Глава V. Эпоха королевы

      Служанки принесли чайный сервиз, поинтересовавшись, не нужно ли Её Величеству что-нибудь ещё, а после мягкого «нет» поспешили оставить её в одиночестве. Мирно тикали часы с маятником, в распахнутое окно проникали лучи солнца и запахи цветущего сада. Вилли специально выделил ей это крыло поместья, чтобы его супруга могла наблюдать за природой. Справа стоял шкаф с книгами на языке, на котором она читала с трудом, слева — любимое теперь пианино. Раньше здесь висели картины о подвигах марлийцев в победе над элдийскими варварами, но Хистория приказала снять их и заменила на что-то нейтральное: пейзажи и натюрморты.       Она медленно налила настоявшийся чай: её маленькая традиция после полудня. Затем добавила ложку сахара и размешала, поднося к губам чашку. Спокойно, умиротворённо. И тихо. Поначалу, стоило ей приехать, слуги очень удивлялись сдержанности и покорности королевы, привезённой с демонического острова. Они ожидали, что коронованная дикарка устроит, как минимум, погром, начнёт бесноваться, словно лисёнок, заливая ядовитой слюной все полы… но не дождались и крошечной язвительности.        Хистория Рейсс улыбалась всем одинаково ласково.       Прошло почти полгода с момента, как она взошла на марлийский корабль и покинула родную Элдию. Вилли Тайбер был вежлив с ней: с удовольствием знакомил с новой культурой, дарил подарки, ненавязчиво касался её плеча. Все знали: он усмирил королеву элдийских отродий, и теперь весь Парадиз, раздираемый гражданской войной, вскоре затихнет. Раз — и навсегда.       Послышался стук в дверь. Хистория распахнула глаза, резко ставя чашку на стол, и повернулась с громким «войдите». Человек, стоящий на страже, сообщил:       — Королева, ваша гостья прибыла. Разрешите впустить?       Хистория с трудом сдержала улыбку.       — Конечно, пустите её. И оставьте нас одних.       Стражник кивнул, выходя за дверь, а потом в большую гостиную вступила Ханджи Зоэ. Хистория поднялась с места, радостно ступая к ней, ведь так давно не видела знакомых лиц. Та почти не изменилась с их прошлой встречи, разве что посвежела. Официальный костюм сидел как нельзя лучше, сапоги вычищены, а на переносице блестели новые очки с чёрной повязкой. С Ханджи было всё в порядке. И даже лучше.       — Моя королева, — улыбнулась та, пытаясь поклониться, но Хистория тут же остановила её.       — Нет-нет, никаких формальностей! — она протянула руку и без всякого стеснения обняла её, как обнимают близких людей. — Я так рада, что ты здесь... Как дела? Как ты добралась? Дорога, верно, была неспокойной?       Хистория уже привыкла сдерживать эмоции, почти срослась с этой спокойно-бесстрастной маской здесь, в Марли, но тут почувствовала, что растрогана — вот-вот расплачется. Гормоны, не иначе. Ханджи мягко похлопала её по спине и предложила присесть.       — Да, поездка вышла непростой, но я привыкла к трудностям, — сказала она, глядя, как Хистория наливает ей чай, а потом хмыкнула. — Хотя, честно говоря, я не думала, что мне позволят приехать в поместье так быстро. Говорят, такой чести не удостаиваются даже лучшие марлийские офицеры.       — Я очень хотела тебя видеть, вот и всё, — с улыбкой ответила Хистория. — Да и тебя не в чем обвинить: благодаря «Чёрному крылу» меня смогли вывезти с острова, доставить сюда. Ты на хорошем счету, как глава повстанцев, — она сделала быстрый глоток чая. — Я потребовала, чтобы у тебя были все полномочия навещать меня и абсолютное политическое убежище. Хотя, конечно, Вилли поначалу отказывался, на всякий случай… но я настояла, — довольно добавила Хистория. — Ему приходится мириться с моими желаниями, исходя из некоторых… причин.       Она мягко положила руку на округлившийся живот.       — О да, — с налётом неловкости сказала Ханджи. — Это я вижу. Какой срок?       — Пять месяцев.       Да уж, беременность — это не то, к чему Хистория была готова, но то, о чём тайно мечтала с детства. Ей всегда хотелось иметь большую семью, о которой она будет заботиться как полагается, а те будут любить её в ответ. Любить, потому что Хистория — это просто Хистория. Не за её королевскую кровь, не за регалии, не за наследство. И вот, не прошло и месяца со свадьбы, как юная госпожа Тайбер уже была в положении. Впрочем, учитывая плодовитость Вилли, в этом никто не сомневался. Все врачи отмечали, как стремительно растёт ребёнок: корсеты быстро сменились широкими платьями, хрупкая фигурка округлилась, живот налился и выдался вперёд. Единственный минус состоял в том, что её теперь никуда не выпускали — беспокоились за здоровье и благополучие наследника. Стражники буквально следовали за ней по пятам, нигде не оставляя ни на минуту.        Между ней и Ханджи повисла тишина. Не та, которую хотелось нарушить от напряжённости ситуации, а непринуждённая, почти уютная. Хистории было приятно проводить время в компании знакомого человека, который смог бы разделить с ней тяготы воспоминаний. И всё-таки та прошептала:       — Хистория, когда мы сможем...       Хистория приложила палец к губам, вынуждая молчать, и через мгновение в комнату без стука вошёл Вилли Тайбер.       — Хистория, госпожа Зоэ, — он вежливо поздоровался с ними. Ханджи вскочила со своего места, приглаживая форму, отвесила ему поклон. — Дурной тон, что я не сумел лично поприветствовать вас при приезде. Примите мои извинения.       — Пустяки, господин Тайбер, — отмахнулась она. — У вас чудесный дом.       — Приятно это слышать, — с улыбкой сказал Вилли, а потом подошёл к Хистории и положил ей руку на плечо, легко сжимая. — Хистория много рассказывала о вас.       — Только хорошее, — тепло добавила она, и они рассмеялись. — Да, мы с Ханджи многое прошли в своё время... Кстати, как там дела на Парадизе? — участливо поинтересовалась Хистория. — Забыла спросить.       — Обстановка стала непредсказуемой, — нахмурилась Ханджи, говоря, как заученный начальству отчёт. — Идёт гражданская война, а главнокомандующий, по словам людей из столицы, всё глубже погружается в собственное безумие.       Вилли понимающе кивнул, поджав губы.       — Не сомневайтесь, госпожа Зоэ, война очень скоро будет закончена. Мы сделаем для этого всё, что потребуется.       Хистория натянуто улыбнулась.       — Нам повезло, что Ханджи вообще сумела вырваться сюда, — сказала она, с улыбкой подняв к нему голову. — Наверняка повсюду люди Смита, а порт находится под усиленной охраной с тех пор, как я бежала в Марли. Хорошо, что всё обошлось…       — И хорошо, что здесь вы можете пребывать в полной безопасности, — сказал Вилли, а потом оставил на её ладони мимолётный отпечаток губ. — Как и ты, моя королева.       Хистория слегка покраснела, но не было ясно, от чего: раздражения или смущения. Впрочем, Вилли не заметил этого.       — Госпожа Зоэ, как насчёт ужина с моей семьёй сегодня? — вдруг спросил он. — Я бы хотел проявить гостеприимство по отношению к вам, раз не сумел встретить достойно.       Ханджи растерялась, но, поймав взгляд Хистории, который красноречиво сообщал, что отказаться не получится, натянула улыбку.       — Почту за честь.       Вечер наступил быстро, и вот уже Хистория готовилась к ужину. Пальцы подцепили сапфировые серёжки — один из подарков мужа. Крупные камни сияли, а причёска, искусно уложенная слугами, открывала тонкую белую шею. У неё были роскошные наряды, достойные госпожи Тайбер, её желания исполнялись тотчас, а высший свет, в который Вилли выводил поначалу Хисторию, хоть и относился к ней настороженно, но после снизошёл до равнодушия. Она приняла вид жертвы, осквернённой руками бесчеловечного тирана Эрвина Смита, но нашедшей утешение в благосклонности Вилли. И, если ей задавали вопросы, отвечала бравыми антиэлдийскими лозунгами: предатели будут наказаны, а Парадиз займёт своё место — у ног Марли. Всё, чему учат учебники.        