит перевод рун. За последние тридцать семь дней Гермиона спала не более трёх-четырёх часов в сутки и быстро проглотила ещё одно зелье бодрости, надеясь, что оно поможет ей продержаться. Кожа тут же начинает нестерпимо зудеть и покалывать. Проведённый Девлином анализ иероглифов в значительной степени завершён, и указывает на существование и местоположение Святилища Сехмет, в котором хранится Глаз Ра. Это чрезвычайно важное открытие , которое, несомненно, вызовет большой резонанс в магических исторических обществах, и всё же Гермиона едва может выдавить из себя хоть каплю энтузиазма. Он выглядел ужасно больным. Она решает, что сможет хотя бы на несколько часов перестать зацикливаться на Драко и проверит всё у Роджера сразу после посещения Святилища. Драко, вероятно, просто не хотел с ней разговаривать после всего случившегося и вместо этого докладывал обо всём напрямую Роджеру… Роджеру, который равнодушно пожимал плечами на протяжении всего этого задания. Роджеру, который уверял, что всё под контролем и что с Драко всё в порядке, при этом даже видом не показывая, что его волнует хоть что-то. Роджеру, который даже не обратил внимания на её опасения по поводу того, насколько больным Драко выглядел… Гермиона снова изгоняет его из своих мыслей. Добравшись до места, указанного Девлином по анализу рун, она обнаруживает совершенно пустой участок пустыни. В воздухе витает магическая энергия — признак того, что здесь что-то есть. Что-то скрытое. Между заклинаниями обнаружения, которые накладывают Амир, Девлин и она сама, они довольно быстро находят спрятанное под песком сооружение, и гораздо быстрее, чем Гермиона ожидала. Лестница уводит их в темноту, где пахнет затхлостью, древностью и пропитанной временем магией. Энтузиазм Амира и Девлина остаётся для неё абсолютно не заразительным, и её мысли снова возвращаются к бледному, измождённому лицу, блестящему от пота. Это была просто болезнь? Что-то похуже? Он вообще жив? Если бы Драко умер, она узнала бы об этом? — Всё в порядке, Гермиона? — тихо спрашивает Девлин слева от неё, когда они спускаются по лестнице. — Да, — коротко отвечает она, освещая путь палочкой и спускаясь дальше. Девлин не задаёт дополнительных вопросов, но она чувствует на себе его взгляд. Защитных чар практически на месте нет, а те, что есть, удивительно просты. Они быстро продвигаются по длинному тёмному коридору. Всё… всё кажется неправильным, как будто всё слишком просто, хотя Гермиона задаётся вопросом, не сказывается ли это на ней из-за недостатка сна. — Как думаешь, что она сделает с Глазом? — слышит она сценический шёпот Амира, обращенный к Девлину. — Я думаю, что через несколько дней весь Мир встанет на колени у её ног. Девлин тихо фыркает, пока Гермиона старательно их игнорирует и уверенно идёт вперёд. — Есть теории, что Глаз может обрушить силу солнца на врагов, — замечает Девлин. — Я сам писал об этом. Другие, менее убедительные теории предполагают, что у него есть целительные свойства, как считает наша бесстрашная глава миссии мисс Грейнджер. Учитывая, что это Святилище Сехмет, прославленной как богиня исцеления, возможно, в этой идее больше правды, чем принято считать. Если Глаз действительно здесь, его придётся тщательно изучить, учитывая, насколько опасным он может быть. Прошло шестнадцать дней с тех пор, как она видела Драко в последний раз. В конце тёмного коридора перед ними мерцает дверь. Она невольно думает, что будь Драко рядом, у него наверняка нашлась бы какая-нибудь дурацкая шутка для такого момента в стиле Агаты Виксен. И после своей шуточки он посмотрел бы на неё улыбающимися глазами, с лёгкой ухмылкой на лице, ожидая от неё реакции. Если бы Гермиона даже немного улыбнулась, Драко одарил бы её широкой улыбкой; он всегда улыбался ей во Франции. Она тяжело вздыхает и накладывает на дверь чары быстрого обнаружения. Здесь всего лишь слабые заклинания — даже в погребе Гринграссов были установлены гораздо более хитроумные меры защиты, — и это ощущение неправильности вызвает ещё больше подозрений в глубине её сознания. — Если Глаз здесь? Всё ещё сомневаешься во мне, Дев? — Никогда, — легко улыбается он.   Они снимают чары и входят в помещение, которое, судя по всему, раньше использовалось для молитв, с большим постаментом в центре. На дальней стене изображена огромная богиня Сехмет в облике львицы, а в её руке — Глаз Ра.   