Глава III. Истины свет

      Город, в который они прибыли и название которого Хистория так и не запомнила, находился недалеко от стены Марии и отстраивался заново после нападения титанов. Большинство выживших решило вернуться в опустевшие дома, и потому ощущение смерти, преследовавшее эти земли вот уже годы, отступало: рынки шумели, в тавернах подавали неплохую выпивку, а дети играли на улицах под крики матерей, напоминавших им об ужине. Трагедия стены Марии никогда не покинет Элдию, навсегда останется клеймом ужаса в её истории. Однако Хистория была рада увидеть, что эти земли вновь начали оживать.              Переговоры с марлийцами закончились неоднозначно: она дала понять, что не готова к окончательному ответу и ей нужно время до прибытия в порт, чтобы всё как следует обдумать. Дипломаты явно не ожидали такого поворота, но им пришлось смириться. Хотя бы временно. Впрочем, обдумать всё это у неё не получалось: долгие часы в дороге изматывали, а мысли были полны мрака и отчуждения. Когда же они устроились в гостинице и поднялись в свои комнаты, Ханджи отослала остальных изучать территорию и обстановку, а сама решила остаться с Хисторией наедине. Поставила перед ней чашку с чаем, опустилась рядом, но та даже не взглянула на неё.              Ханджи глубоко вздохнула, собираясь, видимо, с мыслями, и сказала:              — Моя королева… Должно быть, у вас много вопросов.              Хистории захотелось хмыкнуть. Вопросы? О, у неё их было предостаточно.              — Зачем же мне их задавать, майор? — не удержалась она от едкости, берясь за чашку. Горячая. Обжигает пальцы. — Мне казалось, вы всё уже за меня решили.              — Вы знаете, что это не так, моя королева, — со всей серьёзностью ответила Ханджи. — Просто мы не могли ввести вас в курс дела раньше, это могло стать опасным. Да и тревожить вас не хотели… в нынешних обстоятельствах. — Она оглядела её: измятое дорожное платье, усталое лицо, потускневшие волосы. — Вы же понимаете, что мы желаем вам только добра, моя королева.              Хистория улыбнулась. Звучало смешно. Выйти замуж за Вилли Тайбера или его сына — какая разница, если её вновь пытаются подложить под влиятельного мужчину, который будет решать её судьбу? И то, что в очередной раз это попытались сделать за её спиной… вызывало жгучую, ядовитую злость, отравлявшую её с момента оглашения условий мирного договора. Хистория бежала от брака с Эрвином, пыталась строить свою личность заново, мечтала об ускользающей свободе… пока без её ведома вершились судьбы, плелись заговоры и обсуждалось будущее. Её будущее.              — Они бы не согласились на другие условия, вы должны понимать, — продолжала Ханджи. — Им нужна королевская кровь, а мы не хотели сорвать дипломатическую встречу. Разве вы решились бы на переговоры, зная, какой будет цена?              — Не знаю, — сухо ответила Хистория. Да и это не столь важно. — Но вы обманули меня, майор. Все вы. Это заставляет меня задуматься: сколько ещё тайн вы скрываете? Сколько плетёте интриг?              Ханджи, кажется, почувствовала себя оскорблённой.              — Это вынужденная мера, Хистория, — она отбросила формальности, нервно поправляя очки. — И банальное благоразумие. Потерять вас мы не можем, а Марли сможет обеспечить вам ту безопасность, которую Элдия пока предложить не в состоянии.              — Безопасность? — Хистория громко хмыкнула. Все стараются ради неё, но никто не старался для неё. — Не знала, что вопросы моей безопасности могут решаться за моей спиной. Вас преследовали те же мысли, когда я сидела в заключении в собственной комнате, Ханджи? Или когда Эрвин лишал меня всего? Заперта, унижена, порабощена — зато в безопасности, верно?              — Ну что вы… — начала было та, но Хистория уже ощущала ярость, сжигающую всё изнутри. Капала на мозги, словно горячий воск, изводя — что ещё они ей подкинут? Какие предложат сюрпризы? В чём обманут? Все они, все они…              — К чёрту! — наконец воскликнула Хистория, вскакивая с места. Ханджи вздрогнула. — Прекратите оправдываться! Я ненавижу это. Ненавижу!              — Моя… королева… — растерянно выдавила та, но Хистория уже не могла успокоиться. Зажмурившись, она до боли сжала волосы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. — Пожалуйста… вам стоит…              К чёрту! Ощутив, как ярость окончательно поглотила тело, Хистория отшвырнула от себя огненную чашку, и та, прокатившись по столу, упала на пол. К чёрту! Чёрту!              Ханджи встала, опасливо попятившись.              — Вы в порядке?!              Ничего не в порядке! Хистории хотелось разрушить этот мир до основания, сравнять его с землёй, сделать жалким и незначительным. Какая разница, раз ничего не имеет смысла? Ни её святая кровь, ни её жизнь, ни её власть. Мир — это кучка иллюзий, наслоенный сам на себя обман, где всем что-то друг от друга надо. Надо от неё.              — Я сыта по горло вашими сказками, майор! — прошипела Хистория, чувствуя, как контроль утекает сквозь пальцы. — Ваша революция — фикция. Вы бы никогда не отважились на что-то подобное, зная, что я не одобрю это. А теперь без моего ведома вы отдаёте меня под венец Тайберам!              — У нас не было выбора, Хистория. Вы королева, важнейшая политическая фигура Элдии, — терялась в оправданиях Ханджи, выставив перед собой ладони. — Брак — это самое лучшее для вас. Вы будете в безопасности, вдали от начинающейся войны!              Хистории вновь захотелось смеяться. Разве ей, королеве и защитнице своего народа, стоит отсиживаться в роскошном марлийском имении, пока её солдаты борются с тиранией Эрвина Смита? Чтобы в итоге на трон села чужая кровь? Хистория сжала зубы. Слабой её хотели сделать не только марлийские прихвостни, но и собственные люди, бывшие товарищи и командиры, якобы старавшиеся действовать для её же блага. Только какая разница? Разве Эрвин не делал то же самое? Запирал её в комнате, подавлял её волю. Ему нужна была молчаливая и послушная кукла, готовая возложить на его голову венец всевластия.              — Может, мне в таком случае стоит вернуться к нему? — хмыкнула Хистория, не зная, что бормочет вслух. Безумие охватывало её. — Эрвин хотя бы был честен в том, что творил…              — Хистория!.. — ахнула Ханджи. — О чём ты говоришь?!              — А что? — улыбнулась она, бешено сияя глазами. — Раз я ни над чем не властна, то, может, сделаю хотя бы одно самостоятельное решение в своей жизни? Как вам? — Хистория распалялась всё сильнее, медленно выходя из-за стола. — Какая разница, кого выбирать? Тогда лучше уж тот, кого я давно знаю. Ведь мы очень хорошо успели познакомиться с ним за те годы, что он держал меня взаперти. Ведь вы все меня предали. Все вы!              