Хистория напряглась, когда в комнату неожиданно вошёл Вилли, уже в костюме, и начал искать запонки. Она не любила оставаться с ним наедине, хотя это происходило слишком часто. Да, он был аккуратен и нежен с ней, особенно в постели, но всякий раз, глядя на мужа, Хистория понимала, что она для него не более, чем удобный инструмент власти. А ещё Вилли любил почившую жену — это было видно в каждой паузе, в каждом его отрешённом, полном тоски взгляде. Что говорить, если её портрет по-прежнему висел в его комнате? Прямо напротив кровати. И хотя Хистория сначала подумывала попросить убрать его, решила проблему иначе: просто поселилась в другой спальне. От этого им обоим стало легче.       В обеденном зале собралась вся семья. Обычно такое происходило редко, только по праздникам или особым случаям. Детей у Вилли было немало: две дочери и трое сыновей, двое из которых были близнецами, вот и теперь все они сидели по ту сторону, стуча приборами. Ханджи же сидела как на военном собрании, бледная и непривычно тихая.       — Как вам рыба, госпожа Зоэ? — учтиво поинтересовался Вилли, обращая взгляд к ней. — Вряд ли вы прежде такую пробовали. Её привезли из Хизуру.       — Не могу назвать себя гурманом, уж извините, — нервно пошутила та. — Сами понимаете, солдатский долг обязывает питаться, чем придётся. Каша на воде — привычное блюдо в разведке. Так что вся еда здесь просто превосходная.       — А могу я задать вопрос? — вдруг спросила Финэ, самая старшая из детей Тайберов. Хистория напряглась, когда увидела, как та лукаво переглянулась с сестрой. — Мне очень интересно. По поводу вашего… рациона.       Ханджи опешила.       — Конечно…       — А это правда, что вы едите людей? — улыбнулась она. — Ну, когда… больше есть нечего.       За столом послышалось сдавленное детское хихиканье. Ханджи, словно не сразу расслышав, уточнила:       — Простите?..       — В прямом, — добавила Финэ, невинно отправляя себе в рот кусочек мяса. — Мы слышали, что у вас на острове распространён каннибализм.       Хистория спала с лица, не зная, как заставить себя проглотить кусок. Вилли растерялся, явно не зная, как поступить: в конце концов, дети задают вопросы, вполне логичные после жутких рассказов, ходящих об Элдии. Но настолько?..       — О, это только слухи, — оторопела сказала Ханджи, возвращая лицу улыбку. — Поверьте, мы не...       — А я слышал, что Эрвин Смит питается людьми, — встрял один из близнецов, Алоис. — Говорят, у него есть разделочный нож, которым он потрошит своих врагов. И не только врагов!       — А я вот другое знаю! — воскликнула младшая дочь, едва не подпрыгнув на стуле. — На Парадизе едят детей, если сила титанов была унаследована неизвестным ребёнком! Да-да-да! Король собирал всех младенцев с острова и ел их одним за другим, пока сила титанов не возвращалась к нему!       Вилли откашлялся, заметив, как побледнела Хистория.        — Прима, не думаю, что сейчас уместно говорить о традициях элдийцев.       — Почему это? — капризно надулась девочка, а потом повернулась к Ханджи. — Госпожа Зоэ, я же права?       — Боюсь, я не располагаю знаниями о традициях наших предков, — растерянно сказала та, и от несчастного выражения на её лице Хистории захотелось исчезнуть.       — А вы ели людей, госпожа Зоэ? — не унимался Алоис, и тогда прозвучал звон.        Хистория выронила вилку, и все обернулись. Она приложила ладонь ко лбу, закрыла глаза.        — Хистория, что с тобой? — Вилли обеспокоенно потянулся к ней. — Тебе плохо?       — Всё... нормально, просто… немного нехорошо, — простонала она. — Возможно, это из-за рыбы…       — Я позову врача.        — Нет-нет, мне просто надо выйти и умыться, — Хистория натянуто улыбнулась, а потом бросила на тайберовский выводок холодный взгляд. Рычащие щенки, отбившиеся от рук. — Не нужно беспокоиться. Скоро приду.       В туалете, куда её, само собой, сопровождал гвардеец, Хисторию сильно тошнило. Ребёнок беспокойно пинался, румянец исчез с её щёк, заменившись болезненной бледностью. Порой ей казалось, что всё в этом доме отравляет её: эти дети, присутствие стражи, даже мягкий взгляд Вилли Тайбера — ей было дурно от всего этого. Она задыхалась… без своей родины, без знакомых лиц. И хотя, казалось, вырвалась на волю, теперь осела в клетке ещё более крепкой: там, где даже воздух, казалось, был ядовит…       Хистория выпрямилась, вышла из ванной комнаты, внутренне скрепляя себе осознанием, что ей придётся вернуться в столовую, полную ненавистных ей людей, но на пути ей попалась Ханджи.        — Всё в порядке, Ваше Величество? Господин Тайбер позволил мне последовать за вами, беспокоясь о вашем состоянии, — она взволнованно оглядела её. — Может, выйти ненадолго из поместья? Прогуляться, подышать. Беременным это идёт на пользу. Ночь сегодня тёплая.       Хистория с благоговением посмотрела в сторону окна, где слышался стрекот сверчков из сада, где было темно и спокойно… Почему бы и нет? Вряд ли Вилли позволит паранойе так сильно захватить себя, не даст беременной жене пройтись перед сном. Стоит пользоваться привелегиями женщины, носящей в себе его ребёнка.        — Да, ты права, — кивнула она.       Конечно, никто не позволил им пойти одним: за ними увязалась парочка вооружённых солдат, которые следили за каждым шагом, но не подходили слишком близко. Обхватив Ханджи под руку, чтобы было удобнее идти, Хистория вышагивала по щебню тропинки большого сада. Пахло цветами и жимолостью, над головой сияли звёзды. Стоял душистый май. Ей и правда стало легче.       — Я понимаю, что не имею права осуждать их, — вдруг сказала она, решив нарушить молчание. — Эти дети потеряли мать, но не прошло и полугода, как отец привёл в дом новую жену, да ещё и с демонического острова, — скабрезно хмыкнула Хистория. — Тем более, я близка по возрасту к самой старшей, да ещё и ношу в себе ребёнка. Вряд ли они способны принять меня, да я на это и не надеюсь… — она протяжно выдохнула. — Кто знает? Вдруг, будь я на их месте, так же бы ощетинилась...       — Всё равно это возмутительно, — сказала Ханджи. — Вы не виноваты, что оказались тут, что так сложилась судьба. Им стоило бы проявить почтительность к вам.       — К кому? — иронично спросила Хистория. — К демонице с острова Парадиз, которая ест чужих детей?       Они замолчали, а потом дружно рассмеялись: так абсурдно это звучало и глупо. Но лишь сильнее показывало, как глубоко заблуждение здешних жителей о происходящем на Парадизе. Как сильно укоренились слухи, как трудно их вытравить… Хистория положила ладонь на живот, ощущая, что ребёнок наконец успокоился — он хорошо чувствовал настроение матери, реагировал на каждый её эмоциональный всплеск, на каждую тревогу. И его поэтому она призывала себя к спокойствию — изо дня в день.       — Как ты? — спросила Хистория, не сдержавшись. Ханджи напряглась. — После всего… этого.       — Нормально, — нервно усмехнулась та, — непривычно, конечно, но вполне сносно. В конце концов, мы делаем всё правильно, так?       Хистория хмуро кивнула. Косо посмотрела на охранников, ступавших за ними на расстоянии около пяти метров, огляделась. Вспомнила про лабиринт из живой изгороди, который был неподалёку, и воодушевлённо сказала:       — О, я знаю, где всегда хотела побывать! Вилли обещал мне прогуляться там, но так и не нашёл времени, — она потянула Ханджи в нужную сторону, — а одна я боюсь. В центре, я слышала, прекрасная лавочка и статуя Героса, пронзившего голову титана. Пойдём? Хочется немного повеселиться перед сном.       — Ну… — Ханджи сомнительно посмотрела себе за спину. Солдаты, услышав их разговор, переглянулись. — А мы там не заблудимся?       — Он не очень большой, — хитро улыбнулась Хистория, — тем более, эти двое точно нас найдут, если придётся. Пойдём, пойдём!       Они зашагали по дорожке, солдаты поспешили за ними, но явно не нашли причин перечить жене господина — в конце концов, они находятся на территории поместья. Да и мало ли что взбредёт в голову беременной женщине? Тайбер приказал её не расстраивать.       