На постаменте стоит большой золотой ларец, и Гермиона рассеянно жалеет, что не испытывает большего энтузиазма, но…   Его усталое лицо, запавшие глаза… — Полагаю, честь открыть ларец должна достаться тебе, — мягко предлагает Девлин, явно чувствуя, что она в замешательстве.   Шестнадцать дней, и ни слова. — Хорошо, — выдыхает Гермиона и делает шаг вперёд.   Ларец выглядит тяжёлым, облицованным золотом и покрытым иероглифами. Некоторые из них она узнаёт из анализа Девлина, другие незнакомы, но сундук буквально поёт от магической энергии, такой густой, что Гермионе кажется, будто она плывет по воздуху.   Грнейнджер кладёт руки на застёжку, которая ощущается тёплой на ощупь.   Медленно, очень медленно, она поднимает крышку ларца, чтобы увидеть его содержимое.   Гермиона моргает, глядя на предмет, лежащий на маленькой красной подушечке, когда Девлин и Амир подходят к ней сзади. — Это…? — Амир обрывает себя на полуслове и хмурится.   Это, безусловно, Глаз Ра. Точно такой же Глаз Ра, который сотнями продаётся на ожерельях на базаре, о чём Малфой время от времени шутил.   Это совершенно бесполезная безделушка.   Она пытается разобраться, что именно чувствует от этого ошеломляющего ощущения, когда тянется рукой и поднимает немагический сувенир. На ощупь будто пластик, и Гермиона долго его рассматривает. Даже цепочка кажется дешёвой.   Почувствовав мягкое прикосновение к своей руке, она поднимает глаза и видит, что Девлин слегка касается её локтя с извиняющимся выражением на лице. — Прости, Гермиона. Похоже, кто-то опередил нас.   Амир выглядит удручённым.   Что-то было не так с защитой, когда они сюда пришли, и она поняла это инстинктивно. Гермиона считает, что должна разозлиться из-за напрасных усилий. Она хочет разозлиться, но едва ли может найти в себе силы чувствовать что-либо, кроме усталости.   Кто-то, в какой-то момент, определил местоположение Святилища, взломал старинные чары, украл то, что могло быть настоящим Глазом Ра, заменил его нелепой подделкой и кое-как поставил на место слабые, безобидные защитные заклинания, которые Гермиона смогла бы взломать, даже будучи студенткой в Хогвартсе.   Зачем? Никто так и не заявил, что нашёл артефакт, и не было никаких сообщений о продаже подобного на чёрном рынке. Спрос, безусловно, был бы, будь эта вещь оружием или артефактом исцеления. Она не может представить, кто сделал это и зачем, и несмотря на огромное количество сил, вложенных в проект, ей удивительно трудно заставить себя волноваться. — Ладно, — тяжело вздыхает Гермиона, бросая взгляд на мужчин.   Она засовывает поддельный Глаз в передний карман своей сумки и направляется к выходу. — Я проанализирую это позже. Возможно… маловероятно, но вдруг там может быть какая-то остаточная магическая энергия, которая могла бы подсказать нам, кто это сделал. Пойдём. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — тихо спрашивает Девлин. — Я в порядке.   Какая потеря времени, но ей…   Ей нужно поговорить с Роджером и выяснить, что он знает о Малфое. Ей просто нужно убедиться, что он жив, даже если он никогда больше не захочет с ней разговаривать.   Когда они выходят из руин и возвращаются к яркому свету дня, её желудок сворачивается в узел от тревоги. Солнце кажется слишком ярким, и Гермиона зажмуривается.   Двое мужчин позади неё что-то бормочут друг другу.   Шестнадцать дней. Шестнадцать дней с тех пор, как она получала от него хоть какие-то новости, и шестнадцать дней с тех пор, как она могла быть уверена, что он жив. — Гермиона, тебе нехорошо. Давай я провожу тебя и угощу чаем? — предлагает Девлин, прищурив глаза от беспокойства.   Её пальцы подрагивают у бедра. — Я в порядке, Дев.   Даже для неё самой её голос звучит напряжённо. — Нет, не в порядке. Пойдём.   Она вздыхает, быстро прощаясь с Амиром, прежде чем позволить Девлину аппарировать в его комнату в отеле «Сонная Туфелька». Он усаживает её на мягкий диван в гостиной. Она практически падает на него, чувствуя себя слегка разбитой от усталости после тридцати семи дней почти без сна.   Гермиона слышит, как Девлин гремит на кухоньке, заваривая чай, а она ещё комфортнее усаживается на диване. Гермиона на мгновение подносит трясущиеся руки к глазам, и прижимает их к векам, как будто в них может быть сила, способная предотвратить неизбежную мигрень.   — Сначала — чай, — говорит она себе, кофеина ради, а потом она ворвётся в кабинет Роджера и потребует информацию. — …похоже, ты собиралась трансгрессировать в ближайший паб, — смущённо говорит Девлин, протягивая ей дымящуюся чашку Эрл Грея, прежде чем опуститься на место рядом на диване. — Вот. Чай куда лучше. Послушай, Гермиона, обнаружение Святилища было великолепным открытием, даже без самого Глаза. Я знаю, ты не привыкла к тому, что чего-то не добиваешься, но такое бывает. Это не конец света, хорошо? — Да будь он проклят, этот Глаз Ра, — хочет сказать Грейнджер, — Драко болен. И если она провалит другую работу, над которой трудится, то это действительно может стать концом света.   Под наблюдающим взглядом Девлина она делает большой глоток чая, затем тянется в свою сумку в поисках фотографий, которые сделала тридцать семь дней назад в винном погребе Гринграссов.   Если Драко в опасности, ей нужно знать всё, что только возможно о ритуале, который задумал Протекторат. Порошок орихалка, рунный нож, призыв ифрита, но — как именно? И где? Им так и не удалось найти дополнительную информацию, а МКВ и вовсе не торопится отвечать на запросы о помощи.   Гермиона нерешительно смотрит на Девлина, понимая, что у неё нет полномочий разглашать какую-либо информацию о своей миссии кому-либо, кроме небольшого числа людей, имеющих соответствующий допуск, но…   Возможно, она слишком остро реагирует, но...   Драко может быть в опасности.    — Дев, мне ужасно неудобно тебя об этом просить, но… мне нужна дополнительная помощь. Если ты сможешь её оказать.   Он подвигается к ней ближе на диване. — Всё, что угодно.   Гермиона держит фотографии так крепко, что на бумаге остаются отпечатки её пальцев, когда она трясущимися руками протягивает их Девлину.   Его глаза расширяются, и он замирает, разглядывая снимки, а затем резко поднимает голову и серьёзно встречает её взгляд. — Гермиона… что?.. — Это рунический нож. Мне нужно узнать, что означают эти символы. Я пыталась разобраться сама, но у меня закончились идеи. Это… посмотри, вот этот, это же про кровь, да? А этот, по-моему, как-то связан с жертвоприношением, да? Я… Дев, это действительно важно, если есть хоть что-то, что ты мог бы подсказать… — Гермиона, — перебивает он, выглядя потрясённым, глядя на неё своими искренними голубыми глазами. — Это выглядит опасно. У меня есть идея, и она заключается в том, чтобы ты держалась подальше от того, кто захочет воспользоваться этим ножом.   Она вновь видит перед собой болезненно исхудавшее лицо Драко и задумывается.   Кровь.   Жертва.   Конечно, они бы не стали…   Ради Мерлина, они не могли бы принести его в жертву. Или могли? — Я не могу, Дев. Слушай, я вообще не должна тебе этого показывать, но мне нужно знать. Любая деталь, любая мелочь, которая могла бы помочь… — Гермиона замолкает, и ей кажется, что её голос звучит надломленно. Мгновение он пристально смотрит на неё, затем делает глубокий вдох и медленно кивает. Я... не сразу понял, что это за символ, с зазубренным анкхом. И вот этот, со стрелой, тоже. Что-то связанное с семьёй, думаю. У меня есть справочник, он может помочь расшифровать всё это, но, Гермиона… — он пододвигается ещё ближе, его колено касается её. — Это похоже на опасную магию. Гермиона чувствует себя такой уставшей и рассеянно замечает, как он придвинулся вплотную и взял её левую руку в свою и внимательно на неё смотрит. Она глубоко вздыхает. От него пахнет старой кожаной книгой, таким привычным запахом, и на мгновение ей хочется просто позволить себе успокоиться в его объятиях, но… Шестнадцать дней. Девлин наклоняется и прижимает свой лоб к её лбу на мгновение, а Гермиона просто сидит и дышит, и… Шестнадцать дней. Кровь. Жертва. — Что бы это ни было, тебе стоит отступиться, — шепчет он мягко, и маленькая, почти утопленная, трусливая часть её самой желает, что она могла это сделать. Девлин поднимает руку к её щеке, и Гермиона в изнеможении прижимается к его ладони, думая о том, что прошло уже тридцать семь дней с того злополучного поцелуя с Драко и гораздо больше с тех пор, как кто-то прикасался к ней так нежно. Он подвигается ещё ближе, его губы оказываются на расстоянии одного вздоха от её губ, когда её вялый мозг, кажется, просыпается сам по себе, и она поднимает дрожащую руку, упираясь ладонью ему в грудь, останавливая его движение вперёд. Гермиона чувствует, как сильно бьётся его сердце под её ладонью. — Я… не могу, — тихо произносит она, и в её голосе