Она издала вопль и смела со стола всё, что там было. Канделябры, тарелки, железный поднос. Послышался звон бьющейся посуды, но Хистория не могла успокоиться. Ей хотелось применить куда-то силу, выплеснуть эту неудержимую ярость, но некуда… ничто её не утешит… никто…              — Хистория, Хистория, успокойся! — паниковала Ханджи, опасаясь подойти к ней. Словно боясь, что та, как дикий лисёнок, накинется, расцарапав всё лицо до крови. — Мы что-нибудь придумаем…              — Что?! — сорвалась она. — Что вы придумаете?! Я умоляла спасти меня, майор! Там, за закрытыми дверьми, я рыдала! Сходила с ума! Но меня никто не слышал! — Хистория чувствовала, как горло болит от крика, а по лицу текут слёзы. — Никто!              Она опрокинула стол, оттолкнула стул, затем — второй. Как обезумевшая, металась по комнате, хватаясь за голову, бросая на пол вещи, раздирая ногти до крови. Хистория не ощущала этого, не понимала времени. Не заметила даже, как Ханджи выбежала из комнаты и позвала кого-то. Ничего не имело значения.              Накричавшись, чувствуя головную боль и иссушающую усталость, Хистория, шумно дыша, наощупь нашла стену, опустилась по ней, чувствуя, как дрожат руки. Она утопала в ненависти к себе. К своему бессилию, к миру, ко всей этой лжи. Быть может, богиня Имир и ценила своих потомков, даря им мнимую власть над оставленным наследием, но Хистория не могла выбросить из головы ни Лисандру Фриц, ни её показательную казнь на дворцовой площади. Тем людям было совершенно наплевать на её королевскую кровь. Они лишь радовались, как дети, жестокости, которую им позволили наблюдать со стороны.              Она уткнулась лицом в колени, постепенно затихнув. Вокруг — разруха и беспорядок, порванное платье, разбросанная по полу еда. И вдруг подумала: зайди сейчас в комнату капитан Леви, что бы он сделал? Определённо с презрением осмотрел помещение, уставился на неё и, ничего не сказав, поставил бы перед ней швабру, кинул на пол тряпки с хозяйственным мылом и сказал: теперь убирай тут всё. Хистория устало улыбнулась. Она скучала по времени в разведке, когда всё было так просто. Наделал ошибок — просто возьми и убери…              Хистория услышала шаги и скрип кожаных сапог, но не откликнулась. Кто-то остановился напротив.              — Вставай, — холодно сказал голос. Ах, вот это кто. Микаса.              — Нет, — прошептала Хистория, не поднимая головы. — Я не буду. Вы меня не заставите.              Но Микаса не Ханджи — не стала с ней церемониться. Она резко потянула её за локоть, вытянув на себя, словно куклу, и потащила через комнату в сторону каморки, где можно было умыться. Хистория почти не сопротивлялась — сил не было. Когда та поставила перед ней чан с водой, она стояла, словно пустая оболочка, но и здесь Микаса не медлила. Взяла черпак и, не жалея, плеснула ледяной водой ей в лицо.              — Ты что делаешь?! — ошарашенно воскликнула Хистория, пытаясь отпрянуть, но та держала её слишком крепко.              — Привожу тебя в порядок, — мрачно сказала Микаса. — Ведёшь себя, словно свинья. Да и выглядишь так же.              О, этот узнаваемый аккерманский тон. И хотя Хистория сопротивлялась, пыталась вырваться, требовала, чтобы её отпустили, но всё зря. Микаса не отстала от неё, пока та, задрав рукава, не вымыла лицо и руки, не очистила тряпкой испачканное после разгрома платье, не распутала сбившиеся в комок волосы. В итоге осталась относительно чистой, но побеждённой.              — Давно мечтала это сделать, — сказала Микаса, небрежно кидая ей полотенце, — ещё с тех пор, как ты громила всё у себя в комнате.              — Да уж, тогда ты точно не таскала меня в ванную, — ответила Хистория, принимая его. Поняв, что и правда успокоилась, начала вытирать лицо и шею. — Почему, кстати? Тогда бы я, возможно, решила, что тебе на меня не всё равно.              Микаса молчала, глядя, как она переодевается. Потом достала из сумки комплект одежды и отдала ей.              — Переоденься. Когда мы приедем в тракт, ты должна выглядеть прилично.              Хистория принялась покорно стаскивать с себя платье, оставшись лишь в тонкой длинной ночнушке, местами влажной от воды. Плечи дрожали от холода.              — Так почему? — повторила она, решив не менять тему. — Почему ты не говорила со мной, Микаса?              Микаса молчала. Потом, поджав губы и отвернувшись, сказала:              — Мне было запрещено.              — Кем? — хмыкнула Хистория, с трудом натягивая на себя нижнюю юбку. — Эрвином? Разве это стоило того, что тогда со мной происходило? Может, если бы ты разговаривала со мной… хотя бы пару слов… иногда… я бы не…              Микаса опустила голову. Казалось, ей хочется сбежать от этого разговора. Почувствовав, что что-то налаживается, загорается какая-то искра понимания, Хистория повернулась к ней.              — Микаса?.. — решив надавить, добавила: — Я знаю, мы с тобой… никогда не были подругами. Никогда не были слишком близки, даже в кадетском корпусе. Но я думала, что мы… — она сглотнула, — товарищи. Партнёры по несчастью, как минимум, как и все те, кто служил тогда с нами. Когда ты сменила Флока на посту моего тюремщика, я решила… — Хистория горько хмыкнула, — решила, что ты хочешь мне помочь. Составить компанию. Поддержать. Но ты… оказалась такой же, как и он. Даже хуже. Флок… хотя бы иногда со мной говорил. Не без издевки или ироничной услужливости, но…              — Так было нужно, — приглушённо сказала Микаса. И всё равно не смотрела в глаза. — Я не могла ослушаться. Сказали… так надо.              — Кто? — недоумённо спросила Хистория и заметила, что скулы Микасы порозовели, словно от стыда. — Кто сказал тебе?..              Но не успела та открыть рот, как выпрямилась: в помещение неожиданно вошёл Эрен. Хмурый и мрачный, он окинул их обеих взглядом, и Хистория, испугавшись, отвернулась, прижала к себе верх платья. Она всё-таки была ещё частично в одном белье.              — Оставь нас, — сухо сказал Эрен. Хистория не сразу поняла, что обращаются не к ней. Она заметила, как Микаса, кинув на него раздражённый взгляд, поджала губы и вышла в коридор. Хлопнула дверь.              Повисла неприятная, осязаемая тишина.              — Что случилось? — начал Эрен. — Мне сказали, ты устроила погром в собственной комнате. Разве ты не понимаешь, что нам нельзя привлекать внимания? Зачем тогда это делаешь?              — А то ты не знаешь, — издевательски сказала Хистория, продолжив резкими движениями натягивать платье. Уже всё равно. — О, не волнуйся, я обязательно пришлю тебе марлийскую открытку и приложу туда приглашение на чёртову свадьбу. Этого ты добивался?              Ей показалось, что его задели эти слова.              — Успокойся, Хистория, — отчётливо сказал он. Она уже ненавидела эту фразу. — Это лишь разговор. Шанс. Решение не окончательное. Всё может быть…              Но она не хотела слушать очередные оправдания о том, что «так нужно» и «это к лучшему, Хистория». Только не с ним. Возможно, их поцелуй был ошибкой, порождённой эмоциями и той хрупкой связью, что пролегла между ними ещё во времена свержения короля Фрица, но Эрен нравился ей. Правда нравился. Её восхищала его целеустремлённость и вера в идеалы, готовность жертвовать и идти напролом. Хистории хотелось стать такой же. Сильной, непоколебимой. И хотя со временем чувства притупились, покрывшись ответственностью и ворохом проблем, тот поцелуй, как вспышка, будто пробудил в ней то, что, казалось, давно угасло. Надежду. Попытку поверить, что всё может быть иначе. Что она и правда кому-то нужна…              А теперь?              — Я уже не могу слышать про будущее, — насмешливо сказала она. — Про сказки о предназначении, долге, неизбежности. Я не понимаю тебя, Эрен. Как верить твоим словам, раз ты солгал мне о браке с Эрвином? — недоумённо уставилась на него Хистория. — Если так долго лгал ему? Что вообще правда? Что ты видишь на самом деле?              — Это… — он запнулся, — сложно. Я не могу объяснить.              — О, ну конечно, — Хистория продолжила одеваться, — всё всегда так сложно, что никто не рискует рассказать об этом мне — ведь сошедшая с ума королева не поймёт, верно? А то и устроит погром. Но, возможно, всего этого не случилось бы, Эрен, будь ты более честен со мной, — она поджала губы. — И мне нет дела до твоих предсказаний. Я хочу жить здесь и сейчас, не строя иллюзий по поводу будущего, в которое не могу верить.              Он смотрел на неё, Хистория ощущала на спине его давящий взгляд. Казалось, он думает о чём-то, что давалось ему тяжело.              — Ты хотел бы этого? — тихо, почти робко спросила она, затягивая шнуровку на талии. — Чтобы я вышла замуж за Тайбера? Стала собственностью чужого мужчины?              Глупо, глупо, глупо.              — Нет, — с горечью ответил Эрен, отворачиваясь. — Я вообще не хотел бы… такой судьбы для тебя. Неважно, со мной или не со мной, но не хотел бы, — помолчав ещё немного, он добавил: — Ты заслуживаешь большего. Гораздо большего. Ты лучше, чем я. Но если мы хотим выбраться из всего этого… решение будет таковым. Иначе всё может развернуться намного, намного хуже.              — Как? — нахмурилась Хистория, смотря на него. В глазах Эрена блуждали тени. — Что ты имеешь в виду?              Она знала, что он не ответит, чувствовала. Очередная непостижимая для неё тайна, загадка, которую никому, кроме него, не разгадать. Сколько их ещё, этих тёмных мест в его разуме? Кто может их постичь?              Хистория не успела ничего сказать, когда на лестнице послышались громогласные шаги, а в их комнату, запыхавшись, влетел Жан. Его лицо было красным.              — Они тут! В городе! — сипло выдавил он, и Хистория вздрогнула, глянув на Эрена. Тот казался ошеломлённым. — Только въехали, но уже проверяют всё! Почему ты их не увидел?!              — Как же так? — в неверии спросила она, уставившись на Эрена. — Разве твои видения могут ошибаться? Разве здесь не безопасно?!              Эрен выглядел угнетённым, поражённым и запутавшимся одновременно. Он нахмурился, говоря:              — Я… не мог ошибиться. Это невозможно. — Все молчали, ожидая от него указаний. В итоге он мотнул головой, говоря: — Сейчас это не имеет значения. Нужно выводить Хисторию. Какая обстановка на улице, Жан? Сколько у нас времени?              Они начали спешно собираться, переговариваясь. Хистория чувствовала, как сердце бьётся внутри, пугая её. И ещё больше пугали слова Эрена. Он ошибся? Но как?..              Её быстро свели вниз, накинули на неё плащ с капюшоном, осторожно вывели к задней двери, где можно было выйти во двор незамеченными. Люди внизу, в трактире, уже услышали о приехавших солдатах и из интереса вываливались на улицу, чтобы посмотреть: что произошло? Хисторию же затолкали в угол, чтобы никто её не заметил. С улицы зашла Ханджи, прижимая палец к губам.              — Дело плохо. Их много. Окружают город, — она пристально посмотрела на Хисторию. — Готова бежать? Нужно действовать быстро.              Она испуганно кивнула. Осторожничая, они выглянули на улицу из окна: вдалеке мелькали огни — солдаты Эрвина прочёсывали город, заходили в каждый дом, переворачивали там всё с ног на голову. Хистория попятилась, но на плечо будто в жесте поддержки легла рука Жана. Они все выглядели спокойно, слишком спокойно. Но её не оставляла очередная мысль: что, если всё это на самом деле обман? Какой-то непонятный ей, странный план? Если Эрен до сих пор находится на другой стороне? И Эрвин сейчас выйдет из-за угла, насмешливо хлопая в ладоши, говоря: «Хорошая попытка, моя королева, но в следующий раз старайтесь лучше»?              Они вышли на задний двор, где пока никого не было, и с крыши на УПМ спустилась Микаса.              — Они перекрывают ворота, но северные всё ещё открыты, — доложила она, проверяя клинки. — Нужно торопиться. Солдаты скоро будут здесь.              — Все вместе мы не уйдём, — напомнил Жан. — Нас знают. Нас много. Заметят.              — Значит, с Хисторией поедет кто-то один, пока остальные будут отвлекать внимание, — Ханджи сосредоточенно поправила очки. — Кто это будет?              — Давайте я. Если что, я смогу её защитить. И мы можем взять мою лошадь, — предложила Микаса, указав на свою кобылицу, стоящую неподалёку в стойле, полностью запряжённую и готовую ехать дальше. — Она быстрая.              — Хорошо, — ответила Ханджи, серьёзно оглядывая всех. — Эрен? Ты согласен?              Он стоял мрачный, погружённый в мысли. Хистория ощутила на себе его внимательный взгляд. О чём он думал? И всё же все ждали его ответа — пусть и ошибшегося однажды, но их путеводителя, их пророка, человека, который может видеть будущее. Они доверяли его видениям, Хистория видела это. А она? Доверяет ли теперь?              — Да, — кивнул он. — Пускай едут вдвоём. Если что, я смогу превратиться. Нужно их прикрыть. Главное, чтобы Хистория выбралась.              — Снова ты начинаешь командовать, — пробормотал Жан.              — Пожалуйста, постарайтесь не разрушить город, — с надеждой сказала Хистория. — Он только начал восстанавливаться… я не хочу, чтобы из-за меня здесь всё снова превратилось в пыль.              Отряд переглянулся, но ничего не сказал. Микаса поторопила её на лошадь, помогла залезть, а сама ловко села впереди, ухватившись за поводья. Остальные помогли незаметно вывести кобылу с заднего двора, пока Хистория смотрела на стоящего в стороне Эрена. В его лице мелькало… подозрение. Почему он так смотрит?              Наконец Микаса дёрнула за поводья, и Хистория вцепилась в неё, надеясь, что не свалится из-за стремительной езды — платье путалось в ногах. Ехать планировали очень быстро. Солдатская кобыла, закалённая в боях, сорвалась с места, и вскоре ни гостиницы, ни её товарищей не было видно. Только пыль позади.              Люди расступались в стороны, когда Микаса понеслась через улицы, дальше от центра и ближе к воротам города, до сих пор не приведённых в порядок после нападения титанов. Стража, сбитая с толку, даже не пыталась их остановить, и лошадь резво перепрыгнула через ограждение, устремляясь глубоко в тёмный лес. Чаща сужалась, и Хистория крепко держалась за Микасу, надеясь, что острые ветки не будут цеплять ей одежду или волосы.              — Куда мы едем?! — громко спросила она. Воздух оглушал звук копыт.              — Подальше! — последовал короткий ответ.              Они ехали так какое-то время, пока Хистория не ощутила неладное. Она обернулась и поняла, что за ними следуют два всадника. Поначалу ей хотелось надеяться, что это случайные путники, но… потом увидела мелькающую в воздухе огненную голову Флока Форстера, и чуть не выругалась. Рыжая сволочь!.. Чтоб он провалился!              — Микаса! Они догоняют! — крикнула Хистория, и Микаса сильнее пришпорила коня.              — Я знаю! — раздражённо рявкнула она, серые глаза сузились. — Чёрт!              Они ускорились, но это казалось бессмысленным. Солдаты Эрвина вооружены до зубов, а Флок владеет Звероподобным — какие у них шансы? Рано или поздно лошадь устанет, а противников двое, это бессмысленно. Вдруг Хистория поняла, что Микаса замедляется.              — Что ты делаешь?!              — Слушай меня очень внимательно, Хистория! — предупреждающе крикнула та. — Я спрыгну и задержу их, а ты возьмёшь управление лошадью! Поняла?!              Осознание пришло вспышкой.              — Ты собираешься с ними сражаться?! — поражённо завопила Хистория. — Но, Микаса, ты можешь пострадать! Флок будет превращаться!              — Я знаю. У меня с ним свои счёты, — с холодной усмешкой сказала та, отпуская поводья и вставая в полный рост на кобылу, как их учили ещё в кадетском корпусе — чтобы удобнее было перейти на УПМ. — А ты поскачешь вперёд и найдёшь себе безопасное укрытие. Поняла?              Хистория нервно кивнула. Выбора не было. Не дожидаясь и минуты, Микаса взлетела на тросах, оставляя лошадь, и Хистория, продвигаясь на седло, хлестнула поводьями и ускорилась. Ветер свистел в ушах. Она гнала, не разбирая дороги, не оборачиваясь и не думая, слыша только, как позади раздался гром и молния ударила в землю. Флок превратился. Увидеть ни его, ни начавшуюся битву Хистория не сумела: слишком уж быстро скакала кобыла. И всё же ей удалось оторваться.              ***              Прошло около двух часов выматывающей дороги. Лошадь устала, а Хистория, пытаясь понять, куда забрела, перевела её на умеренный галоп. Сгущалась темнота. Лес становился всё мрачнее, холоднее, и Хистории было неспокойно. Она думала: что произошло с остальными? С Микасой? Вдруг она пострадала? Нет, она же Аккерман, вторая после Леви… Микаса просто так им не сдастся. И рыжему ублюдку окажется не по зубам. Как же Ханджи? Или Жан? Эрен?.. Хистория судорожно вздохнула, отгоняя от себя плохие мысли. Они не погибнут. Ни за что. Просто не имеют права.              Срываясь с ветки, крикнула птица, и по коже Хистории пробежались мурашки. Она в самом деле одна здесь. И нет у неё ни карты, ни фонаря, ни оружия — Хистория казалась самой себе слепым котёнком, выброшенным на улицу спустя пару минут после рождения. Она застегнула одежду на все пуговицы, ощущая, как зябко на улице. С каждым днём ноябрь становился всё холоднее, и Хистория поняла, окоченеет к утру, если не подыщет себе хотя бы подобие ночлега.              Завыл кто-то в ночной тишине, зашуршали кусты. Хистория погладила кобылу по шее, и та фыркнула, продолжая путь. Наступила ночь.              Вскоре на залитой лунным светом дорожке показались хлипкие, покосившиеся ворота. Хистория спрыгнула с лошади и повела её за собой, оглядываясь. За ограждением оказалась разрушенная пустая деревня, жители которой, по всей видимости, не стали возвращаться после пролома стен. Или все погибли. Хистория шла вперёд, заглядывала в каждое окно, но никаких признаков жизни не находила. Пусть так. Значит, она останется здесь на ночлег. Выбора у неё всё равно пока не было.              Выбрав самый уцелевший дом со стойлом, Хистория завела туда лошадь и привязала, жалея, что здесь нет ничего, чем бы можно было её покормить или откуда набрать воды. Зайдя внутрь, Хистория поняла, что осмотрелась, но, несмотря на холод, не решилась искать свечи или пытаться растопить камин. Если кто-то пойдёт мимо, её могут заметить по свету. А если это солдаты Эрвина? Хистория нашла в одном из шкафов пыльное, покрытое паутиной одеяло и встряхнула его, надеясь, что оно хоть как-то её согреет. Забравшись на скрипучую кровать, она стряхнула щепки и уселась, сворачиваясь калачиком и натягивая одеяло по самый нос. Стало немного теплее. Хистория не знала, о чём думать. Тревога вымотала её, как и дорога, а теперь от напряжения ей казалось, что тело пережило ряд выматывающих тренировок. Холодно. Страшно. И так хочется спать…              Не выдержав переживаний, произошедших за день, она ощутила, как глаза постепенно слипаются, отрезая её от мира. Успокоенное мнимой безопасностью тело стало расслабляться, теплеть под одеялом… и вскоре Хистория заснула. Хотелось бы ей надеяться, без сновидений. Но надежды были тщетны.              ***              Занимался рассвет над опустевшей деревней, сквозь листья и ветки проглядывало сонное, золотое солнце. Хистория крепко спала, укутавшись в остатки тепла, но всю ночь её преследовали кошмары. В одном из них Эрвин разделывал тела её товарищей, вешая их головы над камином, как трофеи, в другом — её сжигали на костре на месте Лисандры Фриц, а в самом последнем — Хистория вновь бежала по лесу, теряясь в чаще, пока вкрадчивый голос Эрвина звал её из туманной пелены. Хистория постоянно дёргалась, стонала, крепче куталась в одеяло, но ужас ночных кошмаров заставлял её холодеть. Казалось, у неё поднялась температура. И так одиноко…              Она вскрикнула, когда кто-то тронул её по плечу, и резко села на кровати, оглядываясь. Но рядом был только Эрен.              