Глава II. Лисандра Фриц

      Хистория падала.              Она будто выныривала из ледяной воды, жадно хватая воздух в попытке сбежать от невыносимого ужаса. Её трясло, и только через пару секунд Хистория осознала, что по-прежнему едет в повозке, окружённая членами «Чёрного крыла» — её некогда товарищами по оружию, а теперь — революционерами, пытающимися узурпировать власть Эрвина Смита.              Ханджи участливо положила руку на её плечо.              — Кажется, тебе приснился кошмар, — по-доброму улыбнулась она. — Хотя… после всего случившегося… не удивительно, моя королева.              — Ерунда. — Хистория приняла бурдюк с водой и отхлебнула, смачивая пересохшее после сна горло, а потом совсем не по-королевски вытерлась рукавом. — Спасибо.              Её глаза отыскали Эрена, который смотрел так внимательно, будто пытался копаться в её мозгах, узнать, что же она увидела. Хистория не выдержала его взгляда и отвернулась. Их общение становилось с каждым днём всё тяжелее.              Они были в пути уже несколько дней, попутно пересаживаясь в разные повозки и периодически останавливаясь на постоялых дворах под ложными именами. Хисторию переодели, выдали парик и попросили скрывать всё, что хоть как-то могло выдать её происхождение. Иногда ей даже приходилось спать под открытым небом, есть похлёбку, прямо как раньше, в разведкорпусе, довольствоваться минимумом удобств, но, уже привыкшая к роскоши, она не сразу свыклась — всё же роль королевы отложила определённый отпечаток. Но, разумеется, Хистория не жаловалась. Хотя и пыталась найти в своей изменившейся жизни хоть какой-то комфорт.              Об Эрвине Смите они почти не говорили, о планах на революцию — тоже. Ребята рассказывали, как подготовили операцию, как нашли старые чертежи замка, на которых обнаружили заброшенные ходы, как провернули всё, как договаривались с теми, кто пропускал их у ворот… В остальном молчали, оправдывая это тем, что не хотят утомлять её политикой. Ханджи говорила, что всё идёт по плану и уже подготовлено, что за морем у них есть союзники, готовые вложиться в свержение тирании Эрвина Смита. Пусть и на определённых условиях. Всё это не укладывалось у Хистории в голове: неужели все эти годы ребята просто делали вид, что всё в порядке? Что заодно с решениями Смита, что приняли его законы, а на самом деле… И почему в этом всём вообще участвует Эрен?              Она вновь украдкой глянула на него: он держался обособленно, ни с кем не общаясь, если речь не заходила о вопросах перемещения по городам или безопасности. Даже Микаса крайне редко подходила к нему, словно они пребывали в ссоре. Хистория не понимала, почему.              Неужели всё так изменилось? Или для них его помощь стала такой же неожиданностью, как и для неё?              — Здесь недалеко есть городок, — отвлекла её от мыслей Ханджи. — Добраться до моря по главному тракту всё равно не получится. Переждём здесь пару дней и снова двинемся в путь.              Хистория кивнула, предвкушая, когда сможет слезть с повозки и наконец размять ноги, и выглянула в окно. Стоял ноябрь. Снег небольшими кляксами лежал на земле, выделяясь белизной среди тёмной травы. На севере Парадиза зима всегда приходила раньше, поэтому она не любила приезжать в мрачные и одинокие города даже с официальными визитами. Никто не любит серый грязный снег, непроходимые леса и призрачные топи… зато здесь легко можно кого-то спрятать. Едва ли Эрвин так скоро захочет навестить эти земли — если учесть, что он потерял своего любимого пророка и теперь не может видеть будущего. Это немного успокаивало.              «Городком» оказалась большая невзрачная деревня, окружённая чащей. Ханджи рассказала, что несколько десятков лет назад пожар уничтожил здешнее поселение, но выжившие отстроили его заново, и хотя природа восстановилась не сразу, с тех пор об этой местности говорили как о Темнолесье. Хистория слезла с повозки, приняв руку Жана, внимательно огляделась. Взгляды случайных прохожих тут же облепили её: не заметить гостей в таком глухом месте невозможно. Она слышала торопливые шаги, замечала пустые лица горожан, спешащих по своим делам. Всё здесь словно замерло, и казалось, спроси она их о пропавшей королеве, эти люди едва ли дадут внятный ответ.              Гостиницы здесь не было, поэтому они обосновались в обветшалом постоялом дворе, где от малейшего шага всё начинало шататься и скрипеть. Первые пару часов Хистория боялась даже присесть на кровать, полагая, что та непременно под ней провалится. Стены постоялого двора вообще показались ей ненадёжными: она хорошо помнила, что Эрвин сказал ей перед её исчезновением, а он никогда не говорил ничего просто так. За ней отправили погоню сразу же, как только прогремел взрыв, Хистория была уверена в этом. Как же иначе? Величайшее сокровище главнокомандующего ускользало прямо из его рук.              А вдруг всё это — одна большая проверка? И на самом деле Эрвин уже следует за ними, выжидая удачного шанса, чтобы посмеяться над ней? Выставить наивной идиоткой, которая попыталась кому-то поверить, лишить всего… закрыть ещё на тысячу замков. По её телу прошлась дрожь: она всё ещё боялась. А долгожданная свобода отзывалась не наслаждением, а приступами клаустрофобии и паранойей.              Хистория постоянно видела сны: как ей приходится блуждать по туманному лесу, спотыкаясь о корни сгнивших деревьев, метаться меж звуков и теней, убегая от спокойных предостережений, эхом раздающихся в полутьме:              «Не нужно бежать, моя королева».              Его голос, тягучий и низкий, звучал будто внутри её головы, заставляя царапать руки о ветки, постоянно оглядываться, стремясь убежать как можно дальше.              «Осторожно, осторожно, — внушал ей глумливый голос. — Или неужели вы хотите оступиться и что-нибудь себе сломать?»              Хистория ощущала его дыхание. Её словно подстрелили, и она, как раненая дичь, оставляла кровавый след на земле, по которому её смог бы найти умелый охотник. Такой же умелый, как Эрвин Смит.              Настоящее безумие, непрекращающийся кошмар, проходящий только с восходом солнца. Хистория не знала, чем заканчивается тот сон. Что сделает с ней Эрвин, нагони её посреди чащи? Разделает на земле сразу же? Или разденет?..              — Ты дрожишь.              Хистория узнала спокойный голос Эрена, ступившего в комнату. Она отвернулась от окна и отчуждённо ответила:              — Зима здесь суровее, чем в столице.              Его не смутила её отрешённость. Он спокойно прошёл в комнату, и Хистория подумала, что Эрен за последний год стал выглядеть куда старше, чем был на самом деле. Он ступал тяжело, едва заметно горбился, будто держа на плечах бремя пророка, которое не выбирал, не желал для себя. Она размышляла: как много тайн Имир ему открылось? И сколько откроется ещё?..              — Почему ты пришёл? — спросила Хистория.              — Хотел увидеть тебя.              