звучит больше смысла, чем в одном слове, и её сердце, словно бешеное животное, скребётся изнутри, пытаясь вырваться из клетки. — Пожалуйста, помоги мне, Дев. Пожалуйста? Он тяжело выдыхает, их лбы всё ещё соприкасаются, его дыхание скользит по её лицу, но он медленно кивает. Когда Девлин отстраняется, его глаза выглядят большими, красивыми и печальными. Когда Гермиона видела Драко в последний раз, его глаза были налиты кровью и такими же печальные. — Хорошо, — тяжело выдыхает Девлин. — Просто… пожалуйста, будь осторожна, Гермиона, ладно? Она долго смотрит ему в глаза и кивает. Ей нужно идти. — Я… свяжусь с тобой по поводу рун. Спасибо тебе, Дев. Он поджимает губы, наблюдая, как Гермиона встаёт, чтобы уйти, как будто сдерживает что-то, что хочет сказать, но она догадывается, что бы это могло быть, и не хочет оставаться достаточно долго, чтобы узнать наверняка. Гермиона отводит взгляд и направляется к камину, отправляясь прямиком в кабинет Роджера. Девлин провожает её печальным взглядом. Когда она вваливается в кабинет Роджера, к счастью, тот оказывается на месте, хотя и удивлённо таращится на неё, ошеломлённый внезапным появлением. — Гермиона! Что?.. Всё в порядке? — Да, нормально. Слушай, Роджер, я говорила тебе, что Малфой не пришёл на нашу последнюю встречу. Ты сказал, что всё под контролем, но я… послушай, ты его видел? Ты хотя бы хоть что-то слышал от него? Роджер слегка хмурится и откидывается на спинку кресла. — Нет, не слышал. — Он вообще не выходил на связь, серьёзно? — спрашивает она недоверчиво, мгновенно раздражаясь от того, что Роджера это, похоже, мало волнует. Он лениво пожимает плечами. — Наверное, он ушёл в запой. — Я… не уверена в этом. Роджер пристально всматривается в неё, нахмурившись. — Нет? Да ладно, Гермиона. Послушай, я не знаю, то ли ты просто сохнешь по этому мерзавцу, то ли ещё что, но он алкоголик! Мы знали это с самого начала. Он алкоголик, который подтвердил тебе, что снова пьёт, и ты явно всё усложняешь, чем оно есть на самом деле. — Я не согласна, — огрызается она, возмущённая его обвинением. — Чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что у него не было похмелья. Он был болен. Он ценный сотрудник, Роджер, мы должны хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке. — Чепуха, — отмахивается он. — Это было похмелье. Ты говоришь глупости. К тому же, он уже помог нам подтвердить, что они хранят порошок орихалка в поместье. Мы сделали всё, что должны были. Дальше этим займётся МКВ. — МКВ! — Грейнджер бросает на него злой взгляд, вспоминая их до ужаса бесполезного куратора из МКВ, Стронгбарка. — Пока они закончат оформлять бумаги, мы тут все сдохнем от старости, если нас раньше не убьёт вновь воскресший Лорд Волдеморт! Канун Дня всех Святых через два дня, Роджер.   Роджер закатывает глаза. — У нас есть протокол, Гермиона. Ты знаешь. У меня руки связаны.   Кровь.   Жертва. — Я собираюсь наведаться в поместье, — решительно заявляет она.   Он приподнимает бровь. — Эй, нет, я не думаю, что это хорошая идея. Не сейчас, когда приближается судная ночь. — Я не буду вмешиваться в расследование. Это будет просто визит. Я… в каком-то смысле друг семьи.   Это, конечно, большая натяжка, но Гермиона не посвятила его в подробности подставного поцелуя, прерванного Асторией на вечеринке тридцать семь дней назад.   Роджер тяжело вздыхает и прищуривает глаза, явно встревоженный, но в конце концов кивает:   — Ладно тогда. Я тебе доверяю. Иди, но рисковать не смей, ясно? И сразу возвращайся сюда с отчётом. — Я так и сделаю, — сухо отвечает Грейнджер, разворачивается и стремительно исчезает в камине.   Она быстро составляет план, думая о Драко, который сидит в ловушке и подвергается пыткам где-то в поместье, и что делать, если он слишком слаб, чтобы переместиться магией? Гермиона колеблется: аппарировать к границам защитных чар и пробраться на территорию или выбрать более прямой путь и подъехать на машине прямо ко входной двери. Взбегая по ступеням к парадному входу, Гермиона стучит в дверь, чувствуя тяжёлый, гулкий удар собственного сердца. Существует так много способов, по которым этот незапланированный план может пойти наперекосяк, но она старается оставаться спокойной и сосредоточенной.   