Не осознавая себя от счастья, Хистория всхлипнула и обняла его за плечи, притягивая как можно ближе ледяными руками. Он здесь… она в безопасности. Ей захотелось плакать, и Хистория начала рыдать без остановки, как потерявшаяся девочка, которую родители оставили на рынке. Эрен нежно обнял её в ответ, проводя пальцами по дрожащей спине.              — Всё хорошо, Хистория, — успокаивающе говорил он. — Всё хорошо.              Она прижималась к нему с такой надеждой, с какой сама от себя не ожидала. Весь мир сузился до одного человека.              — Как ты здесь оказался?! — прошептала Хистория, отпрянув, будто опасаясь, что их разговор могли подслушивать. Сердце колотилось, как бешеное.              — Я искал тебя всю ночь, — негромко ответил Эрен, утирая ей слёзы. — Пытался понять что-то из видений, но… всё путается. Увидел какое-то заброшенное место, под утро нашёл его. Заметил в стойле лошадь и понял, что это ты.              Хистория прикрыла глаза, притираясь к его плечу, расслабляясь. Но новое беспокойство заставило её ещё раз вздрогнуть.              — А как же остальные? Они живы? Они в безопасности? — затараторила она. Эрен успокаивающе сжал её ладонь.              — С ними всё в порядке. Они успели разбежаться, прежде чем люди Эрвина схватили их, — искренне сказал он. — Микаса сильно ранила Флока. Тебя не успели заметить.              Она с облегчением выдохнула. Так рыжей сволочи и надо.              — Хорошо… — произнесла она. Внутри исчезла невыносимая тяжесть, и ей захотелось хоть минуты тишины. Прижимаясь к Эрену, слыша его учащённое сердцебиение, Хистория думала, что у неё в груди сейчас стучит точно так же. Как бы ей хотелось растянуть этот момент, снять бремя власти со своих плеч и жить… просто жить, потому что могла.              Как бы сложилась её жизнь, если бы она всё-таки последовала за Имир? За своей Имир, разумеется. Той Имир, которая вытаскивала её из передряг, тащила за собой и желала, чтобы Хистория нашла своё место в военной полиции, оказалась вдали от смерти. Её письмо до сих пор хранилось в старых королевских покоях. По крайней мере, Хистория надеялась, что оно всё ещё там.              — Эрен, — внезапно подала она голос. Поглаживая по плечам, он посмотрел на неё. — Скажи мне… а как ты справлялся с тем, что случилось с тобой? Я имею в виду, твои видения. Ты говорил, это произошло во время моей коронации. Когда мы соприкоснулись, а ты поцеловал мою руку. Как это… было?              Эрен задумался, но в его глазах мелькнула мрачность.              — Сумбурно, — с натянутой улыбкой сказал он. — Очень… хаотично. Всё и сразу. Мне потребовалось время, чтобы разобраться в этом, вообще понять, что произошло и как жить дальше, — он удручённо помолчал. — И, на самом деле, я продолжаю делать это… до сих пор.              — Ты всегда был там один? — тихо спросила Хистория. Он мотнул головой, усмехнувшись.              — Нет. Однажды мы оказались там с Зиком. Тогда, когда выпускали титанов из стен Шиганшины, помнишь?              — Помню, — оживилась она. — И как это было?              Какое-то время Эрен напряжённо смотрел перед собой, а потом, вздохнув, сказал:              — Мы… боролись там какое-то время. Не телами, разумом. Силой воли… Он хотел подавить меня, а я — его. И всё же ему не удалось, — он усмехнулся, но смешок вышел мрачным. — Зик… не перенёс этого и просто покорился мне. Ему пришлось. Я отнял у него возможность исполнить то, к чему он так долго шёл. Я и сам поначалу думал, что всё предрешено… что там, где я нахожусь, есть только один выход. Одно решение из того, во что впутался наш народ. Но потом… — Эрен натянул уголки губ, — я вспомнил Армина. И понял, что не могу допустить всего, что мне кажется верным.              — Чего? — Хистория приподнялась, вглядываясь в его лицо. — Чего ты не мог допустить?              Он долго смотрел на неё, и глаза его были туманными и далёкими, как свет недоступных звёзд. Но наконец сжал её руку, и в его голосе прозвучала надежда:              — Хочешь… я покажу?              Хистория кивнула. Ответно стиснула его ладонь. И Эрен вновь провёл её через тысячи миров, миллионы созвездий, что захватывали дух. Позволил ступить на холодный песок, залитый голубоватым светом гигантского древа, что стояло на горизонте. Хистория ахнула. Ей по-прежнему было сложно поверить в его существование, но особенно в то, чем это место наделяло её: ощущением силы, покоем. Чувством, будто она наконец-то дома. Всё здесь только и ждало её прибытия, отвечало на каждое движение, мысль или слово. Хистория подумала, что хотела бы остаться тут навсегда.              Эрен не сводил с неё взгляда, и, вспомнив, как он смотрел на неё тогда, перед отбытием с Микасой в леса, она спросила:              — Что с твоими видениями? Ты сказал… что ошибся. Разве это возможно?              Эрен помрачнел.              — Я не думал, но да, — он прошёл немного вперёд, собирая ботинками серебристый песок. — Мне кажется, ты влияешь на это место, Хистория.              — Что? — удивилась она. Хотя и сама ощущала это. — Но как…              — Оно отзывается на твоё присутствие, — Эрен поднял голову, — чувствует свою хозяйку… Понимает, кто на самом деле волен управлять этим местом, — он обернулся к ней и протянул руку. — Пойдём? Я тебе всё покажу.              Хистория приняла её, и медленно, постоянно оглядываясь, ступила с ним в сторону огромного сияющего дерева. Эрен начал свой рассказ:              — Будущее похоже на это древо. Настоящее — это его основание, момент, который мы проживаем прямо сейчас. От основания исходит множество, множество ветвей — исходы, над которыми я не властен, — он повёл рукой перед собой. — Они зависят от решений, которые происходят в настоящем. Поэтому иногда я путаюсь в них. Порой то, что кажется мне неизбежным, случается, но иногда — лишь дуновение ветерка или крик птицы способны их изменить. Я стараюсь влиять на это, пытаюсь выправить ход событий, но не способен уследить за всем. Все мы влияем на это, Хистория, — он устало улыбнулся. — Все мы.              Они остановились, взглянули друг на друга. В глазах Эрена вновь появилось что-то, осветившее их: надежда, что его поймут. Что с кем-то он разделит это бремя, эту неподъёмную власть.              — Знаешь, — он задумчиво перебирал её тонкие пальцы, — когда я получил эту силу, то подумал, что не справлюсь. Что быстрее сойду с ума, чем смогу придумать решение, — Эрен хмыкнул. — Я не знал, что делать. Мне было пятнадцать, Хистория. Я… был ребёнком, — он сморщился, будто испытав отвращение к самому себе. — И потому я нашёл единственный логичный для себя тогда выход. Поделиться всем этим с тем, кого я уважал. С Эрвином Смитом.              Взмах рукой, и они вдруг оказались в приёмной какого-то кабинета. Эрен, тот самый Эрен несколько лет назад, ещё с короткими волосами и открытым лицом, стоял у окна и поправлял форму. Он нервничал. Хистория не могла поверить самой себе. Такой юный… будто всё это случилось тысячу лет назад.              — Эрвин Смит виделся мне нашей надеждой, — глухо продолжал он. — Он всегда знал, как лучше действовать и поступить. Так мне казалось. Я доверял ему, Хистория. И доверие это укрепилось, когда он стал одним из титанов. Таким же, как я.              — Ты не винил его в смерти Армина? — вдруг спросила Хистория. Эрен нахмурился.              — Хотел, но не смог, — со скорбью ответил тот. — Потому что это был не его выбор, как и не мой. Армин пожертвовал собой — вот что он сделал. Но перед тем, как умереть… — Эрен сглотнул, и у Хистории сжалось сердце от жалости, — он взял с меня обещание.              — Какое? — тихо спросила она.              — Сохранить этот мир. Любой ценой.              Эрен снова взмахнул рукой, и картинка сменилась: теперь они стояли в кабинете самого командора. Он сам, по-прежнему взволнованный и молодой, стоял около рабочего стола командора, и на миг Хистория оторопела. Эрвин выглядел таким… обычным. Как раньше. Задумчивый взгляд, старая форма. А ещё обе руки — теперь он титан, знает тайны этого мира. Армин уже мёртв — наверняка его похоронили. Эрен из прошлого что-то настойчиво говорил ему, взмахивая руками, но тот… молчал. Словно не слышал. И глаза его были пусты.              — Я ошибся, — прошептал Эрен, и голос его был полон ледяного презрения, от которого Хистория вздрогнула. — Он не оправдал моих ожиданий. Шиганшина изменила его навсегда, как и всех нас, но… совсем иначе. Он стал иным. То, что так долго держало его на плаву, пропало. Надежды. Иллюзии. Мечты… — он едко хмыкнул, — и я понял, что не дождусь от него ничего. Может, стоило бы тогда убить именно его? Оставить Армина, подарить нам надежду… но это не важно. Всё произошло.              Эрен снова взмахнул рукой, и картинка сменилась, но стала чёрной, словно остаться вдвоём в закрытой комнате без света. Хистория испуганно огляделась.              — Где мы? — спросила она. Эрен иронично улыбнулся.              — В его голове. В прошлом, — он щёлкнул пальцами, и свет вновь возник — но уже какой-то другой. Хистория видела, как мелькают события, в которых она не могла разобраться: чьё-то детство, школа и мужчина в круглых очках, обнимающий светловолосого мальчика, чья-то поднятая на уроке ладонь, дневники и допросы, похороны и горечь… Она не понимала ничего. Всё казалось кашей. — Пытаясь понять, как выбраться из всего этого, вернуть Смита таким, какой он был, я хорошо изучил его, — мрачно продолжал Эрен. — Исследовал его прошлое, его метания, его боль… и понял, что таким, как раньше, ему не стать. Он потерял искру, которую имел. И тогда… — он задумчиво улыбнулся, — я решил создать его заново.              Хистория насторожилась, почему-то зная, что будет дальше. Эрен взмахнул рукой — другая картинка. Какая-то комната, простая кровать и обстановка — совсем не та, что была у Эрвина теперь. Хистория слышала, что после возвращения из Марии и Шиганшины ему дали квартиру в центре — видимо, это она. А сам он сидел за столом, сгорбившись, вцепившись пальцами в волосы. Заросший, с мятой рубашкой. И качался, качался, качался…              — Я сделал это, потому что Смит оказался слабаком, — надменно продолжил Эрен. — Он разочаровал меня. От былого величия командора не осталось ничего. Эрвин не смог бы предложить мне разумного решения. И тогда я понял, что остался с этим один на один. И никто, кроме меня, не поможет Элдии. Не спасёт мир от катастрофы… — он опустил глаза, — которую я уже готов был ему предложить. Это Армин, Хистория. Только обещание удержало меня от того, чтобы разрушить существование всех, кто считал себя нашим врагом. Всех.              Хистория похолодела.              — Ты говоришь о?..              — Да, — прервал её Эрен. — О том, чтобы выпустить всех титанов из стен. И закрыть вопрос с противниками Элдии одним разом. Быстрым и… эффективным.              Хистория была в ужасе. И хотя она понимала проблему Элдии для других народов, но с самого начала своей коронации Хистория мечтала наладить отношения с материком, привести их к былому величию бескровно, пусть с каждым годом правления она всё больше убеждалась в невозможности такого итога. Их ненавидели. Их уничтожали. И всё же… разрушить остальные государства и убить миллионы невинных людей? К такой жертве она не была готова прибегнуть.              — Но потом я понял, что Эрвин может быть полезен мне кое в чём, — продолжал Эрен, выдернув её из омута страшных мыслей. — Он всё ещё был велик. Для нашего народа. У него была безупречная репутация, слава, власть… Эрвин мог так много, но не хотел воспользоваться этим правом. И тогда я решил ему помочь.              Хистория отшатнулась, поражённая смыслом его слов, наблюдая, как Эрен неторопливо ступает к хозяину спальни. Ей стало страшно.              — Я хорошо понял его, — он остановился позади фигуры Эрвина, в мучении корчащегося на стуле. — Увидел его слабости, его надежды, его мечты. И помог вернуть ему то, что он потерял. Просто… в несколько другом смысле, — Эрен упёрся ладонью в спинку его стула, склонился. — Элдии был нужен лидер, который бы возвысил нашу нацию, заставил других уважать нас, заставить поверить в нашу исключительность. А Эрвин, как никто другой, умел убеждать людей.              Хистории хотелось покачать головой, отойти назад, приказать вернуть всё в реальность, но она, как заколдованная, смотрела, как Эрен наклоняется к уху бывшего командора и шепчет:              — Ты разочарован, да? Ведь твоя цель не имела смысла, — почти с сочувствием начал он. Эрвин сгорбился ещё сильнее, закрывая уши. Безумие, настоящее безумие, разворачивающееся на глазах у Хистории. — Твои люди погибли зря, Арлерт умер зря. Из тебя вышел никудышный лидер.              «Не говори так… не говори!» — мысленно завопила она. Нет, Эрвин был прекрасным командиром! Превосходным! Он делал всё, что мог!              — У тебя появились новые враги — марлийцы, презирающие элдийцев уже много лет, — презрительным шёпотом говорил Эрен. — Разве этого заслуживает твой народ? Едва ли.              — Эрен! — пыталась остановить его Хистория, но он продолжал:              — Ты исполняешь своё предназначение. Научись использовать силу титанов. Сломи проклятых марлийцев. Они крысы, мерзкие крысы. Заставь их уважать кровь святой богини Имир.              Хистория шагнула к ним, зная, что её не услышат, что теперь это не имеет значения, но всё равно крикнула:              — Эрвин, мы найдём другой выход! Ты и я, слышишь?!              Тот дёрнулся на мгновение, словно действительно расслышал её голос, но Эрен жестоко отрезал, подавляя его:              — Нет. Другого выхода не существует. Либо мы, либо нас.              Он что-то ещё долго шептал ему, пока руки Эрвина не опустились, а он не выпрямился, и взгляд его голубых глаз, когда-то излучавших надежду и волю, стал мрачным. Хистория видела, как он меняется. Как что-то ломает его изнутри. Как чувство вины, потерянная гордость и мечта, как всё, что он имел, но утратил, отвернулось во что-то иное… извращённое, кровавое. Страшное. Единственный выход, который видел теперь Эрвин Смит.              — Да, — едва шевеля губами, прошептал он. — Мне придётся сделать это. Всё, чтобы вернуть Элдии былое величие. И сокрушить врагов.              Хистория всхлипнула, отвернулась. Пусть всё исчезнет. Исчезнет прямо сейчас!.. Она больше не хотела видеть ни эту комнату, ни слышать дьявольский шёпот человека, который ещё недавно целовал её. Если уж Хистория и правда наследница Имир, то Пути должны откликаться на её просьбы! Хотя бы сейчас!              И вдруг мир рассыпался осколками — в следующую секунду она оказалась на кровати в том самом домике разрушенной деревни. Эрен по-прежнему сидел рядом с ней, но дыхание у него сбилось, он смотрел на неё с подозрением и напряжением. Хистория отодвинулась от него.              — Что ты сделала?! — прошептал он. — Опять вмешалась в Пути?!              — Ничего… я ничего не сделала, — выдавила она. Хистория боялась. Впервые боялась Эрена по-настоящему.              — Почему ты дрожишь, Хистория? — с прищуром спросил он, хотя голос казался ласковым. — Или правда оказалась настолько неприятной? Разве не это ты хотела услышать? Понять, что происходит по-настоящему?              И тут Хистория осознала. Это он. Всё он! Эрен виноват в том, что Эрвин запер её в замке. Виноват, что Микаса не говорила с ней. Это он хотел настроить её против всех, ослабить и свести с ума, дать увидеть в себе единственную надежду, того, на кого можно будет опереться, кого можно слушаться, на кого положиться. Всевидец. Пророк.              Только он не ожидал, что она тоже кое-что сможет.              — Ты чудовище! — рявкнула Хистория. От осознания всё внутри неё треснуло, покрылось корой ярости и боли. — Это ты привёл моё существование в кошмар!              — О нет, Хистория. Я пытался спасти тебя, — недоумённо шептал Эрен. — Разве ты не понимаешь? Ты так хотела вмешиваться в события, принимать решения, выступать перед народом… но Элдия уже стала угрозой для других, ещё большей, чем прежде, и это стало небезопасно. Я видел много вариантов, где тебя свергают, в тебя стреляют, тебя захватывают… Я не мог позволить этого, разве не понимаешь? — он подвинулся к ней, взял за руку. — Ты дорога не только мне, но и всей Элдии. Ты святая, Хистория. Возможно, тебе было суждено родиться ангелом… Поэтому мне пришлось принять решение. Сделать тебя пленницей. Во имя тебя самой.              — Не трогай меня! — Хистория отпрянула к стене. Лицо её стало бледным. — Ты монстр!              Эрен выпрямился, окаменел от её слов. Она задела его — по-настоящему.              — Я думал, ты поймёшь меня, — мрачно сказал он, — думал, ты разделишь со мной это бремя, если я его тебе покажу. Ты так много не понимаешь… и увидела так мало из того, чего видел я. У нас нет выбора, Хистория. У тебя не было.              Хистория в панике пыталась понять, как сбежать. Сколь сильно её безумие? Стук сердца отдавался в голове: бух-бух, бух-бух. Уловив боковым зрением пыльный подсвечник, что стоял на тумбе, она поняла, что это шанс. Мимолётный, но он есть. Изобразив лицом сострадание, она потянулась к Эрену, подняла руки.              — Ты прав, прости… — прильнула к нему, стараясь быть осторожной. — Я понимаю, что тебя нужно слушаться. Ведь ты знаешь всё.              Эрен, казалось, поверил ей. Его тело расслабилось, но… едва он отвлёкся, как Хистория схватила подсвечник и одним резким замахом ударила его в затылок, заставив потерять координацию, упасть. Этого хватило. Хистория вскочила, подбирая юбки, и бешено побежала на выход из дома, на улицу. Она не помнила, когда в последний раз ей приходилось так бегать.              Утренний туман, клубившийся в лесу, охотно принял Хисторию. Она даже не задумалась, чтобы вывести лошадь: времени не было. Страх подгонял, вытеснял усталость, но с каждой стороны ей словно шёпот, как во сне:              «Не убегай, Хистория, это бессмысленно».              Его голос! Ей вспомнились ночные кошмары, когда всякий раз приходилось убегать от Эрвина, что преследовал её в плотном тумане, похожем на молочную пелену. Теперь же это был Эрен. Эрен!              Она замедлила шаг и попыталась прислушаться к звукам вокруг. Где он? Где он?!              — Хистория! — эхом послышалось издалека. — Вернись, давай поговорим! Я никогда не причиню тебе вреда!              Отшатнувшись, она рванула в другую сторону, опасаясь, что в этот раз видения Эрена не подведут его и он найдёт её, загонит в угол. Что тогда сделает с ней? Кому отдаст? Как заставит подчиниться? Юбки цеплялись за коряги, ветви трепали волосы, царапали щёки. Хистория не разбирала, куда бежит. И всё же за ней следовали ещё быстрее.              Она спряталась за толстым деревом, пытаясь выровнять дыхание. Тело дрожало. Наконец она услышала:              — Я всё равно найду тебя, Хистория. — Мрачный, горький голос её будущего. — Я найду тебя. Ты не сможешь сбежать от того, что произойдёт. — Ей показалось, Эрен был совсем близко. — Разве ты не хочешь былого величия? Разве ты забыла, как хорошо было там, в прошлом, где казнили Лисандру Фриц? Элдийцы были свободны. Мы были свободны.              Хистория понимала, что должна спутать его с пути. Она нашла камень и с силой бросила в чащу леса, вызывая небольшой шум. Пусть думает, что убежала в противоположную сторону.              — Хорошая попытка, Хистория, — ответил он, и его голос словно доносился отовсюду, — но в следующий раз старайся лучше. Я предвидел твоё действие ещё очень давно.              