Хистория завела Ханджи в лабиринт и, нервно прижавшись к ней, завернула за поворот. Они миновали один, второй, третий, иногда натыкаясь на тупики, но тогда меняли направление и шли в другую сторону.       — Не спешите так, Ваше Величество… — взволнованно сказала Ханджи, видя, как тяжело та дышит. — Вам не стоит бежать.        — Знаю, но другого шанса может не быть, — тихо ответила та. — Сегодня Вилли благосклонен, что ты у нас в гостях, но он не будет таким долго, поверь мне. Есть вероятность, что я увижу тебя не скоро. Давай здесь, — они остановились в укромном уголке, который накрывала густая тень, и вжались в изгородь. Подождав какое-то время, услышали, как за поворотом идут солдаты, выходят к ним, но, не заметив, ступают мимо… И только когда их шаги стихли, Хистория выдохнула и улыбнулась. — Ну вот. Теперь они не скоро нас найдут.       Они вернулись назад и сели на одну из узких мраморных лавочек, что стояла около очередного тупика лабиринта. Скажут потом, что всегда сидели тут, просто их не заметили.        — Всё в порядке? Может, вам помочь? — озабоченно спросила Ханджи, видя, как Хистория хватается за поясницу и морщится.        — Нет-нет, — отмахнулась она, и в её глазах засияла мягкость. — Рада, что мы наконец-то можем поговорить наедине. Теперь можно. Скажи мне теперь честно: как там всё? Дома?        Снимая очки, потирая под ними переносицу, Ханджи устало ответила:       — Как я и сказала… всё, что услышал от меня Вилли Тайбер, правда. Пусть только и для видимости. Мы делаем всё, что можем, но долго не получится — иначе они заметят, что что-то не так. Вы всё ещё уверены в том, что хотите сделать?       — Да, — серьёзно ответила Хистория. — Я почти уверена, что это сработает. Но для начала мне нужно попробовать. Я никогда не делала этого… — она запнулась, — с другим человеком.       Ненадолго между ними повисло молчание. Ханджи не посмела его нарушать. Хистория что-то горестно и долго обдумывала, потом кивнула.       — Я смогла однажды. Смогу и сейчас, — она подала ей руку. — Давай.        — Прямо сейчас? — удивилась Ханджи, потом огляделась. — Здесь?       — Это быстрее, чем тебе кажется, — улыбнулась Хистория, но лицо её всё равно было печальным. — Тебе нужно просто расслабиться и довериться мне. И ты, верно, уже устала от этой повязки? Можешь её ненадолго снять.       — Это правда, Ваше Величество, — хохотнула Ханджи, сдвигая ту на лоб. Под чёрной тканью обнаружился абсолютно здоровый глаз. — Право, я уже и отвыкла от неё за последние несколько месяцев.       Хистория всё ещё держала руку открытой, приглашая дотронуться. Ханджи какое-то время мялась, явно неуверенная, что всё получится, но потом опустила веки, вложила пальцы в её ладонь…       И мир схлопнулся, озарившись зеленовато-голубым заревом.       

***

      Хистория скучала по этому месту. Она не была здесь целых полгода. Холодный песок, бескрайнее небо, сияние огромного дерева, что стояло на горизонте: всё это наполнило её исключительным чувством, где было только принятие и покой. Она наконец-то вернулась. И хотя раньше считала свою кровь настоящим проклятием, но здесь, в месте, где всё тянулось к ней, понимала, что это её дом. Её владения. Её Пути…       Ханджи была ошеломлена, и это отражалось в её больших глазах, что с изумлением осматривали голубоватый песок. Хистория вспомнила день, когда появлялась здесь в первый раз… Да, ее реакция была почти такой же.       — Как все прошло? — спросила она, и Ханджи недоуменно повернулась к ней. — Эрен. Как он… перенёс то, что случилось?       — Эрен... — та явно не знала, как ответить, учитывая сильное впечатление от Путей, но всё-таки попыталась: — Он… стал совсем другим с тех пор. Вы и сами понимаете, почему.       — Да, — удручённо ответила Хистория. Ладонь привычно легла на округлость живота — интересно, её ребёнок чувствует то, чем наполнена и его кровь? Ощущает это безусловное приятие и родство, что даруют Пути? Это светлое счастье? — Я предала его и осознаю это. Подставила под… — она сморщилась, — уничтожение. Унизительное и беспощадное. То, от чего он пытался отвести нас всех.       Хистория замолкла, глядя на горизонт. Огромное голубое дерево сияло вдалеке, манило её, словно предлагая подойти ближе: увидеть будущее и прошлое, судьбы миров. И всё же пока не время… Пока не время.       — Он почти не разговаривал за время до церемонии, — сдавленно сказала Ханджи. — Никто не мог его вывести на диалог — даже ваши друзья. Главнокомандующий… тоже пытался… но… — она сбилась, зажмурившись, и только теперь вспыхнула от злости: — Я поверить не могу, Хистория! Даже предположить не могла, что вы всё это провернули за моей спиной! — Ханджи покраснела, её глаза наполнились недоумением. — И как ловко!.. Никто и поверить не мог, что происходит между вами и Эреном. Я, конечно, не о ваших… отношениях, — сбивчиво добавила она, зардевшись ещё сильнее. — Я бы и не хотела этого всего знать, конечно же, но его воспоминания… сама понимаешь…       — Понимаю, — мягко улыбнулась Хистория. — И, наверное, хотела, чтобы вы знали. То, как видела это я.       Она ступила вперёд. Пустыня казалась бесконечной. Ханджи, глубоко вздохнув, продолжила, но уже спокойней:       — В общем… когда Эрвин предложил мне всё это, я сначала подумала, что это шутка, — нервно сказала она, — не могла поверить, что вы и правда заодно с этим ублюдком. Но выбор у меня был небольшим: или помочь вам и пойти на все условия, или просто уйти, — Ханджи нервно хмыкнула, потом нахмурилась. — Конечно, остаться в стороне я не могла. Это не в моих правилах. Хотя, безусловно, не могла поверить, что Эрвин готов так легко отпустить нас — после всего, что мы сделали, после нашего бунта. Но он сообщил, что это было вашим требованием. Это так?        — Да, — кивнула Хистория, медленно ступая вперёд. — Я никогда бы не простила себе, если бы после моей выходки вы пострадали по-настоящему. Вы в этом невиновны. Ни в чём.         — Остальные, конечно, тоже не сразу поверили… — в смятении добавила Ханджи. — И насчёт Эрена, и насчёт вас. Насчёт всего, что произошло. Но когда я поглотила титана и забрала его воспоминания, то мне стало всё ясно. И остальные последовали за мной.       Хистория задумчиво улыбнулась.       — Я знала, что ребята не оставят вас. И как… как всё произошло? — она замолкла, когда голос дрогнул. — Во время ритуала. Во время того, как…       И вновь замолчала. Говорить было сложно, почти невыносимо. Грудь разрывала боль, стоило представить, как огромный монстр, в которого превратилась Ханджи, поглощает прикованного к скале Эрена. Как она терзает его, разрывает на куски, проглатывает… а не говорит ни слова. Не кричит. Преданный ею. Покинутый. Хистория раз за разом прокручивала в голове их беседы, вспоминала их последний поцелуй… ту ночь в трактире. Его губы на её шее, на груди. А потом… потом…       Ханджи поспешно добавила:       — Я уверена, что он умер быстро, Ваше Величество. Тем более, вы знаете, что Эрену оставалось недолго, — сухо добавила она. — Меньше года, если не ошибаюсь… всё равно он бы умер, кому-то пришлось бы передат его титана. Лучше мне, чем какому-то ублюдку из Марли, верно?       Они неуверенно посмеялись. Хистория долго стояла, ничего не говоря, потом вздёрнула голову и решительно посмотрела на Пути. Они сияли. Звали её. Кивнув, она сказала:       — Я готова. Не знаю, получится у меня или нет, но я постараюсь всё сделать правильно.       — Вы уверены, что это сработает?.. — с сомнением спросила Ханджи. — В конце концов, это только легенда. Не факт, что богиня Имир и правда сможет так сделать.        — Ей придётся, — нахмурилась Хистория. И, выпрямившись, ступила навстречу будущему. — В конце концов, я её королева. Кому же ей подчиняться, как не мне?       