Гермиона должна добраться до Драко. Она знает, что-то не так, она чувствует это. Кирпичная кладка дома будто колышется и смещается, ускользая из правильного порядка, и Гермиона крепко зажмуривает глаза. Она сейчас не контролирует ситуацию, но внушает себе, что это нормально, делая глубокий вдох. Это ради Драко. Она сможет сделать это ради него. Она должна убедиться, что он в безопасности, она должна. Ещё один глубокий вдох, и Гермиона открывает глаза. На мгновение в Мире воцарилась тишина.   Домовой эльф, знакомый по предыдущим визитам в поместье, открывает дверь, как ей кажется, спустя целую вечность. Оглянувшись, она не обнаруживает других домочадцев или гостей, по крайней мере, в фойе. — Мисс Гермиона Грейнджер, — встречает её бесстрастный домовой эльф — Джалби, если она не ошибается — слегка наморщив лоб. — Мы не ожидали вас этим вечером.   Грейнджер могла бы оглушить его. Мысль ей отвратительна, но она действительно могла бы оглушить эльфа, пробежать внутрь, найти Драко и исчезнуть.   — О, нет, я просто была поблизости и решила заглянуть, — быстро импровизирует Гермиона и продолжает говорить, прежде чем он успевает захлопнуть дверь у неё перед носом. — Вся семья дома? — Да, мисс, — отвечает он уклончивым писком.   Но она не знает, сколько людей в доме. Только Дафна и Астория? Их отец? Их деловые партнёры? Себек-ари, Вайолет Эвилиан, кто-нибудь ещё?   Ей придётся действовать быстро.   — Хорошо. Не мог бы ты сообщить, эээ, миссис Малфой, что я здесь? Джалби, кажется, на мгновение колеблется, бросая взгляд на дверь в конце коридора, далеко за лестницей. Гермиона догадывается, что это кабинет. — Что там, Джалби? — тихо выдыхает она.   — Миссис Астория Малфой и её сестра на деловой встрече, мисс. Они просили не беспокоить.   Гермиона резко выдыхает и делает уверенный шаг внутрь дома. Джалби выглядит скорее раздражённым, чем обеспокоенным, и можно с достаточной уверенностью предположить, что этот миниатюрный эльф не является полноправным членом Протектората Игнис. На всякий случай она держит руку рядом с палочкой. — Как думаешь, они надолго? — спрашивает она. Джалби пожимает плечами: — Я не знаю, мисс. — Мистер Малфой тоже на встрече? — Ах… нет, мисс. — Не мог бы ты сказать ему, что я заходила? — Я не могу этого сделать, мисс. — И почему же? — спрашивает Гермиона, чувствуя, как тяжело бьётся сердце в груди. — Мистер Малфой болен. Он не должен вставать с постели. Она почти готова пересмотреть свой отвергнутый ранее план оглушения Джалби и штурма поместья в одиночку. Но… это было бы шумно, а Гермиона понятия не имеет, какие опасности могут таиться в кабинете — Ох, мне очень жаль это слышать. Как давно он болен? Глаза Джалби мельком поднимаются к комнате на втором этаже, и она чувствует себя достаточно уверенно, чтобы начать поиски там. Драко однажды ехидно указал на ей эту комнату. Эльф переминается и снова смотрит на неё, откровенно раздражённый: — Пять недель, мисс. Гермиона понимает, что с той вечеринки. Она должна была догадаться. Она считала себя достаточно умной, но ей следовало бы понять. — Понимаю. Он обращался к целителю? Джалби тяжело вздыхает, будучи практически на пределе терпения: — Я так не думаю, мисс. Но миссис Астория и мисс Дафна очень переживают. Если Вы здесь останетесь, мисс, я должен буду сообщить миссис Малфой. — Хорошо, спасибо, — соглашается Гермиона, сохраняя спокойствие на лице. Джалби уходит, и как только он скрывается за дверью кабинета в конце длинного коридора, Гермиона произносит заклинание для приглушения шагов и бегом устремляется вверх по лестнице к комнате Драко. Добравшись до двери, она тихо открывает её и входит внутрь. Здесь довольно темно, но Гермиона видит распростёртую фигуру на кровати. Она подходит ближе. — Люмос, — шепчет Гермиона и ахает, когда Драко становится виден полностью. Он выглядит… Мерлин, он выглядит ужасно. Его кожа землистого цвета, почему-то даже бледнее, чем обычно, лоб покрыт бисеринками пота. Всё тело дрожит, дёргается, и это не похоже ни на одну магическую хворь, которую она может сразу определить.   Выглялит так, как будто жизнь покидает его тело.   Её сердце замирает, когда она бросается к нему, почти падая рядом, а он, пытается сфокусировать на ней свой взгляд.   — Грейнджер…? — глухо спрашивает Драко, хрипя.   Его губы едва шевелятся в подобии улыбки. — Это же не ты… Грейнджер? Наверное, опять снится…   Его веки начинают закрываться и она хватает его за руку, аккуратно встряхивая: — Драко… ох, Драко, это я. Пожалуйста, оставайся в сознании, хорошо? Я вытащу тебя отсюда. — Гермиона…? —  благоговейно шепчет Драко, широко раскрыв глаза. — Драко, что… мне нужно вытащить тебя отсюда. Что произошло, ты можешь идти?   