Часть 1. всё началось.

Итак.. Проснулся он. Не в кровати, не на соломе, не под кустом. Проснулся в седле на осле. Сначала подумал, что это сон. Ну а как иначе? Голова болтается, волосы торчат, будто их кто-то поджёг и сразу передумал, а под задницей что-то качается и пахнет травой. Он моргнул, почесал затылок и недопонимающе изрёк: — Ого… что происходит?… — Осёл в ответ даже ухом не дёрнул. Просто продолжал жевать траву с выражением морщинистого философа, которому абсолютно плевать на всё. Мальчик важно попытался слезть. Ну, в его воображении это выглядело так: спрыгнет легко, приземлится на ноги и встанет героем. В реальности же он перевалился через бок, грохнулся лицом в пыль и от души вдохнул землю. — Пх-пх-пх! Ослик, ты меня подставил! — возмутился он, поднимаясь. — Ты должен был держать!.. Осёл снова жевал. Мальчик отряхнулся, расправил плечи и огляделся — Эй, а где это я?… и почему я был на тебе, ослик?… — посмотрел на осла надеясь получить ответ, тот и не слушал. И тогда радостно заулыбался, облокотился на круп животины и огляделся. — Ну ладно! зато я не один, в этом… — А вокруг — шумный базар. Настоящий. Как будто его телепортнуло в какой-то учебник по истории с картинками «Жизнь XIX века». Простолюдины с красными от ветра щеками, в рубахах, засученных по локоть, таскают мешки и ящики. Бабы в длинных юбках, с замотанными головами, торгуют яйцами, квасом и какой-то подозрительной рыбой. Детвора бегает босиком, визжит, кидает друг в друга картошкой. Воздух пахнет хлебом, навозом и потом. Мальчик загорелся от восторга: — Ослик! Смотри! Это же цивилизация! Мы с тобой теперь…жители! а значит будем… покупать! Или продавать! Я ещё не решил-— Он обернулся к своему новому «брату»… И обнаружил пустоту. Осёла не было. Мальчик заморгал. — Ослик?.. Ни Осла, ни седла, ни копыт. Только жеваная трава на месте, где недавно был их «договор дружбы». Он оглядывался, надеясь найти его, и пошёл в сторону базара. — Ослик! Ослик, где ты?! Мы же хотели быть вместе! Ну ладно, я хотел, но ты не был против!.. — Он метался между людьми, путался у всех под ногами, то врезаясь в плечо, то в корзину, то в чью-то корову. В ответ раздавались возмущённые крики: — Эй, с дороги! — Цыплёнок, кыш! — Не заслоняй дорогу, парень! А он всё равно пытался быть «аккуратным»: вытягивал ручки вперёд, словно собирался кого-то ловить, и бубнил: — Ой, извините! ох, простите! а вы… вы не видели… ой!.. — На этом его путешествие по базару закончилось: кто-то сердито схватил его за шкирку и просто вытолкал в ближайший переулок. Он грохнулся на землю, подняв фонтан пыли, и сразу закашлялся. — Кхе-кхе… что же такое… — пробурчал он, перевалившись в сидячую позу. Из переулка открывался вид на оживлённый поток простолюдинов: женщины с корзинами, мужики с мешками, дети, носившиеся табуном. Где-то рядом мычала корова, кудахтали куры, и даже один мальчишка тащил петуха за ноги. Но ослика нигде не было. Он тяжело вздохнул и сел прямо на камни, уткнув щёки в кулачки. Сидел так, как будто это конец жизни. И тут, спустя пару секунд трагичного молчания, его озарило: «А ведь… у него на боку была сумка… и вроде там записка привязана была…» Он хлопнул себя по лбу. — Вот дурак… почему я его не держал?? Но было уже поздно. Ослик исчез навсегда. И так этот полоумный ребёнок остался один, посреди фэнтези-базара XIX века, в грязной майке не по размеру и с пустой головой.