***

      Болезнь, прокатившаяся по гетто, быстро украсила первые заголовки газет. «Элдийская чума» — банально, но правдиво, ведь болели ей и правда исключительно элдийцы. Кара небесная или естественный отбор — никто не разбирал, но даже марлийские врачи, из чистого любопытства посещавшие гетто, разводили руками: болезнь не отступала. Прививки и антибиотики отказывались работать. Дрянь распространялась так быстро, что вскоре по дому Тайберов из каждой комнаты доносился детский кашель.       Хисторию оберегали как могли: закрывали все двери и окна, опасаясь, что зараза проникает воздушно-капельным путём, лишали общения с семьёй, даже супруга к ней не пускали — хоть тот и был пока здоров. Её живот рос с каждым днём, и через какое-то время Хистории стало тяжело вставать с кровати. Ноги отекали, спина болела. Вынашивать детей оказалось непросто. Доктор запретил ей покидать комнату, боясь преждевременных родов, и она страшилась этого не меньше, но успокоила себя, что всё пройдёт гладко. Ей просто нужно соблюдать рекомендации врачей.       Финэ умерла самой первой, растаяв за жалкие две недели, превратившись из красавицы в иссохший скелет, обтянутый кожей. Хоронили её со всеми почестями, а положили рядом с матерью. Алоис и его близнец сидели молча, а Прима плакала, закашливаясь в платочек. Хистория глядела на это из окна своей спальни, наблюдая, как в родовой склеп заносят красиво отделанный гроб. Но болезнь не ушла из дома: дети чахли, их смех навсегда покинул дом, и похороны стали проходить куда чаще. Один за другим они умирали — Тайберы, тайные правители Марли — и болезнь походила на пламя, перебрасываемое со спички на спичку.        Пришёл день, и Вилли тоже стал угасать вместе со своей семьёй.       Хистория была тогда на восьмом месяце беременности, когда её наконец допустили к нему, сказав, что господину осталось недолго — он хочет попрощаться с женой и что-то ей сказать. Вилли лежал на кровати в окружении дрожащих свечей, потный и слабый. Хистория присела к нему, с жалостью коснулась его руки.       — Как ты, Вилли?       — Хистория, — обессиленно прошёптал он. — Хистория… — вяло улыбнулся, глянув на портрет жены, что неизменно висел на стене. Зажмурившись, хмыкнул. — Может, это моё наказание? Моё возмездие? Я был тебе плохим мужем.       — Не говори так, Вилли, — сочувственно сказала она. — Ты делал всё, что мог. Я ведь, в конце концов, всего лишь королева с острова дьявольских отродий.       Хистория тихонько рассмеялась, но ему явно было не смешно.       — Дьявольских отродий… — вяло повторил Вилли. — Знаешь, я так много думал об этом, пока иссыхал здесь, на этой постели, без сил и сна. Отродья… — он обессиленно хохотнул. — И что теперь? Когда я почти испустил дух? Что, если богиня Имир существует? Что я скажу ей, когда взгляну ей в глаза? И что скажет она, увидев последствия моих деяний?       «Имир не скажет тебе ничего, — вдруг сурово подумала Хистория, — потому что говорить буду я».       — Вдруг всё, что мы делали, обрушилось на нас наказанием? — мучительно продолжал он, глядя в потолок. — Это расплата за кровь, которую я пролил… Я не должен был, не должен!       — Нет-нет, Вилли, не говори. Ты слаб, тебе нужно отдохнуть. — Хистория успокаивающе погладила его по плечу, понимая, что он бредит. — Я позабочусь обо всём.       — Нет... нет, Хистория. Это ещё не всё. Я ухожу, но у нас есть шанс. Лара... — он покачал головой. — Моя сестра. Она ещё жива. Единственная, кто осталась, ведь сила Молотобойца не даст ей умереть от болезни. Она наследница… та, кто станет управлять всем, пока не вырастет наш ребёнок. — Очередной приступ кашля настиг его. — Напиши ей письмо. Она должна вернуться, взять управление на себя.       Хистория насторожилась. Лара? Ах, Лара... Значит, один из девяти титанов всё-таки у Тайберов, хотя считалось, что это слухи. Вилли никогда до этого не упоминал ни свою сестру, ни Молотоборца…        Чёрт. Это проблема.       — Где она? — Хистория ласково подалась к нему. — О, Вилли, конечно, я позабочусь о ней. Скажи мне, где Лара. Я сразу же ей напишу.        — Она живёт за городом, Хистория. В одиночестве. В безопасности... — прошептал он, послышался надрывный кашель. — После того, как придёт срок, ты должна перенять силу её титана. Иначе… больше некому его отдать…        Хистория вспыхнула торжеством. Молотобоец. Конечно, Вилли. Конечно.       — Ваше Величество, вам не стоит больше находиться здесь, — заглянув в комнату, озабоченно сказал врач. — Господин Тайбер совсем плох. Есть вероятность, что вы…       И тут Вилли вновь закашлялся — страшно и по-настоящему. Хистория с ужасом увидела у него на губах кровь. Глаза его закатились, он затрясся.       — Вилли! — но её уже поспешно оттаскивали от его содрогающегося тела. Врачи обступили его, служанки тянули её за руки, заставив отступать, и Хистория вдруг ощутила, как неприятно и сильно тянет живот  — ещё с утра, но она почти не обращала на это внимания. Ребёнок, как и всегда, просто чувствовал её панику. — Ох!       Хистория опешила, ощутив, как по ногам что-то течёт, пропитывая платье… и с ужасом осознала, что у неё отошли воды. Нет! Слишком рано! Она побледнела, оседая на пол, и люди закружились над ней, стали звать других врачей…        Вскоре мир наполнился огнём и агонией. Хистории никогда не было так больно, так тяжело. Она чуть не умерла… но в ту ночь умер только Вилли Тайбер. А к утру врач держал на руках голубоглазого мальчика с пучком идеально светлых волос.       