Он поднимает дрожащую руку и нежно касается её щеки кончиками пальцев, на мгновение на его лице появляется улыбка.   — Я рад, что ты пришла. — Я… я должна была, — тихо признаётся Гермиона, игнорируя его ласки, и просовывает руки ему под мышки, пытаясь усадить.   Она думала, что он будет слишком болен, чтобы играть на её эмоциях своим обычным притворным флиртом, но, похоже, это просто естественная часть его самого.   Гермиона считает, что левитировать его слишком опасно в таком состоянии, тем более если ей понадобится палочка, чтобы пробиваться наружу. Аппарация или камин тоже невозможны — он едва держится на ногах. Его пальцы на её щеке, которые она изо всех сил пытается игнорировать, холодные и липкие. — Я знала, что у тебя не было похмелья, когда мы встретились на базаре, знала. Ты был болен уже тогда, правда? Ладно, вставай. Что случилось, Драко, ты мне расскажешь?   Гермиона должна не дать ему отключиться и заставить его идти. Она должна довести его до машины. Должна провести через дом, полный врагов, и увезти.   Гермиона делает глубокий, успокаивающий вдох. — Ты думала, что я был пьян, — устало усмехается Драко, тяжело наваливаясь на неё, пока она помогает ему подняться с кровати.   Он настолько выше её, что это невероятно неудобно, но Гермиона позволяет перенести его вес на свои плечи и обхватывает его одной рукой. Она вспоминает ту первую ночь их воссоединения, когда точно так же тащила его пьяного по парижскому переулку в безопасное место, прямо перед тем, как он поцеловал её впервые, и крепче обняла его.   — Лишь на секунду. Давай, Драко, шаг за шагом. Нет, не засыпай. Говори со мной, что случилось? — Они отравили меня, — шепчет он, обдавая горячим дыханием её ухо. — Дафна, Астория… я пытался помешать, но… слишком поздно. Прости… прости, Грейнджер. За… многое. Всегда хотел сказать…   Гермиона не удивлена, что Дафна причастна, но Астория? Трудно совместить это с той доброй, милой и такой влюблённой временной подругой. — Всё в порядке, Драко. Давай. Ещё три шага и мы выйдем из комнаты, хорошо? А потом спустимся вниз, и я вытащу тебя отсюда, хорошо? — Думал, больше никогда тебя не увижу, — бормочет он ей в шею.   Она крепче обхватывает его за талию. Выглядывает в коридор, затем вниз по лестнице. Пока никого. Она чувствует себя совершенно беззащитной и очень хочет наложить дезиллюминационное, но с тем шумом, который издаёт Драко, оно едва ли поможет.   Гермиона делает глубокий дрожащий вдох и смотрит на Драко. У него тёмно-фиолетовые круги под глазами, и он буквально засыпает на ходу. Быстро перебирая симптомы, она предполагает, что возможно, ему подсыпали Концентрированный яд Смертокорня или даже яд Бегемота. Порошковый экстракт асфоделя, несомненно, вызвал бы летаргию. Оба варианта действуют медленно и легко лечатся малыми дозами, но Гермиона уверена, что Драко наверняка получал огромные количества больше месяца подряд.   Он начинает медленно оседать, тяжело наваливаясь ей на плечо.   — Пожалуйста, пожалуйста, Драко, не засыпай. Я же должна была вернуться за тобой, правда? — Я должна тебя защитить. Он глубоко выдыхает и почти утыкается носом ей в шею. — О, Грейнджер… я хотел, чтобы ты пришла. Но знаешь, я… не всегда могу получить то, что хочу, — бормочет Драко, его грудь слегка вздрагивает, как будто он пытается усмехнуться. — Однажды бармен сказал мне об этом. Гермиона почти стонет от раздражения, когда он наваливается на неё ещё сильнее. Рука немеет от того, как неудобно она его поддерживает. — Я знаю. Я была тем барменом, дурак, это была я. Я следила за тобой. Ладно, давай, ещё шаг. Нам нужно спуститься по двадцати ступеням, а потом мы сможем уйти. Драко долго смотрит на неё в изумлении, а затем делает неуклюжий шаг вперёд. — Ты была моим барменом… это вроде как зелья варить, наверное, но у тебя это ужасно получалось… — его смешок переходит в кашель. — Грейнджер... Грейнджер. Гермиона, эй. Они идут в Некрополь. Я слышал… Виридиан… и твой парень Кершоу тоже. Место проведения ритуала. Некрополь — Древний Город Мёртвых. И Малфой умудряется язвить про её личную жизнь. — Очень хорошо, Драко. Мы поговорим об этом позже, ладно? Продолжай идти, хорошо? — Почему ты пришла за мной, Грейнджер?   