Нет, он врёт!.. Чёрт!              — Не пытайся играть с богами, ведь исход всегда будет предрешён.              Бежать назад не было никакого смысла, и Хистория рванула вперёд. Ей почудилось, что его рука коснулась её предплечья, животный ужас охватил разум. Он совсем рядом?! Или она сходит с ума, по-настоящему тронувшись рассудком? Не разбирая дороги, Хистория неслась по лесу, ощущая, как сжимается грудная клетка, как болит под рёбрами. Она и дело оборачивалась, высматривая зелёные глаза Эрена Йегера, горящих как магические огни в густом тумане.              Всё же запнувшись о корень, Хистория решила, что свалится на землю, но та вдруг исчезла из-под ног. Она кубарем покатилась по склону, собирая камешки и ветки, ушибая ими тело. Пролетела пару метров… и упала в неглубокую канаву. А потом потеряла сознание.              ***              Очнулась Хистория в воде, окружённая зелёной мутью и опавшими листьями, с больной головой и телом. Сразу ощутилась вспухшая, онемевшая лодыжка — наверняка вывих. И вот она — великая королева великого народа, последняя обладательница королевской крови и потомок самой богини Имир, лежит в грязной луже, словно готовая прямо сейчас принять смерть. А боялась ли смерти Хистория? Ей всегда казалось, что да. В первой своей вылазке за стену она тряслась от страха, наблюдая за титанами, готовыми сожрать её и всех товарищей, с которыми она прошла кадетскую службу, делила кров и места в палатке. Хистория тогда думала, что не выдержит и нескольких минут вдали от стен, но позорное чувство храбрости и желание проявить себя в лучшем свете заставляли двигаться вперёд, сжимать клинки и взлетать на УПМ на ветви самых высоких деревьев.              Она больше не хотела геройствовать. Герои совершали глупости и погибали. Хистория — королева, ей дана власть над богами и людьми. Право вершить правосудие. Она пообещала на коронации, что сделает жизнь своего народа лучше. Быть может, не при жизни, но, по крайней мере, она могла сделать судьбу своего народа чуть менее невыносимой. Попытаться вернуть хотя бы тень величия старой Элдии. Ведь — что боги? Они не менее безумны, чем люди. А может и куда больше.              Эрен сказал, что ей нужно было родиться ангелом, но Хистория не хотела становиться им. Ангелы жили в свете звёзд, прячась за сиянием солнца, отрекаясь от детей своей богини, которых, согласно Книге Имир, пообещали защищать. Она вычитала однажды, что ангелов можно увидеть, когда последнее облако исчезает с неба, но даже тогда они побоятся спуститься к ним. Хистория не хотела становиться такой. Она не отрекалась от своего народа, не скрывалась от него… но какой во всём этом смысл, если прямо сейчас ей суждено лежать в грязной луже, промокшей, с вывихнутой стопой? Бесконечно обманутой? Её предали, и никто не был в силах протянуть ей руку, вытянуть из канавы и накинуть на плечи куртку.              Выбираться ей нужно самой. И полагаться лишь на себя.              Хистория медленно поднялась, ощущая, как со спины стекает вода, и попыталась встать на ноги. Первый шаг уже есть. Осталось только подняться по склону. Шаг второй… Она нашла какую-то толстую палку, на которую опиралась, но нога отзывалась болью всякий раз, стоило сделать небольшое движение. Вперёд. Вперёд! Она же разведчица, королева, в конце концов. Какая разница от всего лишь вывихнутой стопы? Хистория уже прошла через ночь. Цепляясь всякий раз за землю, не давала себе упасть. Давай, ну же! Последний рывок — и Хистория со стоном уселась на вершину, с удовольствием отмечая, что утренний туман слёг.              Эрен всё-таки не нашёл её. Как же так? Выходит, его видения и правда спутались. Могли ли Пути так откликаться на её зов, потому что королевская кровь брала власть над Координатой? Интересно, почему это не сработало с Зиком? Хистория не знала, но плелась по устланной потемневшими листьями тропинке, постепенно выходя из леса на протоптанную от телеги дорогу. Следы были свежими. Где-то здесь, наверное, должна быть деревня.              Через десять минут показались дома и снующие туда-сюда люди, бросающие на неё непонимающие взгляды. Её точно не могли узнать: грязное платье и лицо, толстая ветка, помогающая ходить… настоящая бродяжка. Хистория ощутила голод, захотела пить. Не зная, что делать и где она, через какое-то время добрела до хорошо выглядевшего для деревни дома — во всяком случае, со стороны. У колодца стояла дородная женщина в повязанном на голову платке и сильными руками качала воду. Не зная, как просить, Хистория аккуратно приковыляла к ней и позвала:              — Здравствуйте, извините. Если вам не составит труда… можно попить?              Женщина удивлённо обернулась к ней, окинула долгим взглядом. Сначала хмурилась, но, потом, видимо, приняв из-за роста за ребёнка, ахнула:              — Да ты же совсем молоденькая! Что с тобой произошло? — отряхнув руки, она приблизилась к ней. — Бедняжка… Тебя ограбили? Ты сбежала откуда-то?              — Да, почти, — нервно улыбнулась Хистория. — Я не буду вам мешать. Просто хочу попить.              — Идём, идём, — улыбнулась женщина, и на сердце у Хистории потеплело. — Я тебя накормлю хотя бы, погреешься у огня. У меня дочка такая же, как ты, тоже светленькая. Сейчас в школе. Как же я тебя оставлю? Пойдём…              Она поманила Хисторию за собой, и та, вымотанная после долгого пути, не стала сопротивляться.              — Я точно вам не помешаю? — тихо сказала Хистория. — Я бы вас отблагодарила, но не знаю, чем.              Она вдруг подумала: знала бы эта женщина, кого хочет приютить… Раньше Хистория могла осыпать её любыми дарами, но только не сейчас.              — Какая благодарность, ты что? — та по-доброму махнула рукой. — Зови меня просто Хелен. Я жена старосты, можешь спрашивать у меня что угодно!              Хистория кивнула, решив, что это знак — судьба отзывалась на её решимость ступать дальше. Она позволила Хелен довести себя до дома, открыть дверь.              — Чувствуй себя, как дома, — улыбнулась та. — И не стесняйся, у нас гости. Тоже, как и ты, попросились переждать. Они скоро уедут.              Хистория кивнула — ей было всё равно на гостей. Но едва она зашла внутрь, ощутив спасительное и расслабляющее тепло нагретого огнём помещения, как встала на пороге, словно её ударили по лицу.              Внутри, сидя за длинным столом, сидела команда одетых в военную форму мужчин. А во главе них — человек, от которого она так долго бежала. И всё равно вернулась — словно по мановению судьбы.              На неё, отворачиваясь от товарищей и медленно снимая с лица улыбку, смотрел Эрвин Смит.