***

      — Я поздравляю вас, Ваше Величество, — лучезарно сказала Ханджи, когда её наконец впустили в опочивальню королевы. Да, на это ушло несколько утомительных дней, проверок и согласований, но после решающего слова королевы Ханджи пустили без промедлений. — Выглядите просто прекрасно.        Хистория улыбнулась, мягко покачиваясь в кресле, держа в руках закутанного в пелёнки малыша. По словам доктора, роды начались раньше срока из-за стресса, вызванного смертью мужа, но мальчик оказался абсолютно здоров: крупный, хорошо сформированный. Даже не скажешь, что родился недоношенным. Он хорошо ел, и Хистория всё время проводила только с ним, не желая даже хоть кого-то подпускать к кроватке. Такой маленький… Такой беззащитный. Её.        — Да, я в порядке, — нежно улыбнулась она, поглаживая голову малыша. — Он только недавно поел, поэтому уже спит.        — Как назвали? — заинтересованно спросила Ханджи.       — Адам.       — Он просто прелесть. — Она подошла ближе, заглядывая в ворох пелёнок, и тут же удивилась. — Ого! Такой крупный. И так на вас похож...       Ханджи замолкла, словно задумавшись о чем-то, но Хистория быстро сменила тему:        — На днях сюда прибудет госпожа Тайбер. Я написала ей на прошлых выходных, чтобы мы смогли обсудить вопрос престолонаследия. Хотя, конечно, приветливой её не назвать, — она закатила глаза. — Заставила ждать ответа несколько дней, да ещё и написала так, словно бросила подачку. Родовая спесь. — Хистория хмыкнула, потом осторожно встала с кресла и положила ребёнка в люльку. — Хочу провести ужин. Как полагается, со всеми почестями. Всё-таки она давно не была дома.       — Не будет ли это… странным, Ваше Величество? — с сомнением спросила Ханджи. — У неё недавно умерла вся семья. Полагаю, госпожа Тайбер ещё в трауре.       — Я тоже, — натянуто улыбнулась Хистория, поправляя Адаму пелёнку. — И ей придётся смириться с тем, что я теперь вдова её брата. И принять его сына — будущего правителя Марли.       Лара, как и полагается, приехала через несколько дней. Хистория до этого видела её только на фотографиях и семейных портретах. Молодая женщина с тёмными волосами, уложенными под дорожную шляпку. Она не была замужем и не имела собственных детей, посвятив, видимо, всю свою жизнь служению семье и сохранению Молотобойца. Хистория старалась быть приветливой, но это давалось ей тяжело. Лара совершенно не шла на контакт — казалось, само существование жены брата ей отвратительно. И всё же ей пришлось скрывать негодование — такова последняя воля Вилли.       Трапеза проходила в том самом зале, где некогда собиралась вся семья, но теперь тот выглядел совсем иначе: лишённый детского смеха и радушного голоса главы дома, он казался холодным и опустевшим. Тарелок было немного — всего две, стоящие по противоположным сторонам длинного стола. Зато блюд было навалом — Хистория приказала, чтобы повара приготовили всё, что когда-то любила Лара. Нужно же как-то умаслить сестру почившего супруга, верно?       Скупой звон приборов. Лара водила вилкой по салату, толком ни к чему и не притронувшись, а вот в Хистории проснулся небывалый аппетит: восстановившись после непростых родов, она налегала на еду с двойным усилием. Но Ларе, кажется, всё это было отвратительно.       — Удивляюсь вашей ненасытности, — с неприязнью сказала она, и Хистория усмехнулась, вытирая салфеткой рот.        — О, мне наконец позволили выходить из комнаты. Чума так неожиданно отступила, жертвы прекратились, элдийцы больше не умирают. А вы ведь сами должны понимать, как свобода нагоняет… аппетит, — добавила она, отрезая очередной кусок стейка и отправляя в рот.        Зубы въелись в мясо. Сок капнул на тарелку с её губ. Лара поморщилась.       — У меня нет желания есть, когда я нахожусь в этом доме после того, как моя семья погибла один за другим. — Её голос сорвался, треснул. Она болезненно посмотрела на Хисторию. — А вы такая… радостная и цветущая. Неужели так счастливы, что лишили жизни моего брата? И его невинных детей?       — Я? — Хистория захлопала глазам. — Я понимаю ваше горе, госпожа Тайбер, ведь и сама потеряла мужа, но не стоит обвинять меня в том, чего я не делала. Болезнь распространилась по всему гетто — вашей семье просто не повезло. А я, как вы должны были слышать, была заперта у себя в спальне день и ночь. Врачи боялись, что я потеряю ребёнка. Как же я могла лишить кого-то жизни?        Лара крепко сжала вилку. Лицо её налилось гневом.       — Всё пошло наперекосяк, когда Вилли согласился на эту авантюру с взятием вас в жёны, — сказала она. — Свалились на нашу голову, как проклятие. А теперь объедаетесь, как ни в чём не бывало!       — Сохраняйте уважение, госпожа Тайбер, — строго напомнила ей Хистория. — Вы разговариваете с матерью будущего наследника Марли. Пока ему не исполнится восемнадцать лет, я останусь королевой-консорт и буду решать дела страны в том числе.        Лару словно передёрнуло.       — Пока я здесь — нет. Я прямая наследница. И всё будет так, как я скажу.       — Недолго, — улыбнулась Хистория, отправляя очередной кусок себе в рот. — Вам, кажется, осталось не больше полутора лет?       Лара побледнела, но промолчала. И столовая вновь наполнилась звуками деликатно звенящей посуды. Хистория не знала, что с собой поделать — аппетит был огромным. И несмотря на напряжённую обстановку, она так и не смогла оторваться от этого чудесного куска мяса, который буквально таял во рту. И вдруг подумала: а каково оно будет — поглотить Лару?.. Принять в себе силу титана, вырасти до небес, прожевать её, шевеля челюстями, хрустя косточками? Эта мысль заставила её усмехнуться.       — Что смешного? — Лара заметила это, недобро сощурив глаза.        — Да ничего, — Хистория вновь вытерла салфеткой рот. — Просто подумала о том, что мы все, несмотря ни на что, приходим в итоге к одному: наблюдаем, как жизнь поглощает тех, кто когда-то значил больше других. И даже не подавится.       Лара не успела раскрыть рта, чтобы ответить… как они услышали звон. Никто не брал в руки приборы, никто не чокался бокалами — они звенели сами по себе, потому что качался стол. И вот — снова. Ещё один толчок, будто из недр земли.        Заколыхалось пламя свечки. Хистория испуганно схватилась за стол.       — Что происходит? — нахмурилась Лара, но её прервал страшный, ужасающий грохот откуда-то со стороны города — такой сильный, что из бокалов выплеснулась на белую скатерть вино.       Двери зала тут же распахнулись.       — Ваше Величество, госпожа Тайбер! — крикнул гвардеец, и следом несколько солдат заскочили в столовую, окружая испуганных женщин. — Нам нужно срочно уходить отсюда, немедленно!       — Что… случилось? — испуганно спросила Хистория. Её тут же подняли на ноги, дали что-то похожее на верхнюю одежду и шаль — явно собирали в путь. — Погодите! Что происходит?!       — Неизвестно!.. Мы ждём ещё сообщений от радистов, но по первым новостям нам дали понять, что на столицу совершено нападение!       Хистория и Лара переглянулись, но их тут же начали выводить из столовой, пока поместье то и дело сотрясалось далёкими, но такими сильными ударами. Казалось, где-то идут непрекращаемые бои, что-то взрывается, грохочет. И хотя дом Тайберов был далеко за городом, даже здесь сила нападения ощущалась слишком отчётливо.       Хистория пребывала в ужасе. Сердце колотилось, руки леденели. Первая мысль — ребёнок! Но уже скоро, стоило им спуститься на первый этаж, она увидела Адама на руках служанки — тот надрывно плакал, чувствуя беспокойство матери, или просто был спешно разбужен. Хистория поспешила к нему, с благоговением прижала к груди. Он в безопасности…       — Куда мы сейчас? — спросила она, пока солдаты выводили их из поместья, направляясь к стоянке автомобилей. — Кто напал? Нас же спрячут, верно?       — Да, конечно, Ваше Величество, — спешно сказал гвардеец, — вас отвезут в фамильный бункер. Там можно пережить что угодно, уверяю вас.       Хистория ненадолго задержалась взглядом на горизонте и заметила яркое рыжее зарево: пламя пожирало город. Взрывы, самолёты и крики, много криков... И осознание это ударило по Хистории сильнее, чем она могла себе представить. Нужно бежать, спасаться. Пытаться выбраться. Ради ребёнка! Они все уселись в салоне, притихшие и испуганные. Автомобиль тронулся с места, выезжая с территории поместья Тайберов. Хистория обернулась и осознала, что никогда больше сюда не вернётся. Но ощутила только облегчение.        Ехали быстро, минуя дороги, ведущие к городу, направляясь к лесу — подальше от центра, охваченного боем. Хистория укачивала взволнованного малыша, поправляла пелёнки. Лишь он теперь имел значение.       — Знала бы я, кто это, смогла бы помочь, — услышала она сдавленный голос Лары, что напряжённо смотрела в окно. — Это после смерти Вилли. Другие страны поняли, как мы сейчас слабы, и сделали попытку напасть на нас, — та жестоко усмехнулась. — Ну ничего, у нас есть титаны… Это им с рук не сойдёт.       — Странно, что вы так в этом уверены, — сухо сказала Хистория. — Марли и правда сейчас слабы. А вы ещё и находите время для ругани со мной. Вы хотя бы посмотрели на своего племянника! — возмутилась она. — Словно и не ваш вовсе.       Лара нехотя опустила глаза, так, словно младенец мог её заразить. Ненадолго её взгляд потеплел — словно в этом существе она увидела отражение Вилли Тайбера, его прямое продолжение. Но больше они не заговорили.         Дорога оказалась тяжёлой, и спустя мучительные полтора часа Хистория испугалась, что из леса они не выберутся. Сердце колотилось, ладони покрывались холодным потом. Она не могла представить, что будет дальше. Мысли разбредались, страх заставлял всё внутри сжиматься, и даже присутствие необъяснимо спокойной Лары не давало ей расслабиться. Хистория прижала Адама к себе, когда автомобиль в очередной раз подпрыгнул на кочке, но вместо того, чтобы поехать дальше, вдруг остановился.        Загудел мотор. Водитель, спрятанный за перегородкой, выругался вслух.       — Да что там?! — он вышел из машины, и Хистория посмотрела на Лару. Та хмурилась. — Чего встали? У нас нет времени! Эй, вы!..       — Что происходит? — шёпотом спросила Хистория.       «Проверка! Эй, вы кто? Эта дорога закрыта!» — послышалось с улицы, и она сильнее прижала к себе ребёнка, постаралась успокоить дыхание. Не вышло. Малыш снова захныкал.        Лара мрачно посмотрела на неё, потом на племянника. Словно недовольная тем, что приходится кого-то успокаивать, сказала:       — Скорее всего, мы подъезжаем к окраине города. Тут везде стоят патрули — этой дорогой пользуются лишь Тайберы, значит, машины проверяют.       Послышались шаги, дверь машины резко открылась. Снаружи стоял марлийский солдат в фуражке, озадаченно осматривавший салон.       — Проверка. Кто здесь? — увидев испуганную Хисторию и недовольную Лару, усмехнулся и пригладил густую бороду. — Дамы, простите за переполох. В городе хаос.       — Почему мы стоим? — повысила голос Лара. Сразу стали слышны королевские нотки. — Разве вы не видите, кто едет?       — Вижу-вижу… — он с интересом, причём неприкрытым, осмотрел ребёнка в руках Хистории. Потом добавил: — Но, к сожалению, дальше проезда нет. Проезд разбомбили. Вам, скорее всего, придётся выйти и пересесть в другой автомобиль. Мы сами вас отвезём.        Лара возмущённо задышала, но смирилась. Им помогли вылезти наружу, и Хистория встревоженно огляделась. И правда — впереди дорога была разрыта, словно в неё метнули огромный валун. Она нахмурилась. Валун?..       — Долго идти? — спросила Лара, когда их провели вдоль всего конвоя напряжённых солдат. — Вы должны обеспечить нам безопасное сопровождение до бункера. У нас в руках наследник Марли.       — Безусловно, госпожа Тайбер, — весело сказал солдат, ступая за ней. — Мы о вас позаботимся.       Секунда — Хистория не заметила, как это произошло, — и тот, замахнувшись, всадил в шею Лары шприц. Она обмякла, подхватываемая им, и послышался крик:       — СЕЙЧАС!       Лес наполнили звуки — выстрелы и жужжание тросов, восклицания и ругань. Хистория охнула, пригибаясь, защищая ребёнка своим телом, пока кто-то не оттащил её в сторону, за стоящий неподалёку автомобиль, не закрыл собой.       — Здравствуйте, Ваше Величество! — услышала она, боязливо подняв голову. Тот самый солдат, что лишил Лару чувств, вдруг содрал с себя бороду, усы… и Хистории захотелось врезать ему. От гнева и облегчения. — Простите за переполох! Маскировка спасает меня из раза в раз.       — Жан! — несмотря на напряжение, на страх, она рассмеялась. Но тут же улыбка исчезла с её губ, в глазах возник страх. — Так это вы напали?! Почему?!       — Как — почему? — удивился он, по-прежнему пригибаясь, ведь где-то позади марлийские солдаты отбивали нападение элдийских. — Через тайный канал связи Ханджи передала нам, что вы родили ребёнка, и сразу был отдан приказ готовиться к битве! А потом возник шанс захватить и Молотоборца, который вышел из укрытия, мы не могли такое упустить! — постепенно ликование сползло с лица Жана. — Вы не знали?..       — Нет, — растерянным шёпотом ответила Хистория. Она знала, знала, что рано или поздно её заберут, в этом и состоял план, но не думала, что всё случится так быстро… Страх за ребёнка был сильнее всего, и в последнюю очередь ей хотелось, чтобы Адам пострадал.       Но Эрвин Смит, как и всегда, не ждал других шансов. Он хватался за первый.       — Что дальше? — спросила она, напоминая себе: всё в порядке, в порядке. Её люди с ней. Скоро они вернутся домой. — В городе бойня. Это вы устроили?       — Да, — довольно ответил Жан, — отвлекающий манёвр. Флок там веселится на славу, флот разрушен Колоссальным ещё в самом начале, но для начала нужно изолировать вас. Вы — основная причина, почему мы здесь. Он сказал, что ничего важнее этого нет.        — Он?..       Хистория осознала, что звуков сражения больше нет. Лес покрылся густой тишиной. Жан вытянул голову, осматриваясь, и с облегчением встал, подавая ей руку. Она огляделась: конвой, который сопровождал её с Ларой, убит, повсюду валялись их окровавленные тела, а те, кто остались в живых, на проверку не были марлийцами — лишь ряженными солдатами Элдии.       Хистория вышла из-за автомобиля, несмело оглядываясь. Люди, что стояли по сторонам, начали кланяться ей.       — Ваше Величество…       — Ваше Величество.       Её народ. Её люди. Её друзья. Хистория улыбалась, ступая мимо них, ощущая, как сердце наполняется теплом узнавания. Вот Конни. Вот Саша… А потом перед ней возникла высокая, словно скала, тень.       Она могла бы узнать его даже издалека, но Эрвин Смит не дал ей такого шанса. Статный, в идеально сидящей на нём форме, он стоял прямо перед ней, и Хистория подняла лицо. Поняла, что краснеет — то ли от неожиданности, то ли от стыда.        Он улыбался ей. Едва-едва. Почти незаметно для остальных.       — Моя королева. — Эрвин снял фуражку и, опустившись на колено, склонил перед ней голову. Она с каким-то глупым смущением смотрела на его затылок — светлые волосы, темечко. Этот забавный вихор у виска…       Такой же, как у её сына.       — Вы целы? — Эрвин выпрямился, поднялся на ноги. — Мы не хотели вас пугать, но боялись не перехватить позднее. Стоило спешить, пока вас не увезли из города.         — Всё в порядке, — смущённо ответила Хистория. Сердце колотилось слишком сильно. — Благодарю за моё спасение... пусть и такое спонтанное.       Он негромко хмыкнул, а затем посмотрел на мальчика в её руках. Глаза его стали озадачёнными, потом — мрачными. Хистория знала, о чём он думает. Ребёнок от Вилли Тайбера…       — Как назвали?       — Адам, — тут же сказала Хистория. Ей хотелось, чтобы Эрвин знал.          Он улыбнулся.        — Прекрасное имя для принца.        