Ей кажется, что она слышит голоса в конце коридора, и резко оглядывается. — Гермиона? — продолжает он слабым голосом. — Скажи мне. Почему ты пришла? — Я должна была тебя найти.   Пока никого не видно, и они продолжают идти. — Почему? — Потому что я люблю тебя, идиот. — Потому что. — Потому что почему? — Потому что я люблю тебя, идиот, — в сердцах шепчет она, перехватывая его вес. Её глаза расширяются, сердце замирает, и Гермиона чувствует на себе его пристальный взгляд. Немалая часть её надеется, что если они выживут, то позже, Драко, возможно, не вспомнит многого из того, что она скажет о своём мучительно откровенном признании. — Давай, осталось пятнадцать ступенек. Я люблю тебя, и мне нужно было сказать это, пока ты не умудрился угробить нас обоих, правда? Гермиона бросает на него быстрый взгляд и едва может заставить себя оторваться. Его лицо осунулось, в глазах усталость, но на губах медленно расползается прекрасная улыбка, и Драко смотрит на неё так, будто она — единственное, что имеет значение во всём Мире. В нём нет ни насмешки, ни высокомерия. Кажется, что он просто счастлив. И на мгновение Гермиона практически улыбается в ответ. Ей хочется утонуть в его взгляде, но приближающиеся шаги удерживают её в предательской реальности. Одной рукой она удерживает Драко, другой сжимает палочку, готовая выхватить её в любой момент. — Ты любишь меня, — шепчет он с благоговением. — Ты любишь меня? Ты уверена? Скажи ещё раз. Гермиона любит, она уверена, и она скажет, но, похоже, приближается один человек, возможно двое. Судя по звуку, на каблуках, значит, скорее всего, женщина. Если это Вайолет Эвилиан, им конец. Если Дафна или Астория, то у них есть шанс, если Гермиона будет достаточно быстрой. — Я люблю тебя, Драко. Я люблю тебя, — её голос дрожит, и она жалеет, что не может насладиться моментом, хотя Драко и не сказал ни слова в ответ, но стук каблуков всё ближе и ближе. Гермиона видит приближающуюся тень, и её сердце бешено колотится. — Ты любишь меня, — тяжело выдыхает он, наклоняясь, чтобы прижаться носом к её щеке и пытается её поцеловать. Его дыхание обжигает её кожу. Астория Малфой выходит из коридора и, стоя на первом этаже, застывает, уставившись на них. — Я почти не поверила, когда Джалби сказал, что это ты, — тихо произносит Астория, медленно поднимаясь по ступеням. — Тебе хватает наглости вернуться сюда после… что вы делаете? Драко, милый, тебе нужно лежать… — Я везу его в больницу, Астория, — отвечает Гермиона, глядя на бывшую подругу без тени жалости. — Там смогут вывести из него яд. — Астория? — едва слышно бормочет Драко, и сердце Гермионы болезненно сжимается. Астория драматично бледнеет и делает ещё один шаг вперёд, переводя взгляд с одного на другого. — Я-я-яд?.. — Давай, Драко, ещё шаг. Да, яд. Не прикидывайся дурой, Астория. Сомневаюсь, что твои друзья там внизу знают об этом, не так ли? Конечно, нет, иначе ты бы убила его сразу. Себек-ари там? Хочешь, я ему расскажу, что ты вышла замуж за шпиона, и что министерство знает всё, что происходит в этом доме из-за твоей халатности? — Нет! — Астория ахает, прижимая руку к груди. — Гермиона, нет, пожалуйста, ты не можешь… они убьют меня, возможно Дафну, и моего отца тоже, и вас обоих. Гермиона слышит больше голосов дальше по коридору и спускается ещё на одну ступеньку, дрожа под тяжестью Драко, но держит руку возле палочки. Она смерила Асторию тяжёлым взглядом и заговорила быстро, но тихо: — У тебя сейчас не так много вариантов, Астория. Если потянешься за палочкой — знай, что я быстрее. Если расскажешь им, что происходит — мы все умрём. Если пойдёшь со мной — у нас есть шанс на какое-то время остаться в живых. Решай сама. Глаза Астории наполняются слезами. Гермиона ведёт Драко вниз ещё на одну ступеньку. Он что-то невнятно бормочет ей в шею и наваливается ещё сильнее. Голоса, доносящиеся из коридора, становятся громче по мере приближения теней. Остаётся пройти шесть ступенек, затем через фойе к парадной двери. — Что здесь происходит? — спрашивает Дафна резким голосом. За ней следуют любопытный, но скучающий на вид Акерли Виридиан, суровый Себек-ари и хмурый Гидеон Гринграсс. Союзников здесь нет. Только враги. Гермиона делает глубокий вдох и шепчет Астории: — Не забудь, что они сделали с Забини. Они убили его, так? За гораздо меньшее, чем это. — Ему хуже? — беззаботно спрашивает Виридиан, не выглядя особенно обеспокоенным. — Я