Вот так, без лишних слов. Она неожиданно для себя смутилась. Скажи ей это Эрвин, Хистория бы отреагировала иначе, уже привыкнув к такого рода «прямоте», однако Эрен говорил просто так, без подтекста.              — Ты предал его. Почему?              — Я никогда не служил ему, чтобы предавать, — безразлично ответил Эрен. — Командор нуждался в моих советах, и я приходил.              — Тогда зачем ушёл?              — Потому что так будет лучше, — сказал он. — Для тебя — в первую очередь.              Хистория тяжело вздохнула, вновь отвернулась к окну.              — Я не понимаю… Помнишь наш разговор в моей спальне? Полтора года назад? — с трудом прошептала она. — Ты сказал, что видел будущее. Моё и его. О чём оно было?              — О том, что погубит тебя, Хистория.              Уверенность и непоколебимость в его словах заставили её замереть, задержать дыхание.              — Нет, ты говорил иначе, — раздражённо сказала она. — Говорил, что он — наш единственный шанс. Я даже не думала о браке с Эрвином, ничего не замечала, пока ты мне не сказал! С тех пор всё пошло наперекосяк.              — Мне нужно было понять, как ты относишься к нему, — Эрен медленно шагал к ней. — Будущее изменчиво. Я и правда считал Эрвина нашим шансом, правда верил в то, что он приведёт Элдию к победе. К тому образу, который я для неё построил, но… за последний год всё изменилось. Мне открылось иное. Я понял, что не могу этого допустить. И хотел знать, что ты предпримешь, если он предложит тебе брак.              — Я не понимаю тебя, Эрен. Совсем не понимаю… — шёпотом сказала она, качая головой. — Для чего эти проверки? Неужели нельзя было сказать прямо?              Он не ответил. Конечно же, не ответил.              Хистория с горечью осознала: даже будучи королевой, она не могла влиять ни на чью судьбу — и на свою в особенности. Эрвину нужна корона, Эрену — идеальный мир, и во всех этих сценариях она становилась марионеткой. Её будто прокляли с рождения.              — Дай мне спасти тебя, — послышался за плечом его тихий голос, и из Хистории будто выбили воздух.              — Хочешь сказать, ты всё делал ради меня? — она насмешливо улыбнулась, не веря в это. Эрен всегда стоял где-то на границе между богами и людьми, и одно лишь его слово могло изменить ход истории, наклонить чашу весов в иную сторону.              — Ты не веришь?              — Я теперь никогда не стану доверять одному лишь слову, — твёрдо сказала Хистория. — Только не после стольких лет, когда меня водили за нос. Теперь я хочу знать.              Эрен негромко хмыкнул, и она увидела отражение его лица в окне: зелёные глаза блеснули в слабом свете керосиновой лампы, стали мягче.              — Хорошо. Я могу показать.              Хистория удивлённо обернулась, поняв, что он протягивает ей руку.              — Показать? — растерялась она. — Прямо сейчас?              — Да, времени может больше не быть, — предупредил Эрен. — Доверься мне.              — Но разве это не опасно?              — Я обещаю.              Хистория не знала, хотела этого или нет, но желание увидеть, что он покажет ей, оказалось сильнее. Она неуверенно подняла ладонь, потянулась к нему, ощутила прикосновение… и словно окаменела. Сознание покрылось иглами, а затем перенеслось куда-то с невообразимой скоростью, летя сквозь бесконечные звёзды, миры и существование.              Всё это длилось миг, но ей казалось, что прошла вечность.              Хистория упала на холодный песок. Она тяжело дышала, пытаясь отойти от подскочившего в крови адреналина. Медленно подняла голову, пытаясь понять, где находится… и не смогла. Мир, который предстал перед ней, никак не похож на их реальность. Бесконечная пустыня, окутанная сине-зелёным светом, не имеющая ни конца, ни начала, впереди которой светилось подобие огромного, титанических размеров дерева, чьи ветви уходили в ночное небо, словно обвивая его, формируя звёзды. Невообразимо. Нереально. Немыслимо.              Она лихорадочно отпрянула, пока не наткнулась на сидящего рядом Эрена. Он смотрел перед собой с таким безразличием, словно бывал тут ни одну тысячу раз.              — Где мы? — с паникой спросила Хистория. — Куда ты перенёс меня?!              — Это называется Путями, — пояснил Эрен. — Я как-то рассказывал об этом месте. Оно дарит мне видения, показывает будущее. Я начал чаще бывать тут после смерти Зика.              — Но… что это?              — Считай это каналом, который соединяет всех детей Имир. Попасть сюда могут только элдийцы с помощью Координаты, которую я в себе ношу. Если не умрут, само собой. После смерти мы все возвращаемся сюда и становимся одной из этих ветвей.              Он говорил об этом с таким спокойствием, что Хистория не верила в реальность происходящего. Она медленно поднялась на ноги, испытывая благоговение, ощущение некой истинности, чего-то, что призывало её к себе в этом месте. Чувство силы… обладания чем-то, чего Хистория пока не имела.              — Выходит, богиня Имир действительно существует? — она качнула головой, словно сбрасывая наваждение. — Значит, это всё правда. И её сила, влияние на нас… тоже.              — Да. — Хистория не заметила, как Эрен подошёл к ней и встал рядом, глядя перед собой. — Она тоже где-то тут. Имир чувствует тебя, но не появится, пока я не прикажу. Хотя твоя кровь тут тоже особенно сильна, Хистория.              — Как была сильна когда-то кровь Зика? — с усмешкой ответила она, но Эрен промолчал. Никто не знал, что случилось здесь между ним и его братом во время запуска частичного Гула. После этого они вернулись из Путей иными, и Зик даже почти не сопротивлялся, когда его Титана решили передать другому. Эрен изменил его здесь, забрал его волю. Хисторию начало окатывать дрожью. — Но… зачем мы здесь?              — Ты хотела увидеть правду, — сказал он, отправив ей пронзительный взгляд. — Я не могу показать тебе того, что видел сам, потому что будущее должно случиться. Постороннее знание может ему помешать. Но я хочу показать другое. То, что случилось однажды с такой же, как ты. Пути хранят всю историю Элдии, её воспоминания и образы… — он тяжело вздохнул. — В том числе и тех, кто был частью твоей крови.              Хистория замерла, ощутив, как на его слова и правда что-то отозвалось в её теле — загудело, наполнилось силой. Эрен взмахнул рукой, и пространство изменилось, а Пути преобразились в город, совсем не похожий на столицу Парадиза. Он казался древним, это стало ясно сразу. Люди, одетые в странные одежды, сновали туда-сюда, спеша по своим делам, дети играли на деревянных мечах, а из ближайшей таверны слышалась лютня барда. Но особенно прекрасной была архитектура: здания, возвышающиеся над головами прохожих, изысканные дома, прекрасные дороги, а ещё поля, виднеющиеся у горизонта, озарённые закатным светом…              — Где мы? — Хистория изумлённо огляделась. — Это материк?              — Не такой, каким ты себе его представляешь, — Эрен спокойно пошёл по брусчатой дороге мимо бегущих куда-то горожан. — Это самый расцвет Элдийской империи. Времена, о которых ходит столько легенд. Много-много лет назад.              Хистория была поражена. Значит, это древние элдийцы! Ещё сильные и несломленные, не загнанные на крохотный остров, не стыдящиеся своего происхождения, не наказанные за него. Эрвин всегда с особым почтением говорил о величии их нации, о том, что отобрала у них Марли, но Хистория всегда пропускала это мимо ушей. Она росла в другое время, в другой эпохе. А сейчас… не могла отвертеться от истины. Перед её глазами предстали истинные доказательства удивительного расцвета Элдийской империи. Она невольно задумалась: каким бы сейчас был мир, если бы элдийцы до сих пор законно жили на своём материке? Смогла бы Хистория, как истинная королева, по-настоящему вернуть им утраченное?              Она успела отскочить, когда повозка, запряжённая лошадью, едва не сбила её с ног. Прохожие никак не отреагировали, будто это было в порядке вещей.              — Неужели они нас не видят? — догадалась Хистория, нагоняя Эрена, пытаясь унять сердцебиение.              — Это лишь воспоминание, — ответил он. — Они не могут тебя ни видеть, ни слышать.              — Зачем мы здесь? — в который раз спросила она. Но стоило ей сказать это, как раздался громогласный звон колокола.              Хистория непроизвольно зажмурилась. Она ненавидела этот звук.              — Внимайте, внимайте, жители священной Элдийской империи! — В конце улицы послышался глашатай. — Объявляется о казни принцессы Лисандры Фриц, осуждённой за тяжкие грехи: предательство родины и оскорбление нашей славной богини Имир! И пусть её преступление станет для всех напоминанием о суровости и непоколебимости законов нашей великой страны! Казнь состоится перед королевским дворцом! Станьте свидетелями исполнения правосудия!              Поднялся шум, но Хистория уже не слышала ничего. Казнь? Здесь? Она посмотрела на Эрена, но он выглядел так, будто знал, что произойдёт. Значит, привёл её сюда для этого… Хистория сглотнула, схватилась за горло. Она видела слишком много казней за последние несколько лет. И не желала быть свидетелем ещё одной.              — Я знаю, что ты думаешь, — сказал Эрен, не прекращая идти в сторону площади. — Знал, что тебе не понравится. Но это твоя история, и ты должна быть в курсе. Раз уж так хотела знать истину.              — Почему принцессу казнят? — беспомощно спросила Хистория, едва поспевая за ним. — Я считала, что королевская кровь неприкосновенна.              — Так и было, — кивнул Эрен. — До этого дня. Лисандра Фриц — первая, кого казнили из королевской семьи. И казнили публично.              Хистория огляделась. Большинство прохожих и правда было взволновано, обсуждая произошедшее, но явно знали об этом заранее. Кто-то кривился, кто-то выглядел довольным, другие печалились, но будто принимали это как должное. И все шли в сторону площади, где скоро произойдёт казнь.              Хистория раз за разом слышала от людей это имя — Лисандра. Красивое, оно таяло на языке, будто сладость.              — Принцесса была первым ребёнком короля, — продолжал объяснять Эрен, — и она должна была взойти на престол, чтобы стать носителем титана после смерти своего отца. Ты знала, что твои предки практиковали близкородственные связи, желая удержать власть над титанами? — он отправил Хистории насмешливый взгляд. Она качнула головой, подавив отвращение. — Да. Им казалось, что с разбавлением королевской крови сила рода будет ослабевать. Лисандра должна была выйти замуж за своего младшего брата, но отказалась и втайне от всех заключила брак со своим кузеном, тем самым расколов семью изнутри. Началась кровопролитная война за трон, где обладание Королевским титаном определило бы ход событий...              — Но Лисандра проиграла, — быстро осознала Хистория. Эрен кивнул.              — Да. Её брат, король Филипп, решил устроить показательную казнь в назидание потомкам и навсегда покончить с семейной враждой, — добавил он. — Правда в том, что кровь не определяет твоего могущества. На деле ты такой же человек, как и все остальные.              Холод его слов пробрал её изнутри. Вскоре они пришли: народа собралось много, даже слишком много для главной площади перед замком. Люди вылезали из окон, толпились в местных кабаках и забирались на столбы в попытке увидеть кончину принцессы. Эрен говорил, что Лисандру любили, правда любили. Она, как и Хистория, обожала разъезжать по приютам и общаться с сиротами, увлекалась поэзией и подбирала живность с улицы. Коты, собаки, жабы, птицы и кролики — разницы не было. Во дворце у принцессы находился целый зоопарк, и за животными, не считая самых характерных и сложных, она ухаживала сама, не прося прислугу.              Народ действительно любил её… но ещё больше любил казни. Они всегда вызывали резонанс, разбавляя серую суету дней, и напоминали, скорее, празднество: их ждали с нетерпением, приводили своих детей и занимали очереди, а самое главное — люди радовались. И совсем не сочувствовали судьбе осуждённого. Просто принимали приговор таким, какой он есть, если его озвучивает король. Но сегодня была не простая казнь, а публичная расправа над принцессой. И народу заявилось ещё больше.              Хистория медленно просачивалась сквозь толпу. Эрен держался рядом, пока солнце постепенно заходило за горизонт, окрашивая небо в кровавые цвета. Наконец толпа взорвалась криками, когда в повозке, скрипящей колёсами, вывезли осуждённую. Проклятия и угрозы тонули в общем гуле. Старухи плевались, мужчины сыпали ругательствами, а дети, эти ничего не понимающие озорники, забавы ради стремились закидать принцессу грязью.              — Изменщица!              — Преступница!              — Отступница!              Лисандра не поворачивалась к людям, низко держа голову, тюремная роба поднималась от ветра, открывая вид на худые грязные ноги. Она явно пережила ужасные времена. Хистория вдруг представила её пышущей жизнью, с такими же золотыми волосами, как у неё самой, с такими же голубыми глазами, но теперь принцесса казалась скелетом, обтянутым болезненно бледной кожей. Её вытащили из повозки, силком вывели на постамент. Лисандра подняла глаза к небу, словно надеялась вымолить прощения у своей богини, но кто-то бросил в неё камень, и она отдёрнулась. Хистория сжалась. Так не должно быть. Она же их принцесса! Эти люди когда-то обожали её, почитали как свою госпожу, а сейчас готовы собственными руками оборвать её жизнь?!               Хистория увидела, как именно будет проводиться казнь, и шумно вздохнула.              — Почему… огонь? — дрожащим голосом спросила она. — Разве казнят не через повешание? Или путём отрубания... головы?              Костёр воздвигли напротив королевского замка — иронично, — а рядом соорудили подобие трибуны, чтобы элита могла наблюдать за сожжением предательницы и бывшей наследницы Элдии.              — Проливать божественную кровь считалось тяжким грехом, — монотонно ответил Эрен. — Во времена Элдийской империи верили, что огонь очищает души от грехов, поэтому принцессу сжигают, а не вешают.              Хистория оглядывала толпу в тщетной надежде достучаться до кого-то, но все с нетерпением ждали казни. Она обратила внимание на королевский балкон и заметила там опирающегося на перила мужчину с короной на голове — новый монарх, присвоивший себе силу великую титанов. Отвергнутый своей старшей сестрой и не сумевший смириться с её безраздельной властью.              Лисандру подняли на постамент, привязали к столбу, окружённому ветками, а потом к людям вышел глашатай. Толпа затихла, пока зачитывали приговор, пока оглашали медленно, с чувством, будто желая сильнее распалить возбуждённую толпу. Сердце Хистории обливалось кровью. Той самой, которую было запрещено проливать Лисандре Фриц.              Она хотела было попросить Эрена уйти, но он не отрывался от происходящего, продолжая глядеть на зверство с беспристрастностью богов.              — Что ты видишь, Хистория? — глухо спросил Эрен. Палач помахал горящим факелом, положил у костра. — Замечаешь, что вы с ней похожи? Она тоже оказалась слишком строптива, слишком добра и наивна для этого жестокого мира. Её отвергнутый, но жадный до власти брат этим воспользовался. И покончил со всем.              Его глаза показались Хистории такими страшными, что ей захотелось зажмуриться.              — Командор тоже без раздумий отправит тебя на такой же помост, — прошептал Эрен, склонившись к ней. — Он сделает это, едва ты родишь достаточно детей, найдёт причину наказать тебя, а потом сотрёт без остатка. Прикажет твоим друзьям возложить к твоим ногам огонь. Заставит твой народ ненавидеть тебя. Создаст из твоих детей то, что ему захочется. А потом всё начнётся заново.              — Нет, нет! — Хистория сжалась, но уже не могла сбежать от правды: костёр разгорался, нагоняемый ветром, и вскоре дым окутал воздух, скрывая тело принцессы от взглядов толпы. Пламя коснулось её ног, и она закричала: пронзительно, громко.              Хистория отвернулась, ощутив, как её тошнит. В разведке, за стенами, когда их разрывали титаны на части, её товарищи тоже издавали крик, и то была смерть жестокая и кровавая, но быстрая… Однако казнь Лисандры Фриц — нескончаемая пытка.              — Слышишь это? — вновь прошептал Эрен. — Слышишь, как она вопит? Готова ли ты встать на её место, Хистория?              Хистория судорожно помотала головой. Перед ней, как наваждение, вспыхнула картина: и уже к столбу привязана не принцесса Лисандра, а она сама. Верёвки жгут запястья, а лёгкие наполняются горьким дымом. На ней порванное тонкое платье, лодыжки лижут языки пламени… Хистория беспомощно смотрит перед собой, но видит, как её ненавидит народ. Они желают её смерти. Жаждут. Потом она смотрит в сторону, на помост, ища помощи… но видит там Эрвина Смита. Он держит при себе её безликих светловолосых детей, как дрессированных щенят. И на его голове корона. Корона истинного правителя Элдии.              От ужаса Хистория чуть не захлебнулась, метнулась куда-то, но врезалась только в Эрена, впилась ослабевшими пальцами в его плечи.              — Верни меня, верни! — едва не рыдала она, и крики Лисандры, пожираемой пламенем, съедали её не меньше. — Верни, Эрен! Пожалуйста!              — Хорошо.              Щелчок — и всё затихло. Хистория какое-то время стояла так, дрожа всем телом, пока в ушах звенел отголосок душераздирающего эха. Из оцепенения её вывело аккуратное прикосновение — пальцы Эрена легли ей на затылок, аккуратно погладили светлые волосы.              — Мне жаль, что пришлось показать тебе это, — шёпотом сказал он. — Зато теперь ты знаешь, что смерть Лисандры Фриц стала началом конца великой Элдийской империи. — Хистория подняла голову, и Эрен пояснил: — В сильно ослабленной после гражданской войны Элдии вспыхнули марлийские восстания. Тогдашний король Филипп пытался предотвратить это, нарастить мощь, но за тринадцать лет его правления восстания превратились в новую войну, куда более масштабную, чем была до этого, — он помолчал, тишина наполнилась тяжестью. — Его сын продолжил дело, но каждый последующий король терял по титану. А спустя годы… им с концами пришлось сбежать на остров, пытаясь спасти Координату. То, о чём нам говорили, во что верили в Марли… всё это ложь. Элдийскую империю разрушили междоусобицы.              Хистория молчала, с трудом усваивая информацию. История её предков оказалась поистине ужасающей.              — Это… и правда может стать моим будущим? — судорожно спросила она. Эрен не ответил, и Хистория крепче вцепилась в ткань на его груди. — Это ты видел?! Мою казнь?              Он убрал от себя её руки, и она смущённо замолкла, разглядывая серо-голубой песок Путей под своими ногами. Увиденное испугало её… слишком сильно. Это зверство, зверство! Но почему Эрен молчит? Хистория снова посмотрела в его спину, как меланхолично он смотрит на горизонт… Точно ли то, что Эрен показал ей — её возможное будущее? Или это лишь попытка испугать? Убедить, заставив испытать шок?              Хистория какое-то время приходила в себя. Оказалось, что Пути успокаивают её, дают ощущение покоя. Словно она вернулась домой.              — Я хочу увидеть его, — вдруг сказала Хистория. Эрен оглянулся.              — Кого?              — Эрвина Смита, — сказала она, и улыбка её стала жестокой. — Ты ведь сказал, что Пути сохраняют все воспоминания. Значит, и то, что произошло недавно, верно?              Зелёные глаза Эрена сузились. Он повернулся к ней.              — Зачем? Что ты хочешь узнать?              Хистория и сама не понимала, что, но ощущала, что обязана, обязана понимать больше. Особенно то, в чём не могла разобраться прежде. Эта возможность предстала перед ней, вспыхнула ярким светом. Да, Эрен управлял путями, но она ведь королева, верно? Обладательница священной крови? Значит, имеет право знать, во что превратилась её жизнь. Знать, что происходит сейчас, в эту самую минуту. И единственное, кого ей хотелось теперь увидеть — Эрвина Смита. Человека, который превратил её жизнь в ад. Который запер её, лишил всего. Она желала посмотреть на него, распознать в его лице отчаяние, гнев потери, как легко его обвели вокруг пальца. Испытать хоть толику отмщения…              — Хистория, — окликнул её Эрен. Его лицо стало суровым. — Это ни к чему. Я контролирую ситуацию в Митре, в курсе происходящего с командором.              — Неужели? — хмыкнула Хистория. — И, конечно же, меня никто не просвещает в эти планы. Для чего, верно? — она сморщилась. — Я ведь просто королева, сидящая на троне пустышка. Меня можно запирать, меня можно лишать моей жизни. Верно?              — Хистория… — строго начал он, но Хистория не собиралась терпеть. Словно кошка, нагнавшая игрушку, она вцепилась в его руку и прошипела:              — Покажи.              А потом мир схлопнулся, и их снова закрутил водоворот.              Хистория очнулась в какой-то незнакомой спальне: с дорогой мебелью и высокими окнами, с толстым ковром и задёрнутыми портьерами. Перемещение вышло резким, неожиданным, и голова немного кружилась, но стоило ей посмотреть на Эрена, стало ясно, что тот тоже будто ошарашен — глаза странно блестят, лицо бледнее обычного. Но он быстро взял себя в руки, огляделся. Увидев что-то за её спиной, хмыкнул и отступил.              — Пожалуйста, Хистория. Твой командор.              Хистория резко обернулась. Оказалось, что почти единственным источником света служила свечка, поставленная на дубовом столе — кажется, едва-едва прошла ночь, начинало светать. А за столом сидел человек, склонившись над чем-то. Он писал, судорожно и напряжённо водя пером по бумаге, вокруг валялись комки бумаги. Да и вообще беспорядок. Постель не заправлена, камзол висит на стуле, небрежно сброшенный, на полу много книг. Хистории казалось, что всё в этой спальне должно быть другим: вышколенным, вылизанным до идеала. Чёртов человеческий идеал — Эрвин Смит. Но тут… было иначе. Повсюду документы, огарки от свечей…              Она несмело ступила ближе. Сердце билось прямо в горле. Казалось, образ главнокомандующего сейчас оживёт, повернётся к ней, увидит, но… Эрвин был очень занят.              — Когда это произошло? — тихо спросила Хистория, боясь повысить голос, словно человек за столом мог бы услышать её.              — В ночь после твоего исчезновения, — спокойно отозвался Эрен из теней комнаты. — Я не могу показать тебе больше. Не сейчас.              Принимая хотя бы это, Хистория сглотнула и снова огляделась, но вздрогнула, когда в спальню послышался стук. Эрвин выпрямился. Его звучный голос ударил Хисторию не хуже хлыста:              — Войдите.              Дверь растворилась. На пороге появился ещё один человек, которого она знала, но иногда думала, что ненавидит не меньше. Рыжая сволочь. Флок Форстер.              — Мы опросили караульных, они ничего не видели, главнокомандующий, — чётко отрапортовал тот. — Столицу сейчас прочёсывают, но королевы нигде нет. Зачинщиков взрыва уже ищут.              Хистория только теперь увидела лицо Эрвина. Он повернул голову, и пламя свечи очертило его профиль — сжатые плотно губы, опущенные в задумчивости веки, горделивый изгиб носа. Казалось, ему бы сейчас разозлиться, вспылить… но Эрвин только устало произнёс:              — Понятно. Продолжайте поиски Её Величества. Никто и ничто не должно покинуть столицу до возвращения королевы. Неизвестно, что они способны с ней сделать, — он с задержкой вернулся к письму. — Хотя я полагаю, нашего монарха в столице уже нет.              — Вы считаете... — не успел договорить Флок, как тот тут же сказал:              — Да. Они сыграли ловко. Надо же, — Эрвин разочарованно усмехнулся, — доверие в прошлом не сыграло мне на руку в настоящем.              Хистория замерла. Он говорил о предательстве своих подчинённых? Ханджи, Эрена… и всех остальных? Флок медлил, будто не решаясь уходить, и неожиданно спросил:              — Ваши ожоги зажили, главнокомандующий?              Эрвин медленно выпрямился, посмотрел на свои руки, покрутил ими над столом. О каких ожогах речь?              — Да, — сказал он. — Со временем управляешься с регенерацией лучше. И ты сможешь. Нужно только привыкнуть.              — Если бы я раньше кинулся туда так же, как кинулись вы, от меня не осталось бы и следа, — неуверенно хмыкнул Флок. — Я до сих пор немного боюсь огня, пусть даже всё заживает. А вы сделали это… без раздумий.              Хисторию вдруг осенило: пожар! Наверняка он начался в её комнате, в её крыле! Таким образом отвлекали солдат от её побега — сделали вид, что что-то произошло в спальне Её Величества, а потом в здании прогремел взрыв. Но… неужели Эрвин кинулся туда первым? В её комнату? Думая, что она до сих пор находится там?..              Хистория едва не хлопнула себя по щеке: не думай об этом! Он сделал это из корысти, потому что не хотел потерять её, как наследницу королевской крови, а не потому что пожалел человека. Ему на самом деле всё равно на её безопасность. Главное — власть.              И всё равно, как наяву, Хистория вспомнила пламя, охватившее тело Лисандры Фриц… Хотела бы принцесса, чтобы её тоже спасли? Чтобы кто-то кинулся в огонь, игнорируя боль, презрев уничтожающее всё пламя, и вытащил её из тьмы?..              — Можешь быть свободен, — сказал Эрвин, и Флок, почтительно кивнув, вышел и закрыл за собой.              Воцарилась тишина. Почему-то осмелев от увиденной сцены, Хистория подошла ближе. Она не знала, что хотела понять: так ли Эрвин был искренен, когда говорил о ней? Что чувствовал?.. Остановившись, она пытливо взглянула в его лицо, но оно было пустым. Главнокомандующий устал — это стало ясно. Веки слегка вспухли от отсутствия сна, взгляд потух. Эрвин какое-то время смотрел в одну точку, прямо сквозь Хисторию, и это было такое странное, непривычное чувство… Она вспомнила его прежним, каким он был во времена её вступления в разведку: мужественный человек с несгибаемой волей, оплот свободы и разума, их предводитель, их великий лидер.              Эрвин сглотнул, и его кадык двинулся над расстёгнутым воротом. Хистория только тогда поняла, что впервые видит его… в столь домашнем облике. Растрёпанные волосы, открытая шея и свободная рубашка, очерченные мускулы под белой тканью — свет свечи отражал их, выделял тенями во мраке спальни. Хистория отшатнулась, когда Эрвин неожиданно встал, возвысившись над ней, словно гора. Она осознала, что никогда… не стояла к нему так близко. Казалось, что он сейчас посмотрит ей прямо в глаза, улыбнётся и скажет, прямо как там, во сне:              «Вот я и нашёл вас, моя королева».              Холод пробежался по её коже, Хистория ощутила, как что-то подскочило к горлу, но это был не страх. Что-то иное, интимное... Эта комната. Рыжеватый отблеск свечи. Потемневший взгляд Эрвина Смита и его возвышающаяся над ней, почти исполинская фигура. Наверняка они даже смотрятся смешно. Маленькая королева и её громадный тюремщик.              Она вдруг подумала: этого он хотел? Оказаться с ней здесь, в этой самой спальне? Рядом с незаправленной кроватью, где ворох покрывал оставил на себе запах его тела, с задёрнутыми портьерами, не пропускающими свет дня, глядя на неё вот так…              Если он сейчас протянет руку, то коснётся её? Или пройдёт насквозь, словно через дымку костра?              Ответ нашёлся сразу же — Эрвин сделал шаг к двери, и его тело просто растворило её, а потом собрало заново. Хистория оцепенела. Это было жуткое, странное чувство. Но ещё сильнее она вздрогнула, когда ощутила, как чья-то рука коснулась её спины. И только после голоса успокоилась: это Эрен.              — Ты всё увидела, что хотела? — вкрадчиво спросил он. Сглатывая, Хистория поначалу кивнула, но потом обернулась.              — Вообще-то… нет.              — Нет? — Эрен выгнул бровь.              — Ты не показал мне ничего полезного, — нахмурилась она. — Я хочу знать больше.              Эрен вздохнул, мираж воспоминания рассеялся, и они снова оказались на песке в Путях.              — Ты перебарщиваешь, — он отошёл в сторону. — Я не могу показывать тебе всё по твоему желанию.              — Почему? — она настойчиво последовала за ним. — Я хочу знать всё. Не только то, как выглядит его спальня, но и… — Хистория запнулась, — что он делает, что планирует, чего хочет. Да я же могу знать всё, что угодно! Могу быть в курсе! Перестать оставаться марионеткой!              — Для чего? — сморщился Эрен. — Я сам знаю обо всех его планах. Тебе нет нужды копаться в его… мыслях, — почти с неприязнью добавил он, и Хистория встала. Ей не нравилось, как Эрен с ней разговаривает. Так, словно её требования вообще ничего не значили.              — Ты ведь помнишь, каким Эрвин был, — она рвано выдохнула, пытаясь говорить спокойно. — Мы все шли за ним, потому что верили в его идеи. Ты верил. Я верила. Но всё изменилось. Как ты не понимаешь? Человек не может поменяться… просто так. Ни с чего, — недоумённо добавила Хистория. — Он оказался другим человеком. Он запер меня! Лишил свободы! Тот, кто обещал нам её, так легко её у меня отнял! — едва не воскликнула она. — Поэтому я хочу знать всё! Все его слабости, все его тайны! Мне нужно… нужно…              Она запыхалась, пытаясь подобрать слова. Эрен глядел на неё странно, будто пытался отыскать в ней признаки безумия, которое Хистория действительно иногда ощущала в себе — до истерического ужаса, до содранных ногтей и летающих в стены тарелок с ужинами. Сумасшествие одиночества… и желания отомстить. Острого, проникающего под кожу, словно медицинская игла.              — Тебе действительно так интересно прошлое командора? — Эрен прищурился.              — Да, — с трудом признала Хистория. Сердце бешено колотилось.              — Почему? — Эрен сделал шаг, нависая над ней. — Неужели тебя так тянет к нему? Хочешь узнать его поближе?              Хистория опешила, но моментально выпалила:              — Нет! Никогда!              — Тогда зачем? — требовательно спросил он. — Зачем тебе знать мысли того, кто лишил тебя всего? Он хотел использовать твоё тело, добиться безраздельной власти, чтобы ты рожала ему детей. И после всего этого ты ещё и хочешь его понять? Может, ещё и помилуешь его после всего этого, если оправдание окажется достаточно слезливым? Примешь под королевское крыло?!              Его слова звучали, словно пощёчина. Хистория замотала головой, ощутив безраздельный стыд от собственных желаний. И тут же — холодное осознание. Да как он смеет? После всего, что она пережила?!              — Я не говорю о… понимании, — с придыханием сказала Хистория. — Но вашими стараниями я осталась с ним наедине на долгие годы. Может, для кого-то это пустяк, всего несколько лет… но для меня — вечность. Вы не пытались помочь мне, не пытались предупредить меня, одарить надеждой, — она медленно качала головой, всё глубже погружаясь в это осознание. — Вы бросили меня. Все вы. А теперь пришли и делаете вид, что можете распоряжаться моей судьбой.              Хистория подняла голову. Эрен смотрел с напряжением, и она первая сделала шаг.              — Почему молчала Микаса? — Её голос был глух, полон отрешённости. — Почему Ханджи не передала мне ни единой весточки? А ты? Почему намекал, что мне стоит прыгнуть в его постель? — Её смешок стал резким, почти истерическим. Хистория схватила Эрена за рукав, и он напрягся. — А Эрвин… Да, он третировал меня. Да, он был и моим истязателем, и благодетелем. И всё же… оказался единственным, кто говорил со мной, — её бледные губы задрожали, — а теперь ты считаешь, что имеешь право судить меня? Стыдить?! — Хистория яростно взглянула в его лицо, а потом выцедила: — Я. Твоя. Королева. И имею право требовать, чего захочу.              Эрен какое-то время молчал, потом выдернул рукав. Отвернулся и какое-то время думал, безотрывно глядя на Пути.              — Просто я боюсь, что пророчество исполнится, — едва слышимым шёпотом сказал он. — То, что я увидел однажды.              — И что же это? — сморщилась Хистория. — То, что Эрвин уложит меня в постель? Что я сама побегу туда? Или что он сожжёт меня на главной площади? Определись.              Эрен обернулся, и в его глазах блеснуло нечто незнакомое ей, глубокое и пугающее одновременно… Вдруг он спросил:              — А ты могла бы?              Хистория не понимала, о чём он. От нервозности у неё чесалось под рукавом.              — О чём ты?              — Прыгнуть к нему в постель, — Эрен так порывисто шагнул к ней, что она отпрянула. Его понесло: — Я спрашиваю это тогда, спрашиваю и сейчас, Хистория. — Она молчала, и потому он продолжил: — Все мы изменились там, в Шиганшине. И я, и командор. После смерти Армина… — Эрен сглотнул. — Всё стало иным. Подвал. То, что мы там обнаружили. Все эти смерти… Сыворотка, — он отрешённо хмыкнул, — это поменяло нас. То, что мы увидели.              — Что? — шёпотом спросила Хистория. Они стояли очень близко, почти впритык. Глаза Эрена перестали блуждать по Путям, туманные и прозрачные, и сосредоточились в итоге на ней.              — То, что нам всем отведена роль в этом мире, — сказал он, — и тебе тоже, моя королева. Мы должны заплатить цену за мир, за который так долго боролись.              — И ты тоже заплатишь? — едко хмыкнула она.              Эрен улыбнулся.              — Уже заплатил.              Впервые Хистория не нашлась, что сказать.              — Я показал тебе главнокомандующего, — Эрен отвернулся, явно не удивившись её реакции. — На сегодня этого достаточно.              Но не успел он сделать и шага, как она с новой силой вцепилась в его рукав. Это стало невыносимым — все эти недомолвки, тайны! Хистория вдруг заново ощутила силу этого места, оно завибрировало в ней, наполнило властью её крови, отзываясь на первобытный, истинный гнев.              — Ты тоже используешь меня?! — выплюнула она. — Как и он?!              Эрен развернулся. Его глаза на миг расширились, но будто от страха.              — Приди в себя, Хистория, — негромко сказал он, но ей было больно. Нестерпимо, жгуче больно. И за себя, и за Лисандру Фриц. За ту, которая, по словам Эрена, была так похожа на неё. Наивная, добрая… ха! Пустышка, марионетка собственной семьи. Кукла! Красивая светловолосая кукла с голубыми глазами!              Гнев наполнял Хисторию, ширил её тело, и вот теперь ей казалось, что она стала куда больше, чем была. Больше этого места, больше Путей… больше их всех. Это её дом! Это её царство! И её корона!              Эрен стиснул её руку, прижал к себе. Его глаза будто пронзали её — укрощали, стягивали путами. Он прошипел:              — Прекрати.              — Я ненавижу, — выдавила Хистория со слезами на веках. — Я ненавижу вас всех!              — Я запрещаю тебе, — Эрен крепко перехватил её подбородок, заставил посмотреть на себя. — Запрещаю, Хистория.              — Почему? — прошептала она, и её голубые глаза искристо отразили свет Путей, словно звёзды.              — Потому что… — обронил Эрен. Сглотнул. Взгляд опустился к её губам, беспомощно приоткрытым, дрожащим в безмолвии. А потом миг… И он поцеловал её.              Это было как волна, как нашествие, как катастрофа. И в этом было всё. Хистория опешила, втянула ртом воздух, и язык Эрена ворвался в неё, сладко и властно коснувшись её языка. Что-то мелькнуло в его лице, незнакомое и тоскливое, но такое горячее, что она тут же ослабла в его ладонях. Это было чувство, сдерживаемый напор, сила... сокрушающие её. Словно Эрен наконец позволил себе отпустить что-то. Дать вырваться тому, что давно сидело внутри.              Он горько целовал её, совсем не жалея, а Хистория млела под его касаниями, понимая, что оба они затянуты в пучину её безумия. Возможно, оно во всём виновато. Сумасшествие пропитало воздух, наполнило лёгкие… Больше, больше! Напористо, горячо. С укусами, протестующими стонами, ногами, вытянутыми на носках до дрожи. И хотя Хистория почти сопротивлялась, почти отталкивала его, почти брыкалась… всё это было почти.              Всё закончилось так же быстро, как и началось. Они отпрянули, казалось, одновременно друг от друга. Хистория приложила пальцы к искусанным губам, но не понимала. Что случилось? Как же так произошло?!              Эрен смотрел настороженно, почти безумно. Потом вытер лоб, теряя взгляд в голубой дали Путей. Хистория молчала, раскрасневшаяся и смущённая, горячая и внутри, и снаружи. И Эрен… целовал её. Целовал!              «Та ли это жертва, которую он заплатил?»              — На этом всё, — сухо сказал Эрен, и через миг они снова оказались на том же постоялом дворе, в той же комнате, у того же окна. Казалось, прошло несколько часов, но на деле — не больше мгновения. Только шок и неловкость замерли вместе с ними… их оставить в Путях не получилось.              В дверях возникла Ханджи, ворвавшись без стука:              — А вы не голодные? — весело спросила она. — Пойдёмте! Жан раздобыл обед!              Ничего не говоря, Эрен тут же вылетел из комнаты, чуть не задев бывшего майора плечом. Глядя ему вслед, та озадаченно присвистнула.              — Ну что за человек… Видимо, не хочется. Но зачем убегать? Мог бы просто сказать вслух!              ***              Последующие несколько дней Эрен не появлялся на пороге её комнаты и не объяснил свой поступок, из-за чего Хистория была растеряна и зла одновременно. Она прокручивала в голове всё, что произошло в Путях, каждое слово и момент, но не находила ответов. Ей казалось, что её захватывает водоворот, и Хистория только и могла, что бесконечно падать в него. Сидя в деревянной ванне, по нос погрузившись в едва тёплую, уже почти остывшую воду, она испытывала едва ли не детскую обиду на Эрена. И сама не знала, почему.              Да, он нравился ей. И уже давно. В разведке казалось, что это подростковая влюблённость, неизбежное сближение после того, что им удалось пережить вместе во времена революции. Ведь они долгое время были в бегах, прячась от ищеек короля. Казалось, понимали друг друга… поддерживали. Эрен стремился быть рядом с ней, Хистория видела это, как видела и мрачные взгляды Микасы, которая ревновала к их уединению. Может, поэтому она сейчас так мрачна? И всё это время не говорила с ней?              Потом Хистории пришлось стать королевой. Принять трон, забрать власть… А дальше наступила Шиганшина, и всё полетело к чёртям. И её чувства, казалось, тоже. Но что произошло теперь? Её никогда так не целовали, никогда не касались с таким напором, взрослым и жадным чувством, словно желая присвоить себе, отобрать, скрыть от всего мира. Тело отзывалось жаром, но Хистория обрывала себя. Какой смысл? Эрен недостижим. Он всегда был таким, погружённым в самого себя, ведомым свободой, истиной, силой… Чем угодно. Но не любовью.              Надежда человечества, Атакующий Титан, пророк Элдии, правая рука Эрвина Смита… как много регалий. И что же из всего этого — настоящее? Каким на самом деле был Эрен Йегер?              Хистория поняла, что не знает его настолько же, как не знала сейчас своего бывшего командора. Эрен правильно сказал: все они там изменились. И казался теперь необъяснимым едва ли не меньше, чем Эрвин. Просто… меньше говорил. Больше скрывал. Смит был гласом Элдии, её вдохновителем, реформатором. Он всегда был на виду, всегда на людях. А Эрен… где-то там, в тени. Незаметный, но шепчущий на ухо свои пророчества.              Какие они на самом деле? Как много ему открылось? И что он видел по-настоящему?              Хистория поняла, как ей надоели тайны. Надоело неведение, надоела жизнь куклы, запертой в красивом игрушечном домике. Всё должно поменяться. И она — тоже. Там, в Путях, она почувствовала что-то… настоящую силу. То, как отзывалось это место на её кровь. И Эрен тоже почувствовал это… Хистория видела по его глазам. Значит, она может больше? Значит, не только он может владеть этим местом, проворачивать его по своему велению?              Вскоре они переехали. Как и всегда, тайно, быстро собирая вещи, пряча лица под покровом ночи. И снова дни бесконечной дороги, смена лошадей, повозок и одежд, снова ночёвка под небом, снова холод и дрожь непонимания…              Они приехали в какой-то трактир на четвёртый день. Как ей сказали, этот город был самым ближним к порту, но всё ещё безопасно удалённым, непримечательным. Хистория в очередной раз сменила парик и одежду, в очередной раз приняла долгожданную, пусть и не очень тёплую ванну. А потом ей сообщили, что к утру сюда приедут переговорщики с континента. Из той… организации, которая должна была помочь Хистории бежать и перехватить власть.              Это стало для неё очередной неприятной новостью. Хисторию вообще стало злить, что её не предупреждают заранее о переездах, о планах, о дороге. Она то и дело хотела закатить скандал, но быстро утихала, когда видела напряжённые, натянутые лица ребят: наверняка они вспоминали, как их королева вела себя в заключении, как поджигала одежду, как выгоняла слуг… Хистории становилось мерзко, и она успокаивалась. Это ей ещё удавалось делать.              К утру Хистория уже была готова. Привела себя в порядок, достала из закромов какое-то платье, которое взяли с собой специально для этого случая. Она же должна показывать из себя королеву, верно? Памятуя, как делать причёску, она привела в порядок выцветшие, сухие без масел волосы — локоны негодовали после роскоши дворцовых ванн. Затягивая на ней корсет, Ханджи попутно объясняла, что эти люди не были официальными представителями власти, а состояли в неком антивоенном комитете, призывающем бороться за мир без угнетения прав людей Марли. И если всё пройдёт удачно, то они помогут не только перевезти Хисторию к морю, но и окажут содействие в подавлении режима Эрвина Смита. У них уже есть целый план по его свержению. А союзники юной королеве очень нужны.              