***

      Эшафот под её окнами исчез, а звон колоколов более не напоминал о часе смерти.       Прошёл месяц с той поры, как Хистория вернулась в Элдию: тяжёлый месяц бесконечных переговоров и утихающих войн, где исход всех битв уже был предрешён. Оставшись без сил союзников, с перебитой семьёй Тайберов и растраченным могуществом титанов, Марли оказалась разбита через пару дней, и началась бюрократия. Всплыли документы о наследовании власти в Марли семьёй Вилли, и Хистория оказалась единственным дееспособным претендентом на наследство своего почившего супруга.       Как пленница Элдии, по официальным данным, она не имела права присутствовать на переговорах, несмотря на свой статус королевы. Поэтому на встречах послов обязательно присутствовал главнокомандующий. Его не было в столице весь месяц… весь чёртов месяц! И новая разлука с ним оказалась для Хистории ещё более невыносимой. Теперь она точно знала, чего хотела. Всё изменилось за одну ночь, и больше она ждать не намерена.       Хистория отошла от окон и взяла принесённую ей газету с кофейного столика. Элдийская газета вещала об успехах Парадиза в договорённостях с Марли, а это значило, что вскоре Хистория вновь поедет к морю, чтобы заключить новое соглашение. Подписать мир, к которому стремилась так долго. Но это всё в будущем. Сейчас она смотрела на фотографию Эрвина всё в той же чёрной форме и поняла, что теперь та её не пугает, не ассоциируется со страхом. Скорее — с властью, которую он ей предложил. Власть, которую Хистория наконец-то взяла в свои руки.       Спальня больше не казалась ей удушающей клеткой. Здесь всё так изменилось с её побега: кровать больше не напоминала шконку, в угол вернулся родной клавесин, а шкаф вновь наполнился любимыми книгами. На стене висел её портрет, написанный ещё до коронации, и Хистория осознала, что сейчас выглядит совершенно иначе. Взрослее, даже мудрее.       В люльке заворочался Адам, и Хистория склонилась над ним. Пусть он ещё маленький, но уже будущий король Элдии. Она улыбнулась этой мысли. Всего месяц на этом свете, а уже столько всего перенёс.       В дверь тихо постучали, и после короткого ответа в проёме показалась бритая голова Конни. Он отдал честь и тут же сообщил:       — Главнокомандующий прибыл, Ваше Величество.       Что? Уже?!.. Хистория взволнованно посмотрела в зеркало, зачем-то заправила светлую прядь волос за ухо.       — Как давно? — она постаралась сохранить спокойствие.       — Час назад.       Значит, час назад! И не потрудился зайти к ней для начала. О, Эрвин Смит, вы продолжаете испытывать судьбу, зная, как злопамятна ваша королева! Пускай так.       — Мне предупредить главнокомандующего о вашем визите?       — Не стоит, — насмешливо ответила Хистория. — Пусть это будет сюрпризом.       Позвав няню и оставив с Адамом, она пошла по коридорам дворца, вспоминая расположение комнаты главнокомандующего. Каждый шаг заставлял сердце биться сильнее — и так всегда. Любая разлука с Эрвином будто укрепляла связь между ними, эту поржавевшую и толстую цепь, на которую Хистория усадила по разные концы и себя, и его. И она не даст ему так просто избежать этого чувства. Потому что Эрвин, в конце концов, тоже небезразличен к ней. Хистория знала это.       Она не стала утруждать себя стуком в дверь, сразу распахнула её, заставив Эрвина, надевавшего новую рубашку, удивлённо уставиться на неё.       Попался.       — Всё же не утерпели, моя королева, — негромко хмыкнул он, на что Хистория горделиво вздёрнула подбородок. Хлопком закрыла за собой дверь.       — Вы правы, главнокомандующий, я совершенно не намерена терпеть ваше пренебрежение моим обществом, — с достоинством ответила она. — Месяц, целый месяц! И ни разу вы не пожелали встретиться со мной.       Хистория заметила, что он только что из душа: по волосам стекала вода. Эрвин застегнул последние пуговицы на одежде и спокойно сказал:       — Вовсе не специально. Дела всегда требуют моего внимания.       — Я — ваше самое главное дело, — выпалила она. — И ваша королева, главнокомандующий.       — Безусловно. И я забочусь о вашем благополучии. — Эрвин закатал рукава. В таком виде, без своей формы, он выглядел удивительно по-домашнему, что будило в ней будоражащую теплоту. Они расстались не врагами — любовниками. И плоды этой внезапно вспыхнувшей страсти Хистория пронесла через все невзгоды, уберегла от опасности, солгала обо всём и всем. — Как ваш сын? Юный Тайбер в порядке?       Хистория поджала губы. Ей стало стыдно. Она так и не сказала ему…       — Да… — ответила сказала она, а после внезапно добавила: — Вы должны с ним познакомиться. Он чудесный мальчик. Я уверена, что Адам вам… понравится.       И в этом было всё, пожалуй. Эрвин молчал некоторое время, мучительное и тянущееся для самой Хистории.       — Вот как, — наконец произнёс он. Повернулся к ней. — Конечно, я загляну к нему.       Она шагнула ему навстречу, очень близко. Задала непростой и важный вопрос:       — Вы холодны со мной, главнокомандующий. Есть ли причина этому?       — Кроме того, что вы принадлежите другому человеку? — он натянуто улыбнулся, поправил ворот рубашки. — Никак нет, моя королева. Вы женщина замужняя. Сложись всё иначе, Вилли Тайбер бы стал для вас хорошим супругом. Я знаю, что в браке с вами он был обходителен.       — Начнём с того, что я вдова, — строго напомнила Хистория. — Да, как королева, я принадлежу своему народу, но как женщина, сердцем… я никогда не принадлежала Вилли Тайберу. Да и разве вы забыли, что я убила его и всю его семью?       — Ах да, — с насмешкой сказал Эрвин. — Никогда бы не подумал, что вы способны быть столь кровожадной.       Ещё тогда, в Путях, Хистория просила Ханджи оставить её наедине, а сама отправилась к дереву, чтобы повлиять на судьбы марлийских элдийцев ради блага Парадиза. Легенда гласила, что король Фриц с помощью Имир мог изменять элдийцам память. Не только память. Физиологию, возможно. Даже личность. В тот момент Хистория задумалась: могла ли она заставить определённых элдийцев в гетто погибнуть по причине неизвестной болезни? С помощью силы Путей она сумела создать нечто вроде болезни в гетто, поражающей только потомков Имир, но особенно — ветвь Тайлеров. Чума распространилась быстро, и смерть главной семьи Марли не стала неожиданностью. Так уж получилось. Случайность. Но Хистория желала этого, своими руками привела механизм в действие. А потом остановила — так же легко, как и начала.       Лара как никогда была близка к своей истине. Хистория перебила их всех. И ошибкой было пускать лису в курятник.       Пути были способны и не на такое.       — Такова цена нашего мира сейчас, — спокойно ответила Хистория. — Я последовала вашему совету и научилась принимать решения. И я видела сегодняшнюю газету. Война почти закончилась.       — Вы истинная королева своего народа, — довольно сказал Эрвин. — Спустя десятки лет нашей борьбы мы наконец сможем увидеть настоящую свободу. Вы стали свободным человеком.       — А вы? — спросила она с иронией. — Вы не сожалеете, что я больше не в вашей власти?       — Власти? — Эрвин хрипло рассмеялся. — О, моя королева, вы никогда и не были в моей власти. Ваше упрямство и жажда свободы были поистине впечатляющими.       — Тогда… что изменилось? — тихо спросила Хистория. — Почему вы избегаете меня?       — Потому что теперь в вашей власти оказался я, — неожиданно признался он, и у неё в горле пересохло. Эрвин какое-то время молчал, его взгляд стал тяжёлым. Повернувшись, он подошёл к ней, провёл пальцем по щеке.       Хистория прикрыла глаза и ощутила, как сердце в самом деле пропустило удар.       — А вы и впрямь умеете угождать, — вкрадчиво ответила она. — Быстро сменили мой гнев на милость.       — В таком случае позволите мне кое-что ещё? — тихо поинтересовался Эрвин. — Моя королева.       Хистория кивнула, чувствуя, как кружится голова. Потом встала на носочки, чтобы хоть как-то дотянуться до него, быть рядом, насколько позволял её крошечный рост. Эрвин склонился, и поцелуй, такой долгожданный и сладкий, столь необходимый ей, коснулся её губ. Хистории хотелось забыться. Ощутить этот трепет под собственной кожей. Не выдержав, она закинула руки на его плечи, потянула к себе.       То была нежность, о которой Хистория не просила, но в которой отчаянно нуждалась. Нечто совершенно новое открылось ей, заставило цепляться за эту хрупкость, боясь разбить, провалиться в чёртов кошмар. Увидеть пустую комнату, собственное безумие и себя, горящую на костре. Хистория мечтала о свободе их страны — теперь она мечтала о ласке.       Позволила себе эту вольность.       