очень переживал. Разве не говорил? Вы забираете его в больницу? Астория застыла двумя ступеньками ниже с широко раскрытыми глазами. Дафна наблюдает за ними с тлеющей ненавистью в глазах. — Да, — сжатым голосом отвечает Гермиона, одарив Асторию многозначительным взглядом, затем тихо бормочет Драко: — Давай, любовь, ещё две ступеньки. Он тихо стонет, и она практически падает под его весом. Одна ступенька до Астории, потом ещё три. Астория тянется вверх чтобы схватить её за руку, с застывшим страхом в глазах. — Гермиона, я не хочу умирать, — шепчет она. — Вам нужна помощь, дамы? — спрашивает Виридиан, хмурясь и делая нерешительный шаг к ним. Себек-ари пристально наблюдает за ними, прищурив глаза. — Если хочешь жить, ответь ему и помоги мне с Драко. Быстро. Астория судорожно выдыхает, подходит к Драко справа и обхватывает его другой рукой за плечи. — Мы в порядке, Акерли, спасибо. Я… эээ… попросила Гермиону прийти помочь. Она моя близкая подруга, видишь ли, и у неё есть опыт в целительстве. Мы все очень переживаем за Драко. Глаза Дафны опасно вспыхивают, но она остаётся молчаливой, явно понимая, в каком положении оказалась её сестра. — Отлично, — шепчет Гермиона, сосредоточившись на оставшихся ступеньках. С помощью Астории её ноша ощущается куда легче, но сердце всё ещё стучит настолько быстро, что болит грудь. — Мы почти дошли, Драко. Держись, ещё немного. Гермиона бросает быстрый взгляд на наблюдающую за ними группу и повышает голос: — Он слишком болен, чтобы перемещаться с помощью магии, и я боюсь, что слишком интенсивные нагрузки могут усугубить его состояние. У меня есть транспортное средство, которым мы можем воспользоваться. Ей кажется, что рука Дафны дёрнулась в сторону палочки, но она не задерживается, чтобы проверить, разворачиваясь к двери. — Святые основатели, — шепчет Астория дрожащим голосом. — Всё хорошо, — шепчет Гермиона в ответ, пытаясь убедить этим и себя, и её. — Мы почти дошли. Грейнджер слышит позади себя медленные шаги. — Астория, — зовёт Дафна опасным голосом. — Ты сразу свяжешься с нами, правда? Из больницы? Как только будут новости? Гермиона делает ещё один глубокий вдох и шаг вперёд. Голова Драко склоняется набок, и он начинает тяжело кашлять. Ей придётся придумать, как удержать Асторию при себе после того, как они выберутся, иначе она вернётся к Дафне, и тогда всё может закончиться разом. — Конечно, — отвечает Астория, затаив дыхание, на мгновение бросая испуганный взгляд на Гермиону. Гермиона выжидает мгновение, ожидая, что в любой момент кто-то из стоящих позади оглушит её заклинанием. — Давай, ещё шаг, и уже выходим через дверь, — шепчет она в отчаянии, а её сердце бьётся так быстро, что ей кажется, оно вот-вот разорвётся от напряжения. Гермина буквально чувствует, как Дафна и Себек-ари сверлят её спину своими взглядами. Они делают ещё шаг и оказываются за порогом. — Грейнджер, — слышит она натянутый голос Дафны, когда они переступают порог. — Я обязательно придумаю, как отплатить тебе за эту… доброту. Можешь не сомневаться. Гермиона стискивает челюсть и продолжает двигаться вперёд.   Вместе с Асторией они с трудом усаживают Драко на заднее сиденье её машины. Одинокая слезинка медленно скатывается по щеке Астории, когда она заметно вздрагивает. — Грейнджер?.. — тихо бормочет Драко, его глаза быстро открываются и снова закрываются. — Гермиона…   Из груди Астории вырывается тихий, сдавленный всхлип.   Гермиона слышит приглушённые голоса группы, всё ещё стоящей у двери, и заставляет себя сделать глубокий вдох.   Они всё ещё могут оглушить их. Они могут заманить их в ловушку, пытать и отравить до смерти, и никто не сможет их остановить. — Я здесь, Драко, — быстро шепчет она, забираясь на водительское сиденье и после недолгих споров усаживает Асторию на переднее пассажирское. Ей хочется протянуть руку назад и взять Драко за руку, но Себек-ари всё ещё стоит там, наблюдая, как хищник, поэтому Гермиона заводит машину и старается сохранять спокойствие, чтобы резко не сорваться с места, убегая от этого адского дома. Вместо этого она берёт дрожащую руку Астории в свою, и девушка смотрит на неё с отчаянием, прикусывая дрожащую губу, но медленно кивает. Её сердце бешено колотится в груди, а глаза Астории крепко зажмурены. Они медленно, одновременно, сжимают руки друг друга. Гермиона делает глубокий вдох, задерживает дыхание и трогается с места.