Марлийцы остановились в трактире под видом путников, и уже через полчаса Хистория ждала их в отдельной комнате во главе импровизированного переговорного стола — с шатающимися ножками, трещинами в столешнице, дощатым голым полом и отсутствием приличной еды. Мужчины, издав условленный стук в дверь, вошли и проявили все свои знания этикета. Они поприветствовали Хисторию, поинтересовались её здоровьем и положением дел, выразили сочувствие и сожаление о её судьбе, восхитились стойкостью духа. Она напряжённо улыбалась, стараясь держать спину.              — Прошу прощения, что принимаю вас в такой неподобающей обстановке, — сказала она, обводя ладонью стол, следуя правилам взаимной вежливости. — Будь вы в столице, я бы организовала более достойный приём.              — Пустяки, — ответил один из них и непринуждённо улыбнулся. — Вы находитесь в бегах. Одно только чудо, что вы не пострадали, королева.              — Долгое время вас удерживали взаперти, что недопустимо для монарха, — с возмущением сказал второй. — Мы проделали большой путь, Ваше Величество, и хотим помочь вам избавиться от этого… бремени.              Хистория быстро улыбнулась и, надеясь покончить с взаимными реверансами, положила руки на стол. Дипломаты уселись, неловко оглядываясь на скрипящие стулья. Позади них Ханджи и Эрен, следившие за разговором. Последний обыкновенно держался в стороне.              — Расскажите мне о ситуации в Марли, — сказала Хистория. — К сожалению, в течение нескольких лет я была ограничена в информации. Хотелось бы восполнить пробел.              — Увы, совсем не так гладко, как пишут в ваших газетах, — сузив глаза, сказал один из дипломатов. — Мы представляем собой марлийскую оппозицию, выступающую против экспансии Элдии. Несмотря на то, что наше правительство легко сдалось, мы не желаем мириться с угнетением и хотим вернуть себе былую свободу.              Хистория хмуро глянула на Ханджи.              — Марли хочет такого же мира, как и мы, моя королева, — мягко сказала она, вмешиваясь в разговор. — Но это возможно только при добровольном сотрудничестве.              — Безусловно, Ваше Величество. Новая война не приведёт ни к чему хорошему, — покачал головой дипломат.              «Но это вы угнетали мой народ в течение стольких лет!» — хотелось сказать Хистории, но она сдержалась. Нельзя. Они пришли договориться, а не ругаться. Да, пускай она оказалась в слабой позиции… снова. Зато ей есть, кому помочь. Если это и правда помощь.              — Допустим, — как можно спокойнее ответила Хистория, сцепив руки поверх стола. — Что вы предлагаете?              — Для начала мы вывезем вас из Элдии, — с готовностью начал один из мужчин. — Исключительно ради вашей безопасности и в качестве самой важной гостьи. Нужно будет дать официальное заявление по радио от вашего лица: мы его распространим по Парадизу, дадим Элдии услышать голос своей королевы, которая лично признается в том, что эти годы не была больна или отстранена от общества по своему желанию, а стала жертвой диктатуры Эрвина Смита. Мы начнём продвигать движение сопротивления, спонсировать протесты на Парадизе. Должны начаться волнения… конечно, вас они не коснутся, Ваше Величество, — успокаивающе добавил он. — Мы будем следить за ситуацией. Если всё пройдёт удачно, то ваш народ быстро свергнет своего диктатора. Эрвин Смит или умрёт, или обратится в бега.              — Вы же помните, что он всё ещё титан? — с долей недовольства спросила Хистория. — И очень могущественный. Его не так-то просто… свергнуть.              — Ну не станет же он в действительности превращаться в Колоссального в собственной стране? — с недоверчивым смешком спросил другой. — А даже если рискнёт, это только усугубит ситуацию. Восстания увеличатся, народ будет возмущён. Ему в любом случае придётся бежать… или смести всё под ноль.              Хистория похолодела. То, что они так легко говорили об этом, ей не нравилось. Будто это пустяк. Снова подвергнуть её страну хаосу. В бурю восстания. Пока она сама будет сидеть на материке и… что? Пить чай с пирожными? Ждать, когда от её острова ничего не останется? Хистория вновь взглянула на Ханджи, но та только натянула губы.              — А если это не сработает? — сухо спросила она. — Если Эрвин не сдастся?              — Ну-у… в любом случае, Гул уже он запустить не сможет, — нервно рассмеялся первый дипломат. — Эрен Йегер против его диктатуры. Это решающий элемент. Худшее, что может произойти — Смит впадёт в безумие и начнёт крушить всё подряд в облике Колоссального. Начнётся внутренняя война, ваша армия падёт... И тогда уже мы сможем вмешаться и прилететь на остров со своей армией, — со знанием дела добавил он. — И быстро узурпируем власть.              В горле Хистории стало сухо. Она пожалела, что напротив нет даже чашечки чая.              — А что взамен? — спросила Хистория, вздёрнув голову. В её голосе звучал звон металла. — Я так понимаю, вы всё это делаете не из альтруистических побуждений? Вернуть мне власть, помочь свергнуть Эрвина… — она с усмешкой покачала головой. Безумная королева, безумный король. — А потом просто отпустить назад и вернуть то, чего я лишилась? Я не верю, что всё так просто.              — Конечно, нет, — вежливо кивнул дипломат. — Условия есть. Вы отмените контрибуции для Марли, выведете своих людей из страны и в дальнейшем не станете угрожать Гулом в случае конфликтов, — перечислял он. — Вы откажетесь от всех притязаний на материк.              Хистория спрятала усмешку. Слишком много. Слишком много для страны, из-за которой они оказались за этими стенами, поедаемые кровожадными тварями, которые являлись на деле их сородичами. Какая ирония… Столько людей погибло, чтобы узнать великую тайну существования Элдии, а в итоге они вновь должны быть заперты на Парадизе. Да ещё и с возможностью того, что страна окажется ввязанной в хаос гражданской войны. Как и рассказывал Эрен тогда в Путях… начало конца. И всему этому могла положить начало она. Хистория Рейс.              В ушах вновь возникло эхо воплей Лисандры Фриц, сжигаемой на костре.              — Как я могу быть уверена, что вы выполните свою часть уговора? — беря себя в руки, спросила Хистория. Она должна узнать всё до конца.              Дипломаты переглянулись.              — О, это совсем просто, Ваше Величество, — довольно сказал один из них. — Как и всегда, решение заключается в простом. Для выполнения условий мы организуем дипломатический союз между государствами. Всё уже подготовлено. Вы поедете на материк… и заключите брак с представителем главнейшей семьи Марли. Вы же знаете, кто такие Тайберы?