Эрвин отпрянул от неё, взглянул на из-под полуприкрытых век. Она сказала:       — Прежде вы не позволяли себе целовать меня.       — Я мало… думал о своих желаниях раньше, — хриплым голосом сказал он.       — И чего же вы хотите теперь? — шёпотом спросила Хистория.       — Вас.       Слова стали излишни. Мир сузился до одной лишь комнаты, и напряжённость, ставшая невыносимой в прошлом, разбилась о трепетные прикосновения, мягкие и жаркие одновременно. Хистория сбросила с себя платье, оставаясь совершенно обнажённой, и повела Эрвина к кровати, довольная его уступчивостью. Всё было иначе, чем в тот раз… абсолютно иначе. Ведь теперь Хистория сама позволила этому случиться, оставила сомнения и решила быть свободной. Наслаждалась его близостью, вдыхала запах свежести и сходила с ума… Действительно сходила, потому что, боги, как это было хорошо. Он хочет её, так хочет её сейчас. И осознание это врезалось в неё тысячью игл, заставляя выгибаться на каждый поцелуй.       Она стонала ему в плечо, пока Эрвин входил в неё. Глубоко и крепко. Так, как умел только он. Близость с Вилли Тайбером была для неё тем, что нужно пережить… пережить и забыть, но с Эрвином Смитом — всё иначе. Он умел выбивать из неё наслаждение, и Хистория понимала: она принадлежит ему. И всегда будет возвращаться. Так уж устроено. Их связь никогда не была здоровой, но ей не нужно, чтобы всё оказывалось правильным. Она — неправильная. И он тоже.       Значит, так суждено.       Лёжа с Эрвином в одной постели, Хистория смотрела в потолок, разглядывая письменные принадлежности на его рабочем столе, наблюдая, как солнце клонилось к закату.       — Знаешь, я ведь раньше была здесь уже, — вдруг вспомнила она.       — Неужели? — лениво уточнил Эрвин, поглаживая её плечо.       — Когда я впервые оказалась в Путях, я просила Эрена показать тебя… Мне было любопытно, — честно произнесла Хистория. Эрвин не перебивал её. Его прикосновения не прекратились. — И я увидела тебя в день моего побега. Ты сидел за столом, а после Флок зашёл и сказал, что ты кинулся за мной в огонь. Считал, что я могла погибнуть.       — Эрен нашёл способ отвлечь меня от вашего побега, — без эмоций сказал Эрвин. — В конце концов, члены «Чёрного крыла» совершали нападения не в первый раз.       — Я заставила вас понервничать, — тихо усмехнулась Хистория. Он ничего не ответил, и она добавила: — Знаешь, я никак не могу об этом забыть. О том, что сделала с Эреном. Я… не хотела бы ему такой судьбы.       Эрвин выдохнул и приподнялся на локтях, глядя на неё. Хистория последовала его примеру.       — Вы бы ничего не сделали, моя королева. Эрену в любом случае оставалось меньше года, — спокойно сказал он. — Он бы не избежал своей участи быть съеденным. Каждому титану придёт срок.       Хистория осознала: и ему тоже. Однажды.       — Но я предала его. Он доверился мне, а я… не смогла его спасти, — тоскливо ответила она. — Никого не смогла.       — Вы спасли уже многих. Благодаря вам война скоро закончится, а вы объедините под своим началом оба государства.       — Может быть. Но я обрекла его смерть своими руками, — тяжело сказала Хистория, глядя на свои ладони. — Не только его, нет. Ханджи, Жан… и даже Микасу. «Чёрные крылья» доверились мне. Тайберы — в том числе. Да, я не всегда с ними ладила, но понимала причину их недовольства. А потом убила всех… и даже детей. Я подвела их, главнокомандующий.       Эрвин приподнял бровь.       — Разве мы не говорили с вами о решениях? Невозможно быть для всех хорошей, моя королева, — мягко напомнил он. — От ваших действий так или иначе пострадает кто-то. Важно лишь, кого вы сумеете спасти.       — Да, но… — Хистория покачала головой. Вздохнула. — Эрен говорил, что мне уготовано быть святой. Как ангелы, знаете. Те чисты и непорочны, но я уже запятнала себя ложью и грязью. И никогда я не могу быть хорошей.       — Никто не идеален, моя королева, — подаваясь к ней, ответил Эрвин. — И вы в том числе. Быть святым в глазах людей — удобно. Не показывать ни слабости, ни отчаяния, сидеть на всех стульях в попытке угодить каждому. Но долго ли вы так смогли бы?       Недолго. Конечно, недолго. Невозможно удержать эту маску идеальности и совладать с желаниями каждого. Народ полюбил её вовсе не за это. Нет. За смелость и за решимость. Она стояла перед городом в горячей крови своего отца, взмокшая и растрёпанная, совсем не идеальная. Люди обожали её потому, что она была ближе к ним, чем любой из Фрицев.       — Гораздо ценнее видеть величие, рождённое из низости. Вы повидали несправедливость этого мира, оказались на материке ради спасения своих людей, дали отпор своему отцу, — серьёзно говорил Эрвин. — Я помню вас в разведке тогда. Вы были слабы, старались жить по правилам, которые сами себе навязали. И кто вы сейчас?       — Ваша королева, — сузила глаза Хистория, и Эрвин усмехнулся.       — Бесспорно. Вы расцвели, окрепли, и теперь я вижу это яснее, чем прежде.       Она молчала, удивлённая его словами. Вспомнила весь свой путь: от детства в доме с матерью, которая никогда её не любила, до разведки, где впервые узнала вкус свободы. В голове всплыл момент падения в канаву. Грязная и сломленная, она не сдалась тогда, продолжила цепляться за своё наследство и мир. И теперь Хистория здесь, в собственном дворце, готовая бросить вызов любому. Что бы теперь о ней написали в учебниках истории?       — Но что мне делать сейчас? — нахмурилась Хистория.       — Вам? — Эрвин иронично улыбнулся. — Править, разумеется. Так, как считаете нужным.       — А вы? Как же вы?       — Буду рядом, пока не придёт моё время, моя королева. — Эрвин оставил поцелуй на её плече. — Если вам вдруг понадобится совет, вы всегда сможете обратиться ко мне.       Последние лучи солнца зашли за горизонт. Наступала ночь.       

***

      Прошло почти полгода, и началась новая эпоха. Эпоха объединения, эпоха союзов. Эта коронация оказалась гораздо пышнее предыдущей. Там собрались все: высокопоставленные марлийцы, всё ещё недовольно глядящие на королеву за отнятую независимость, но смирившиеся с ней, элдийцы и представители иных народов, пожелавшие взглянуть на королеву, истории о которой прочно войдут во все летописи мира.       Пышный наряд с алой мантией, регалии — перед ними стояла Её Величество. Правительница, объединяющая страны. Королева-консорт, воспитывающая будущего короля двух государств.       Отовсюду слышались восторженные крики, приближённые один за одним давали новую присягу на верность. Эрвин, как главнокомандующий Элдии, встал перед ней на одно колено, затем — Жан, после — Флок, а закончила вереницу носителей титанов Ханджи.       В этот день вряд ли что-то смогло бы омрачить настроение Хистории, но теперь, когда всё было кончено, она вновь невольно вспомнила Эрена. Да, теперь у неё был другой мужчина, которого Хистория любила, почти прошло чувство вины и горечь, почти пережила она эту утрату — утрату, которую принесла себе сама. И всё же… Как ей хотелось бы, чтобы Эрен знал! Стоял здесь, ликуя вместе с остальными. Он достоин жизни. Но теперь это невозможно. Его сознание потерялось в Путях, стало одной из ветвей огромного дерева. Бесконечный круговорот… цикл рождений и смертей.       Неужели им, элдийцам, так и будет суждено отдавать свою жизнь во имя чьей-то другой? Хистория посмотрела на Жана, что перенял титана Лары Тайбер. Посмотрела на Ханджи, которой осталось двенадцать лет…        Эрвин. Он стоял в стороне рядом с нянечкой, что держала на руках, уже немного выросшего, но так похожего на отца, Адама. Сердце у Хистории сжалось от боли. Однажды ей придётся их всех потерять. Даже теперь, когда она выбралась из заточения, стала свободной… судьба её народа по-прежнему предрешена. И нет этому конца.       Ей придётся с этим смириться. Уклад некоторых вещей не изменить никак. Но Эрвин всегда говорил, что она упряма, упряма настолько, что не остановится не перед чем. Быть может, у неё всё-таки есть шанс?.. Один крошечный шанс поменять вековой порядок. В конце концов, она от крови королевской. И ей уготовано вмешиваться в судьбы других людей. В таком случае она будет пытаться, пытаться все десять лет, что отведены ещё Эрвину, чтобы найти ответ на свой вопрос. Она так долго шла к этой жизни. Прогрызла себе путь ко власти и не собиралась лишиться всего из-за навязанных богами правил.       Она играла с богами, и исход ещё не предрешён.       Зал рукоплескал, когда ей на голову вложили корону. Новую. Куда более тяжёлую, чем предыдущая. Символ объединения двух народов. Королева. Правительница Элдии и Марли.         — Её Величество! Да здравствует королева!       Люди кричали. Праздновали. Любили её.       — Её Величество! Её Величество! Её Величество!